Тан Вей и Се Сифень, торопившиеся в класс, замерли перед дверью, словно попав в тупик. Они слышали каждое слово любовного письма, зачитанного вслух.

- Чжань Бин! Что за чушь ты городишь! - Се Сифань среагировала быстрее, и она ворвалась в класс и закричала на мальчика, читавшего письма и сидящего на столе. - Заткнись! Е Инь никогда бы... никогда бы не написала такого учителю! Хватит безосновательно обвинять Е Инь!

Девочки были очень восприимчивы ко всяким любовным письмам и всегда искали в них второй смысл.

- Я не могу ошибиться! Кто не узнает почерк Е Инь? - Чжань Бин спрыгнул со стола на пол. Он был самым высоким парнем класса - ростом около метра семидесяти, он мог напугать почти любого. Он встал перед девочкой, ростом на двадцать сантиметров меньше, и спросил: - Почему это я ее обвиняю? Эти слова говорят сами за себя, что написала их она.

Парни засмеялись даже громче, чем раньше.

- Ха-ха-ха, Се Сифень, ты не знала, хотя ходишь за старостой по пятам? Ха-ха-ха, да конечно знала, давай, быстренько рассказывай, сколько писем наша превосходная староста отправила учителю?

- Чушь! Захлопните пасти, все вы! Что я знаю? Я ничего не знаю! - теперь, когда темой разговора стала она сама, она не могла не забеспокоиться и начала спорить. Но ее в любом случае остановила Тан Вей, схватив за руку.

- Не ссорься с ними, хватит. Мы должны вернуться в спальню, быстро рассказать все Инь Инь! - Тан Вей побледнела. Она даже не попыталась опровергнуть обвинения, она очевидно намекала, что что-то знает.

Девочки быстро помчались в спальню, почти летели, но там оказалось пусто. Только спросив у соседей, они узнали, что Е Цзянь вызвал учитель, а Е Инь повезла Хе Цзямин в больницу.

В кабинете директора учительница второго восьмого класса, учительница Ке, говорила серьезно:

- Директор, мы не должны позволять такой проблематичной студентке продолжать обучение. Ей не известен стыд, ее присутствие будет пагубно влиять на ее одногруппников. Заместитель мэра, я знаю, что вы все хотите, чтобы она могла остаться, но я сожалею это говорить, я Ке Ю, определенно никогда не потерплю студентку, которая соблазняет учителя.

Кроме учительницы Ке в кабинете директора находились Сунь Дуньцин своей персоной и ее муж Е Чжифань. Конечно... здесь также был еще один важный человек, который не мог отсутствовать, Е Цзянь.

Перед лицом обвинений учительницы она стояла прямая, как палка, сохраняя спокойное выражение лица с того момента, как вошла в кабинет. Она не выказывала паники, только странное чувство спокойствия.

Выслушав слова учителяьницы Ке, Сунь Дуньцин быстро поднялась:

- Что ты ты стоишь ошеломленная? - ругалась она. - Быстрее признавай свои ошибки перед директором! Только посмотри на себя, учишься для своего возраста плохо, думаешь только о мальчиках. Ты, ты, ты... Ты однажды нас с дядей в могилу сведешь!

Это все было лишь для того, чтобы заставить Е Цзянь признать обвинения в соблазнении учителья.

- Директор Чен, моя племянница осиротела в детстве, ей не хватает дисциплины. Так что, если это возможно, учительница Ке, она переведется из вашего класса. А из школы выгонять... Директор, надеюсь, вы закроете на это глаза. В конце концов, она все еще ребенок и, кроме того, страна сделала обязательным девятилетнее образование. И то, что она сделала, ни в коем разе недопустимо, ради меня, пожалуйста, позвольте ей закончить среднюю школу. Обещаю, она понесет необходимое наказание за свое поведение, и больше проблем она вам не доставит ближайшие три года.

Ораторские навыки заместителя мэра были во много раз луче, чем у Сунь Дунцин, но их цели были схожими: возложить грех соблазнения учителя на Е Цзянь.