Юки довольно быстро привыкла к очередным изменениям в своей жизни. Теперь, когда все «ангелы» вернулись в строй, дни дежурств и выходные чередовались, и такой размеренный ритм уже не казался чем-то утомительным. Правда, время от времени он всё-таки нарушался — из-за того, что пар осталось всего семь, график сделался скользящим, и всякий раз кому-то приходилось маяться в дежурке два дня подряд. Однако это были мелочи, на которые Юки не обращала внимания. Она и сама не знала, в какой момент это произошло, но отныне она ощущала себя полноценной частью хорошо отлаженного механизма под названием Тэнсикан, а прежние мысли о своей бесполезности и никчёмности остались где-то в прошлом.

Говоря начистоту, удовлетворение было не только моральным. С того дня, как Юки сменила зелёный бант на красный, жалование её заметно подросло. Тратить деньги было некуда, разве что на вкусняшки из буфета, накопления понемногу росли, и за полгода набралась такая сумма, которую Юки отродясь в руках не держала. Пожалуй, после окончания службы действительно можно будет открыть магазинчик или мастерскую…

Конечно, у медали, как водится, имелась другая сторона — приходилось драться с врагом и отражать атаки. К счастью, вылазки кимуси пока что в самом деле случались нечасто, и всем им неизменно присваивалась первая категория. Не то чтобы Юки перестала бояться совсем, однако страх теперь не парализовывал, не лишал воли, а бодрил и заставлял собраться. Кроме того, ей передавалось спокойствие других «ангелов», которые, заслышав вой сирены, не разводили ненужной суеты, а порой даже отпускали шуточки — первую категорию серьёзной проблемой никто не считал. Такие сражения длились обычно не более десяти минут, причём половина этого времени уходила на сближение с врагом и на последующее возвращение. Частенько Юки не получала ни царапины, порой попадала под удар микроимпульсов — но с этим она смирилась как с неизбежным злом. В первые секунды боль всегда была адская, но стихала она почти сразу, а через несколько часов Юки и думать забывала о том, что её зацепило в бою.

И всё равно какие-то вещи случались впервые. Однажды, как бывало уже не раз, сирена завыла глубокой ночью. Звук давно сделался привычным и перестал пугать, однако по-прежнему будил Юки, вот и сейчас она заворочалась, разлепила глаза и сквозь сон поняла — опять «единичка». Можно было перевернуться на другой бок и спать дальше, но в последний момент взгляд её скользнул по столу. Там, еле различимая в темноте, лежала аккуратно свёрнутая алая повязка. О небо, она же всё ещё на дежурстве!

Сон слетел с Юки моментально, она вскочила и заметалась. Что делать-то? Делать-то что? В темноте быстро не оденешься — ничего не видно, а если включить свет, проснётся Кёко, которая и так сегодня устала после тренировок. Да и нет, наверное, времени одеваться… Махнув рукой на приличия, Юки пулей вылетела из комнаты прямо в пижаме и бросилась в оружейку. Впопыхах она чуть не налетела на Харуми с Саякой — те как раз выходили в коридор, растрёпанные после сна, однако, к стыду Юки, одетые как положено. Белых бантов только не было, «ангелы» не стали тратить время на то, чтобы их повязать.

— Не мчись так спросонья, а то расшибёшься, — Харуми заботливо придержала её за плечо. — Ух ты, какая у тебя пижамка миленькая, с котиками.

— Я… — Юки покраснела. — Я… В общем, испугалась, что не успею… Прошу прощения за свой внешний вид, Харуми-сэмпай!

— Ой, нашла из-за чего переживать! Лучше встряхнись и соберись — это ж твой первый ночной бой, верно? Так что постарайся как следует!

Она задорно подмигнула единственным глазом и промурлыкала:

— Мм, а пижамка всё же и правда миленькая, у меня в средней школе почти такая же была…

Юки и без того уже встряхнулась, сперва от испуга и неожиданности, потом от стыда, поэтому обращать внимание на подколки Харуми было некогда. Запыхавшись, она ворвалась в оружейку, где уже переодевались остальные, и с облегчением убедилась, что она такая не одна. Юри и Рэйна явились по тревоге в лёгких юкатах, не до конца проснувшаяся Мирай — в длинной, почти до колен, майке с детективом Конаном на груди.

— Вот, держи, сегодня это тебе понадобится, — дождавшись, пока Юки облачится в доспехи, Фуми протянула ей странную штуку — нечто вроде компактного бинокля, оснащённого ремешками креплений.

— Ой… что это? Тяжёлое…

— Очки ночного видения. Знаешь ли, сложно увидеть кимуси в темноте, так ещё и небо сегодня всё в тучах. Будет немного неудобно с непривычки, но всё, что надо, разглядишь.

Остальные «ангелы» вооружились такими же устройствами, лишь Мирай и Ае они не понадобились. Юки вспомнила, что первая обладает суперзрением, которое в числе прочего позволяет ей видеть ночью как кошке. А вторая имеет редкую «коронку», именуемую заимствование — во время синхронизации она даёт возможность использовать способности своей пары, в чём бы они ни заключались.

Мир в таких очках и в самом деле выглядел необычно — все предметы обрели различные оттенки зелёного, даже белые доспехи «ангелов». Но когда отряд взмыл с крыши Тэнсикана в чёрное небо, Юки с удивлением убедилась, что она действительно видит всё, что творится вокруг — пусть и не так хорошо, как днём, но вполне отчётливо. А самое главное, те полтора-два десятка кимуси, что вышли этой ночью из портала, были как на ладони. Все — низших классов опасности, Юки уже научилась их различать.

Ну а дальше всё завертелось как всегда — виражи в воздухе, короткие указания Фуми, свист разрядов Раксэцумару. Выстрелы, что свои, что вражеские, казались в очках особенно яркими, словно сварочная дуга, и Юки обнаружила, что у ночных боёв есть свои плюсы. Очереди микроимпульсов, плохо различимые днём, сейчас чертили небо отчётливыми пунктирными линиями, так что уклоняться от них не составляло труда.

А потом «ангелы» вернулись в Тэнсикан и как ни в чём не бывало разошлись по своим комнатам, зевая на ходу. Юки, всё ещё взбудораженная после боя, нырнула под одеяло и подумала, что теперь, наверное, не заснёт до самого утра. Как же всё-таки странно это — ещё десять минут назад она кружилась в ночном небе, а теперь мирно лежит в своей постели, которая даже остыть не успела, по-прежнему хранит тепло её тела. Может, ей всё это приснилось? Кёко, небось, её недолгого отсутствия даже не заметила.

Пульс никак не хотел приходить в норму, Юки свернулась калачиком и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять сердцебиение. Как же сильно она изменилась за эти месяцы! Слабая, одинокая, напуганная — такой она приехала в Тэнсикан. И тогда ей казалось, что нет ничего страшнее, чем сражения с кимуси, с кровожадными тварями, убившими девять лет назад всю её семью. А сейчас она уже не в первый раз вскакивает по тревоге и чувствует лишь адреналин, бурлящий в крови. Она знает теперь, как убивать кимуси и как уворачиваться от их смертоносных импульсов — оказалось, что ни в том, ни в другом ничего особенно сложного нет, если не терять головы. А самое главное — она больше не одна. И какие бы испытания ни выпадали на её долю, всякий раз она чувствует дружескую поддержку, которая придаёт ей сил и храбрости…

Той ночью Юки действительно долго ворочалась в постели и едва не проспала завтрак. А утром начался новый день и предаваться размышлениям о жизни, как всегда, стало некогда. В выходной обычно появлялась куча дел — предстояло обменяться с Кёко впечатлениями о прошедшем дне, проведённом порознь, сбегать на полигон и посмотреть, как Рэйна гоняет Кёко, заглянуть вместе с Фуми в библиотеку, самой провести пару тренировочных боёв… Юки наивно полагала, что теперь, когда она сделалась стажёркой, занятия на полигоне уйдут в прошлое — в конце концов, теперь у неё хватает практики в реальных сражениях. Но кто-нибудь из старших непременно обнаруживал пробелы в её умениях, а значит, те или иные навыки нуждались в дополнительной отработке. Впрочем, учебные бои тоже перестали пугать, как прежде. Сейчас Юки пропускала удары лишь изредка и держалась с Альфами если и не на равных, то вполне достойно.

Из-за скользящего графика состав восьмёрки постоянно менялся, и Юки выпала возможность узнать остальных «ангелов» поближе. Если раньше со многими она пересекалась только в столовой да купальне, то во время дежурств проводила в их компании весь день и порой узнавала неожиданные или просто забавные вещи. Вот кто бы, к примеру, мог догадаться, по какой причине Торико так озабочена поисками Беты? А всё оказалось до смешного просто. Она была четвёртым, самым младшим ребёнком в семье, две сестры и брат всю жизнь считали её малявкой, которой нельзя доверить ни одно серьёзное дело, и в итоге Торико заработала на этой почве своеобразный комплекс. Теперь она активно пыталась изжить его и найти Бету — иными словами, младшую сестрёнку, которую сама сможет учить уму-разуму. Но пока что все попытки Торико были обречены на провал. Юки на её уговоры не поддалась, на Кёко положила глаз Рэйна, а других кандидаток, увы, не наблюдалось.

К слову, именно у Рэйны было, пожалуй, самое необычное увлечение. Она упражнялась в каллиграфии — ей, воспитанной в традиционном японском духе, это занятие подходило как нельзя лучше. Всякий раз Рэйна устраивалась на татами в углу дежурки, раскладывала перед собой принадлежности — бумагу, кисть, тушечницу, и словно отрешалась от всего. Она долго смотрела на чистый лист, сидя совершенно неподвижно, а потом принималась выписывать какой-нибудь сложный кандзи. Но даже тогда двигалась лишь её рука, да красные банты в волосах чуть заметно покачивались в такт мазкам кисти.

Стиль сосё, который практиковала Рэйна, казался Юки излишне сложным — у неё-то самой за плечами были только обязательные занятия в младшей школе, где учили лишь правильно писать, и не более. Она могла разобрать далеко не все кандзи в исполнении Рэйны, но считала, что получается у той изящно и красиво, совсем как у признанных мастеров каллиграфии. Однако сама Рэйна так не думала. Чаще всего, отложив кисть, она какое-то время разглядывала дело рук своих и недовольно морщила нос, а потом безжалостно сминала лист и откладывала в сторону. Порой к концу дежурства рядом с ней вырастала настоящая гора мятой бумаги.

Единственное, что могло вывести Рэйну из себя — это выходки Торико, которая частенько производила шума больше, чем все «ангелы» вместе взятые. В этих случаях рука Рэйны с кистью замирала в воздухе, а сама она, не поворачивая головы, с ледяной вежливостью произносила:

— Кабэ, не будешь ли ты так любезна не вести себя словно школьница в зоопарке? Ты находишься в обществе других людей, а потому изволь проявлять хотя бы минимальное уважение к окружающим.

После этого Торико тотчас замолкала и забивалась от греха подальше под бочок к Мию, да и остальные тоже невольно понижали голос. Лишь Юри была единственным человеком, которого Рэйна не обливала высокомерием с головы до ног. В какой-то момент Юки с удивлением поняла, что слово Альфы является для Рэйны законом, и она всегда послушно соглашается со всем, что говорит ей Юри.

Но самое странное открытие заключалось в том, что «ангелы», которые когда-то казались Юки бесстрашными идеальными бойцами, на поверку оказались самыми обыкновенными девушками со своими достоинствами и недостатками. Порой дурашливые, порой капризные и вредные, порой печальные, они и впрямь ничем не отличались от обычных школьниц — разве что наличием удивительного дара, благодаря которому им выпала судьба защищать страну. И зачастую голова у «ангелов», невзирая на махо-силу, была забита точно такими же глупостями, что и у их сверстниц из мирной жизни. Как у Саяки, например, которая неизвестно почему вдолбила себе в голову, что ей непременно надо худеть. Каждый раз, когда Харуми, забавляясь, тискала её за пухлые щёчки, та впадала в панику и начинала судорожно ощупывать свою талию. Никакого жира там не было в помине, все единодушно считали Саяку вполне стройной, хоть и несколько крупной для своих лет, однако это не мешало ей регулярно сидеть на диетах и всячески морить себя голодом.

В скором времени в дежурке стала появляться Юмэко, которая с середины октября официально числилась в тройке с Хогэцу и Нацуми. На лицо её вернулся румянец, тени под глазами исчезли, и теперь она была почти похожа на себя прежнюю. Почти — потому что взгляд её сделался более серьёзным и задумчивым, а в глазах поселилась грусть. И всё же Юмэко теперь была в состоянии вновь хохотать и веселиться, так что заслуг Нацуми недооценивать не стоило. Порой Юки думала даже, что тут не обошлось без исцеления. Может быть, «коронка» Нацуми умеет заживлять не только физические раны, но и душевные?

Юмэко, как и Юки, являлась Гаммой, но она уже носила белый бант, а не красный, различие было принципиальным и вскоре дало о себе знать. Когда в один из дней сирена возвестила об атаке второй категории, первой за этот месяц, Юки ринулась было в оружейку вместе со всеми, однако Фуми неожиданно заступила ей дорогу и помотала головой.

— Нет, Юки, в этот раз посиди здесь, пожалуйста. А мы быстренько слетаем и вернёмся.

— Но… почему? — растерянно спросила она, и ей вдруг стало очень обидно.

— Потому что это «двойка», а ты всё ещё на стажировке. И Сэнко в этот раз не сможет действовать в одиночку. Не сердись, хорошо?

Виновато улыбнувшись, Фуми умчалась в оружейку, а Юки осталась стоять одна посреди опустевшей дежурной комнаты, как полная дура. Вот так вот, взяли и бросили её… Сейчас даже не хотелось думать о том, что этот бой может оказаться значительно опаснее, нежели предыдущие, гораздо сильнее её задело то, что Фуми, оказывается, ей не доверяет. Не считает достаточно опытной и умелой, чтобы взять с собой на вторую категорию. А вот Юмэко никто ничего не запрещал…

Сгоряча Юки хотела вылезти на крышу и посмотреть на бой оттуда, но вовремя одумалась. Обыкновенное ребячество, которое лишь ещё больше уронит её в глазах Фуми и остальных… А потому, насупившись, она опять забралась на диван, забилась в самый угол и стала покорно дожидаться возвращения «ангелов». Сколько же ей придётся ещё отразить «единичек» и сколько учебных боёв провести, чтобы Фуми приняла её как равную?

По счастью, ждать в этот раз долго не пришлось, бой продлился от силы минут двадцать. Но когда девушки появились в дежурке, по их хмурым лицам Юки поняла — что-то не так. Неужели кто-то серьёзно ранен? Однако все девять «ангелов» на первый взгляд были в полном порядке, лишь Торико прямо на ходу старательно зализывала длинную, но неглубокую царапину на запястье. Причина такого настроения выяснилась очень быстро, когда Нацуми, всегда спокойная и выдержанная, упёрла руку в бок и с плохо скрываемой злостью спросила:

— Ая, Мирай, может, хватит уже детский сад устраивать? Лучше вам в голову ничего не пришло, как препираться на поле боя?

— Не твоё дело, Сумэраги, — сухо ответила Ая и тряхнула головой, от чего её волосы, собранные в два длинных хвоста, заколыхались волнами. — Мы уж как-нибудь сами между собой разберёмся, без посторонних.

Нацуми сделала глубокий вдох, чтобы не вспылить, яростно подёргала белый бант на груди.

— Без посторонних разбираться вы у себя в комнате будете, а не тогда, когда «кузнечики» с фланга заходят. Или слишком сложно для вас? Обе вроде взрослые уже, пора бы перестать выяснять, кто круче.

— Не умничай, а? — даже обычно миролюбивая Мирай окрысилась. — Врагов мы с Акирой прикончили. А наш рассинхрон тебя не касается, и всех остальных тоже. Ясно? Или повторить?

Ого, опять у них дело дошло до потери синхронизации… Юки впервые видела, чтобы «ангелы» вот так открыто ругались, и ей стало не по себе. Захотелось куда-нибудь исчезнуть из дежурки, чтобы не видеть эту некрасивую сцену. Судя по тому, как нехорошо засверкали глаза Нацуми, она уже собиралась влепить Мирай пощёчину, но тут Сэнко на правах самой старшей решила вмешаться.

— Всё, перестаньте, — с досадой сказала она, зачем-то сняла очки и тут же надела вновь. — Не хватало ещё подраться… Хочу напомнить, что у нас вообще-то есть командир, и разбираться вот с такими вещами — её прерогатива. Наттян, твоя фамилия не Аяно, случайно?

При упоминании Сакуры Мирай едва не до крови закусила губу, а Ая скривилась, будто лимон разжевала. Наверняка они сами догадывались, что та их по головке за сегодняшнее не погладит, может, потому и огрызались в предчувствии неминуемой выволочки. Но пререкаться с Сэнко уже никто не стал. Нацуми фыркнула и демонстративно повернулась спиной, Ая с Мирай расселись по разным концам дивана, стараясь не смотреть ни друг на друга, ни на остальных. И хотя конфликт был исчерпан, тягостная атмосфера в дежурке долго ещё висела в тот день.

Этот случай лишний раз напомнил Юки о том, что отряд «ангелов» вовсе не является таким дружным и сплочённым, как это кажется со стороны. Близкие и доверительные отношения существовали только в парах, в остальных случаях давала о себе знать разница характеров, и порой между девушками случались серьёзные стычки. Да что тут далеко ходить за примерами, если Юки сама не смогла поладить с Аой? Впрочем, как выяснилось вскоре, всё оказалось не так однозначно, как она думала.

Сезон тайфунов и дождей прошёл, солнечные деньки выдавались всё чаще, и как-то после завтрака Юки выбралась на крышу. Дежурство она сдала, спешить было некуда, хотелось просто немного постоять на осеннем ветру и развеяться. Воздух стал гораздо суше и прохладнее, но было всё ещё тепло — в самый раз для северянки Юки, не выносившей жару и влажность. Да и в зимней форме с длинным рукавом, на которую «ангелы» перешли с началом октября, она ощущала себя особенно уютно.

По голубому небу бежали белые облака, прозрачный воздух пах свежестью, а если хорошо принюхаться, можно было даже уловить аромат моря. Жаль, Фудзи не разглядеть с крыши Тэнсикана… Юки задумчиво смотрела вдаль, мысли ни о чём текли лениво и неспешно, и она не сразу заметила осторожные шаги за спиной. А потом раздался знакомый голос:

— Эй, Айзава.

Аой. Век бы её не слышать и не видеть. И чего ей надо, интересно? Опять явилась поиздеваться и поскандалить, пока никого нет поблизости? Юки медленно выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, затем повернулась и отважно посмотрела Аой прямо в глаза.

— Чего тебе, Танака?

Аой сунула руки в карманы платья и какое-то время молчала, покачиваясь с пятки на носок. Судя по лицу, она была настроена на серьёзный разговор, но то ли слов нужных не могла подобрать, то ли просто не знала, с чего начать. Наконец, отведя взгляд в сторону, она неуверенно произнесла:

— Слушай, Айзава… В общем, я что сказать-то хотела… Может, хватит нам друг на друга шипеть?

Юки хотела уже по привычке огрызнуться и лишь в последний момент успела прикусить язык. Услышать от Аой такие слова она ожидала меньше всего. Неужели пришла мириться? Да быть того не может… А та, поводив перед собой носком ботинка, покраснела и добавила:

— Ты, это… прости, что я раньше была груба с тобой.

Но уже через миг всё её смущение исчезло, и она взглянула на Юки так, что та поняла — если не примет сейчас выстраданные извинения Аой, то наживёт себе смертельного врага. Что ж, не пора ли тогда и в самом деле положить конец их вражде? Вот только Юки даже не представляла, что ей ответить, а молчание между тем опасно затягивалось.

— Ладно, — наконец, решилась она и сделала шаг навстречу Аой. — Значит, мир?

— Мир, — выдохнула та.

Они ещё несколько секунд пристально смотрели друг другу в глаза, словно привыкая к тому, что их отношения неожиданно изменились. А потом Аой вдруг сощурилась и выпалила:

— Но если ты будешь меня дразнить, как эта бесячая дура Кабэ, я тебе всё припомню, поняла?

Она вновь покраснела, ещё пуще прежнего, крутанулась на каблуках и едва ли не бегом бросилась прочь, оставив Юки в полном недоумении. Как же всё-таки сложно с этой Аой… Вот вроде бы и пришла мириться, а напоследок всё равно ляпнула не пойми что. Наверное, она из тех людей, которым нужно переступить через себя, чтобы извиниться — даже если они сами осознают свою неправоту. И всё равно на душе после этого сумбурного разговора стало легко и радостно, Юки почувствовала, как лицо само собой расплывается в улыбке, и торопливо похлопала себя по щекам. Кто бы мог подумать, даже Аой признала её как боевую подругу, пусть и таким своеобразным способом.

Никогда раньше Юки не приходилось так много размышлять о своих отношениях с другими людьми — наверное, потому, что их, этих отношений, просто не было. А теперь едва ли не каждый день приносил маленькие, но удивительные открытия. Взять хотя бы Кёко и Фуми, двух самых близких для неё людей в Тэнсикане… Когда-то Юки казалось, что как только она определится со своей парой, ей неизбежно придётся выбирать — или Кёко, или другая девушка. Может, ещё и из-за этого она так долго медлила с окончательным решением. Но всё оказалось совсем не так.

Дружба с Кёко со временем лишь крепла, не было таких тем, которые они не могли бы обсудить, даже секретов друг от друга у них почти не осталось. Кёко была единственной, кому Юки могла рассказывать о своей жизни в общежитии в Саппоро и о своём детстве, а та, в свою очередь, давно уже выболтала подруге все свои тайны, большие и маленькие. И этой искренней дружбе ничуть не мешали новые, совсем другие отношения — те, что зарождались у неё с Фуми.

Пожалуй, Юки и сама не могла бы внятно объяснить, в чём тут разница. Но каждый раз, поднимаясь по тревоге в воздух, она чувствовала, что они с Фуми составляют единое целое. Вместе глядят в лицо опасности и вверяют друг другу свои жизни, а это уже нечто совершенно иное, нисколько не похожее на обычные девичьи шушуканья. Однако, помимо этого, было и ещё что-то… Юки не могла пока понять, что именно. Но она несколько раз ловила себя на том, что неосознанно ревнует Фуми к Сэнко, и мысли эти казались какими-то… смущающими. Ей хотелось до конца познать душу своей будущей Альфы, вот только задача эта была не из лёгких, да и разница в возрасте многое усложняла.

Тэнсикан тем временем вновь погрузился в сонное, слегка расслабленное состояние. Крупных атак кимуси пока что не было, с мелкими «ангелы» справлялись без труда, и эту идиллию, пусть и временную, омрачало одно-единственное обстоятельство. Одно, но очень серьёзное — нехватка кадров. Саёри уехала ещё в июне, в сентябре перестала существовать пара Курэхи и Цукасы, и личный состав Тэнсикана, без того небольшой, уменьшился на три человека. Такое положение дел давно уже вызывало беспокойство и у Сакуры, и у всех остальных, теперь же ситуация стала близка к критической.

И вот наконец-то в начале ноября, в пятницу, пришла хорошая новость. Юки в этот день дежурила, за пару часов до обеда восьмёрке пришлось отражать очередную атаку, и сейчас в столовой она делилась подробностями с Кёко. Та жадно слушала, приоткрыв рот, даже про еду на какое-то время позабыла — сколько бы Юки ни рассказывала подруге о сражениях, той никогда не надоедало. Неожиданно разговор их был прерван дробным стуком каблуков, и в столовую стремительно вошла Сакура, бодрая и сияющая — такой её не видели уже очень давно.

— Ну что ж, девочки, вот и настало время вас порадовать, — весело объявила она. — В Тэнсикан сегодня прибудет новенькая. Мацухара Рин, второе тестирование, про спиральность пока информации нет, а об остальном расспросите её сами. Не знаю, какой у Мацухары характер, но, надеюсь, вы о ней позаботитесь.

Эти слова были встречены оживлённым гвалтом, кто-то даже от избытка чувств взвизгнул — Торико, небось. Едва заслышав про долгожданное пополнение, «ангелы» тотчас начали гадать, что представляет собой новенькая, насколько она обучаема и какой «коронкой» владеет, поэтому в столовой сразу сделалось очень шумно. Юки тоже радовалась вместе со всеми, а потом вдруг осознала удивительную вещь — в Тэнсикане впервые появится кто-то младше неё. В возрасте, конечно, особой разницы у них не будет, они почти ровесницы, раз у этой Рин второе тестирование. А вот касательно навыков…

За эти месяцы Юки привыкла быть вечно отстающей, ничего не знающей и ничего не умеющей. С самого приезда сюда она только тем и занималась, что пыталась как-то сравняться с другими «ангелами», догнать их, но всё равно до сих пор плелась где-то позади. Так было всегда, и ей казалось, что всегда так будет. А потому сейчас у неё никак не получалось представить, что появится вдруг девушка, которая не умеет ничего. Вообще ничего. И как правильно держать синай, и как пробуждать в себе махо-силу, и ещё много-много других вещей, которые стали для Юки давно привычными — всё это для новенькой тайна за семью печатями. Интересно, что она будет чувствовать, оказавшись здесь? Страх и растерянность, как Юки когда-то, или нечто иное?

— Ну, Ю-тян, как ты думаешь, какая она? — Кёко нетерпеливо пихнула её в бок. — На кого похожа?

— Да откуда ж мне знать-то, — рассеянно отозвалась Юки. — Вот приедет, и посмотрим… Представляешь, даже не могу поверить, что она ничего не умеет.

— Ясное дело, не умеет, а как ты хотела-то! Ты вон тоже ничего не умела, когда приехала!

— Ох, Кёко, ничего ты не понимаешь…

Подруга лишь фыркнула и вновь принялась строить догадки, ёрзая на стуле от нетерпения. А потом обед кончился, Юки с Кёко расстались до вечера, но в дежурке, разумеется, весь остаток дня только и было разговоров, что о новенькой. Даже мнящая себя взрослой Сэнко не устояла перед соблазном обсудить во всех подробностях возможный потенциал Мацухары. Самые горячие споры велись по поводу её спиральности, и в конце концов все сошлись на том, что лучше бы ей оказаться «левой».

Должно быть, Рин, как и Юки в своё время, привезли в Тэнсикан за несколько часов до ужина. Во всяком случае, когда Юки вместе с остальными спустилась в столовую, новенькая была уже там. Видимо, терять время даром она не привыкла, поскольку успела получить форму и переодеться — бело-голубое платье и зелёный бант сразу будто сделали её частью Тэнсикана. Рин оказалась невысокой, крепко сбитой и очень энергичной, её нос-кнопка задорно торчал вверх, и она совершенно не выглядела напуганной или хотя бы подавленной. Волосы, подстриженные до плеч, были аккуратно схвачены по бокам заколками, но чёлка падала прямо на глаза, новенькая то и дело поправляла её, с аппетитом уминала ужин и что-то активно обсуждала с Юмэко. Компанию им составляли Хогэцу и Нацуми, однако даже присутствие нелюдимой королевы Тэнсикана ни капельки не смущало бойкую Рин.

— Её к Юмэко поселили, — громким шёпотом сообщила Кёко. — И они уже поладили, представляешь? А когда Сатико-сэнсэй её по коридору вела, она знай себе головой крутила, как на экскурсии, и вопросы всякие задавала!

— Мм, Кёко, да ты подглядывала, что ли?

— И ничего я не подглядывала! Просто приоткрыла дверь и посмотрела в щёлочку, интересно же! Рин-тян у нас ужас до чего деловая, всем интересуется и всё хочет знать…

Юки вдруг поймала себя на том, что разглядывает новенькую с неприличным любопытством. Раньше её никогда не интересовали ни новые люди, ни новые знакомства — лишь бы к ней никто не лез, и ладно. Но жизнь в Тэнсикане, должно быть, здорово её изменила. Сейчас Юки охотно перекинулась бы с Рин парой слов, уж очень ей хотелось понять, с каким настроем приехала сюда эта девушка. Судя по всему, весьма с боевым. Неужели её нисколько не страшат предстоящие схватки с кимуси?

Когда ужин подходил к концу, Кёко вновь зашептала в самое ухо:

— Слушай, Ю-тян, надо как-то её перехватить! А то ведь она к себе в комнату смоется и мы с ней даже не поговорим! Давай ты Юмэ-тян как-нибудь отвлечёшь, а?

— Да ты уже целую операцию придумала! — прыснула Юки. — Может, оставим пока Мацухару в покое, пусть осваивается? А завтра Юмэко дежурит как раз, зато я свободна, вот тогда и расспросим её обо всём.

— Ю-тян, я не могу ждать до завтра, я ж не усну! — тотчас заныла Кёко. — Мне нужно срочно узнать всё о Рин-тян, и чем скорее, тем лучше!

Но в этот раз ей пришлось смириться с неизбежным. Рин не отходила от Юмэко ни на шаг и продолжала забрасывать её вопросами, так что влезать в их оживлённую беседу было как-то неловко. Кёко ворчала и сокрушалась весь вечер, даже порывалась подслушивать под дверью, и Юки пришлось самым решительным образом пресечь это недопустимое поведение. Зато на следующее утро Кёко отыгралась сполна.

Началось всё с того, что она втихую поставила будильник на полчаса раньше и с честными глазами уверяла, что это вышло совершенно случайно. А потом, когда они умылись и оделись, схватила сонную Юки за руку и потащила её в комнату напротив. Та вяло пыталась протестовать, называла подругу безответственной заразой и говорила что-то о приличиях, но Кёко была непреклонна.

— Ну пойми ты, Ю-тян, после завтрака у неё занятия в додзё! Помнишь, как ты себя чувствовала в первый день? Конечно, она уже не захочет никакого общения после этого! Так что наш единственный шанс — успеть до завтрака!

Разумеется, вломились они не вовремя. Юмэко, всё ещё в пижаме, чистила зубы в ванной, а Рин посреди комнаты натягивала платье. От неожиданности она с визгом подпрыгнула и чуть не запуталась в рукавах, но увидев, что это всего-навсего соседки, тотчас успокоилась. Несмотря на ранний час, выглядела новенькая бодро, и весь её вид говорил о том, что она уже с самого утра готова к подвигам и свершениям.

— С добрым утречком! — прямо с порога начала тараторить Кёко. — Ничего, что мы так спозаранку заглянули, да? Вы ведь не спите уже? Я — Хосикава Кёко. А это — Айзава Юки. А ты — Рин-тян, верно? Ты ведь не против, если я буду звать тебя Рин-тян?

Юки торопливо прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться — ей живо вспомнился её первый день в Тэнсикане и то, как взбесила её манера общения Кёко. Однако Рин было не так-то просто вывести из себя. Тщательно поправляя перед зеркалом бант на платье, она невозмутимо кивнула:

— Приятно познакомиться, Мацухара Рин, к вашим услугам. Правда, я не уверена насчёт Рин-тян, думаю, мы пока не настолько близки… Пускай будет просто Рин, ладно?

Покончив с бантом, она наконец-то повернулась к нежданным гостьям и переключила всё внимание на них.

— Вы ведь в комнате напротив живёте? А вы сами уже давно здесь? И почему у вас банты разного цвета? А то мне Нисигами-сэмпай не успела объяснить.

Вопросы посыпались из Рин как из рога изобилия, и Кёко не сразу поняла, что вместо того, чтобы самой расспрашивать новенькую, повествует ей в красках о жизни в Тэнсикане. В какой-то момент она всё-таки спохватилась и выпалила:

— Ох, да ты всегда такая дотошная, что ли? Успеешь ещё узнать обо всём, как время придёт, сейчас-то чего голову забивать!

— Прости, а как же иначе? — искренне удивилась Рин. — Когда оказываешься в новом месте, всегда нужно узнать о нём как можно больше, чтобы не попасть в дурацкое или смешное положение. Поэтому я очень рада, что здесь такие любезные сэмпаи, которые всегда готовы помочь.

— И ты ни капельки не боишься? — не выдержала Юки.

Во взгляде Рин снова мелькнуло недоумение — то ли голова у неё была устроена совсем по-другому, то ли она плохо представляла, что ждёт её в Тэнсикане.

— А почему я должна бояться? Это же всё равно что перевод в другую школу… Ну да, поначалу немного некомфортно, но если у тебя активная жизненная позиция, то быстро налаживаешь контакты с людьми и втягиваешься в новый ритм. Конечно, я пока ничего не умею, но меня же ведь научат, правда?

— Ещё как научат, — с дьявольской ухмылкой пообещала Кёко. — Мало не покажется.

Пожалуй, другая девушка давно бы уже заподозрила неладное, однако Рин, судя по всему, принимала за чистую монету всё, что ей говорили. Жизненная позиция у неё и в самом деле была активной, тут не поспоришь, но она удивительным образом сочеталась с потрясающей наивностью. У Юки вдруг словно щёлкнуло в голове — она вспомнила те передачи, что делали на телеканале «Фудзи», и то, что рассказывала им об этих передачах Сатико. Выходит, пропаганда и в самом деле работает, а бедолага Рин оказалась для неё идеальной мишенью. Наверняка она из тех девочек, которые свято верят любым словам старших, а уж если эти слова звучат с экрана телевизора — тем более. Интересно, чем она считает службу в Тэнсикане? Почётным общественным поручением? Юки даже стало жалко новенькую. Пройдёт совсем немного времени, и ей придётся расстаться со всеми своими иллюзиями.

— Вот и отлично, — с самым серьёзным видом кивнула Рин. — Знаете, не люблю хвастаться, конечно, но проблем с учёбой у меня не было никогда. Хотя стараться приходилось изо всех сил, уж очень много времени общественная работа отнимала… Я ведь школьный совет возглавляла. А вышло так, что пришлось всё бросить и срочно уехать, и это в тот момент, когда мы к фестивалю готовились! Но ничего, думаю, там и без меня справятся. Мой заместитель парень ответственный, уж он до новых выборов никакого бардака не допустит…

И Рин пустилась в многословные рассуждения о буднях школьного совета, которым руководила до вчерашнего дня. Юки с Кёко украдкой переглянулись, одна протяжно вздохнула, другая закатила глаза к потолку — теперь им сделалось окончательно понятно, что представляет собой новенькая. Прирождённая активистка, всегда готовая без сна и отдыха трудиться на благо общества, правильная, практичная, но в то же время по-детски наивная. И вдобавок, кажется, совсем без чувства юмора…

Тут Рин бросила взгляд на часы и моментально прервала свои излияния:

— Ой! Хосикава-сэмпай, Айзава-сэмпай, простите, но нам уже в столовую пора! Ужасно не люблю опаздывать!

И, обернувшись, она нетерпеливо крикнула:

— Нисигами-сэмпай, поторопись, пожалуйста! Времени не осталось почти!

Похоже, Рин пока не поняла, что безалаберная Юмэко опаздывает везде и всюду, так что ей ещё предстояло намучиться со своей соседкой. Она так разволновалась от того, что может не успеть вовремя на свой первый завтрак в Тэнсикане, что совершенно позабыла о Юки с Кёко, приплясывала на месте и каждые пять секунд кидала умоляющие взгляды в сторону ванной.

— Ну и штучка эта Рин-тян! — заявила Кёко, когда они, давясь от смеха, выскользнули в коридор — новенькая этого даже не заметила. — Представляешь, в нашей школе была похожая девчонка, и тоже в совете состояла, кстати… Уж до того занудная, до того занудная! Как начнёт говорить о чём-нибудь, так и не остановишь её! А сама — дура дурой!

— Мацухара вроде не дура, — вступилась Юки за Рин. — Но мне кажется, она и правда не понимает, что на войну приехала… Надо ж до такого додуматься — с переводом в другую школу сравнить!

— Ничего, после завтрака Сатико-сэнсэй ей всё объяснит, и очень доходчиво. Мы-то с тобой уже отмучились, а вот Рин-тян ждёт в додзё масса новых впечатлений! Да и в классе тоже… Ой, ладно, в конце концов у неё Юмэ-тян есть, уж та её наставит на путь истинный!

Однако, как выяснилось очень скоро, возлагать особых надежд на Юмэко не стоило. Может, ей и льстил статус сэмпая, но возиться с педантичной Рин и отвечать на её многочисленные вопросы было ей совершенно не интересно. К тому же она регулярно пропадала на дежурствах, а свободное время предпочитала проводить с Нацуми, которая вытащила её из депрессии. Юмэко была ей за это бесконечно благодарна, и всего за какой-то месяц они сделались лучшими подругами. Поэтому Рин оказалась предоставлена самой себе.

Будучи неунывающей оптимисткой по натуре, она не особенно из-за этого расстраивалась, а на занятиях выкладывалась по полной программе. Однако обучение давалось ей тяжело. В те дни, когда Юки не дежурила, она частенько видела, как Рин возвращается то из додзё, то из класса выжатая как лимон и понуро плетётся по коридору, еле переставляя ноги от усталости. Эта картина была Юки до боли знакома — всего полгода назад ей самой довелось пройти через подобное, она узнавала в Рин себя и прекрасно понимала, что та сейчас чувствует. Но если у Юки была неугомонная соседка, которая поддерживала её в сложное время, то Рин почти всегда оставалась одна. Упорства и трудолюбия ей было не занимать, а вот простого человеческого общения явно не хватало.

Поэтому как-то незаметно вышло так, что Юки стала составлять ей компанию. Рин каждый раз искренне радовалась, задавала кучу вопросов про «ангелов», про кимуси, про жизнь в Тэнсикане и неизменно выказывала Юки огромное уважение. Поначалу она именовала её не иначе как «Айзава-сэмпай», потом это обращение со скрипом поменялось на «Юки-сэмпай», но сокращать дистанцию ещё больше Рин категорически отказывалась. Разница в возрасте у них действительно оказалась смехотворная, всего-то три недели, но Юки носила красный бант и убивала кимуси — этого было для Рин достаточно, чтобы смотреть на свою новую подругу снизу вверх и ловить каждое её слово. Даже для хорошо воспитанной японки она придавала чересчур большое значение социальной иерархии и всяческим правилам. Как потом узнала Юки, первое, что сделала Рин после своего прибытия — вызубрила от корки до корки устав Тэнсикана.

Сама же Юки никак не могла привыкнуть к тому, что кто-то называет её сэмпаем и готов по щелчку пальцев броситься исполнять любое её указание. Она изо всех сил старалась вести себя с Рин неформально, но все её потуги разбивались об идеальные манеры новенькой и её твёрдое убеждение — неважно, как обращаются с тобой старшие, надо их уважать, и точка. С ней даже шутить было опасно, потому что любые слова Юки она воспринимала как руководство к действию.

Время от времени к ним присоединялась Кёко, но и её непосредственность не спасала положение. Рин оставалась всё такой же безукоризненно вежливой, а её любовь к порядку доходила до того, что она подмечала малейшую небрежность в форме своих сэмпаев и без малейшего стеснения поправляла им то бант, то воротничок.

— Зануда! — хваталась за голову Кёко. — Какая же ты зануда, Рин-тян! Ты, должно быть, и на поле боя будешь расправляться с кимуси строго по правилам — так, как тебя учит Сатико-сэнсэй!

Рин кланялась, извинялась, оставаясь при этом совершенно серьёзной, но переделать её было невозможно. Приходилось лишь посочувствовать членам школьного совета, который возглавляла Рин — наверняка она и там всех достала формальностями и регламентами. Небось, они только вздохнули с облегчением, когда у их президента внезапно обнаружился махо-потенциал.

Впрочем, у самой Кёко были сейчас заботы поважнее. Рэйна продолжала от души гонять её на тренировках, результат улучшался с каждым днём, и Кёко всё чаще удостаивалась похвалы от своей строгой наставницы. Жёсткие, но действенные методы Рэйны работали безотказно, останавливаться на достигнутом она не собиралась, а это недвусмысленно намекало на то, что она всё-таки вознамерилась сделать Кёко своей парой. Саму Кёко эта мысль приводила в ужас.

— Мне страшно, Ю-тян, — то и дело жаловалась она. — Рэйна перестала называть меня бестолочью и мешком с рисом, теперь она мне улыбается, представляешь? А когда я вижу её улыбку, мне кажется, что она хочет меня сожрать! Сожрёт, и даже косточек моих бедных не выплюнет!

Каждый раз Юки не могла удержаться от подколки и невинно спрашивала:

— Как, разве ты ещё не называешь её Рэй-тян?

— Да ты с ума сошла! — тотчас начинала вопить Кёко. — Она со мной держится так, точно я её прислуга! И если я вздумаю обратиться к ней иначе, чем Онодэра-сан, она меня ганкатой по башке треснет! А как представлю, что нам с ней придётся синхрониться, так у меня сразу живот болеть начинает!

— Что ж, подруга, утешайся тогда хотя бы тем, что Рин зовёт тебя Кёко-сэмпай.

После этих слов Кёко демонстративно надувалась, но хватало её ненадолго, и она вновь начинала страдать о своей загубленной юности, которая пройдёт под железной пятой тиранки Онодэры. Однако Юки подозревала, что в последнее время подруга делает это лишь по привычке, а сама уже смирилась с тем, что ужасная Рэйна станет её парой, и даже пытается найти в этом какие-то плюсы.

Зато Юки не переставала удивляться самой себе. Она, никогда не любившая новых знакомств, мало того, что нашла двух близких подруг, так ещё и взяла шефство над новенькой. Неужели Тэнсикан действительно настолько её изменил? Впрочем, с Рин приходилось легко — та была общительной, позитивной, порой даже слишком, и никогда не ныла. Она не бегала от других девушек, как Юки в своё время, и не боялась сирены, потому что свято верила в то, что «ангелы», как им и полагается, запросто отразят любую атаку. Порой Юки даже завидовала такой непробиваемости Рин. Как же, должно быть, легко живётся, если искренне считать, что мир устроен абсолютно правильно, а тебе необходимо лишь делать то, что говорят родители, учителя и сэмпаи.

Единственное, что могло довести до белого каления, так это нездоровая приверженность Рин к порядку. Доходило до того, что в купальне она делала замечания особо расшалившимся «ангелам» и напоминала, как положено вести себя в общественных местах — разумеется, вежливо и со всем возможным уважением к старшим. Однако то, что дозволялось Рэйне, не прощалось Рин, занудство которой никто всерьёз не воспринимал. Заканчивалось обычно всё тем, что Торико окатывала её водой, та визжала, накрыв голову руками, а остальные покатывались со смеху.

Так или иначе, прибытие Рин немного разрядило обстановку — это означало, что девушки с махо-потенциалом появляются по-прежнему. Однако проблема с нехваткой восьмой пары всё ещё оставалась, и решить её пока что не представлялось возможным. В теории можно было бы объединить в пару Юмэко и Рин, которая всё-таки оказалась «левой», но на практике смысла это не имело. Юмэко не хватало боевого опыта, чтобы взять на себя роль Альфы, а совсем зелёной Рин предстояли минимум пять-шесть месяцев обучения, прежде чем она смогла бы хоть как-то противостоять врагу. Поэтому дежурства так и продолжались по скользящему графику, и никаких перемен в ближайшее время не предвиделось.