Стена.

Высокая, неприступная. Камень за камнем выстраивали её орки, чтобы защититься. Стена — воплощение их силы, упорства, мужества, всего самого настоящего, самого свирепого, самого великого, что было в орках.

Дур’шлаг видел её за много-много километров, и душа его трепетала от этого величия, которое перехватывало дух. Как можно было это построить? Сколько орков, мучимых голодом, истощением, войнами строили Стену, каждый день, каждую Луну и каждый год всю свою силу воли, все своё желание вкладывали в этот твёрдый камень?

Так красиво, несмотря на грубые черты, так естественно, будто горный кряж, склонившись перед волей орков, остался здесь.

— Что там за орки ходят? — спросил Дур’шлаг одного из мужчин, следящего за кабаном на вертеле.

— Гарнизон, — спокойно ответил орк. — Не был никогда за Стеной?

Дур’шлаг кивнул головой.

— Не самое безопасное место, сам все увидишь, — орк протянул юноше зажаренную ногу.

Дур’шлаг продолжал смотреть на толпы орков, патрулирующих стены, однако больше, чем фигуры воинов, он увидеть не смог. Что же там такого, от чего нужно охранять орков?

Орк поёжился от холода. У Стены было холоднее, чем в его краях, снег здесь валил колючий, а за ночь успевал подмерзать, даже гарн по кличке Ночь лежал, свернувшись в клубок, у костра, и Дур’шлаг рассеянно потрепал его по голове, однако тот никак на ласку не ответил и засопел.

Ноги замёрзли ужасно, и орк перебрался в палатку, зарывшись под шкуры. Даже несмотря на то, что в походе ему не было скучно, за этот месяц он начал тосковать по дому, по тёплым ветрам, по Уле. По отцу он не скучал и был рад, что не пес, зализавший раны.

— Почему скучаешь? — рядом с орком присел Стах, уложив руку Дур’шлагу на предплечье.

— Здесь одиноко. В этом лесу так тихо…

— И ты мне правды не скажешь? — Стах цокнул.

— Я почти сказал. Скучаю, по всему. А за Стеной страшно, я не знаю, что там, вдруг я не смогу вернуться, — Дур’шлаг перевернулся на бок.

— С чего ты взял? Тебя уже запугали? За Стеной воинский призыв, не бойся, никто туда не сунется, если ты об этом.

Орк хмыкнул, стараясь побороть страх. Если Стах не боится, то ему зачем? Он всегда был с ним, а если и не был, то всегда находил, как тогда, в Карфагене.

Живот от горьких воспоминаний скрутило, и Дур’шлаг хлопнул по ладони, лежащей у него на предплечье.

Дур’шлаг прислонился к Стене, к холодному камню, который должен был обжигать, и прикрыл глаза. Выставленные часовые проверяли документы и содержимое повозки. Процедура должна была быть недолгой, но орк уже заскучал, рассматривая солдат у Стены.

Высокие, мускулистые, с прямой спиной, имели по два оружия — палаш и копьё, качественная броня украшала их стройные тела, и Дур’шлаг позавидовал солдатам, переведя взгляд, когда один из них к нему повернулся.

Орк рассматривал парапеты по всему периметру Стены и высокие башни, когда Стах дёрнул его за плечо.

Свинцовые тучи налились низко, и вот снова пошёл снег. Бесконечная дорога вела орка вперёд, монотонно он переставлял ноги, и такая тоска ему сердце защемила, что он совсем не обратил внимания на призыв быть бдительней — у Стены по ту сторону жило много преступников, и это служило ещё одной причиной усиления гарнизона.

Больше месяца прошло, и Дур’шлаг увидел город — тёмные стены из черного камня, что, кажется, впитывал в себя весь свет.

— Как называется город? — спросил он у орка позади себя.

— Виндбург.

— У него необычные стены.

— Да, черный камень очень прочный, — протянул орк, — и выглядит величественно. Я слышал, в этом городе проводятся военные сборы.

А путники все приближались к городу, чёрные стены становились все выше, и белый снег на их фоне ослеплял. Массивные ворота, укреплённые металлом, сверху были украшены головой медведя, и Дур’шлаг, пока караван осматривали, разглядывал её.

Когда ворота начали медленно открываться, орк схватил себя на мысли о чуме и затрясся, то ли от холода, то ли от страха. Если в этом городе повторится то же самое, он никогда не отправится больше в путешествия, он не готов был жертвовать чем-то вновь, и та мысль въелась в него так, что он даже не стал рассматривать улицы, желая лишь поскорее лечь в кровать.

***

— Что с тобой? Заболел? — спросил Стах, присев на краешек кровати.

— Здесь точно нет чумы?

Орк нахмурился:

— Конечно нет, нас бы сюда тогда и на километр не подпустили. Мы здесь надолго. Говорят, это хороший город, можем прогуляться куда-нибудь, выпить или поесть, чтоб развеять твои сомнения, — мужчина сложил руки в замок и поджал губы. — Капюшон бы тебе найти…

— Ты сам не лучше выглядишь, — недовольно проговорил Дур’шлаг, — а вот поесть чего-нибудь нормального я бы не отказался. — Орк приподнялся на локтях. — Здесь живут только орки?

— Я не был за Стеной, Дур’шлаг, по дороге ещё кого-то не видел, — он пожал плечами. — Я тебя подожду, — орк вышел за дверь.

Юноша приподнялся, вздохнув, порылся у себя в узле и принялся наматывать шерстяные онучи, для надежности обвязав шнурком, накинул рубашку и плащ сверху, по совету Стаха натянув капюшон.

Жили они в специальной пристройке для сборщиков податей, а уставших с дороги воинов отправили в казармы, выставив новых. Дур’шлаг спустился по лестнице и вышел на улицу, вперёд вела дорога и ворота, куда и направились орки.

Теперь Дур’шлаг смог разглядеть город: улицы здесь были шире, чем в Карфагене, вдоль сплошных каменных домов были высажены кусты с волчьими ягодами, присыпанные колючим снегом. Небо налилось вечерней синевой, и в тусклом желтоватом свете лампад орк видел только орочьи лица.

Дорога здесь не была вымощена, и орк часто поскальзывался, хмурясь. В маленьких чёрных домиках горел свет, и Дур’шлаг завидовал тем, кто был сейчас в тепле. Его же до костей пробирал ледяной ветер, постоянно меняющий направление, срывающий капюшон и отнимающий последние капли тепла. Кости в пальцах заныли, и орк растирал ладони, пока Стах не привёл его в харчевню.

В нос сразу ударил запах пота и сырого мяса, Стах с Дур’шлагом подошли к стойке, за которой стояла миленькая оркесса со счётами.

Похлёбка с олениной оказалась очень даже неплохой для харчевни, и Дур’шлаг с аппетитом заедал её большими кусками черного хлеба, затем запил пивом, ссутулившись, по телу разлилась сладкая дремота, и вся эта духота так налилась где-то внутри, что орк еле сдерживался, как не сложить голову на стол. Стах же сидел, сосредоточенный, покусывал губы, и красивые его глаза бегали туда-сюда.

Может, не так и плохо было в этом Виндбурге, его тёмные улицы казались даже уютными, присыпанные снегом, таким искрящимся в лунном свете, а его белесое небо, будто парное молоко, так притягивало к себе взгляд, заставляя выискивать знакомые фигуры или придумывать те, которые ещё не придумали.

Словно сажей были помазаны эти каменные, холодные домики, и Дур’шлаг порадовался, что живёт в деревянном. Хоть каменные и выглядели величественней, его замшелые кое-где камешки наводили мысли скорее о чем-то заброшенном. На улице уже совсем никого не осталось, и даже как-то ветер угомонился, переставая терзать собак, сбившихся в клубок у трактиров.

Тяжёлая тишина повисла, и орк только слышал, как хрустит снег под ногами, какое-то особое, тоскливое благоговение нашло на него, что он все смотрел на этот снег так, будто будучи совсем малышом увидел его в первый раз. Как всегда радовался и выбегал на улицу, щупая его в руках, рассматривая, как он тает в ладони, так хорошо было в детстве наблюдать в окно, как покрываются жухлые грязные листья чистым снегом.

Как гарны роются мордами в снегу, и их страшный оскал превращается в слюнявые чихи и фырканье, как хорошо было играть в снежки с ребятами и возводить целые стены, за которыми можно было валяться или вытряхивать снег из-за шиворота.

Орк улыбнулся, отворяя дверь. Его ждала тёплая, к счастью, кровать и такой желанный сон, который проглотил его слишком быстро.

***

— Хочешь, сходим на эти военные сборы? Мне самому интересно, как это у них там, — Стах улыбнулся, натягивая шерстяной плащ.

Дур’шлаг рассеяно хмыкнул спросонья и рухнул обратно в кровать, вставать было отчего-то тяжело, и он угрюмо вспомнил, каким теплом его наполнили вчера воспоминания.

— Вставай, я тебя жду, — орк проговорил уже в проеме.

Юноша вздохнул и наспех оделся, умывшись и хлебнув воды; волосы у него спутались, и он до сих пор слабыми после сна пальцами распутывал их на ходу.

— Ты знаешь хоть куда нам идти?

— Конечно, я все узнал, это за городом, дальше псарен.

— А в стороне-то какой? — недовольно спросил Дур’шлаг, тряхнув головой.

— С северного входа выйти надо, там тропинка есть уже протоптанная сотнями ног, сразу увидим.

Стах был прав: со всех сторон к этой дороге тянулись тысячи крупных чёрных следов, складывающихся в сложные узоры. Где-то вдалеке виднелся синий лес, и Дур’шлаг знал, что город этот построен у моря, с которого прямо сейчас ему дуло в лицо. Ничего интересного, кроме нескольких дюжин деревянных домиков впритык к лесу, орк не увидел, и дорога все продолжала уводить его вдаль, завлекая белым, ослепительно чистым и холодным простором, на котором лишь иногда выделялись голые кустики или совсем усохшая трава.

Вот и псарни замаячили впереди — маленькие точки, и орк ускорил шаг, пока за холмом не увидел сотни орков, толпившихся на клочке земли. Как юноша успел разглядеть, раздавал команды своим помощникам всего один мужчина — невысокий худощавый орк с татуировкой от виска до шеи.

— Что делать будем? — спросил Дур’шлаг.

— Ну, а ради чего мы сюда пришли? Поглазеть и поучаствовать, если получится, — орк улыбнулся.

— Ну я-то точно мало куда пройду, — Дур’шлаг прикусил губу, и Стах его перебил:

— В войнах не только солдаты нужны, стратеги и командиры играют гораздо большую роль, по башке каждый настучать сможет.

— Ну тогда, — он взглядом указал на толпу, но перебил сам себя удивлённо, — что это такое?

Раздалось несколько хлопков, и снопы жёлтых искр полетели во все стороны от толпы орков.

— Не знаю, давай спросим, — сказал Стах и потянул орка за руку.

Обходя организованную, как сейчас оказалось, толпу, орки как раз наткнулись на мужчину с татуировкой. Неловко потоптались на месте, придумывая, как спросить, но он задал вопрос первый с гордостью на лице:

— Правда здорово?

Стах закивал головой:

— Как это называется? — он скинул капюшон с лица, чтоб лучше рассмотреть орка. Кудрявый, прям как Ларс, но короткие волосы были собраны в хвост, отчего его тёмные глаза казались ещё больше.

— Мушкет. Вы нездешние? — он нахмурился, вглядываясь в лицо Дур’шлага. — У нас тоже недавно прошла эпидемия чумы.

— Нездешние, мы из-за Стены, — ответил Стах, напрягшись внезапно помрачневшему лицу орка.

— Да? — он широко раскрыл глаза. — А вроде такой же зелёный, как и я! — он улыбнулся, словно пару секунд назад не говорил о чуме. — Расскажете, как живётся за Стеной? — орк заложил руки за ремень и вновь улыбнулся. — Я Тайг, командующий кавалерийским корпусом освободительной армии.

— Освободительной армии? — спросил Дур’шлаг, проигнорировав вопрос. — От чего?

Тайг немного помолчал в недоумении и ответил:

— От оккупации эльфов, конечно же.

Тем временем громкие хлопки продолжались, и серые облачка пороха повисали над толпой, медленно растворяясь в синеве приближающегося вечера.

Дур’шлаг кивнул и задал ещё один вопрос:

— Что за кавалерия?

— Гарны, — орк довольно улыбнулся, и тут же его перебил Стах, кажется, совсем не слушавший разговор.

— Как пользоваться этими мушкетами?

Тайг оглянулся на орков, уже заканчивавших стрелять, и подозвал Стаха, забирая мушкет.

— Возьми вот так, — Тайг вложил оружие в руки орку, — сначала нужно проверить, не заряжено ли оно, — он подал длинную палку Стаху и тот, немного подумав, просунул её в ствол. — Все нормально. Теперь немного сложнее.

Орк достал из кармана что-то продолговатое, завернутое в бумагу.

— Это патрон, его нужно порвать зубами, — Тайг отдал патрон орку, и тот надкусил его. — Внутри порох и пуля, порох — эту кашицу нужно отправить туда же, куда ты засовывал шомпол, и вот сюда, — Тайг показал пальцем.

Стах рассматривал длинное, а главное очень тяжёлое оружие у себя в руках, с прикреплённой к нему полоской из кожи, видимо для того, чтобы можно было переносить на плече. Все эти железки для него не открывали своего значения, но, по крайней мере, он все запомнил, а то, какой звук издаёт это оружие! А облака из пороха!

Стах улыбался, и Тайг это заметил:

— Пока не все, на этот срез нужно положить тонкую тряпочку, а на неё пулю, затолкать внутрь вот этим, — орк подал Стаху поршень, и мужчина сначала немного замялся, когда у него не получилось полностью протолкнуть пулю в дуло, и сделал это шомполом.

Тайг же любовался, как легко управляется Стах с оружием, которого в руках-то никогда не держал.

Тем временем бледный жёлтый закат, который бывает только холодными зимними вечерами, залил небо. Редкие облака подсветило снизу, отчего те стали только сильнее казаться синими. Где-то вдалеке раздавались крики и шум.

— Теперь надо прицелиться, приложи его к щеке и упри в плечо, одну руку сюда, второй придерживай мушкет снизу, эта штука должна быть посередине и на твоей цели, — Тайг показал пальцем. — Нажми правой рукой, когда прицелишься.

В глазах двоилось, и Стах целился одним, мушкет было сложно держать в руках, и лишь то, что он орк, помогало ему справиться с оружием. Руки немного подрагивали, когда орк пытался прицелиться в самый центр мишени, стоящей где-то на расстоянии ста шагов.

Так прошла минута, и наконец Стах выстрелил, с небольшим отставанием, как показалось орку, запахло чем-то горьким, и перед глазами все засветилось. Он убрал мушкет от лица, всматриваясь в мишень. Попал почти в центр.

— Очень хорошо для первого раза, ты точно до этого не стрелял? — удивлённо проговорил Тайг.

— Точно, — Стах пытался сдержать улыбку, и Дур’шлаг с довольным видом ударил друга по плечу.

— Интересные вы, оба. Как тут оказались?

— Отправились проверить, куда идут наши налоги, — ответил Дур’шлаг, и Тайг хмыкнул:

— Тогда вы тут надолго, город большой, — он развёл руками, — можно было бы встретиться где-нибудь и пообщаться не в такой обстановке.

— Ага, с удовольствием, — Стах качнулся на пятках. — Где и когда?

— Тут пока ещё не все прошли проверку, — Тайг достал из внутреннего кармана кафтана свёрток и посмотрел на список. — Ещё как минимум семьсот орков должны прийти завтра, ещё не учитывая того, что некоторые любят приходить позже, чем надо. Можно встретиться послезавтра на этом же месте.

Стах с Дур’шлагом кивнули, пожав руку Тайгу, постояли ещё немного, наблюдая за тем, как муштруют орков. За тем, как синхронно они вскидывают щиты, за тем, как на флангах топчутся наездники, и даже гарны стоят на месте, выдрессированные и преданные хозяевам.

Стало совсем темно и задул холодный ветер, поднимая снег с земли. Снежный вихрь искрился в тусклом свете, переливался и вновь оседал, но лишь затем, чтоб опять взмыть. Орки шли домой, спрятавшись в плащах, хотелось есть, но не хотелось вновь бродить по городу, отыскивая харчевню. Пришедши домой, Дур’шлаг спрятался под шкуры с головой, пока Стах просил бадью с горячей водой.

Уже совсем перед сном Дур’шлаг залез в бадью, привыкая к горячей воде. Пахло чем-то сладким, дурманящим, и орк сложил голову на бортик, наблюдая за пляшущими тенями у жаровен. Орк вздохнул и окунул голову в воду, руками зачесав волосы назад.

Разглядывая рубцы у себя на руках, орк заметил, что совсем к ним привык и больше не чувствует стыда, стараясь их прикрыть, волосы же отросли, прикрыв те рубцы, что на шее. Ещё немного полежав, изредка складывая ноги на бортик бадьи, потому что было слишком жарко, орк взял бритву с зеркальцем и, не вылезая, принялся сбривать усы, изредка заглядывая в тёмные, с оранжевыми бликами и редкими черными ресницами глаза.

Где-то на переносице, как он заметил, у него залегла неглубокая морщина, и орк нахмурился, проверяя. Неудивительно.

Дур’шлаг взял кувшин с маслом и, присев на бортик бадьи, принялся наносить его на кожу, через пару минут соскребая шпателем. Напоследок Дур’шлаг небрежно вылил отвар из трав себе на голову, толком не смыв, и, хорошо вытеревшись от масла, оделся и поспешил к кровати, зарываясь под шкуры.