Глава деревни Чжань Дефу ужинал, когда увидел подходящего старика Джена, и его сердце слегка замерло, когда он подбежал встретить его лично.

- Дядя, вы могли бы написать сообщение, если у вас какие-то вопросы, необязательно приходить самому.

- Я хотел бы поговорить с тобой об этой девочке Цзянь, - старик Джен держал руки за спиной, входя во двор. Ему было семьдесят, раньше он возил пушку и выжил, оставив кучу тел позади. Даже в таком возрасте его тело не изменилось, в нем еще оставалась военная мощь, пробегающая по его венам.

И хотя жители деревни не знали, что он был военным, они не могли не испытывать своего рода увжение к нему.

Чжань Дефу пригласил старика Джена в дом, попросив жену выйти, прежде чем вздохнуть:

- За все эти годы девчонка Цзянь, должно быть, перенесла намного больше страданий, чем мы когда-либо узнаем. Дядя, это моя вина. Сначала я подумал, что вам, наверно, будет неудобно заботиться о ней, и отдать ее тете показалось мне более подходящим решением. Ее родная тетя... Я не знал, как она могла...

Старик Джен мягко подня руки и сказал торжественно:

- Это не твоя вина, даже я не догадался бы. Этим самым утром девочка Цзянь заходила и сказала, что хотела бы вернуться.

- Я говорил и до этого. Тогда она была юна, и я не вмешивался. Но сейчас она восстала, так тому и быть.

- Она действительно умный ребенок, как и ее родители. С хорошей дисциплиной она опреденно станет успешной однажды. Что касается Е Чжифаня, я не пойду к нему; в понедельник, когда вы отправите ученицу в школу, поговорите с Е Чжифаном и расскажите ему о каждом добром деле, которое совершила его жена!

На последнем предложении грубый и энергичный голос старика Джена звучал ледяным. Выслушав его, Чжань Дефу был потрясен, и его сердце агрессивно билось. Быстро он согласился:

- Пойду, пойду, пойду. Если девочка Цзянь желает вернуться, нет причин запретить ей. Только, дядя, эти несколько лет... - он не высказал это прямо, но это казалось чем-то невыразимым.

- Я еще не подал в отставку, время от времени я гуляю в горах, - старик Джен поднялся со своего кресла, не сделав ни глотка чая, по привычке поправил одежду и оглянулся на Чжаня Дефу огненным взглядом, говоря глубоким голосом: - Если Е Чжифан откажется, отправьте его ко мне. То время, как я отправил ее туда, станет временем, когда он отправит ее обратно.

Бусины пота начали собираться на лбу Чжаня Дефу, и он в мгновение ока поднялся. Кланяясь, он торопливо ответил:

- Дядя, будьте уверены, здесь не о чем волноваться. Яразберусь, я разберусь.

О господи, за столько лет он второй раз видел, как дядя срывается.

Первый раз был, когда мать Е Цзянь была беременна ею, а сейчас - второй... когда Е Цзянь выгнала из дома Сунь Дунцин.

Проводив старика Джена, Чжань Дефу вытер пот со лба. Даже не доужинав, он позвонил Е Чжифаню, который находился в городе. Раз дядя потерял контроль, дело не терпело отлагательств.

Е Чжифань, который и приблизительно не представлял, что происходило с его женой и ребенком, озверел, ответив на звонок.

- Брат Дефу, раз такое дело, я вернусь завтра, чтобы лично извиниться перед дядей. Но что касается девочки Цзянь, возможно, мне придется побеспокоить брата, чтобы он помог мне справиться с этим.

- О, заместитель мэра, пожалуйста, не усложняйте для меня задачу. Звать вас братом уже достаточно тяжело для меня. Я не могу принять это решение. Дядя ясно высказал, что желает, чтобы девочку Цзянь отправили обратно, как он отправил ее к вам раньше.

Чжань Дефу был полон решимости не вмешиваться. Кто такой старик Джен? Как будто он посмел бы!

Когда военные сняли шелковое знями, хотя и стало тихо, он в любом случае оставался надзирателем небольшой деревушки, так что, конечно, он собирался этим воспользоваться.

На самом деле Сунь Дунцин сама нажила себе проблем, и он будет держаться так далеко от этого дела, как только сможет.