В начале апреля Хогэцу выписали из госпиталя — во всяком случае, так было записано в документах, где стояла отметка о том, что лечение завершено. Выздоровление её шло долго и трудно из-за того, что она лишилась махо-силы раньше срока, но в конечном итоге все раны Хогэцу зажили, и сейчас она была почти в полном порядке. Почти — потому что способность ходить к ней так и не вернулась. Не помогли ни усилия Нацуми, ни мастерство доктора Анабуки.

Возвращаться в свою комнату Хогэцу не стала. О том, чтобы подняться на третий этаж на инвалидной коляске, нечего было и думать, а постоянно просить кого-либо о помощи она считала унизительным. Увольнительные бумаги из Киото пришли ещё в конце февраля, формально Хогэцу больше не являлась «ангелом» и в ожидании того, пока родные заберут её домой после выписки, коротала время всё в той же больничной палате. Днём она выбиралась погулять по саду, иногда одна, иногда вместе с Нацуми. А по вечерам продолжала упорно писать свои заметки — хотя несчастье не сломило её дух, теперь это было одно из немногих доступных ей занятий.

Никто даже не заметил толком, когда Хогэцу исчезла. Лишь по чистой случайности Юки увидела её отъезд, когда стояла у окна и раздумывала, как ей убить два часа, оставшихся до обеда — то ли побездельничать, то ли взять в руки учебник. И в этот момент она заметила внизу чёрный лимузин, явно из дорогих. Видимо, кто-то важный, если ему разрешили заехать за ворота, прямо во двор Тэнсикана.

Сначала Юки подумала, что прибыло с инспекцией какое-то высокое начальство. А потом увидела тех, кто шёл к машине, и всё поняла. Худощавая женщина средних лет, стильно и со вкусом одетая, катила перед собой коляску, в которой, словно кукла, сидела Хогэцу в длинном розовом платье. Мать, наверное… Сакура, шагавшая рядом, несла пузатый саквояж своей бывшей подопечной. А чуть поодаль, держась за руки, семенили Нацуми и Юмэко, обе грустные и нахохлившиеся. Они сегодня дежурили, но Сакура, должно быть, разрешила им отлучиться ненадолго, чтобы попрощаться с подругой.

Рядом с лимузином все остановились. Нацуми присела перед Хогэцу на корточки, стиснула её руки в своих и долго что-то говорила, встряхивая для убедительности головой. Потом неловко обняла сидевшую Хогэцу, прижала её лицо к груди и тотчас, словно смутившись своего порыва, поспешно отскочила в сторону. Из машины тем временем вышли двое мужчин, один постарше, другой совсем молодой — вероятно, отец и брат. Брат хотел взять сестру на руки и пересадить на заднее сиденье автомобиля, но та яростно мотнула головой, и Юки с удивлением поняла — гордая Хогэцу по-прежнему не хочет, чтобы её жалели.

После краткого, но бурного обмена репликами брат вздохнул, пожал плечами и подкатил коляску вплотную к распахнутой двери. Даже отсюда, с третьего этажа, было видно, каких усилий стоило Хогэцу перебраться в машину, но всё-таки она сделала это самостоятельно, без посторонней помощи. Мужчины сложили коляску в багажник, туда же убрали саквояж. А через пару минут во дворе Тэнсикана остались лишь Сакура, Нацуми и Юмэко.

Почему-то от этой сцены у Юки на глаза навернулись слёзы. Как же это непохоже на проводы Саёри, которые она без малого год назад наблюдала из этого же самого окна! Расставание тогда было грустным, но лёгким, Саёри уезжала в новую жизнь, где её ждало много интересного. А что ждёт Хогэцу? Инвалидная коляска до самой смерти? Да, она сильная девушка, но каково ей будет год за годом мириться со своей беспомощностью?

Теперь, когда Хогэцу покинула Тэнсикан, Юмэко наконец-то смогла, как и заведено, переселиться к Нацуми. И это, несомненно, пошло на пользу обеим, потому что только сейчас они стали ощущать себя настоящей парой. Даже в бою это стало заметно, в их действиях появилась согласованность, которой им так не хватало, да и сами девушки понемногу становились прежними. К Нацуми вернулась былая уверенность, Юмэко опять начала робко улыбаться. Порой, глядя на них, Юки думала — какие разговоры они ведут по вечерам? Какими словами поддерживают и подбадривают друг друга? А ведь скоро и она сама переберётся в комнату к Фуми. Страшно…

Как-то незаметно наступило тринадцатое апреля. Вторник, самый обычный день, свободный от дежурства. И только в ванной, за чисткой зубов, полусонная Юки осознала — ей сегодня пятнадцать. Прошёл год с тех пор, как она приехала в Тэнсикан. Мысль эта показалась Юки такой удивительной, что она чуть не поперхнулась зубным порошком. Подумать только, уже целый год — ладно, пусть не год, а всего семь месяцев — она сражается с кимуси и до сих пор жива и здорова. Она заслужила право на белый бант и нашла новых подруг. И её даже, вот чудеса, кто-то зовёт сэмпаем. Да точно ли всё это с ней происходит?

Едва Юки вышла из ванной, как на неё, словно ураган, налетела Кёко, заключила в объятия и принялась трясти, приговаривая:

— С днём рождения, Ю-тян, с днём рождения! Ваа, ты теперь такая же взрослая, как и я!

— Отпусти меня, сумасшедшая… Задушишь ведь…

— Я тупенькая, конечно, но не настолько же, чтобы себя лучшей подруги лишить, — фыркнула Кёко и напоследок стиснула Юки от всей души. — Да и кому я тогда подарок вручать буду?

— Ох, какой ещё подарок?

— Что значит «какой», самый обычный! Ты ж у нас любишь вкусненькое, а, Ю-тян?

Периодически Кёко получала из дома гостинцы — баночки с умэбоси, маринованными сливами. Её мать делала их сама, добавляя в маринад мёд и какие-то травки, так что получалось вкусно до изумления. Кёко всегда старалась честно делиться с подругой лакомством, но обе так обожали эти терпкие, кисло-сладкие сливы, что когда оставалась последняя, её частенько приходилось разыгрывать в камень-ножницы-бумага.

А потому Кёко, как всегда, нашла самое простое решение — загодя попросила мать прислать банку побольше и теперь с улыбкой до ушей вручила её Юки.

— Вот, ешь! Тебе тут надолго хватит. Главное, не обжирайся, а то в туалет забегаешься!

— И это всё мне? — ахнула Юки, принимая увесистый подарок — пожалуй, тут и правда хватит почти на месяц, если сильно не налегать.

— Ну, как тебе сказать-то… — Кёко хитро прищурилась. — Если станешь со мной делиться, то я против не буду, это уж точно!

Юки ещё разок взвесила банку в руках и рассмеялась.

— Знаешь, ужасно будет, если ты на моих глазах слюнями захлебнёшься, так что придётся. А вообще, спасибо тебе большущее!

Поэтому перед тем, как идти в столовую, они налопались слив, после завтрака Кёко убежала в дежурку, а Юки задумалась — как же ей провести этот день, такой особенный для неё? Наверное, лучше всего будет устроить вечером посиделки с чаепитием и в этот раз непременно пригласить Фуми. Ну и Юмэко с Рин, конечно же… Но потом Юки вспомнила, что Юмэко на днях перебралась в соседнюю комнату и теперь наверняка предпочитает проводить время в компании Нацуми. Да и звать Фуми без Сэнко тоже неудобно, но тогда они впятером просто не поместятся в комнате. К тому же её застенчивая подруга не любит большие компании и будет только лишний раз смущаться.

Вот только передать Фуми приглашение оказалось не так-то просто. Для начала Юки заглянула в библиотеку, но там свою пару не обнаружила. Сад и крыша отпадали тоже — в апреле для Фуми было всё ещё холодно, так что на улицу она старалась лишний раз не выходить. А значит, придётся всё-таки стучаться к ней в комнату… Почему-то Юки это ужасно смущало, хотя к Юмэко или Рин она заглядывала в гости безо всяких моральных терзаний.

В конце концов она собралась с духом, поцарапалась в заветную дверь и услышала в ответ насмешливый голос Сэнко:

— Входите, не заперто!

Юки бочком протиснулась в комнату, где не бывала ещё ни разу, и почувствовала, что неудержимо краснеет. Боги, почему она такая дура? Ну что такого в том, чтобы заглянуть к подруге в гости на пять минут, тем более по делу? Хорошо, что её смущения никто не заметил. Сэнко сидела с ногами на кровати, подложив под спину подушку, и ловко орудовала вязальным крючком — оказывается, рукодельничает она не только на дежурствах. А вот Фуми, как ни странно, была на этот раз без книжки в руках и старательно пыталась прикрыть что-то одеялом. Вид у неё был взъерошенный и как будто испуганный, словно она совсем не ожидала увидеть Юки. Ну и ну, неужели у неё какие-то свои секреты?

— Привет, — брякнула Юки и тотчас подумала, что ведёт себя как идиотка — они ведь совсем недавно виделись за завтраком, и часа не прошло. — Ой, то есть, я хотела сказать… Ну, это… Не хотите вечером к нам в гости заглянуть? В общем, хочу устроить небольшое чаепитие в честь своего дня рождения, вот.

— Ух ты, — Сэнко оторвалась от вязания и весело взглянула на Юки. — Ну, раз такое дело, обязательно зайдём. Да, Фуми-тян?

— Ага, — поспешно кивнула Фуми и снова принялась с преувеличенным усердием расправлять одеяло.

Вид у неё был такой, словно она только и ждала, когда Юки уберётся восвояси, и той стало совсем неловко. Вот как чувствовала, что её визит окажется не к месту... Пробормотав слова благодарности, Юки неуклюже поклонилась и пулей вылетела из комнаты.

Весь день её мучило любопытство — что же такое Фуми прятала под одеялом? Но никаких мыслей на этот счёт в голову так и не пришло, лишь не покидало лёгкое чувство обиды. Оказывается, у Фуми есть от неё какие-то тайны, кто бы мог подумать. Не смертельно, конечно, но всё равно как-то… неприятно, что ли.

А после ужина вернулась из дежурки Кёко, и они начали готовиться к приёму гостей. Юки бестолково металась по комнате и почему-то жутко нервничала, хотя казалось бы, ничего особенного не ожидалось. Экая невидаль, просто посидят вчетвером, поболтают о всяких мелочах да попьют чаю со сливами. И вдруг Юки поняла, в чём тут дело. Да ведь она сегодня впервые в жизни пригласила кого-то на свой день рождения! Пока были живы родители, она была совсем маленькая, и праздник отмечался в семейном кругу. А потом приглашать стало некого и некуда.

И лишь когда появились Фуми с Сэнко, Юки облегчённо выдохнула. Ну вот, всё в порядке, сейчас они рассядутся на полу уютным кружком и чудесно проведут вечер. Однако сюрпризы на сегодня ещё не закончились.

— Вот, Юки, держи, это тебе, — смущённо сказала Фуми и обеими руками протянула ей аккуратный свёрточек. — С днём рождения тебя.

— Ой… — Юки растерялась, ни на какие подарки она не рассчитывала. — Спасибо большое! И… что там?

— А ты посмотри.

Внутри оказался тёмно-красный шарф ручной вязки, толстый и наверняка очень тёплый. Юки с восторгом приложила его к лицу, чувствуя, какой он мягкий и совсем не колется, пробормотала:

— Мм, классный… Погоди, ты что, сама его связала?

— Ага, — Фуми хихикнула. — Только руки у меня не тем концом, поэтому я долго с ним возилась и еле успела. Ты же ведь потом вернёшься к себе, на Хоккайдо? Вот и будешь зимой его носить. Говорят, у вас там такие холода, что уши отморозить можно.

— Спасибо, — ещё раз с чувством сказала Юки, и только тут до неё дошло, что прятала Фуми утром под одеялом. — Слушай, выходит, когда я к вам заглянула сегодня…

— Ну да. Довязывала его и боялась не управиться вовремя. А ещё волновалась, что ты ненароком его увидишь, и тогда сюрприза не получится.

— А в итоге лишь напугала бедную Юки-тян, — ехидно заметила Сэнко. — Она, небось, подумала, что ты на неё сейчас набросишься и вытолкаешь взашей.

— Неправда!

Фуми покраснела, и Юки, рассмеявшись, потянула её за рукав:

— Не переживай, всё хорошо. Давай, проходи и усаживайся, где тебе удобно, а Кёко нам сейчас свой чай волшебный заварит.

Ей и самой сделалось стыдно за дурацкие подозрения в адрес Фуми. Напридумывала тоже — тайны, тайны… И даже в голову не пришло, что подруга старается ради неё. На сердце стало вдруг так тепло, словно его укутали этим замечательным шарфом, способным защитить от любых морозов.

Поначалу в их компании царила некоторая неловкость. Фуми тоже чувствовала себя в чужой комнате неуверенно, тем более в присутствии шумной Кёко, и невольно жалась поближе к своей Альфе. Однако общих тем для разговора хватало, и очень скоро между девушками завязалась непринуждённая болтовня. Сперва дружно порадовались за Нацуми с Юмэко, которые сумели наконец-то преодолеть все трудности, и Кёко, которая дежурила с ними в одну смену, авторитетно подтвердила, что в бою они больше не ошибаются и действуют на удивление слаженно. А потом как-то незаметно разговор зашёл о будущем и о том, что их всех ждёт после отъезда из Тэнсикана. Фуми расхрабрилась настолько, что даже безалаберную Кёко попыталась убедить в необходимости учиться, но не на ту напала.

— Ой, ненавижу всю эту зубрёжку! — Кёко отмахнулась так энергично, что едва не опрокинула чашку с чаем. — Ты вон уже Ю-тян мозги запудрила, и она теперь всё время сидит за учебниками, бедненькая. Так ещё и меня пугает постоянно! Говорит — тебя, мол, замуж не возьмут!

— Конечно, не возьмут, — Юки показала подруге язык. — Сама подумай, кому нужна жена необразованная?

— Много ты понимаешь! У меня ж денег полно будет, а богатая жена всем нужна. Так что я ещё и выбирать буду! И выберу того, кто любить меня будет, а не мои деньги!

Определённо, в рассуждениях Кёко было противоречие, но она его упорно не замечала и всё равно продолжала стоять на своём. Её заветной мечтой было открыть собственный магазинчик и продавать всякие вкусняшки — при всём своём разгильдяйстве Кёко умела отлично готовить и не раз сокрушалась, что в Тэнсикане нет возможности показать своё мастерство.

А вот Юки до сих по понятия не имела, чем будет заниматься в мирной жизни. Кёко откроет магазин, Фуми станет изучать литературу, у Сэнко тоже наверняка есть какие-то планы… И только она до сих пор не может определиться. Но ведь всё это будет так не скоро! Да, осталось уже пять лет, а не шесть, но всё равно это очень много. И ей по-прежнему кажется, что единственное её призвание — это роль домохозяйки. Сидеть дома, стряпать еду для мужа, гулять с детьми в ближайшем парке — что может быть лучше? Ох, дожить бы ещё до этого…

В этот раз девушки надолго не засиделись. Увидев, что пошёл одиннадцатый час, вежливая Фуми пожелала всем спокойной ночи и откланялась, Сэнко, разумеется, ушла вместе с ней. Но несмотря на это, Юки была счастлива. Первый в её жизни день рождения с гостями, да ещё с подарками! Правда, в прошлом году Эми тоже хотела ей что-то подарить.

— Ух, Айзава, да у тебя ж день рождения сегодня, — сонно протянула она в тот вечер, когда они уже укладывались спать. — А я и забыла. Ладно, завтра непременно вручу тебе что-нибудь на долгую память.

И, конечно, не вручила. Потому что после уроков Миура повела Юки на тестирование, а потом между ней и всеми остальными, включая Эми, пролегла черта. Зато теперь у неё есть тёплый шарф, которым будет так приятно обмотать шею зимой — наверняка Фуми вязала его с любовью. И вкуснющие умэбоси от Кёко. Правда, в банке осталось уже меньше половины, потому что Сэнко тоже оказалась большой любительницей слив. Но Юки ни о чём не жалела. Главное, что всем было хорошо и весело.

Наверное, теперь, когда Юки исполнилось пятнадцать, она должна была почувствовать себя взрослее. Но назавтра для неё ничего не изменилось, и в последующие дни — тоже. Остальные ведь тоже стали на год старше. Лишь присутствие в Тэнсикане новеньких напоминало ей о том, что время всё-таки идёт, и она уже не та напуганная девочка, которая приехала сюда в прошлом апреле.

Взять хотя бы тот случай, когда пару дней спустя Юки выбралась на крышу, чтобы поразмышлять там в одиночестве, и наткнулась на Азусу с Нацуки. Те дурачились, весело о чём-то спорили и беззлобно толкались, словно школьницы на перемене. А едва завидев Юки, моментально стали тихими и серьёзными, почтительно поклонились и от греха подальше сбежали. Юки даже не сразу сообразила, что для них она — легендарный «ангел» с белым бантом, недостижимая пока что вершина. Она ведь и сама в первые дни в Тэнсикане с таким же боязливым трепетом смотрела на других девушек и постоянно от них шарахалась. Чего стоит её первое знакомство с Торико… А теперь она может с лёгкостью шлёпнуть приставучую надоеду по макушке, как равную.

Но это, пожалуй, было единственное, что напоминало о неумолимом беге времени. А в остальном всё так и продолжало течь по заведённому порядку. Дежурства, сражения, учёба, беспечная болтовня по вечерам… Порой Юки начинало казаться, что она жила так всегда, а воспоминания о Саппоро — это просто сон. Вой сирены давно стал обыденностью, ганката — верной подругой, истребление кимуси — работой. Да, работой трудной и опасной, но ведь должен же кто-то её делать.

Лишь крупные атаки не давали забыть о том, что жизнь в Тэнсикане непредсказуема, и в любой момент может случиться что-то нехорошее. Ближе к концу апреля грянула очередная «тройка», первая в этом году. И первая для Юки в её новом качестве полноправного «ангела». Страх перед безжалостными монстрами никуда не делся, конечно, но Юки в конце концов научилась с ним справляться. После февральского сражения она твёрдо была уверена, что хуже уже не будет.

В полном соответствии с уставом в убежище отправились не только новенькие, но и Рин. Хотя за два месяца она неплохо научилась обращаться с доспехами и ганкатой, в учебных боях на полигоне ей по-прежнему щедро доставалось от старших, так что даже о стажировке речи пока не шло. Впрочем, Рин сама не рвалась на поле битвы и не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести. Она напрочь была лишена чувства ложного героизма, а её прагматичная натура признавала лишь один жизненный принцип — поступать всегда и во всём нужно правильно. В данном случае самым правильным решением было не лезть в сражение, пока ты к нему не готов, и с точки зрения Рин это являлось не трусостью, а торжеством здравого смысла.

Азуса и Нацуки тоже никаких хлопот не доставили. С ситуацией, когда надо бежать и прятаться, они столкнулись впервые, но обе отнеслись к этому спокойно, хоть и по разным причинам. Одна была жизнелюбивой оптимисткой, другая — беспечной дурочкой, а в компании уверенной в себе Рин бояться, как им казалось, и вовсе не стоило. Те полчаса, что пришлось провести в убежище, они закидывали её вопросами о том, что она чувствует во время полёта и легко ли управляться с огромной двухметровой ганкатой. Рин была старше и опытнее, но она пока носила точно такой же зелёный бант, поэтому особого благоговения перед ней новенькие не испытывали.

Как ни странно, этот бой не показался Юки таким уж сложным. Может, врагов действительно было поменьше, чем обычно случалось на «тройках», может, она невольно сравнивала сегодняшнюю атаку с февралём. Да и в действиях других «ангелов» нервозности не ощущалось. Даже Ая и Мирай, которые на время сражения объединились в пару, выполняя данное Сакуре обещание, обошлись на этот раз без дурацких споров прямо под вражескими выстрелами. Правда, с тех пор, как они разбежались по разным комнатам, всякие ссоры между ними прекратились. Теперь девушки просто подчёркнуто друг друга не замечали, зато у них понемногу стали налаживаться отношения с остальными. Мирай сделалась сама любезность, Ая тоже перестала вредничать и огрызаться в ответ на любое безобидное замечание.

Так или иначе, эту атаку «ангелы» отразили без потерь. По иронии судьбы единственной, кто получил относительное серьёзное ранение, оказалась Сэнко, чего с ней давненько уже не случалось. Дисперсный луч угодил ей прямо в руку, Сэнко не выронила ганкату лишь каким-то чудом и весь остаток сражения держалась далеко позади, по возможности поражая кимуси меткими выстрелами на расстоянии. А под конец, когда «ангелы» уже добивали последних врагов, рассинхронилась с Фуми и вышла из боя.

Когда всё закончилось и отряд вернулся в Тэнсикан, Фуми с Юки отыскали свою старшую подругу в госпитале, где доктор Анабуки как раз заканчивала делать ей перевязку. Сэнко, бледная как мел, кусала губы и морщилась, но при виде младшеньких постаралась улыбнуться как можно безмятежнее.

— Что с тобой? — с тревогой спросила Фуми. — Махо-сила подвела?

— Ничего подобного, — Сэнко мотнула головой, поправила съехавшие на нос очки. — Просто была немножечко неосторожна, вот и всё. Расслабилась раньше времени.

Но от Фуми было так легко не отделаться.

— Тебе ведь уже почти двадцать, Сэнко. Уверена, что твои способности не слабеют? Или просто превозмогаешь себя непонятно ради чего?

— Ох, Фуми-тян… Видела когда-нибудь, чтобы я делала глупости? И правильно, весь Тэнсикан давно знает, что я взрослая и умная. Так что успокойся и не бери в голову, я себя прекрасно чувствую. Всего-то поплатилась за излишнюю самоуверенность, с кем не бывает.

— Между прочим, взрослые и умные не ведут себя самоуверенно, — Фуми состроила рожицу, сердитую и одновременно сочувственную.

— Ладно уж. Я взрослая и умная, но иногда совершаю ошибки, как все мы. Так тебя устроит? А если тебе очень сильно хочется об этом поговорить, то давай продолжим в нашей комнате. При всём уважении к Анабуки-сэнсэй, терпеть не могу больницы.

Анабуки погрозила ей пальцем и велела завтра с утра явиться на перевязку. По меркам «ангелов» рана у Сэнко была не особенно опасная, однако Сакура всё же отправила её на несколько дней в резерв — как-никак, ганкату в бою полагалось держать двумя руками, а не одной. И, само собой, поинтересовалась, всё ли у Сэнко в порядке с махо-потенциалом. Но та, глядя на командира честными глазами, напомнила, что в короткой истории Тэнсикана уже была пара случаев, когда способности сохранялись даже несколько месяцев спустя после двадцатилетия.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы Сэнко совсем уж не думала о своём будущем. В самом начале мая она вдруг ни с того ни с сего позвала Фуми и Юки к заливу, заявив, что в такой чудесный день грех не пройтись по морскому берегу. Звучало это как насмешка — назвать сегодняшнюю погоду чудесной было трудно. С утра несколько раз принимался накрапывать дождь, а небо было затянуто хмурыми тучами, но никаких возражений Сэнко слушать не стала и чуть ли не силком потащила подруг на прогулку. Всю дорогу она молчала, словно в рот воды набрала, а Юки терялась в догадках. Зачем они идут туда, куда обычно приходят лишь те, кто собирается стать парой? Или есть ещё какая-то традиция, о которой она пока не слышала?

То и дело Юки украдкой посматривала на Фуми — может, та знает, в чём тут дело? Но лицо подруги было сегодня особенно непроницаемо. Фуми шагала, погружённая в свои мысли, однако во всём её облике чувствовалось странное напряжение, словно ей предстояло получить ответ на какой-то важный вопрос. Лишь время от времени она потирала голые руки, покрытые мурашками — несколько дней назад «ангелы» перешли на летнюю форму с коротким рукавом.

— Не полезем нынче на криптомерию, ладно? — нарушила молчание Сэнко, когда дорога сделала знакомый поворот и перед ними распахнулась серая гладь залива. — Старая стала по деревьям карабкаться, лучше просто по берегу походим.

— Старая? — Юки с любопытством смерила её взглядом, прыснула в ладонь. — Скажешь тоже, Сэнко-сэмпай…

— Ну, как-никак, мне сегодня двадцать. Для «ангела» это многовато, знаешь ли.

Ох, а ведь и правда! Сегодня же четвёртое число, день рождения Сэнко. Как Юки ухитрилась об этом забыть? Они ведь даже познакомились именно четвёртого, ровно год назад — тогда, в купальне…

— Брось, Юки-тян, — Сэнко беззаботно махнула рукой. — Я вас сюда не праздновать позвала, а просто поговорить.

Они медленно побрели вдоль воды, огибая завалы из камней и мусора, что громоздились повсюду то там, то сям. Не самое удачное место для прогулки и серьёзного разговора, да ещё по такой унылой погоде, но Сэнко, должно быть, считала иначе.

— Так вот, девочки, — она сняла очки, протёрла их и вновь нацепила на нос, как делала всегда, собираясь с мыслями. — Пришло время и мне узнать, кто я — «роза» или «орхидея».

— И кто же?

— Ой, это как?

Вопросы вырвались у Фуми и Юки одновременно, но спрашивали они совершенно о разном — одна страстно жаждала услышать конкретный ответ, каким бы он ни был, другая вообще не понимала, о чём речь. Сэнко удивлённо взглянула на них, потом рассмеялась:

— Ах да, Юки-тян, ты ж наверняка не слышала об этом ещё. Понимаешь, какая штука — махо-потенциал у «ангелов» исчезает по-разному. У одних он слабеет понемногу с каждым днём, пока не сойдёт на нет — в точности так же, как цветы орхидеи постепенно вянут и засыхают. Ничего такого уж страшного, просто махо-силу использовать становится всё сложнее… А у других способности начинают сбоить, словно лепестки розы один за другим облетают на ветру. На ровном месте отключаются всё чаще и чаще, пока совсем не пропадут — вот такое и правда может быть опасным, если посреди боя произойдёт. Ну, поняла примерно?

Вот оно как, оказывается… Торико тоже давным-давно говорила нечто подобное, но Юки тогда её словам особого значения не придала — та ведь известная фантазёрка, похлеще Кёко. Стало быть, махо-сила действительно исчезает не в одночасье, и к этому можно как-то подготовиться.

— Так кто же ты? — требовательно повторила свой вопрос Фуми.

— Я-то? «Орхидея», Фуми-тян, «орхидея». А потому можешь не переживать понапрасну, всё у меня под контролем. Но времени у нас троих и в самом деле не очень много осталось, так что готовьтесь, девочки, к самостоятельной жизни.

Юки вздохнула. Печально расставаться с Сэнко, которая всегда помогала им и сделала для них столько хорошего. И всё же, если начистоту, для неё, Юки, мало что изменится. А вот Фуми выглядела совсем потерянной. Конечно, она знала, что так будет, но всё-таки этот день наступил для неё слишком быстро. Облизнув враз пересохшие губы, Фуми спросила:

— Ты рапорт уже написала? Или сегодня напишешь?

— Ничего я не писала, — весело ухмыльнулась Сэнко. — Мои способности вообще-то пока при мне, если ты не заметила. Или тебе так не терпится от меня отделаться поскорее?

— Дура! — в сердцах выпалила Фуми и топнула ногой. — Какая ж ты порой дура, Сэнко! Сама ведь знаешь, что не хочу с тобой расставаться… Но я боюсь за тебя, неужели не понимаешь? В бою всякое может случиться, зачем так рисковать, ради чего?

— Не задавай глупых вопросов, Фуми-тян, — Сэнко несильно щёлкнула свою Бету по лбу. — Мы с тобой знаем друг друга сто лет, могла бы и усвоить, что бессмысленное геройство — это не про меня. Но у всех нас есть долг перед страной, не забыла?

Сэнко спросила это в своей обычной насмешливой манере, но по её прищуренным глазам Юки видела, что та говорит сейчас совершенно серьёзно. Да ещё и сердится, похоже. Не хватало только, чтобы они поругались с Фуми прямо у неё на глазах!

— Сэнко-сэмпай, — Юки торопливо подёргала её за рукав, чтобы разрядить обстановку. — Скажи лучше, а что ты будешь делать, когда вернёшься?

Сэнко моментально стала прежней — беспечной и расслабленной. Подняв глаза в небо, она долго смотрела на низкие сизые тучи, потом усмехнулась.

— Что делать, говоришь? Знаешь, ещё не решила даже. Прикачу домой, в Янагаву, увижу наконец-то родителей и обеих сестрёнок, старшую и младшую. И буду бездельничать, пока не надоест — спать до обеда, смотреть телевизор, по магазинам шляться. А ещё объедаться нашими местными пончиками, мне их в Тэнсикане всегда жутко не хватало.

— Ой, правда?

Юки меньше всего ожидала услышать такое от Сэнко, которая всегда казалась ей взрослой и целеустремлённой. Уж наверное, у такой девушки должны быть амбиции и далекоидущие планы, а жизнь будет расписана на десять лет вперёд… А она, оказывается, точно такая же, как Юки. Совсем не беспокоится о завтрашнем дне и мечтает лишь отоспаться всласть. Юки не удержалась и хихикнула, Сэнко вдруг сделалась для неё близкой и понятной.

— А ты, конечно, думала, что я собираюсь баллотироваться в парламент, — Сэнко потрепала её по голове. — Нет уж, побуду обычной великовозрастной лентяйкой. А там посмотрим. Главное, что за вас я спокойна, девочки, и уверена, что без меня вы не пропадёте. Но возможность провести в вашей компании ещё недельку-другую всё равно упускать не хочу.

Фуми всё ещё злилась и пыталась спорить, Сэнко отделывалась шуточками, однако было ясно, что она всё равно поступит так, как решила. А потому на первый взгляд ничего после этого разговора не изменилось. Они по-прежнему дежурили вместе и отражали атаки тройкой, но теперь Юки замечала, что в бою Сэнко всё-таки осторожничает. Конечно, она не пряталась за спины младших подруг и не уклонялась от прямых поединков с кимуси, однако чрезмерную инициативу старалась не проявлять. Порой Юки её действительно не понимала. Ведь способности уже не вернуть, с каждым днём они будут лишь таять, как снег под солнцем, так зачем тянуть до последнего?

Силы окончательно изменили Сэнко через пару недель, на безобидной «единичке», которая даже по меркам Юки была не опаснее учебного боя. По счастью, случилось это в самом конце сражения, когда последние враги уже разлетались в клочья. Сэнко вдруг провалилась на несколько метров вниз, словно самолёт, попавший в воздушную яму, с трудом выровнялась, но тут же быстро пошла на снижение. Фуми, издав тихий яростный возглас, ринулась за ней.

Когда Юки приземлилась рядом с подругами, то застала свою пару в слезах. В первую секунду она подумала, что Сэнко всё-таки ранена. Но та выглядела совершенно целой и невредимой и лишь виновато улыбалась, накручивая волосы на палец. В голове у Юки бурлила гремучая смесь из эмоций Фуми — испуг, досада и злость, настолько сильные, что заломило в висках.

— Взрослая и умная, да?! — от обычного спокойствия Фуми не осталось следа, она сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Ты… ты…

— Ну прости, Фуми-тян. Да и не было всё равно никакой опасности.

— Не было? Точно не было? А если бы у тебя махо-сила пропала на пару минут раньше? В тот момент, когда на нас «богомолы» вышли?

— Прости. Ну дура я, дура. Знаю.

Фуми всхлипнула, опустилась на колени перед Сэнко и крепко обняла её, уткнувшись лицом в плечо своей Альфы. Узкие плечи Фуми вздрагивали от рыданий, она сбивчиво бормотала:

— Какая же ты врушка, Сэнко… Всё время твердила, что больше не боишься за нас с Юки… А сама на всё готова, лишь бы нас не бросать… Ну, скажи, права я? И плевать тебе на то, что я каждый день от страха за тебя умираю…

Сэнко молча гладила Фуми по голове. Она даже не пыталась оправдываться, и Юки вдруг отчётливо поняла, что так оно всё и есть на самом деле. Их старшая подруга, несмотря на насмешливую браваду, до последнего не хотела их покидать. Хотела во что бы то ни стало защищать их и присматривать за ними, невзирая на боль и усталость. Даже нет, не так. Не столько за их пару она волнуется, сколько именно за Фуми. Связь сердец Альфы и Беты прочна настолько, что разрывать её всегда мучительно больно…

Сэнко всё-таки нашла в себе силы подняться в воздух, но ганкату у неё Фуми на всякий случай отобрала. А по возвращении её ждал нешуточный нагоняй от Сакуры — что бы ни случалось в Тэнсикане, та узнавала об этом практически сразу. Сэнко не спорила и не перечила, лишь опустила глаза в пол, словно нашкодившая школьница, и постоянно кивала. Уж она-то сама прекрасно понимала, что ведёт себя совершенно по-детски, из последних сил цепляясь за ускользающий махо-потенциал.  Зато нахальства хватает прикрываться красивыми словами про защиту страны… Нет, она, безусловно, сознавала свой долг перед Японией. Но долг перед Фуми был для неё куда важнее.

Пока шли увольнительные бумаги из Киото, Сакура перевела Сэнко в резерв и строго-настрого запретила ей даже появляться в дежурке. Как частенько бывало в таких случаях, предосторожность оказалась излишней — никаких происшествий в смену Юки и Фуми за эти несколько дней не случилось, но лучше уж было перестраховаться, чем кусать потом локти. А в понедельник, двадцать четвёртого мая, все формальности были наконец-то улажены, и вечером состоялся традиционный прощальный ужин. Почти ровно год назад точно так же провожали Саёри, Юки уже успела позабыть те впечатления, но сейчас они нахлынули на неё с новой силой. Саёри она почти не знала, тогда это была для неё просто взрослая девушка-«ангел», загадочная и непостижимая. А вот с Сэнко за прошедшие полгода она успела сродниться. Но больше всего Юки беспокоило то, что её статус с завтрашнего дня изменится.

Всё было как в тот раз — и коротенькая речь Сакуры с пожеланиями счастья и успехов в мирной жизни, и дружеские напутствия от остальных девушек. Фуми сидела рядом с Юки, крепко держала её за руку под столом и постоянно хлопала длинными ресницами, чтобы не разреветься. В конце концов слезинки всё-таки покатились по её щекам, но она этого даже не заметила. А Юки и сама не знала толком, что чувствует. Сэнко была для неё не подругой, а скорее старшей сестрой, пять лет разницы в возрасте — это серьёзно. И вот теперь она делает ещё один важный шажок навстречу самостоятельности. Но не одна, а вместе с Фуми. Отныне уже никто не прикроет их в случае опасности, как тогда, с «бомбардиром», и полагаться им придётся только на себя.

— Спасибо, девочки, — прочувствованно сказала Сэнко, поднявшись из-за стола. — Спасибо, Аяно-сан, Михара-сэнсэй. Для меня тоже было большой честью сражаться с вами бок о бок все эти шесть лет и всегда знать, что мы друг друга не подведём. Наверное, Тэнсикан меня многому научил… В том числе и ценить простые человеческие радости. А потому не удивляйтесь, что по возвращении домой ваша боевая подруга будет бессовестно лентяйничать и наслаждаться жизнью, не помышляя ни о каких подвигах.

«Ангелы» захихикали, кто-то весело захлопал в ладоши. А Сэнко почтительно поклонилась всем присутствующим и помахала рукой своей Бете:

— Ну что, Фуми-тян, прогуляемся на сон грядущий? Нам сегодня повезло, вечер тёплый и дождика нет. А  с остальными на всякий случай попрощаюсь сразу, вряд ли уже увидимся. Счастья вам, девочки, и пусть каждая дождётся своих проводов.

Фуми торопливо вытерла слёзы, стиснула напоследок ладонь Юки особенно крепко:

— Пойду я, ладно? А завтра мы с тобой дежурим, вот там всё и решим.

Юки хотела спросить, что именно они решат, но подруга уже умчалась — что-что, а бегать Фуми умела быстро. Даже представить странно, что завтра они останутся вдвоём. Станут настоящей парой, будут отвечать друг за друга в бою и делить одну комнату. Как же всё-таки хорошо, что между ними возникло полное доверие — доверие, основанное на тёплых чувствах и взаимоуважении. Вот только сможет ли Фуми, привыкшая быть ведомой, принять на себя роль старшей? В любом случае, если будет нужно, Юки ей поможет — как подруга подруге.

Этим вечером она долго не могла заснуть, в голову лезли самые разные мысли. О чём говорили на своей последней совместной прогулке Сэнко и Фуми? Сумеет ли Юки стать достойной Бетой? И будет ли какая-то церемония, отмечающая её превращение из Гаммы в Бету? Статус-то неофициальный, а значит, никаких рапортов не предвидится… Но что же тогда будет? Да и будет ли вообще?

Кёко тоже никак не могла угомониться, хотя они не только забрались в свои постели, но и свет выключили. То и дело подтыкая кулаком подушку, подруга шумно сопела и сокрушалась, что Юки съедет в другую комнату.

— Ох, Ю-тян, опять мне тут одной скучать вечерами, — вздыхала она. — Нет, ты не думай, я за тебя рада очень! Но уж до того к тебе привыкла… И с кем мне теперь шушукаться?

— Так ты ведь тоже скоро переедешь к Рэйне, — сонно бормотала в ответ Юки, безуспешно стараясь остановить круговерть мыслей в голове. — И скучать тебе тогда точно не придётся…

— И ничего не скоро! Юри девятнадцать только, мне ещё целый год в Гаммах ходить. А потом, с Рэйной не пошушукаешься, ты ж сама должна понимать! Она вообще на меня так смотрит иногда, что к демонам в преисподнюю провалиться хочется! Великая и ужасная Онодэра-сан никаких вольностей не приемлет, и беседовать с ней надо так, как говорили во времена принца Гэндзи.

— Да ну тебя, Кёко… Наверняка преувеличиваешь ведь. А вот я и правда не знаю, как на новом месте приживусь. Мы же с Фуми только в дежурке общаемся, да иногда в библиотеку вместе ходим. А тут — в одной комнате!

Юки завозилась под одеялом, потом неожиданно спросила:

— Слушай, Кёко, а я случайно по ночам не храплю?

— Ты-то? Да вроде нет… Ну, во всяком случае, никогда не слышала.

— Вот и хорошо, одной проблемой меньше… Но что-то мне всё равно страшновато.

В конце концов даже болтушку Кёко сморил сон, а Юки ворочалась в постели ещё чуть ли не полночи. А вдруг они с Фуми не уживутся в одной комнате? Бывает же так, что люди поддерживают нормальные отношения, пока видятся не очень часто, а стоит им начать постоянно проводить время вместе, как сразу вылезает куча проблем. Хорошо, что она не храпит, но у вдруг у неё есть другие неприятные привычки, о которых она даже не подозревает? Может, слюни во сне пускает или ещё что-нибудь… Правда, Кёко никогда ни на что не жаловалась, ну так она вообще неприхотливая по натуре и не обращает внимания на всякие мелочи. А вот Фуми… Фуми совсем другая.

Утром Юки хотела встать пораньше, чтобы проводить Сэнко, но из-за того, что уснула далеко за полночь, даже завтрак едва не проспала. В кои-то веки Кёко пришлось осуществить свою любимую угрозу и побрызгать ей в лицо холодной водой, чтобы разбудить окончательно. Поначалу Юки не на шутку расстроилась, вяло сползла с постели и поплелась чистить зубы, а потом подумала — может, оно и к лучшему. Сэнко и Фуми провели вместе несколько лет, им наверняка есть что сказать друг другу напоследок. А она что? Только мешалась бы и путалась под ногами.

За завтраком всё было как обычно — если не считать того, что место Сэнко отныне пустовало. Взяв поднос с мисками, Юки сделала пару шагов и растерянно остановилась, не в силах решить, за какой стол ей сесть. Даже став Гаммой, она продолжала есть в компании Кёко — и потому, что так было привычно, и потому, что не хотелось навязывать своё общество Фуми и Сэнко. Ни к чему быть третьей лишней, мало ли о чём им нужно поговорить между собой… Но теперь Сэнко нет, и всё стало иначе.

Что ж, ещё один выбор, который нужно сделать — не первый и наверняка не последний. Юки бросила на Кёко смущённо-виноватый взгляд, а затем решительно пересекла столовую и поставила свой поднос на стол рядом с Фуми. Та подняла на неё глаза, коротко поздоровалась и вновь уткнулась в тарелку. Этим утром она казалась ещё более отстранённой, чем обычно, даже непослушную прядь волос забывала сдувать в сторону и за всё время завтрака не произнесла ни единого слова.

Дежурство началось столь же буднично. Они проверили боеготовность ганкат, потом Фуми как ни в чём не бывало устроилась на диване с книжкой. Спокойная и невозмутимая, словно это не она сегодня стала Альфой. Юки хотела расспросить свою пару о многом, но не решалась, лишь наблюдала за ней украдкой, и вдруг поняла в какой-то момент, что спокойствие это напускное. На самом деле Фуми нервничает так, что вряд ли понимает смысл того, что сейчас читает. И в столовой она так себя вела по той же причине. Да что с ней происходит такое?

— Юки…

Фуми неожиданно захлопнула книжку и посмотрела ей прямо в глаза. Потом вскочила с дивана, крепко взяла её за руку:

— Пойдём.

— Куда? — Юки вздрогнула, её удивил внезапный порыв подруги. — Ты что, из дежурки ж нельзя уходить…

Но Фуми ничего не ответила, просто потянула её за собой. Остальные «ангелы» даже бровью не повели, никто не задал ни единого вопроса, словно так и должно было быть. А они вышли из дежурки и потопали вверх по лестнице. Получается, на крышу идут? А зачем?

Наверху было свежо и ветрено. Перед рассветом прошёл дождь, но сейчас солнце немного разогнало тучи, и в их разрывах ослепительно голубело чистое небо. Фуми глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, достала из кармана платья перочинный ножик.

— Юки, послушай… Ты, наверное, ещё не знаешь, но в Тэнсикане есть одна традиция. Нерушимая. Один особенный ритуал, который связывает Альфу и Бету, когда они становятся настоящей парой… Видишь?

Она показала левую ладонь, и Юки разглядела на неё чуть заметный шрам, тонкий и длинный. Но спросить ничего не успела, потому что Фуми быстро продолжила:

— Он у меня с тех пор, когда мы с Сэнко вот на этом самом месте поклялись защищать друг друга до последнего вздоха. А теперь наша с тобой очередь.

Юки ещё раз взглянула на шрам, потом на нож в руке Фуми и поняла, кажется, что сейчас должно произойти. Что ж, наверное, это символично и правильно, если вспомнить, что всякий раз они доверяют друг другу свои жизни.

— Левая ладонь — Бета, правая — Альфа, — сказала Фуми. — Не боишься?

Юки боялась. Но она храбро помотала головой и протянула руку. Взяв её за запястье, Фуми высунула кончик языка, сделала аккуратный разрез вдоль ладони — нож был таким острым, что поначалу Юки даже не ощутила боли. Затем, перехватив нож в левую руку, Фуми уверенно и без малейших колебаний разрезала свою правую ладонь, шепнула:

— Давай…

Подняв руки, они сомкнули ладони и переплели пальцы, Юки почувствовала, как кровь их смешивается воедино, спаивая их в одно целое — пару «ангелов». Они с Фуми смотрели друг другу прямо в глаза, и в эту минуту между их сердцами и душами рождалась какая-то особая, очень важная связь.

— Клянусь, что буду верить тебе, как себе, и защищать тебя до последней капли крови, — тихо произнесла Фуми.

— Клянусь, что буду верить тебе, как себе, и защищать тебя до последней капли крови, — эхом повторила вслед за ней Юки.

Мир вокруг них словно перестал существовать, сердца бились в унисон. Теперь они Альфа и Бета, и у них впереди ещё не один год, чтобы узнать друг друга по-настоящему. Хорошо бы боги оказались милостивы к ним, чтобы ни той, ни другой не довелось пережить горечь утраты. Юки вдруг пришла в голову мысль, которая ещё год назад показалась бы ей дикой и нелепой — не так страшно умирать самой, гораздо страшнее терять тех, кто тебе дорог.

Когда они разняли ладони, кровь ещё выступала крупными каплями из надрезов. Предусмотрительная Фуми достала из другого кармана пластырь, старательно заклеила сперва ладонь Юки, потом свою.

— Ранка быстро затянется, ведь мы «ангелы», — сказала она. — А шрам останется и будет напоминать тебе о том, что было сегодня. Потом придёт время, и на правой ладони у тебя появится такой же.

Фуми вдруг замялась, поводила перед собой носком ботинка и неуверенно спросила:

— Юки… А когда ты планируешь переехать?

— Эмм…

Вопрос застал Юки врасплох. Она, конечно же, ни на минуту не забывала про предстоящее переселение, но до сих пор не представляла толком, как и когда будет это делать. Когда там Аой перебралась в комнату к Сирасэ? Кажется, на следующий день после того, как Саёри уехала.

— Может, сегодня вечером? Это же недолго, наверное… У меня и вещей-то почти нет.

— Ага, давай сегодня, — Фуми облегчённо выдохнула или это только показалось? — Если хочешь, я тебе помогу.

Она весело улыбнулась, чего с ней почти никогда не бывало, и потянула Юки к лестнице:

— Пошли, а то остальные будут на нас коситься… Знаешь, есть такая примета — если первое дежурство Альфы и Беты пройдёт спокойно, значит, всё у них в будущем сложится хорошо. Давай пожелаем друг другу, чтобы сегодня не было атаки.

Наверное, они желали этого изо всех сил, потому что день и в самом деле прошёл без происшествий и воя сирены. А вечером, после ужина, Юки в последний раз вернулась в комнату, где провела целый год вместе с Кёко.

— Ты не сердишься? — виновато спросила она свою соседку, ставшую за это время её лучшей подругой. — Я буду по тебе скучать, правда…

— Конечно, сержусь, Ю-тян! — фыркнула Кёко и показала ей язык. — Аж ненавижу тебя даже за то, что меня одну бросаешь! Короче, не говори глупостей, мы подруги и ими останемся, поняла? А если сильно заскучаешь, то заглядывай в любое время. Ну, когда я не на дежурстве, ясное дело!

В порыве чувств Юки крепко обняла Кёко, потёрлась носом о её плечо. А потом оглядела комнату и прикинула, сколько же у неё вещей. Получалось — и в самом деле всего ничего. Чемодан под кроватью, плюшевый медведь, стопка книжек да немного одежды в шкафу. Перетаскивать всё это по отдельности было глупо, поэтому Юки выволокла чемодан, сдула с него пыль и принялась запихивать туда свои пожитки. На миг перед глазами мелькнуло коричневое платье — форма средней школы Инахо. Вот уж что ей и в самом деле больше никогда не понадобится…

Через пять минут Юки, с чемоданом в руке, робко приотворила дверь своей новой комнаты. Фуми, как обычно, сидела на кровати, уткнувшись в книжку, но при виде новой соседки тотчас вскочила и всплеснула руками:

— Юки! Ну я же говорила, что могу помочь.

— Ой, да какая помощь, брось ты… Вот у меня тут с собой всё, с чем приехала сюда, с тем и живу.

Юки прошла в комнату, осмотрелась. Бывшая кровать Сэнко была застелена чистым бельём, на стене на гвоздиках висели амигуруми — не меньше десятка.

— Сэнко не стала забирать, оставила на память, — смущённо улыбнулась Фуми, поймав взгляд подруги. — Ты же не против, правда?

— Конечно, не против! Такие миленькие, с ними даже уютнее как-то… Составят компанию моему медведю, чтобы он не скучал.

Юки распахнула чемодан и стала выкладывать из него всё, что сложила туда несколько минут назад. Смех, да и только — как будто в другой город переехала, а не в соседнюю комнату перебралась. Раньше жила в пятой справа, а теперь будет жить в третьей слева… Кстати, в окно отсюда виден не двор Тэнсикана, а сад. Наверное, так ещё лучше, даже сейчас здесь витает лёгкий аромат ирисов, летом он сменится запахом гортензий, а потом, ближе к осени — космей и ликорисов. Если… Если только вечно мёрзнущая Фуми позволит ей оставлять окно открытым на ночь.

При этой мысли Юки неожиданно хихикнула. Вот уж действительно, совместное проживание таит в себе немало сюрпризов. А с другой стороны, так даже веселее. Казалось, за год в Тэнсикане она уже ко всему успела привыкнуть, и вот теперь опять выходит, что с этого вечера у неё начнётся совсем другая, новая жизнь.