Дур’шлаг встал перед длинным домом, сделанным из дерева. На ставнях его лежал тонким слоем снег, но взгляд орка был прикован к черепам, приделанным полукругом над входом. Черепа прошлых вождей, без нижних челюстей, взирали на него пустым взглядом, и Дур’шлаг нахмурился.

Хоть орк и замёрз, внутрь заходить не хотел, а приставленные часовые уже смотрели на него странно, пытаясь понять, что такого Дур’шлаг увидел в хрупких черепах, прибитых к дереву.

Власть в Свитьоде хоть и передавалась по наследству, любой орк имел право вызвать вождя на поединок и вполне мог победить, как нынешний, лениво восседающий в тёплом зале и покуривающий трубку.

— Почему я должен давать тебе своих орков? — выдохнул он в лицо Дур’шлагу устало.

— Потому что… — орк замялся, — это ведь новая земля, там никто не живёт, и если она станет полезна, то это может принести что-то и вам.

— Что вы о ней узнали? Есть ли там что-то полезное? — орк облокотился и прикрыл глаза.

Дур’шлаг поморщился от едкого запаха, ему и так хватало духоты от стоящих повсюду жаровен, чьи огоньки плясали по стенам так, что у орка начала кружиться голова.

И так комната, в которой он сидел, была мала, так ещё и облеплена шкурами; Дур’шлаг рассматривал красивый желтоватый от пламени мех и обдумывал свой ответ. Ладони вспотели, и он обтер их об штаны.

— Там есть дичь и лес.

— Этого недостаточно, — прервал его мужчина, нахмурившись; глубокие морщины расчертили его лоб. — Нужно ещё что-то, минералы, мех.

— Мы ещё не зашли так далеко, но я уверен, что там найдётся ещё что-нибудь, остров большой, и мы видели только берег и часть леса.

— Ты точно уверен, что он никому не принадлежит? — вождь отпил пива и прокрутил кружку в руках. — Если остров большой, у него точно есть владелец, а за то, что орки заняли чужую территорию, буду отвечать я, хоть мы и суверенны.

— Что мешает оставить это в тайне? — Дур’шлаг рассматривал жилистые руки вождя и елозил пальцем по деревянному столу.

— То, что все население острова просто перережут, если найдут, помощи мы не получим, — мужчина цокнул.

— То есть орков вы не дадите? — спросил Дур’шлаг, поджав губы.

— Не сегодня, нужно время, чтоб подумать, я слишком мало знаю об этом острове. Почему послали тебя? — угрюмо спросил вождь, явно недовольный ответами юноши.

— Я не знаю, со мной приехали еще два человека. Возможно, у нас бы получилось объединиться с другими орками.

— С орками за Стеной? Ты их видел хоть когда-нибудь? Знаешь, что там происходит? — вождь склонил голову набок. — Вот с этого и надо было начинать. Мы не будем объединяться с ними.

— Но орки на нашей земле, почему бы не попросить их помочь?

— Потому что, — жестом вождь указал на дверь и выдохнул белесый дым через ноздри.

Дур’шлаг цокнул и встал из-за стола, хлопнул дверью, укрепленной металлом, и двинулся домой. Как можно упустить такую возможность? Почему старые люди так боятся новшеств? Почему так боятся этой дурацкой Стены? Не живут ли там такие же орки? Дур’шлаг задумался о том, как же там жить, укрываясь от холодного ветра за горными кряжами, присыпанными снегом.

Синее от туч небо расчертили белые полосы, и на горизонте зарозовело. Тонкий слой снега искрился, переливался, залегли под домами и в лесу лиловые тени. Дур’шлаг смотрел на чьи-то подтаявшие следы на снегу и слушал тихий хруст, пока не услышал, как сзади кто-то бежит.

— Дур’шлаг! Как сходил к вождю? — Ула резко остановилась, положив ладонь на плечо орку.

— Ужасно, он мне отказал и даже не объяснился, — орк зарычал, пнув ветку.

— Ну, не все сразу готовы принимать такие решения, — поспешила успокоить его девушка. — Он же вождь, на нем много ответственности, если что-то пойдет не так, он будет виноват.

— То есть ты поддерживаешь его страхи? — Дур’шлаг прикусил губу, нахмурившись. — Разве ты не хотела бы увидеть новые земли? Не похожие на наши, — он скрестил руки. — Там точно есть что-то полезное не только для меня, но для моего народа, а вождь просто отказывается.

— Всему своё время, а ты все рвёшься вперёд, остановись хоть ненадолго, — девушка цокнула, развернулась и пошла домой, вильнув за угол чьего-то дома.

Дур’шлаг смотрел ей вслед, пообижается и вернётся, но вдруг Ула правда отвернётся от него? От этой мысли ему стало тревожно.

— Стой, стой, — крикнул ей вдогонку орк и побежал. — Может, ты права, просто хочется решить все сразу и быть готовым, наверное. Ты ведь тут ни при чем, — выпалил он в испуге.

Девушка обернулась:

— Ладно-ладно, хочешь есть? Может, просто поедим вместе?

Орк кивнул.

Ула была права, после пряной оленины и мёда он совсем расплылся в кресле, рассматривая темно-красный гобелен с белой вышивкой на стене и лениво перебирая в руках кольцо, которое хотел подарить оркессе. Та пока ещё не вернулась, и Дур’шлаг рассматривал красивый голубой камень с черными прожилками-ниточками. Дома у него осталось ещё много надаренного наместником, но орку не хотелось слишком долго возиться с побрякушками.

— Я пришла, — проговорила девушка, хлопнув дверью. Дур’шлаг отметил, что это кольцо хорошо бы смотрелось с красным платком, что она накинула на голову.

— Я тут откопал кое-что красивое, и как раз к бусам твоим пойдёт по цвету, — орк приподнялся и двинулся ей навстречу, обойдя стол.

— Оно такое красивое, — Ула рассматривала красивый круглый камешек, обрамлённый резьбой, — спасибо, — она обняла его. — Я рада, что ты отдал его мне, — девушка засмеялась, и Дур’шлаг тоже улыбнулся.

— Не хочешь выбраться к Стене? — в один из холодных зимних вечеров, греясь у жаровни, спросил Дур’шлаг.

Девушка сидела рядом, внимательно наблюдая за тем, как меняется цвет углей от темно-красного до совсем белого, и выдохнула:

— Конечно! Я никогда там не была, но согласись, зима — не лучшее время для походов, а весной и летом все занимаются посевами.

Дур’шлаг кивнул, но отступать не хотел, и пихнул её плечом:

— Ничто не мешает соорудить палатку, разжечь костёр так, чтоб все тепло шло под навес.

— А с волками что? В лесу не только зайцы водятся, — она накрутила чёрную прядь на тонкий палец.

— Ну на дерево полезешь, значит.

— А может, ты один пойдёшь тогда? — Ула повернулась к нему лицом.

— Не пойду.

— Ну, я подумаю, ладно? Обещаю, — протянула девушка, хлопнув Дур’шлага по спине. — А вот если я приду сегодня так же поздно, то меня точно не пустят, — Ула уже натягивала сапоги у порога.

— Давай, — крикнул ей Дур’шлаг, укладываясь в кровать.

Орк надеялся, что завтра они тоже встретятся, а пока юноша слушал, как холодный ветер бьет по двери, как стучат холодные блестящие снежинки в окно и как чернеет лес, присыпанный снегом.

***

Ула приподнялась на локтях и накрылась шкурой получше, в её комнате было совсем холодно, и так не хотелось вставать на ледяной пол, но, поворочавшись, она поняла, что сон не вернуть, и уставилась в белесое небо за окном. Ей захотелось тут же вскочить, начистить клыки и пойти к Дур’шлагу, но вместо этого она будет помогать матери и только ближе к вечеру освободится.

От этого заныло в груди, она от нетерпения начала кусать губы, надевая прямо поверх льняного платья коричневый шерстяной бурнус, и не успела выйти только на морозный воздух, выдыхая пар, перед ней появился её брат.

— Куда ты опять сбегаешь? К Дур’шлагу? — он нахмурился, сложив красные от мороза руки в замок.

— Зачем ты так говоришь?

— Потому что вижу вас часто, — недовольно проговорил юноша, перебивая, — он мне не нравится.

— Почему?! — Ула вскинула руками. — Он не такой, каким кажется, не угрюмый и не слабак, как ты мне говоришь, — Ула пихнула мужчину плечом и прошла в хлев.

Мать девушки заделывала дыры досками, а Ула подкинула сена баранам, густые комки темно-коричневой шерсти зашевелились, покачивая рогатой головой, и принялись лениво пожёвывать сухую траву, осталось подогреть им воду и помочь матери.

Дома Ула наполнила из бочки железный котелок и подвесила над тлеющими углями в печи, заодно отпив ужасно холодной воды, и залезла на печь с черным пятном копоти, отогреваясь.

Девушка налила в бадью горячей воды, и густой пар пополз вверх, к потолку, и Ула решила наконец-то спросить:

— Мама, ты отпустишь меня к Стене? — она облокотилась о загон.

— Ты вроде не маленькая уже, чтоб сбегать в лес погулять, — лицо женщины казалось непроницаемым, а движения не утратили точности.

— Хотелось бы взглянуть на неё не по рассказам всяких стариков, пропивающих штаны.

— Это ты из-за этого с братом поссорилась? — женщина встала с корточек и подошла к дочери.

— Не-а, — Ула мотнула головой, вглядываясь в стареющее лицо своей матери.

— А почему?

— Дур’шлаг ему не нравится, почему я это должна обсуждать с ним, — она замахала руками, — скажи, чтоб не приставал, — девушка поджала губы, обнажив клыки.

— Ну это тоже не моё дело, — женщина пожала плечами.

— То есть ты меня отпускаешь?

— Не знаю, это опасно, даже если вы пойдёте по тропе, а не через лес. Ты же знаешь, что у подножия Стены тоже есть поселения?

— Нет, а ты там была?

— Только мельком видела, раньше там не очень мирная территория была. Иди, тут больше нет работы, — женщина кивнула в сторону двери, и Ула быстрым шагом направилась к Дур’шлагу.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с Самсоном, рубящим дрова.

— Привет, — он замахнулся топором и спросил, — не обижает тебя Дур’шлаг?

— Нет, — девушка улыбнулась, отчего пухлые щеки её, ещё и бурые на морозе, показались ещё больше.

Обменявшись ещё кое-какими фразами, Ула застала Дур’шлага спящим и принялась будить его, мягкими руками потрясывая за предплечье.