— Так и не расскажешь, как вам удалось бежать? — спросила Ангора, забираясь на форкастль — уже излюбленное ей место для посиделок, оттуда открывался вид не на море, нет, море и так окружало всех, каждую его волну и брызги можно было спокойно увидеть и с палубы, таким беспокойным оно казалось. С форкастля хорошо была видна каравелла, каждого можно было увидеть: кто дрыхнет, кто пьёт, а кто ест, кто спорит, а кто, кажется, уже дерётся, хорошее место для командира.

Поначалу Ангоре казалось, что Стах может попытаться отобрать у неё власть, но когда увидела его безразличие, странно расслабилась.

— Расскажу, если ты так настаиваешь. И к слову: я не рассказывал не потому, что не хотел, а потому, что это не та информация, которую можно разглашать в полный голос, — Стах криво улыбнулся, наклонившись к Ангоре.

В тусклом вечернем солнце янтарные глаза орка хитро поблёскивали, но он продолжал молчать, кажется, ожидая оркессу.

— Ну, — она сощурилась, — я никому не скажу, что ты скрываешь?

— Ты неправильно задаёшь вопросы, — орк принял важный вид, опершись о борт.

— Хватит паясничать, — цокнула женщина, — я не спрашиваю, со сколькими женщинами ты спал, на простой вопрос должен быть простой ответ, ты так не считаешь, Стах? — она скрестила руки на груди.

— Мы сбежали, думаю, ты уже поняла, но шторм уничтожил корабль, на котором дочь наместника сопровождала торговцев. Мы её спасли, такие дела. — Орк пожал плечами. — А что ты ожидала услышать?

— Не знаю, — медленно ответила женщина, — но вы сделали доброе дело, это точно, хоть и удивительно, что наместник так легко перешагнул через своё правило, — Ангора нахмурилась. — В твоей жизни много таких путешествий происходило?

— Может быть, — орк уставился на тёмную воду, на которой играли светло-жёлтые блики уходящего солнца, такая тишина все накрыла, что Стаху не очень-то хотелось отвечать, просто продолжать смотреть на то, как переливается рябь, как тёмное дно манит к себе.

— Расскажешь? — оркесса, кажется, уловила настроение, так же уставившись в воду.

Стах коротко кивнул.

— Привет, — поздоровалась в следующее утро Ангора с Ларсом, ловко обыгрывающим Дур’шлага в тафл.

— Привет, — Ларс довольно улыбнулся, запрокинув руки. Дур’шлаг, кусающий губы, поздоровался коротким кивком.

— Я уверен, что ты жульничаешь, хитрый лис, — цокнул юноша.

— Не ищи оправданий, если не умеешь играть, — хохотнул орк, поднимаясь с места, чтоб размять затёкшие ноги.

Ангора села рядом, уставившись на поле:

— Ну, тут ты точно проиграл, — она пожала плечами. — А с чего ты взял, что он жульничал?

— Мы играли с кубиком, чёт — ходит, нечет — не ходит, мне кажется, он перевернул его, когда я отвлёкся, — орк вздохнул.

— Ну и ладно тогда, он ведь будет знать, что сжульничал.

— Мне кажется, у него нет совести, — сказал Дур’шлаг, когда Ларс сел рядом.

— Не надо мне тут, а ты зачем пришла?

— Стах рассказал мне о вашем путешествии, что вы скажете?

— Ничего хорошего, — ответил Ларс, — давай потом, я тут ещё не закончил.

***

Впереди замаячил остров — просто кусок суши, однако вожделенный. Дур’шлаг уже представил, как завтра рано утром, когда предрассветная холодная дымка появится над морем, такая, что, кажется, её можно потрогать, он спрыгнет в воду, и она заблестит рябью, зашаркает песок под ботинками, и он выйдет на каменистый пляж, увидит дома, что построили орки, пока жили здесь, увидит загоны с кабанами, даже ограду из зубочисток — как любят шутить.

Устроится на тёплом песке, слушая разговоры, поест вечером чего-нибудь вкусного и пойдёт гулять со Стахом, набрав в карманы недозрелых яблок и тех колючих плодов, вернётся в то далёкое, забытое ощущение странной, опьяняющей свободы.

Уснул быстро, желая поскорее проснуться, как ребёнок, ожидающий чего-то. Может орк и до сих пор ребёнок, иначе откуда тогда такой трепет в груди сладкий, как те яблоки, что он ел здесь год назад?

Проснулся рано, однако никто не спал, выглянул за борт и понял, что не особо-то они и сдвинулись с места, зыркнул на Стаха недовольно, и тот пожал плечами.

— Чего? По берегу поплывем, это ты ещё не видел, как хорошо против ветра эта каравелла плывёт, — ответил орк на немой вопрос. — Да ладно, не делай такое лицо, — он рассмеялся.

Дур’шлаг нахмурился и сложил голову на борт, стараясь разглядеть берег, усеянный деревьями. Где они оставят каравеллу? На берег вытащат или привяжут к чему-нибудь? Пока не до этого, наверное. В плотной листве, кажется, низко висел туман или дым. Откуда дым в лесу? Может, показалось, но Дур’шлаг продолжал упорно рассматривать сизые пятна на фоне изумрудной листвы.

Кажется, остров оказался больше, чем думал орк, столько времени огибают его, но песчаного пляжа пока что не видно. Ну и ладно.

— Пустовато там как-то, — пробубнила девушка, выглядывая за борт.

Дур’шлаг встрепенулся и тоже решил глянуть:

И правда пусто, совсем никого.

Ропот прошёлся по каравелле, но Ангора быстро взяла все в свои руки, крикнув:

— Чего вы там начали? Может, охотиться ушли, а вы уже гудите, — цокнула женщина и глянула на Стаха. — Так точно должно быть?

Орк пожал плечами, и женщина нахмурилась, вглядываясь вдаль.

Песчаный берег, усеянный следами, поваленные брёвна, наполовину обтёсанные, вроде и ничего страшного, но Дур’шлаг почему-то запаниковал, и как-то во рту пересохло, что захотелось уже поскорее спрыгнуть в воду.

Ещё и каравелла будто специально медленно-медленно двигалась к берегу, но когда все-таки приплыла, то только странная тишина, непривычная залилась в уши. Орки запрыгали в воду, и только всплески воды заставили Дур’шлага отвлечься от пристального разглядывания берега.

— Давайте подождём, — сказал кто-то и уселся прямо на песок.

Через какое-то время все расселись, спокойные и даже довольные, наконец-то начавшие разглядывать лес и поле, усеянное цветами. Дур’шлаг прошёлся по берегу, рассматривая обыкновенные жилища, сложенные из бревен, к нему присоединился Стах.

Небо затянуло и солнце пропало с неба, пока не вечер, но странная, словно сотканная из тумана тень обволокла остров, заморосил дождик, маленькими пятнышками отпечатывающийся на жёлтом песке, запахло лесом. Так приятно и свободно.

Что невольно подставляешь лицо прохладному дождику и слушаешь хруст под ногами, вглядываешься в высокие деревья, тонущие в тумане и синей тени. Дур’шлаг вздохнул довольно, почувствовав что-то родное с этим незнакомым видом, и присел на скамью рядом с домиком, мотал ногами, разрыхляя сухой снизу песок, рисовал палкой.

Как-то долго тянулось время, что, кажется, орки начали придумывать, что же такое случилось с поселенцами. Кого-то, видимо, особо впечатлительного, одолела паника, и Дур’шлаг очнулся ото сна, присоединившись к остальным.

— Можно оставить кого-нибудь здесь, на случай, если орки вернутся, а остальные пойдут с нами искать их, — предложила Ангора, продолжая поглядывать на Стаха.

— Ну делитесь, чего смотришь на меня, — рыкнул орк и отошёл к Дур’шлагу.

— Чего ты так злишься?

— Да ничего, — ответил Стах и продолжил чуть спокойнее, — она ведь ждёт от меня чего-то, что я смогу что-то объяснить, но я и сам не понимаю, что происходит.

— Понимаю, — юноша кивнул головой, — я с вами пойду.

Тёмный лес показался жутким орку на пару мгновений, тёмные тени залегли под негустой листвой, и Дур’шлаг постоянно спотыкался об корни. Поросшие мхом деревья казались такими древними, их толстые стволы могли бы сойти для какого-нибудь лангскипа, приметил орк, двигаясь за Стахом.

С ними отправился охотник, на внимательность которого полагались орки. Тот лишь пожимал плечами, находя только следы животных: поцарапанные рогами стволы деревьев или помет.

— А вот тут точно что-то было, — орк указал пальцем на примятую траву, немного поодаль валялась треснутая палка, — древко, наверное.

Вообще, — продолжил охотник, — здесь следы в два направления расходятся, и видно, что здесь ходили толпой, а там один. Куда пойдём?

— Давайте по одиночным следам, — предложил Стах.

Остальные без особого энтузиазма последовали за охотником.

— Я здесь первый раз, и мне кажется, что мы начинаем ходить кругами, — орк оглянулся, и правда, лес начал казаться совсем одинаковым, никаких полян или поваленных пней, холмов или расселин. Деревья-деревья-деревья и начавшее темнеть небо сверху.

— И что делать будем, — спросил кто-то, опершись о дерево.

— Прекратите ходить туда-сюда, а я попробую понять, откуда мы пришли, — с раздражением проговорил охотник, глянув на орков, снующих между деревьями.

Дур’шлаг уселся рядом с деревом, перебирая траву.

— Надеюсь, мы тут не будем ночевать.

— Может, придётся, в темноте сложнее искать дорогу домой, — со странной улыбкой проговорил Стах. — Остаётся на благоразумность Ангоры надеяться.

Охотник пока не возвращался, и орки поначалу пытались поразговаривать друг с другом, но потом совсем затихли. Стемнело, задул холодный ветер, перебирающий листву, запели цикады, кое-где засветилась трава.

Пришёл охотник, собрал всех быстро и увёл, совсем недолго орки блуждали между деревьев, где охотник оставил засечки. Привёл их уже к костру, к которому все поспешили погреться и съесть чего-нибудь.

Куда же делись орки? Все думал Дур’шлаг, перебирая в руках веточку. Не может же так много людей потеряться, кто-нибудь уж точно найдет дорогу назад, не бывает такого