Она стояла в лучах солнечного света, её чётко очерченные брови и светлая кожа слегка мерцали перламутровым блеском.

Но он не мог отвести взгляд именно от её глаз, которые сияли как звёзды; как и прошлой ночью, в них был холод, которого он никогда раньше не видел. Её взгляд был словно стрела, готовая вонзиться прямо в его сердце... он был не в силах спорить с ней, не смел возражать.

Такая Е Цзянь была настолько незнакома ему, как будто они только что встретились в первый раз.

Он отлично помнил, как уверенно она держала пистолет, будто уже давно к этому привыкла; она держала его ровно так же, как полицейские или военные.

Она стреляла без колебаний и притом с поразительной меткостью... её спокойствие и решительность... это была совсем не та Е Цзянь, которая частенько ссорилась с Е Ин в школе.

Проснувшись в больнице, когда действие успокоительного закончилось, он потом долго лежал без сна. В его голове роилось много мыслей и воспоминания не давали покоя. В конце концов он решил, что... Е Цзянь всегда скрывала, кто она на самом деле.

Он так о многом хотел её спросить, но никак не мог решиться.

Гао Иян плотно сжал губы на мгновение, а затем заговорил немного хриплым голосом:

— Мне нечего сказать, я просто пришёл поблагодарить тебя. Вчера... если бы не ты, не знаю, выжил бы я или нет. Это неизвестно.

После небольшой паузы он заметил отстранённое выражение на её лице и поспешил сказать:

— Е Цзянь, спасибо. Я был слишком безрассуден в прошлом. Часто говорил не подумав и делал неправильные выводы. Слава богу, ты взрослый человек и совершенно не обижалась на меня.

Он самоуничижительно рассмеялся:

— Только теперь я понимаю, как нелепо себя вёл, когда прыгал перед тобой в школе, будто клоун, и даже не осознавал этого...

Раз он завёл эту песенку... дальше можно было и не слушать. Е Цзянь улыбнулась и прервала его:

— Это не так уж и важно, да и я не такая уж великодушная. Но я не настолько злопамятна, чтобы сводить счёты и думать о былых разногласиях в тот момент, когда наша жизнь была на кону.

— Однако к Е Ин моё отношение всё так же остаётся неизменным, ты должен не напоминать мне о ней в будущем. Я правда никогда не смогу полюбить эту особу.

Она произнесла имя Е Ин таким холодным тоном, что здесь любой бы почувствовал, как ужасно Е Цзянь относилась к этой особе.

Однако она никогда не сплетничала о Е Ин... в отличие от самой Е Ин, которая могла без устали поливать свою соперницу грязью совсем не закрывая рта. Было довольно очевидно, у кого из них характер лучше. Как любил говорить отец Гао Ияна, иногда не следует полагаться в оценке кого-либо лишь на глаза; надо также уметь чувствовать человека и своим сердцем.

Если Е Цзянь что-то не нравилось, она откровенно высказывала своё мнение. Она никогда никого не обсуждала за спиной; Гао Иян, наконец, понял, насколько ценная эта черта характера.

Он улыбнулся, немного посветлел лицом, и взгляд стал чуть твёрже:

— Хорошо, я больше никогда не буду упоминать о ней. Ты ведь ещё не завтракала, да? Пойдём позавтракаем вместе.

Отбросив свои прошлые предрассудки, Гао Иян и впрямь превратился в такого человека, с кем хотелось дружить. О... и теперь также стало понятно, почему Гао Иян перестал-таки болтаться с Е Ин.

Вероятно, узрев её истинное «Я», Гао Иян разочаровался в Е Ин и без колебаний расстался с ней.

В столовой они снова встретились с вьетнамскими студентами, в числе которых был также единственный сын министра, тот самый, которого брал в заложники Красный Скорпион. Заметив Е Цзянь, этот сын министра сощурился, плотно сжал губы и молча сделал шаг назад.

Он отступил, а двое других учеников, которые также ранее присутствовали в одной комнате с Красным Скорпионом, неосознанно сделали шаг назад, освобождая Е Цзянь и Гао Ияну путь.

Проходя мимо них, Е Цзянь внезапно остановилась, её пристальный взгляд зацепился за мальчика, который прятался за спинами вьетнамских студентов и изо всех сил старался казаться как можно меньше. Он был тем самым студентом, по вине которого её и Гао Ияна затащили в машину.