Дело 1: "Убийство на "Королеве Эйри"

Глава 1: Время от времени следует рассуждать серьёзно

Вступление

Детективы подобны волнам.

Тем волнам, которые безжалостно разрушают песчаные замки, так трепетно возведённые ребятнёй.

Но волны делают это не со зла или из добрых побуждений. У волн нет чувств. Только цель - вернуть пляж в исходное состояние.

Да, в волнах нет ни добра, ни зла. Но в них есть преимущества и недостатки.

Также и с детективами: детектив с большим количеством амбиций и навыков непременно станет великим сыщиком, тогда как слабый и неуверенный в себе сыщик не добьётся никакого успеха.

Разумеется, общее число талантливых детективов многократно меньше, чем количество тех, кто не добился успеха.

Но даже среди них существуют люди, выделяющиеся из числа лучших благодаря своим экстраординарным способностям.

Один из них — «Бессмертный детектив», гроза всех преступников.

Каким бы трудным и запутанным ни было дело — он всегда доводит дело до конца.

Несмотря ни на что.

Убийство, терроризм или политические интрижки — он легко обнаружит виновника.

> Убийство 66 полицейских среди бела дня в Национальном Политическом управлении

> «Инцидент Евро», по итогам которого 30 % европейского бюджета было утеряно

> «Инцидент Унесённых призраками», из-за которого в королевстве Ванрехт исчезло всё население

> Череда крупных преступлений, совершённых Императрицей, также известная, как «Грандиозное любовное потрясение семи континентов»

> Религиозные фанатики «Поедатели ангелов» и «Ужинающие каннибалы» ...

Список безупречно исполненных авантюр и раскрытых дел этого детектива можно продолжать бесконечно долго.

Если детектив — волна, то этот мужчина — цунами, способное стереть пляж с лица земли.

Прямо сейчас он активно путешествует по миру и разгадывает очередные загадки.

Да... Всё вышеперечисленное — не про меня. Я — сын этого великого сыщика по имени Катай Оидзуки.

И прямо сейчас я сижу у себя в комнате и пишу завещание.

— Мой дорогой отец, когда ты прочтёшь эти строки, в этом мире меня уже не будет...

Неудачи для меня – часть ежедневной рутины.

Сегодня, например, во время бега у меня порвался шнурок на ботинке. Благо, обошлось царапиной.

Вот почему время от времени я уделяю время написанию таких вот завещаний, чтобы постоянно быть готовым к тому, что я рано или поздно умру.

Только вот в этот раз меня чересчур сильно пробило на сентиментальность, и я написал крайне слезливый текст, способный расстроить любого читателя.

— Завещание номер… Одна тысяча двести сорок третье.

Обрадовавшись такому красивому номеру, я встал из-за письменного стола и направился в офис, расположенный этажом ниже.

В офисе было непривычно тихо. Судя по всему, все уже разбрелись по домам.

Я заперся у себя в комнате сразу, как вернулся с учёбы, так что был совершенно не в курсе того, что происходило снаружи.

На большой стеклянной витрине виднелась отзеркаленная для удобства прохожих с улицы надпись «Детективное агентство Оидзуки».

Главой этого агентства является мой отец. Он основал его в отдельном крыле нашего семейного гнёздышка, специально, чтобы на работу не надо было далеко ходить.

Солнечный свет, которого я был лишён, сидя у себя в комнате, ударил мне в глаза.

Скорее наоборот, переливы света лишь подчёркивали её силуэт, а блики игрались в её платиново-белоснежных волосах, сверкая, словно чистейшие бриллианты.

Одета она была в чёрное платье, отдающее не то британским пошивом, не то образом готической лолиты.

Девушка стояла ко мне спиной, но поздороваться с ней я решил, именно помахав ей рукой.

Но не успел я сделать и пары шагов в её сторону, как замер на месте.

— Э…?

В руках девушка держала мой уличный пиджак.

Видимо, вернувшись домой я забыл повесить его на вешалке, и просто бросил, где попало.

Но удивляло не это.

Девушка откровенно нюхала мой пиджак.

Она прижимала его к своей груди, зарывшись миниатюрным носиком в воротник.

И, что не менее важно, пока что она, судя по всему, даже не догадывалась о том, что я за ней наблюдаю.

— Доброго дня, господин Сакуя.

Хотя нет, она прекрасно знала, что я на неё смотрю, просто никак не реагировала.

Но она продолжила внюхиваться в мой пиджак и после приветствия…

Да ещё и так горделиво, словно этот пиджак был её добычей.

Не выдёргивая носа из-под пиджака, она хлопала своими глазами-бусинками и не отводила от меня взгляд.

Это точно нормально? Меня, как парня, подобная картина должна как минимум насторожить, поэтому…

Я решил как можно быстрее разобраться с этим недоразумением.

Стоило мне ответить, как Лилитея тут же отлипла от моей униформы.

Затем она аккуратно разгладила его руками, избавляясь от складок, и повесила на вешалку. В чём в чём, а в аккуратности Лилитее равных не было.

— Ребята уже разошлись по клиентам?

Лилитея продолжала разговор таким же тоном, как и обычно, словно прямо сейчас ничего и не произошло.

Честно говоря, мне и самому уже начинает казаться, что эта сцена была лишь плодом моего бурного воображения.

Лилитея – одна из работниц детективного агентства. И нет, числится она у нас вовсе не в горничных.

Она, скорее, универсал: её навыки варьируются от безупречной уборки до техник бухгалтерского учёта, так что в агентстве Лилитея нарасхват.

— Итак… Зачем ты нюхала мой пиджак?

— Я этого не делала.

— Делала! Ты мне в глаза секунд 20 смотрела, если не дольше. Хочешь сказать, у меня настолько возбуждающий запах?

— Не думаю, что в вашем запахе есть что-то особенное.

— Что ж, и то верно… Будь я таким привлекательным, моя студенческая жизнь была бы куда интереснее.

Я вовсе не жаловался, а лишь делился с Лилитеей одним из фактов своей жизни, только вот… От странного взгляда в мою сторону меня это не спасло.

— Э…?

— Сегодня вы, судя по всему, пересеклись с молоденькой медсестрой, довольно близко пересеклись, как я могу судить. Это, значит, блеклая жизнь?

Лилитея, не изменяя своему ровному и холодному тону голоса, задала мне этот тревожный и пугающий вопрос.

— Что ж, если вам неясна моя риторика, господин Сакуя, я внесу ясность. От вашей формы разит дезинфицирующими средствами и химикатами, так ещё и… Слабым ароматом духов.

— От пиджака…?

— Запах препаратов, разумеется, из лазарета, а что касается духов… Свежая коллекция Alice, смею судить.

— Среди женщин этот аромат довольно популярен, только вот используют этот парфюм в основном молодые девушки в самом расцвете сил. Кроме того, это именно девушки при деньгах, так как Alice – не из дешёвых парфюмов.

Продолжая свои теоретические рассуждения, Лилитея сохраняла абсолютное хладнокровие.

Каждым своим словом она пыталась загнать меня в ловушку, из которой я бы уже не смог сбежать.

— Напрашивается следующий вывод: на учебе вы, господин Сакуя, сегодня не присутствовали. Отнюдь, вы сымитировали недомогание и решили пройти обследование у молодой медсестры, вполне вероятно, что с соответствующим продолжением…

Что ещё за «продолжение»? Насколько у неё бурная фантазия?

Но даже говоря нечто настолько странное, в лице она никак не менялась.

Такова уж Лилитея, она почти никогда не теряет самообладания.

— Так значит, ты, Лилитея, нюхала мою форму, чтобы понять, чем я занимался на учёбе?

— Что ж, теперь внесу ясность и я. Сегодня я и правда был в лазарете, это факт. На физкультуре я поранил ногу и, по мнению преподавателя, мне потребовалась первая помощь. Но стоило мне показать эту рану медсестре, как она тут же очень удивилась и принялась ощупывать всё моё тело. Может, к практике готовилась, или ещё что… Так что это была совершенно обычная медицинская процедура, без всяких «продолжений».

Лилитея чуть слышно хмыкнула.

— Ты меня удивила. Неужели мой запах может столькое рассказать? У тебя поразительная проницательность.

Такова девушка по имени Лилитея.

— Прошу меня простить за излишний надзор.

— Ну, в простом интересе нет ничего странного, просто… В следующий раз не нюхай чужие пиджаки так уж откровенно, ладно?

Я был не в силах злиться на Лилитею, а потому лишь отшутился.

— Я обязана наблюдать за вами, господин Сакуя, чтобы вы не сбились с пути.

Лилитея всем видом говорила, что будет нюхать пиджаки столько, сколько потребуется для того, чтобы за мной следить.

— В конце концов, я ведь ваша помощница.

—Это, разумеется, так и мне, конечно, приятно, что хоть кто-то в этом офисе считает меня детективом, но… На данный момент у меня всё-таки не так уж и много прав на это агентство.

Я одновременно и рад тому, что Лилитея значится моей помощницей, потому как её поддержка всегда приходится, кстати, но вместе с тем мне жаль тратить её таланты на поддержку такого непрофессионального дельца, как я.

— Но ведь это ваш отец загнал вас в такие рамки, разве нет? Все люди с успешными родителями вынуждены проходить эту кризисную стадию, в этом нет вашей вины.

Едва я начал говорить, Лилитея хлопнула в ладоши и перебила меня:

Лилитея едва заметно улыбнулась.

— Вот уж не откажусь. К слову, Лилитея… Отца нигде не видно. Он не дома?

— Отъехал.

— Но ведь он планировал вылететь сегодня только после обеда?

— У господина Оидзуки появились срочные обстоятельства, поэтому он выехал раньше назначенного.

— Официальных заявлений не было, но мельком я слышала, что дело касается угона самолёта.

И где только связь между угоном и детективом? Разве это не дело для ОМОНа или полиции?

Будь мой отец обычным детективом, никто бы и не подумал просить его о помощи.

Но мой отец – не простой детектив.

— Захваченный самолёт должен был вылететь из сингапурского аэропорта Чанги в Японию, но в дело вмешалась некая девятилетняя девочка. Судя по всему, в общей сложности 179 членов экипажа и пассажиров прямо сейчас находятся внутри самолёта, как заложники.

Возраст потенциальной преступницы сильно меня удивил, но переспрашивать я не стал.

Всё-таки, случай потребовал вызова моего отца, а значит и преступник был кем-то особенным.

Как говорится, если на дело вызвали Катая Оидзуку, то только он это дело решить и сможет.

— Спасибо, я понял. Этого достаточно.

— А у вас какие планы, господин Сакуя?

— Сегодня со мной ещё не связывались.

— Ох, ясно…

Думаю, это было ожидаемо.

— В конце концов, что мне ещё остаётся? Отец и сотрудники агентства разбирают все хотя бы мало-мальски интересные дела, так что я просто сижу в офисе…

— В таком случае… На завтра у меня как раз намечается особое дельце.

Обратив внимание на моё задумчивое лицо, Лилитея прервалась:

— Или вас устраивает текущее положение дел?

На самом деле, я уже давно к этому привык.

— Было бы хорошо, чтобы этот запрос был максимально безопасным.

— Лично мне, господин Сакуя, кажется, что вам недостаёт стремления к славе. К чему вам безопасные дела, если прославиться при их помощи не получится? Быть может пора заняться чем-нибудь серьёзным?

— Сначала я тоже так думал… Мечтал о том, что когда-нибудь буду расследовать дела о крупных убийствах и мошеннических схемах, но… Если я буду так сильно рисковать, то могу где-нибудь оплошать… Преступник может убить как меня, так и невинных людей. И всё из-за моей ошибки. Я не могу так рисковать.

Простые просьбы я готов решать на раз-два, но идти на риски – не мой путь.

Лилитея могла лишь тяжело вздохнуть, а я задал ей ещё один вопрос:

— И всё-таки, что ты предлагаешь? Расследовать пропажу женской сумочки где-нибудь в Готанде? Или что-нибудь посерьёзнее?

Лилитея ухмыльнулась, схватила стоящий неподалёку миниатюрный глобус и ткнула двумя пальцами в точку на карте:

— Мы отправимся в Сингапур.

— Чего…?

Часть 1

— Такая громадина!

Лайнер, который мы с Лилитеей выбрали, для транспортировки, и правда был довольно роскошным транспортным средством.

— Крупнейший пассажирский лайнер Японии – «Королева Эйри». 251 метр в длину, 30 с половиной в ширину. Общая вместимость 1100 пассажиров…

Я мельком пробежался по брошюре, которую нам выдали при регистрации, а потом сунул её к себе в карман.

Мы выбрали для себя один из самых дешёвых тарифов, но даже самые базовые уровни этого лайнера выглядели, как роскошный отель.

— Из Японии в Сингапур, с заездом в Гонконг. Восемь дней на всё про всё…

С учёбой проблем возникнуть не должно, потому что я сказал, что состояние моей ноги слегка ухудшилось, а потому некоторое время я должен был остаться дома.

Надеюсь, потом эти пропуски мне не зачтутся…

— Повезло нам, что добираемся с таким комфортом.

— Стоит сказать спасибо нашему клиенту. Она была готова потратить любые деньги, лишь бы мы помогли с расследованием дела её мужа.

— Значит клиент – замужняя женщина? Думаю, у неё должно быть очень много денег. Может, нам даже перепадут чаевые…

— На многое я бы не рассчитывала. Особенно, учитывая ваш статус детектива, господин Сакуя.

— Так и знал…

Прямо сейчас у меня было только две опции: либо браться за стабильные и безопасные дела или пойти на риск и взяться за какое-нибудь резонансное дельце, чтобы стать известнее.

Но в моём случае, что первый, что второй варианты оставались малооплачиваемыми. Для улучшения заработка мне требовался длинный послужной список, которого у детектива моих лет быть просто не могло.

В конце концов, я и сам ещё не до конца определился, хочу ли быть детективом. Впереди ещё целая жизнь, выбрать дело всегда успеется.

За иллюминатором, вдруг, пролетела чайка.

Прильнув к стеклу мне открылся вид на голубую синеву неба и лазурь океана.

— Значит, наш подозреваемый – кинопродюссер?

— Масато Кацураги, 43 года. Женат, есть сын. Много лет работал в Totem Co. На счету несколько крупных блокбастеров.

— И прямо сейчас он находится на этом лайнере?

— Да. Господин Кацураги уже некоторое время проводит подозрительные закупки, но как только его жена спрашивает его об этом, он тут же переводит тему. Кроме того, есть информация, что помимо своего дома в Токио, он снял ещё и квартиру.

— Второй дом? Разве его жене не очевидно, что он ей изменяет?

— Именно ради этого нас и наняли. Мы должны выяснить, не имеют ли его странные закупки отношения к измене.

— Но ведь у него было… Очень много багажа, разве нет?

Прежде чем сесть на лайнер, Кацураги поручил персоналу нести несколько огромных чемоданов.

— И что же там было? Подарок любовнице? Игрушка для бурной ночи:

— Умоляю, хотя бы время от времени рассуждайте серьёзнее.

Лилитея серьёзно нахмурилась, а я решил поделиться с ней ещё одним потенциальным исходом:

— А что, если он прячет в этих чемоданах своих любовниц?

Лилитея тяжело вздохнула и закатила глаза.

Что ж, пора и правда серьёзнее браться за дело.

— Почему он вообще оказался на лайнере? Решил взять отпуск?

— Нет, он снимает новый фильм. Собирается продвигать его в прокате при помощи новой актрисы…

— Так актриса тоже на корабле?

— Разумеется, да, я ведь только что так и сказала…

— Извини-извини. Так что это за актриса?

Лилитея, взбудораженная моей халатностью, надула щёки.

Честно говоря, выглядело это очень миленько.

— Не пойми неправильно, мне ведь это для дела, а не для себя.

Мои слова, кажется, подействовали, потому как Лилитея больше не дулась.

— Хагамине Юри. Шестнадцать лет. Дебютирует в новом фильме.

— Хм… Ну да, по ней почти нет информации.

Я тут же вбил её имя в поисковик, но никакой конкретной биографии не нашёл. Только несколько фотографий, сделанных, вероятно, для рекламы.

— Получается, дебютирующая актриса и съёмочная группа отправились на морскую прогулку? Это тоже часть рекламной кампании?

— Вроде того. Если не ошибаюсь, они заключили с турагентством контракт и собираются взять у новоиспечённой актрисы интервью в антураже этого богатого лайнера.

Интервью о днях сьемки фильма, которое, наверняка, смонтируют и превратят в дополнительные материалы для продажи дисковых изданий фильма. Распространённая практика.

— Кстати, Лилитея, ты и так уже достаточно мне помогла. Можешь расслабиться, а расследованием займусь я один.

— Исключено. Господин Оидзука приказал мне ни на шаг не отходить от вас, господин Сакуя. Так что и работать мы будем вдвоём.

— Не хочешь нарушать обещание, да?

— Окажись вы на моём месте, поступили бы также.

— Что ж… Тогда давай делать всё по порядку. Для начала – найдём Масато Кацураги.

— Прямо сейчас большинство пассажиров должны быть либо на палубе, либо направляться в ресторан, за обедом.

— Вот и решили.

Мы покинули каюту и вышли в коридор.

Как вдруг, мне на телефон пришло сообщение. От отца.

«Пишу тебе с высоты 10 тысяч метров над землёй»

— Вот оно как…

Я думал, что они предотвратят взлёт самолёта, но, судя по всему, он всё же поднялся в небо.

Вот уж не знаю, как у отца получилось подняться на летящий самолёт, но у него, должно быть, случались дела и сложнее.

— Один на море, другой в воздухе. Иронично, не правда ли?

— В отличие от него, у меня морской болезни нет, а вот он…

Надеюсь, он не будет смотреть вниз, а не то ещё поскользнётся…

Часть 2

Часть 2

Масато был довольно стройным, высоким и внешне привлекательным мужчиной.

— Для продюсера крупной кинокомпании он как-то слишком простовато одет.

Масато стоял, прислонившись к перилам палубы, потягивая сок из стакана, со странным украшением пальмы на нём.

Интересно, почему он выбрал именно этот напиток?

Вокруг него то и дело крутились люди, судя по всему – персонал, отправившийся в круиз вместе с ним.

Над головой прогудел самолёт.

Разумеется, не тот же самый, который прямо сейчас покорял мой отец.

Где-то вдали, судя по всему около бассейна, расположенного на палубе, играл инструментальный оркестр.

Мы же сидели на высоких барных стульях у одной из кофеен и наблюдали за всем этим действом издалека.

— Исходя из источников, раньше он и сам снимался в фильмах, в качестве актёра.

Лилитея сидела по правую руку от меня и потягивала сок из гранёного стакана.

— В этом нет ничего удивительного. Может сейчас этого по нему и не скажешь, но годы назад он был в хорошей форме. А как только его габариты и внешность перестали подходить под эталон актёрства — переметнулся в продюсеры.

Должно быть, он и впрямь обладал истинным талантом к шоу бизнесу, раз уж засветился сразу в двух ипостасьях этого ремесла.

Весь сегодняшний день мы посвятили наблюдению за Кацураги. Куда бы он ни пошёл — мы незаметно шли следом.

И вот, прямо сейчас, Кацураги ужинал в одном из ресторанов внутри корабля.

— Не особо в это разбираюсь, но его часы выглядят крайне дорого. Да и ресторан этот не из дешёвых.

Этот ресторан и правда был на высшем уровне.

— Да и судя по нежнейшему ягнёнку у него на столе... Ему сейчас совсем не до семейных проблем.

— Господин Сакуя, не заглядывайтесь на чужую еду.

Лилитея призвала меня быть аккуратнее в слежке и перевела моё внимание на себя.

Девушка филигранно орудовала вилкой и ножом, соблюдая все правила этикета при приёме пищи.

— Что поделать. Я в такой роскоши впервые.

— Неужели господин Оидзука не обучал вас базовым правилам этикета?

— Эти вещи ему чужды. Он и цветы-то даже поливать не умеет.

Смею предположить, что всё, что доводилось поливать моему отцу, так это куриное филе соусом.

— Сама понимаешь. Отцу легче решить дело с наскока.

Иронично, что прямо сейчас он как раз находится на одном из таких заданий, которые привык выполнять резко и быстро.

Думаю, прямо сейчас он уже со всем закончил.

— Кстати, Лилитея, может закажем ещё пуддинга?

— Разумеется...

В этом ресторане подают превосходный пудинг, поэтому я не мог отказать себе в добавке.

— Разумеется нет.

Лилитея вдруг ехидно заулыбалась и посмотрела мне прямо в глаза:

— Н... Н-но....

— Моя работа заключается ещё и в том, чтобы оберегать вас от растолстения, господин Сакуя.

Лилитея ещё раз широко улыбнулась и протерла рот бумажной салфеткой — она уже тоже доела свою порцию.

Что ж, в этот раз я отступлю, но я обязательно вернусь в это кафе на днях...

Затем, на 19:00 было анонсировано выступление корабельного цирка, на которое, по нашим данным, планировал прийти и Кацураги.

По дороге до палубы, на которой должно было пройти выступление, я столкнулся с одним человеком в коридоре и тут же поспешил извиниться:

— Ох, прошу прощения.

Но вот второй человек и не думал извиняться:

— Это ведь ты! Сын Оидзуки!

— Э...?

Я удивлённо поднял глаза и взглянул на человека, в которого врезался.

Сердитый взгляд, широкие плечи, шикарные естественные кудри. Сомнений больше не осталось.

— Господин Мароки?! Собственной персоной?

Мароки Кунто, 30 лет, знакомый моего отца, детектив. Известен, тем что за какое дело он бы ни взялся, его везде ожидает неудача.

— Господин Мароки, что вы делаете на таком дорогом корабле?

— Будто тебе есть дело! Брат... Брат организовал мне поездку.

После его слов я тут же вспомнил, что его младший брат — небезызвестный бизнесмен.

— Если ты здесь, то и твой папаша, должно быть, где-то рядом... Ох, ну вот почему вы не даёте мне покоя даже в отпуске?

Он почесал затылок и продолжил ворчать:

— Если рядом Катай Оидзуки — жди беды... Лучше бы мы с ним вообще не знакомились.

У Мароки был потрёпанный вид. Очевидно, сейчас он и правда нуждался в отпуске.

— Ты сам то не думаешь, что папаша твой, навлекает на вас проблемы?

Честно говоря, полностью отрицать этих слов я не мог.

— Не беспокойтесь, моего отца сейчас здесь нет.

— Вот и славно... Только если ты сам, конечно, не унасдедовал от папки это ужасное качество...

— Надеюсь, что нет.

— Вот-вот. Кхм... В общем, веди себя прилично и не создавай проблем, лады? Не забывай, я в отпуске.

Мароки пальцем указал на алкогольный бар неподалёку.

— Бар? Вы что, не пойдёте на представление?

— Отстань уже от меня. Неужели не видишь, что мне не с кем туда идти? В отличие от тебя...

Мароки, вдруг, переключился на Лилитею.

— Тебе тоже нелегко, да? Катай заставил приглядывать за своим сынишкой... Не раскисай, если что. Могу дать тебе контакты одного адвоката... Думаю, он сможет решить твою проблему.

Судя по всему, Мароки неверно истрактовал суть наших с Лилитеей отношений.

Но Лилитея лишь пожала плечами:

— Приятного вам времяпрепровождения.

Мароки тут же поспешил скрыться за углом.

Сын великого детектива и его главный ненавистник встретились на одном корабле. Ироничное совпадение.

— Притягивает беды, значит...

— Господин Сакуя, представление вот-вот начнётся.

— Ах да, идём.

Зрительские места были аккуратно встроены вокруг импровизированной полукруглой сцены, выставленной на палубе.

Всем присутствующим поспешили раздать брошюры, в которых была представлена краткая сводка о том, кто организовывал это представление.

— Тысячу лет не был в цирке. А ты, Лилитея?

— Это мой первый раз. Раньше я об этом только читала.

— Только читала...

— Что-то не так?

— Да нет, ничего такого. Просто теперь ты наконец-то насладишься зрелищем вживую.

— Не забывайте. Мы на задании.

И почему это помощник относится к делу серьёзнее, чем сам детектив?

— Так что, господин Сакуя, глядите в оба.

— Разумеется. Меня совсем не интересует цирк.

— Но почему?

— Видишь ли, Лилитея... В цирке часто устраивают опасные номера, вроде хождения по канату или прыжков в горящие кольца. Я просто не понимаю, как получать от этого удовольствие.

Лилитея лишь коротко кивнула — шоу уже началось.

И вот, вокруг запестрели события: опасные трюки, акробатические упражнения, метание ножей.

Глядя на всё это, у меня на ладонях тут же выступило потоотделение.

— Сакуя... Всё в порядке?

Лилитея, тоже всецело погружённая в представление, кажется, забыла использовать «Господин» в обращении.

Вместо этого она положила свою руку на мою, словно пытаясь успокоить.

— Всё в порядке, это ведь всего лишь выступление...

Но нутро не обманешь.

Я чувствую близость к смерти, витающую в воздухе. Эта тьма обврлакивает меня со всех сторон.

Ощущение безнадёжности и бессмысленности.

Наслаждаться этим видом могли бы лишь те, кто не разделяет моих опасений...

Что если нога дрогнет и попадёт мимо каната? А если нож полетит по неправильной траектории?

Конечно, всех артистов тщательно готовили к выступлению: они прошли сотни репетиций и тренировок.

Но что если форс мажор всё же произойдёт? Тогда смерть будет практически неизбежна.

Остальные зрители, кажется, совершенно не разделяли моих мыслей: они громко аплодировали и широко улыбались.

Лилитея вдруг дёрнула меня за рукав и пальцем указала на огромные шарики, с нарисованными на них клоунами.

— Вон тот - Пьеро, а этот - Арлекин.

— И в чем разница?

— В основном, в дизайне. Но могут быть и другие отличия.

— О, довольно интересно...

Хоть Лилитея и знала о цирке только по книжками, знаний у неё было предостаточно.

— ... Хочется плакать.

В этот момент зал разразился громкими аплодисментами, поэтому я не услышал начало фразы Лилитеи.

— Тебе грустно?

— Я говорю, Пьеро — клоун, которому постоянно хочется плакать.

Я думал, что смысл клоунов в том, чтобы смешить людей, но Лилитея вдруг заявила о том, что клоуны могут быть и плачущими.

Или, быть может, плачущий клоун тоже кого-то веселит?

Я снова посмотрел на Лилитею. Она топала ножкой в такт звонкой музыке и слегка покачивалась из стороны в сторону.

Судя по всему, её первый цирковой опыт удался.

Но параллельно наблюдая за представлением, мы с Лилитеей следили и за Кацураги.

Он совершенно не вызывал подозрений. Казалось, он просто наслаждается цирком.

Слева от него сидит мужчина, а справа — женщина.

Если учитывать его потенциальную измену, то девушкой могла быть его любовница, но судить пока было рано.

Мимо Кацураги вдруг прошли запоздавшие зрители. Они перекинулись кивками — видимо, знакомые.

— Сколько за ним ни смотри, но с противоположным полом он общается крайне неохотно. Думаю, его жена была неправа.

Я склонил голову и вопросительно взглянул на Лилитею:

— Может хоть у тебя есть какие-нибудь мысли?

— Вообще-то, да.

— Хм?

Лилитея посмотрела прямо мне в глаза и произнесла:

— Любовником не обязательно должна быть женщина.

— Так... Но ведь... Он разве не женат?

— Возможно, он осознал свою собственную натуру только после свадьбы. Что уж говорить, возможно только в таких уединенных местах, вдали от семьи он и понимает, что значит «жить». А жена просто его не понимает.

— Звучит... Правдоподобно.

Меня удивило гибкое мышление Лилитеи, поэтому мне оставалось лишь согласиться.

— Или, например, мы искали вообще не то.

— Э?

— Такой возможности нельзя отрицать.

— В каком смысле? Ты вообще о чем?

— Ну, вдруг он изменяет своей жене с любимым кактусом или котом...

Я тут же схватился за волосы:

— Аргх, Лилитея, хватит дурить мне голову!

Хотя, удивляться было нечему — Лилитея всегда была необычной девушкой.

Мы, а вернее мой отец, повстречал её где-то полгода назад. Дело тогда было не из простых, но благодаря их совместной работе неудачи удалось избежать.

И вот, волею судьбы, после того дела Лилитея осталась без средств к существованию, а потому перебралась к нам в офис.

Как-то так мы с ней и познакомились.

— В любом случае, продолжаем наблюдение.

— Верно. С Кацураги нельзя спускать глаз.

К концу подошёл лишь первый день, впереди у нас ещё неделя слежки.

— И если он вдруг продолжит скрываться, я переоденусь в горничную и поставлю у него в комнате камеру...

В такие моменты я даже не знаю, шутит Лилитея, или говорит серьёзно.

— Ну, утро вечера мудренее. А пока давай наслаждаться представлением. Смотри-ка, сейчас будут акробаты.

В конце концов цирк разжег интерес даже у меня.

В заверщение представления на сцену вывезли огромную металлическую сферу, а затем, один за одним, на сцену вывезли и небольшого размера мотоциклы.

— Они что, правда собираются проехать внутри этой штуки?

— Да уж, ну и жуть. Будь я за рулём, я бы уже через две секунды в аварию попал.

Даже название этого трюка звучало устращаюше: Перчатка смерти.