— А Оруг тебе что сделал?

— Около половины самой грязной работы мне досталось именно от ублюдка старшего. А уж как он обращался со мной... В общем, чтобы меня не преследовали убийцы Семьи Бенчара всю оставшуюся жизнь, нужно было разрушить весь Дом. Именно это и называется тщательно спланированной местью.

— Понятно.

— Так вот, шеф, давай, скажи. Где сейчас Золтан? Ты же не хочешь сказать...

С лица шпиона исчезла улыбка, и он широко раскрыл глаза, в которых словно отражались глубины ада.

— Что действительно его убил.

По сравнению с его обычным невинным дружелюбным лицом, этот взгляд выглядел ещё более жутким.

— Ага.

Внезапно шпион начал смеяться как сумасшедший, сильно трясясь всем телом.

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Ну и ну. Простите, простите шеф. Поверить не могу. Вы убили единственного друга из своей родной страны из-за меня? ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Ух... Искренне извиняюсь, конечно, но. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Его смех звучал очень фальшиво.

Лекан, до этого почти не вслушивавшийся в признания шпиона, вдруг ощутил ярость.

"Неужели мы с Золтаном сразились насмерть только потому, что этот тип нас спровоцировал?"

В его правом глазу загорелся огонь, когда он уставился на Пухлика.

В этот момент он вспомнил, как Золтан назвал их сражение лучшим боем в жизни.

Пусть он не хотел сражаться с Золтаном, когда получил приглашение в Подземелье, но он не мог отрицать того, что был взволнован перспективой скрестить мечи с таким невероятным противником. Именно к этому он готовился в пустой комнате Подземелья перед тем, как спуститься на сто двадцать первый этаж.

Кроме того, если бы он действительно не хотел сразиться с Золтаном, то мог бы просто сбежать. Но он так не поступил.

В конце концов, они действительно сами хотели сразиться друг с другом.

Тут он словно услышал голос Золтана, который сказал:

— Мы оба хотели сражения. Боги услышали наше желание и дали нам эту возможность. Гвислан был проклят, чтобы наша схватка смогла состояться.

"Так ли это?"

— Сам бог судьбы хотел посмотреть на наш бой. Поэтому защита от проклятий Гвислана не сработала. Он стал лишь пешкой богов.

"Но всё же."

— Ты подумай. Мы просто хотели сразиться, и наше желание исполнилось почти сразу после встречи.

"Так и есть."

— А Гвислан желал свободы, но ему пришлось годами терпеть рабство. Он серьёзно пострадал ради нас. Разве тебе его не жаль?

"Ха-ха. И правда. Бедняга."

— Кому какое дело до всяких мелочей, если ты смог жить так, как сам захотел.

Вероятно, это был жизненный принцип Золтана. Когда ему выпала возможность сразиться с Леканом, он согласился с этим. Его не волновало уловка ли это, и что это нужно Торогу. Он сделал это потому, что сам того захотел.

— Лекан, тебе нужно перестать заводиться из-за чужих слов, перестать лезть из кожи вон из-за чужих уловок. Сам для себя определи ценность того, что встретилось на твоём пути. Давать решать подобное другим просто абсурдно.

Он был прав. Не было никаких гарантий того, что Пухлик говорил правду. Но даже если это правда, это нисколько не умаляет достоинство того сражения. Это был изумительный бой, и этот факт никогда не будет забыт Леканом. Это главное.

"Да. Ты чертовски прав."

— Не стоит беспокоиться о том, что думают о тебе другие. Если ты начнёшь хотеть, чтобы тебя видели таким или другим, начнёшь бояться того, что тебя неправильно поймут или откажешься делать то что тебе нравился только потому, что это соответствует чьему-то плану, то ты сам себя свяжешь. Нужно жить свободно. Именно так поступают авантюристы.

"Так я и буду делать с этого момента."

— Пусть окружающие говорят то, что хотят сказать и думают о том, о чём хотят думать. Настоящая свобода начинается тогда, когда это перестаёт задевать тебя.

"Ты совершенно прав. Я понял."

— Тогда всё хорошо. А мне пора. Прощай.

"Ага, давай."

После этого мысленного диалога Лекан вновь посмотрел на Пухлика, который всё-ещё извивался всем телом и хохотал со слезами на глазах.

"Бедолага."

— Нелегко тебе пришлось, да? Ну, по крайней мере ты теперь свободен.

— А? — Пухлик перестал смеяться. Он был совершенно ошеломлён.

И тут Лекан понял, почему именно Пухлик появился перед ним сейчас. Почему провоцировал его, хотя мог погибнуть.

Он давно смирился со смертью. Он чувствует себя живым только тогда, когда его жизнь висит на волоске. Среди авантюристов встречались и такие.

— Пока. Береги себя

— А? Постойте... Чего-о-о?