— Ну и что мне с вами делать? — Орфен скрестил руки на груди, глядя на пятерых мужчин, подвешенных за связанные руки к ветвям раскидистого дерева у самой дороги.

Неподалёку стояла их карета, а рядом виднелись следы стоянки, которая в результате недавней потасовки превратилась в полнейший хаос. У него за спиной раздалось ворчание Клео: «Как жестоко...». Похоже, она имела в виду самосуд над нападавшими.

— К тем, кто бросается на тебя с оружием, милосердие неприменимо. — Орфен ответил, даже не оборачиваясь. — Впрочем, ты сама первого же бедолагу в капусту изрубила.

— Вовсе не в капусту! Ну... у того человека пальцы чуть не отвалились, и он вроде как плакал... Я же не знала, что этот клинок настолько острый! — Клео явно вспомнила подробности стычки и поёжилась.

— Если бы я не прирастил их своей магией, они бы и вправду отвалились. — тяжело вздохнул её спутника. — Горе ты моё.

Он развернулся к девушке и легонько ткнул её кулаком в плечо. Клео уже сменила испачканные леггинсы на свои привычные джинсы и рубашку. Рубашка была мужская, тёмно-бежевого цвета (из вещей Маджика), и девушка всё время оглядывала себя, беспокоясь, не осталось ли на ткани пятен чужой крови.

— Слушай сюда. Размахивать клинком перед теми, кто вооружён лишь скалками да палками — вот это по-настоящему жестоко.

— Ой-ой... И кто же это превратил меня в такую плохую девочку, интересно знать?

— Где ты только этих фраз нахваталась?.. — Орфен снова вздохнул, осадив девицу, которая при этих словах манерно изогнулась.

— Ты сам-то против этих «вооружённых скалками» применил заклинание, от которого Лес на десять метров вокруг выгорел! — девушка обиженно надулась.

Она указала рукой в лесную чащу. Действительно, там виднелось место, где огромное дерево было вырвано с корнем, а земля на несколько метров вокруг превратилась в пепелище. Орфен демонстративно отвёл взгляд и произнёс самым невинным голосом:

— Я просто отчаянно пытался тебя защитить.

— От такой наглой лжи меня аж подташнивает. — Клео отошла от него на пару шагов, изображая негодование. Затем, словно что-то вспомнив, осторожно приблизилась к своему клинку, брошенному на землю — отшвырнула его в ужасе, когда увидела кровь после удара. Замерши в метре от оружия, обернулась. — Послушай, я что, обязательно должна сама вытирать эту кровь?

— Свои вещи — свои заботы. — ответ тёмного мага последовал незамедлительно.

— Но... она же в кровище вся!

— Если рубишь людей, это естественно. Не нравится — выбрось его.

— Заставлять юную леди заниматься сей грязной работой... Люди могут подумать, Орфен, что у тебя садистские наклонности.

— Тогда пускай сия «леди» вообще не берёт в руки ничего острее ложки!

На крик Орфена Клео лишь проворчала что-то невнятное и начала тыкать в рукоять клинка носком сапога.

— «Старики не прощают молодёжи её ошибок. И имя этому — зависть». Цитата моего папеньки, за два часа до кончины.

— А я гляжу, он все никак наговорится не мог перед смертью своей... — мужчина, ворча и прищурившись, снова посмотрел на пятерых пленников.

Все они пребывали без сознания — а может, просто лишились воли к сопротивлению и безвольно обмякли. Впрочем, мало кто способен сохранять бодрость духа, вися в воздухе со связанными руками.

— «Когда человек перестаёт говорить, он умирает». Сказано прямо перед смертью. — Клео, всё ещё отказываясь прикасаться к клинку, продолжала бормотать.

— Твой старик... он что, до самого конца такие перлы выдавал?

— «Если и существует единственно значимая смерть, то это лишь та, что в завещании». А это — сразу после того, как доктор объявил приговор. — Клео подмигнула Орфену и начала засыпать окровавленный клинок песком.

* * *

Это было в высшей степени странно, но он чувствовал себя счастливым. От охватившего его облегчения он готов был хоть сейчас умереть. Безопасность! Уверенность! Не холодно, не жарко! Желудок полон! Кредитор не дышат в спину! Пожалуй, о таких идеальных условиях он не мог и мечтать за всю свою жизнь.

Пролив порцию слёз блаженства, Дотин вдруг задумался.

— Погодите-ка... а разве всё это не должно быть в порядке вещей?..

При данной мысли его захлестнула волна щемящей пустоты. Протирая мягкой тряпкой хрустальную пепельницу, Дотин поплотнее запахнул воротник, почувствовав внезапный сквозняк.

Подземник ростом около ста тридцати сантиметров — представитель коренного народа, обитающего лишь в Масматурии, на южных землях континента Киесалхима. Он был с головой закутан в традиционный меховой плащ (по этикету его не полагалось снимать даже в помещении) и носил очки с толстыми линзами. Ему стукнуло уже семнадцать, но из-за малого роста он неизбежно казался гораздо моложе. Дотин мельком оглянулся. Он находился в комнате — приёмной с довольно изысканным убранством. Впрочем, то ли из-за глуши, в которой они находились, то ли из-за вкусов владельца, планировка больше напоминала обычную жилую гостиную. В комнате находился ещё один подземник.

— Чтобы я... и занимался... уборкой... — второй земец ворчал себе под нос, лениво помахивая метёлкой для пыли. Судя по всему, он пытался смахнуть пыль с серванта, но на деле лишь разгонял её по воздуху.

Дотин тяжело вздохнул. Положив недотёртую пепельницу на стол, он обратился к нему:

— Братец... так ты до конца веков убираться будешь.

— Чего-о?

Тот, которого назвали «братцем», метнул в его сторону косой взгляд. С всклокоченными чёрными волосами и клинком на поясе (неизвестно зачем), он выглядел нелепо. Как и Дотин, также в меховом плаще, но без очков. Подземник скрестил руки, не выпуская метёлку, и медленно произнёс:

— Скажу тебе прямо, Дотин.

— Ну? — младший брат его устало кивнул...

— С какой стати я — великий Волкано Волкан, которого называли Бойцовским Псом Масматурии — должен заниматься этой нудной работой?! — ... и тот продолжил. На последних словах он пафосно ткнул пальцем в сторону брата.

— Послушай... — брательник-поддельник потёр виски. — Братец, подумай об этом хладнокровно.

— Хладнокровно?! — подземник по имени Волкан взорвался от негодования. Он стремительно зашагал к брату.

— Чтобы я — с метёлкой в руках — вжих-вжих, пыль смахивал?! Да если мои заклятые враги, которых поверг в жестоких битвах, узнают об этом, они в ином мире в голос разрыдаются! Более того, они от стыда в соевом соусе утопятся! — старший из земцов остановился лишь тогда, когда его сжатый кулак почти коснулся носа брата.

Дотин посмотрел снизу вверх (хотя их рост почти не отличался) и увидел, что Волкан театрально плачет, глядя в пустоту.

— И что это за «сильные враги»? — спросил младший со стоном.

— К примеру, Яростный Алый Владыка Демонов, Данде Коприз-младший, державший в страхе все тринадцать стритов Тотоканты!

— А... та мясницкая собака. Ты напал на неё только потому, что она посмела жрать свиную сосиску. — холодно заметил Дотин...

— Или Чёрный Властелин Небес, Майкл Магнолия Сэмюэлс! — ... но Волкан, казалось, его не слышал и продолжал выкрикивать.

— Эм... Ты про того ворона, с которым не поделил медную монетку на дороге?

— Восставший из бездны дьявольский разум! Безумный Доктор Саппель!

— А! Та говорящая птица, мастер подражания. Я же говорил тебе: не воруй приманку из её клетки, она невкусная, но ты же не слушал.

— Ведьма с сотней безжизненных слуг! Величайшая кукольница Мид Рейн!

— ...Ты про бабушку Мид, которая даёт леденцы тем, кто досмотрит её кукольное представление до конца? Вы же с ней даже не сражались.

— ... — Волкан на мгновение замолк, по его лбу скатилась капля пота, но он быстро взял себя в руки и картинно взмахнул рукой в сторону. — И как я смогу оправдаться перед ними?!

— Ну... если ты спрашиваешь, сможешь ли... то, наверное, никак.

«Просто потому, что оправдываться не перед кем...» — пробормотал Дотин...

— Вот именно! — ... на что Волкан проорал. Он сжал кулаки и взвыл, глядя в потолок. — Как я им в глаза посмотрю? Им, павшим в доблестном бою! А я тут, с метёлкой, напеваю под нос, словно примерная новобрачная, вжих-вжих, пыль протираю!

— Знаешь, мог бы и не расписывать так подробно...

— Не могу! — яростно замотал головой о н. — Хоть наши пути и разошлись, они были воинами и сражались до конца! А я... вжих-вжих, метёлкой...

— А, кстати, тётушка из столовой сказала, что если мы быстро закончим уборку, то в освободившееся время она напечёт нам блинчиков.

— Слушай, брат. В работе метёлкой главное — ритм. А на вещи, которые боятся пыли, нужно заранее накинуть плёнку.

Волкан мгновенно переменился в лице и с невероятной скоростью уже вовсю орудовал метёлкой у того самого серванта. Дотин с облегчением выдохнул и потянулся за хрустальной пепельницей, которую натирал... но пепельницы на столе не оказалось

— А?.. — Дотин недоумённо огляделся и заметил, что карман плаща его брата подозрительно раздулся.

«Бугор как раз размером с пепельницу. Когда он только успел... — подумал младший. — В этом плане братом можно было даже восхищаться.»

Оставив пепельницу в покое, Дотин принялся за коробку для сигар, но тут дверь приёмной со скрипом открылась. Думая, что пришла тётушка, он поднял голову, но в комнату вошёл долговязый молодой человек.

— Здорово. — мужчина осклабился в ухмылке. Поверх потрёпанной рубашки на нём сидела куртка рейнджера без нашивок. Клинок на его поясе — в отличие от клинка Волкана — явно не тупая железка.

— Ой. Здравствуйте, братец Саруа. — Волкан внезапно заговорил почтительным тоном, даже перестал махать метёлкой и поклонился.

— Ага. — мужчина по имени Саруа обвёл комнату мутным взглядом, словно был подшофе. Дотину хотелось верить, что тот просто смотрит по сторонам, а не проверяет, не украли ли они чего-нибудь. В любом случае, пропажу пепельницы он не заметил. Саруа криво усмехнулся и произнёс пренебрежительным тоном. — Волкан, кажись... твои сведения подтвердились. Только что притащили того сопляка-колдуна.

— А, вот как.

Слушая слова брата, Дотин представил себе лицо Маджика.

«Бедняга. Хоть бы с ним не обошлись слишком сурово.»

Пока он об этом думал, Волкан с заискивающим видом обратился к Саруа, при этом взгляд его стал скользким, как у змеи:

— А... как насчёт того, другого... тёмного мага? Того наглеца, что кичится гербом Башни Клыка?..

— За ним отправились остальные. Отчёта ещё не было, но, думаю, всё в ажуре. Пятеро крепких парней, я им строго-настрого велел кончать с ним внезапной атакой. — мужичок пожал плечами и, потирая подбородок, добавил. — Раз инфа оказалась верной, господин Макдугал хочет лично вас отблагодарить. Думаю, уже после ужина... Похоже, он хочет всласть поиздеваться над сим юным колдуном, так что это надолго. — он гнусно ухмыльнулся. — Хотите знать, насколько сильно старик ненавидит колдунов?

— Н-нет, спасибо. — ответил Дотин.

Брат же, судя по всему, как раз горел желанием послушать. Младший терпеть не мог жестокие истории.

— Хе-хе... — Саруа рассмеялся. — Ну, мне, как цепному псу, на это плевать. Но если вы и дальше собираетесь тут уборщиками подрабатывать, лучше не идите против вкусов хозяина... ох, простите, против его великих религиозных догматов. В общем, здоровее будете. — бросив эту фразу, тот вышел из приёмной.

Дотин подождал, пока шаркающие шаги затихнут вдали, и негромко произнёс:

— Не верится мне, что пятеро человек справятся с нашим «кредитором».

— ... — брат проигнорировал его и снова принялся за уборку.

— А я предупреждал. Ты сам проболтался, что колдун где-то рядом... Чур, я за последствия не отвечаю.

— Ну... ну... извинимся, и всё будет нормально. — голос брата заметно дрожал

— Это если ученик кредитора останется цел. — Дотин безжалостно отчеканил. — Если же здешние люди забьют его до смерти — тот кредитор нас самих прикончит.

— У-у-у... — похоже, даже Волкан осознал всю опасность положения. Он застонал, едва не выронив метёлку. Стоя спиной к брату, он выдал очередную глупость. — А... а что, если нам... сбежать?

— И как ты сбежишь из деревни, которая стоит посреди Леса? Мы же даже дороги не знаем.

Дотин вздохнул и посмотрел на самую большую стену в приёмной — там висела карта окрестностей. Бескрайняя родина воинов, Лес Фенрир. И посреди него — крошечная красная точка. Деревня под названием Великое Сердце.