— Ауб Эренфест. Вот список схваченных слуг, обвиняемых в лёгких преступлениях. Их наказание можно ограничить штрафами.

— Положи его сюда.

Благодаря полученным от Матиаса сведениям, нам удалось захватить дворян, посвятивших имена моей сестре, Георгине. По словам Бонифация, возглавившего атаку, их задержание обернулось настоящим кошмаром: заметив приближающихся рыцарей, некоторые тут же покончили с собой, взорвав голову, чтобы не дать нам прочитать их воспоминания, другие же бросились поджигать особняк.

— Не знаю, что они задумали, но уж точно не устраивали праздничный ужин или чаепитие в честь начала зимних кругов общения, — буркнул Бонифаций. — С десяток человек отчаянно пытались уничтожить любые улики… сведения Матиаса действительно спасли нас.

Изначально мы намеревались провести чистку после окончания охоты на Повелителя зимы. Но, по словам Бонифация, получалось, что в этом случае мы бы опоздали. Большинство заговорщиков покончили с собой, не оставив практически никаких улик. Помимо тех, кто находился в зимнем особняке Герлаха, мы захватили и других преступников. Всё это делалось одновременно. Последствия были огромными, и теперь нам не хватало людей.

— Карстед, ты уверен, что охота на Повелителя зимы пройдёт успешно?

В время чистки мы израсходовали немало магических инструментов и лекарств восстановления. Кроме того, количество рыцарей, которых мы могли выставить, тоже сократилось. И в таком состоянии нам требовалось как-то одолеть Повелителя зимы.

Помимо устранения последствий чистки, Карстеду пришлось корректировать планы охоты на Повелителя зимы. Неудивительно, что он выглядел измождённым.

— Благодаря магическим камням, присланным Розмайн, и принудительной работе заключённых служащих, нам кое-как удалось взять ситуацию под контроль.

Столкнувшись с трудностями из-за переполняющей её магической силы, Розмайн попросила прислать ей как можно больше магических камней. Она немедленно их наполнила и отослала обратно, что сняло с нас немалое бремя. Кроме того, мы приказали служащим, обвинённым в мелких преступлениях, создавать атакующие магические инструменты, необходимые для сражения с Повелителем зимы. Таким образом, служащие должны были рассчитаться за преступления трудом и магической силой.

— Присланные из дворянской академии высококачественные ингредиенты тоже помогли, — продолжил Карстед. — Будет непросто, но, похоже, в этом году мы всё же справимся с Повелителем зимы.

— Это обнадёживает. А что насчёт ритуала посвящения в храме? Ты слышал что-нибудь от Корнелиуса или других рыцарей сопровождения, участвующих в тренировках?

Проводимые в храме ритуалы оказывали непосредственное влияние на урожай следующего года. До сих пор ими занимались Розмайн и Фердинанд, но в этом году в храме не было ни одного из них. Оставшиеся священники не могли похвастаться значительным количеством магической силы, да и их число ещё сильнее уменьшилось. Вдобавок в приют при храме пришлось отправить детей, которые ещё не прошли церемонию крещения, что, вероятно, добавило хлопот перед ритуалом посвящения.

— Мне сказали, что Хартмут, которого Розмайн оставила в храме за главного, очень увлечён доверенными ему обязанностями. Корнелиус жаловался, что тоже оказался втянут во всё это, что его раздражало.

Карстед рассказал, что слышал о положении дел в храме от рыцарей сопровождения Розмайн. По-видимому, Хартмут заставил тех выступать в роли священников. Им даже пришлось подготовить церемониальные одежды.

— Когда Дамуэль приходил на тренировочную площадку, то отчитался, что обучение Ангелики молитве для ритуала посвящения оказалось болью. И Ангелика, и Корнелиус — одни из ключевых наших бойцов, участвующих в охоте на Повелителя зимы. Кажется, они намерены закончить с ритуалом посвящения как можно скорее.

После отъезда Фердинанда и Экхарта рыцари сопровождения Розмайн представляли важную часть наших сил для предстоящей битвы. Важно было найти баланс между проведением ритуала и устранением Повелителя зимы.

***

— Ауб Эренфест, можете уделить немного времени? — спросил служащий Флоренции, Леберехт.

Он вошёл в комнату, держа в руках несколько дощечек. Его туго завязанные на затылке красные волосы были характерной чертой Лейзегангов. У Карстеда был похожий цвет волос. Взгляд тёмно-карих глаз, как и всегда, казался спокойным и невозмутимым. Я никогда не видел, чтобы Леберехт хоть раз давал волю эмоциям.

— О, Леберехт. Вы закончили изучать отчёты, присланные из дворянской академии?

В этом году из-за проведённой раньше планируемого чистки и её последствий я оказался очень занят. Поэтому я доверил Флоренции отвечать на отчёты детей, поступающие из академии. Подняв взгляд на Леберехта, я полагал, что он, как обычно, пришёл сообщить, что они закончили.

— Нет, когда леди Флоренция прочитала отчёт, у неё сильно закружилась голова. Ауб Эренфест, могу ли я попросить разобраться с этим отчётом вас?

Из-за того, насколько сухим тоном Леберехт об этом сообщил, я не удержался и вскочил с места.

— Что?! Как Флоренция?!

Мне было не до отчётов из дворянской академии. В первую очередь меня беспокоило здоровье Флоренции.

Леберехт, не выказывая ни намёка на беспокойство, попросил меня снова сесть.

— Леди Флоренция отложила оставшуюся работу и вернулась в свою комнату. Сейчас её осматривает лекарь, но диагноз пока не поставлен. Заботу о здоровье леди Флоренции следует оставить лекарю и её слугам. Даже если вы, ауб Эренфест, придёте, то ничего не сможете для неё сделать. Пожалуйста, займитесь лучше оставленной ею работой.

— Уф…

— Мы ничем не можем помочь леди Флоренции в том, что касается её здоровья. Остальные служащие думают так же, как и я. Поэтому мы бы хотели помочь вам с работой. Вы не возражаете?

Из-за чистки число служащих, что работали в моём кабинете, сократилось. Потому предложение Леберехта помочь я, честно говоря, находил очень ценным. Я тут же начал распределять работу между служащими Флоренции.

— Вот, пожалуйста. Это отчёты из дворянской академии, — сказал Леберехт.

— Вчера Розмайн разозлили во время чаепития, и потому, позабыв о сдержанности, она решила провести ритуал посвящения в дворянской академии, да? Насколько я помню, принц вызвал её к себе, и сегодня она планировала просить разрешения воспользоваться местным алтарём… Понятно. Я ещё даже не читал, но у меня предчувствие, что написанное сулит головную боль.

Мне совершенно не хотелось читать отчёт, вот только он касался встречи Розмайн с королевской семьёй. Я никак не мог проигнорировать его. Смирившись, я взял дощечку, протянутую Леберехтом.

— Я бы предпочёл, чтобы королевская семья не дала ей разрешения на использование алтаря, и на этом всё закончилось. Но судя по реакции Флоренции, разрешение всё же дали.

— Верно. Ситуация приняла неожиданный оборот.

Я неохотно принялся читать отчёт. Начало оказалось довольно обычным: упоминалось, что студенты Дункельфельгера научились самостоятельно получать благословения, и, по просьбе их стороны, было проведено чёткое разграничение между соисследователями и помощниками.

«Нам сказали, что если мы доставим все необходимые ритуальные принадлежности из Эренфеста, то нам позволят воспользоваться залом с алтарём. Как только ритуал посвящения в храме завершится, пожалуйста, пришлите церемониальные одежды (мне, Вильфриду и Шарлотте), ковёр, проводящий магическую силу, подношения богам и тому подобное. Скажите Хартмуту, он подготовит всё нужное. (Розмайн)».

Перечитав отчёт несколько раз, я пробормотал:

— А всё не настолько плохо, как я предполагал.

Карстед, заинтересовавшись, тоже прочитал отчёт.

— Подготовка и отправка ритуальных принадлежностей и одежд — трудоёмкая задача и займёт много времени, но больше никаких условий для пользования залом нет. Это в пределах допустимого.

— Да, — согласился я. — Если королевская семья больше никак не вмешивается и храм Центра не собирается проявлять к ритуалу ненужный интерес, то дела обстоят гораздо лучше, чем можно было ожидать. Я даже не вижу причин для беспокойства. Как-то необычно.

Стоило нам выдохнуть, как Леберехт перевернул дощечку.

— Ауб, не расслабляйтесь. На обратной стороне есть продолжение.

«Совсем забыла: Я пригласила королевскую семью присоединиться к ритуалу посвящения. Их присутствие должно послужить сдерживающим фактором для других участников, а ещё я хотела, чтобы они на себе прочувствовали, что такое настоящая религиозная церемония. Если члены королевской семьи смогут получить более обильную божественную защиту, их работа должна стать немного легче. Принц Анастасий сказал, что рассмотрит предложение. (Розмайн)».

«Стоп, стоп, стоп! Разве мы не говорили ей не связываться с королевской семьёй?!»

Я в отчаянии прижал руку ко лбу. Я ожидал, что в обмен на разрешение королевская семья выдвинет какие-нибудь неприятные условия, но и подумать не мог, что Розмайн решит проявить инициативу.

— И ведь это предложение она сделала из добрых побуждений, да? — устало пробормотал я.

— Там написано, что так работа королевской семьи должна стать немного легче, — отметил Леберехт. — Полагаю, точно так же как госпожа Розмайн поднимала вопрос будущего нашего герцогства, добиваясь спасения детей преступников, здесь тоже за, на первый взгляд, совершенно благими намерениями, скрывается личный интерес.

Я тихо простонал. Слова Леберехта были резкими, но не ошибочными. Я принял предложение Розмайн спасти детей, сославшись на то, что мы и так потеряем немало дворян в результате чистки и что мы должны думать о будущем Эренфеста. И даже так Лейзегангам, долго страдавшим от притеснения бывшей фракции Вероники, было тяжело это принять.

— Госпожа Розмайн, кажется, думает о своих интересах и интересах другой стороны. Вот только она, похоже, не слишком задумывается, сколько беспокойства она может причинить остальным, — объяснил Леберехт.— Это предложение полезно нам и королевской семье, но, интересно, что подумают студенты других герцогств?

— Честно говоря, Эренфест не должно заботить, как обстоят дела у королевской семьи. Если уж на то пошло, они только и делают, что перекладывают свои проблемы на нас.

Я вспомнил, как Фердинанд говорил, что когда Розмайн слишком сближалась с кем-то, то начинала излишне беспокоиться о его интересах. Очевидно, у неё уже сложились достаточно близкие отношения с королевской семьёй, и теперь она заботилась о её благополучии. Я понял, что позволил Розмайн слишком глубоко во всём этом увязнуть.

— Ладно… И что же нам делать?

— Теперь, когда королевская семья участвует в этом совместном исследовании, мы не можем отменить его ради собственного удобства. Давайте пока что вызовем Хартмута. Мы не сможем дать ответ, пока не узнаем, возможно ли отправить всё необходимое для ритуала посвящения в дворянскую академию и сколько времени нам на это потребуется.

Я кивнул, соглашаясь с Леберехтом, и приказал вызвать Хартмута. Как только ордоннанц улетел, я принялся читать отчёты остальных детей.

«Учитель Гундольф отчитал нас за отсутствие у Эренфеста интересных идей. Он косвенно указал, что нам необходимо привлечь госпожу Розмайн. (Марианна)».

«Я внёс несколько предложений, а Древанхель использовал их, чтобы доработать свои идеи. Такое ощущение, что результаты моих исследований просто отняли. (Игнац)».

В отчётах Розмайн упоминались лишь совместные исследования с Дункельфельгером, тогда как в отчётах служащих-учеников Вильфрида и Шарлотты говорилось лишь о совместных исследованиях с Древанхелем. Легко было догадаться, в чём заключались интересы каждого.

— Похоже, совместные исследования с Древанхелем идут не очень хорошо, — отметил я.

— С этим ничего не поделаешь. Для подобных исследований требуются навыки, которые нельзя оценить только по результатам письменных занятий. Такие, как способность придумывать новые идеи, скорость их воплощения в жизнь, умение отбирать информацию, которой можно поделиться. Всё это ещё слишком сложная задача для наших служащих-учеников, которые только недавно начали получать на письменных занятиях высокие оценки.

Леберехт отмахнулся от проблемы, сказав, что ничего не поделаешь, раз студентам не хватает способностей, однако Карстед скрестил руки, выглядя не очень-то довольным.

— Если для них это слишком сложно, советы ещё более необходимы, разве нет? Древанхель с самого начала хотел работать с Розмайн. Почему бы не спросить Розмайн, нет ли у неё каких-нибудь хороших предложений? Наверняка она что-нибудь подскажет.

— Нет, даже если нашим студентам нужны советы, я не хочу, чтобы Розмайн вмешивалась, — ответил я. — Иначе, боюсь, ситуация с Дункельфельгером повторится и с Древанхелем. Дадим пока что нашим служащим подумать самостоятельно. Для них это будет ценный опыт.

Из отчётов служащих я уже понял, что они не хотели полагаться на Розмайн, стремясь продвигать исследование собственными силами. Это совместное исследование вверили им, и потому они намеревались добиться результатов без посторонней помощи.

— О? Так вы не против, если совместные исследования с Древанхелем провалятся? — спросил Леберехт.

— Как и говорила Розмайн, мы не могли отказать Древанхелю. Даже если наша часть исследования провалится из-за того, что Древанхель присвоил предложения наших студентов, Эренфест от этого особо не пострадает. Для наших служащих это ценная возможность поучиться методом проб и ошибок. Всё будет в порядке.

Поразмыслив немного, Леберехт сказал, что так и напишет в ответах. Оставив эту задачу ему, я обратил внимание, что помимо дощечек из академии пришло ещё и письмо.

— Что это?

— Письмо Хартмуту от его невесты из Дункельфельгера. Оно пришло вместе с отчётами. Я подумал, что раз это письмо из другого герцогства, вам будет лучше сперва его просмотреть.

Обычно личные письма передавались напрямую получателю, но в этом году из-за чистки все отчёты и письма из дворянской академии требовалось проверять. Читать личные письма было несколько неловко, но такова работа. И пусть я не думал, что невеста Хартмута в сговоре с Аренсбахом, я не мог не просмотреть содержимое.

«Никогда в жизни я ещё не была так благодарна Эйвилибу за столь счастливую встречу, что уготовил мне он в эту суровую пору. Её благословлённые Богом Тьмы волосы цвета ночного неба трепетали, переполненные силой, а благословлённые Богиней Света золотые глаза, устремлённые на противника, ярко сверкали. В руке нашей госпожи, пользующейся милостью верховных богов, явился шедевр бога кузнечного дела, Вулканифта, окутанный синими молниями. Её блистательный облик, отражающий величие богов лета, и пламенный взгляд, наполненный волей бога доблести Ангрифа, навсегда запечатлелись в моей памяти. Нет, постойте. То был не только Ангриф…»

«Это тебе нужно подождать, — мысленно пробурчал я. — Я вообще не понимаю, о чём речь».

Я думал, что невеста Хартмута придерживается традиционного витиеватого стиля, свойственного письмам к будущему партнёру… но что-то явно было не так. Мне даже на миг показалось, что я читаю историю любви, вот только всё там — бесконечное восхваление Розмайн. Никаких упоминаний романтических чувств. Я попытался просто пробежать глазами по тексту, но даже это оказалось выше моих сил.

— Эм-м, Леберехт… Ты уверен, что это от невесты Хартмута?

— Уверен. На нём указано «Кларисса».

Похоже, Леберехт не читал письмо, а лишь проверил имена получателя и отправителя. Неужели я один чувствовал резкий контраст между его спокойствием и восторженностью Клариссы?

— Что за человек эта Кларисса? — спросил я. — Она точно не опасна?

— Я познакомился с ней во время прошлогоднего состязания герцогств. Она высшая дворянка из Дункельфельгера, которая отчаянно хочет выйти замуж за представителя Эренфеста, чтобы служить госпоже Розмайн. Думая о пользе для нашего герцогства, я считаю, что она хорошая партнёрша для Хартмута. Должен признаться, я никогда не думал, что мой, всегда казавшийся таким холодным, сын сможет найти в академии избранницу, с которой у него будет брак по любви…

Услышав признание Леберехта, я слегка наклонил голову. Разве Хартмут производил впечатление холодного человека? Из отчётов у меня сложилось впечатление, что он преданный последователь Розмайн, страстную натуру которого сложно удержать в узде.

***

— Прошу прощения, ауб Эренфест, — раздался голос Хартмута, пока мы продолжали изучать письмо. — Я прибыл по вашему требованию.

Судя по всему, он отправился ко мне сразу после получения ордоннанца и, похоже, прилетел на ездовом звере сквозь метель. В волосах Хартмута виднелись прилипшие снежинки.

— Извини, что потревожил в такое напряжённое время. Как обстоят дела в приюте? Розмайн беспокоилась. Полагаю, как и в случае с охотой на Повелителя зимы, многие ваши планы оказались нарушены.

Дети, отправленные в приют, прежде воспитывались как дворяне. Даже будучи детьми, они, вероятно, отказывались принимать своё новое положение. Те же, кто ещё слишком малы, наверняка плакали, зовя родителей.

Хартмут улыбнулся.

— Можете быть спокойны. Под моим присмотром в приюте не возникнет никаких проблем. Насколько я могу судить, сейчас там всё мирно. Никто не доставляет неприятностей.

— Понятно. Это обнадёживает. Пускай дети, не прошедшие церемонию крещения, и не считаются дворянами, но лучше бы, чтобы их выжило как можно больше.

Казалось, всё герцогство погрузилось в хаос. Узнав, что хоть где-то всё спокойно, я почувствовал облегчение. Пусть даже то место находилось под строгим контролем Хартмута.

— Хартмут, вот зачем я тебя позвал, — сказал я, протягивая ему одну из дощечек. — Это от Розмайн. Она хочет, чтобы ты подготовил всё необходимое для проведения религиозной церемонии. А вот это — письмо от твоей невесты, Клариссы.

Хартмут, не колеблясь, принялся читать отчёт. Его ярко-оранжевые глаза расширились, а руки, сжимающие дощечку, задрожали.

— Что это значит? Госпожа Розмайн собирается провести ритуал посвящения в дворянской академии? Не могу поверить! И почему я уже закончил учёбу?! Я не смогу своими глазами увидеть, как госпожа Розмайн проводит религиозную церемонию… Я никудышный последователь!

Это напомнило мне, что последний отчёт из академии я показывал Хартмуту три дня назад. С тех пор так много изменилось. Неудивительно, что он был так ошеломлён.

— Полагаю, так будет в том случае, если ты не сможешь подготовить всё необходимое к её церемонии, не так ли? Но что важнее, сколько времени займёт ритуал посвящения в храме? Нам нужно написать ответ Розмайн. Сможешь ли ты доставить ей ритуальные принадлежности?

— Раз таково желание госпожи Розмайн, я позабочусь о том, чтобы завершить ритуал посвящения в храме как можно скорее. Я подготовлю всё необходимое и лично доставлю в дворянскую академию.

Когда я подумал, что Хартмут, как и всегда, крайне компетентен или, скорее, безгранично предан Розмайн, то заметил ошеломлённое лицо Леберехта.

— Хартмут, не будь назойливым. Тебе сказали лишь подготовить ритуальные принадлежности и одежды. Доставлять их тебя не просили. И что важнее: что у тебя за отношение? Ты ведёшь себя неподобающе последователю члена семьи герцога. Где ты, по-твоему, находишься? Отступи и успокойся, — отчитал Хартмута Леберехт, а затем с расстроенным видом извинился передо мной. — Прошу прощения. Он младший из моих сыновей, так что, похоже, я был слишком снисходителен к нему.

— Это не столько результат твоей снисходительности, сколько его безграничной преданности. Тебя, это, похоже, удивляет, но Хартмут всегда так себя ведёт, когда дело касается Розмайн. Ты не знал?

— Жена говорила, что он сильно изменился, но я даже не думал, что он стал таким глупцом. Безоговорочная преданность сама по себе неплоха, но вот так терять контроль над собой — неприемлемо.

Леберехт, вздохнул, не позволяя бурлящему негодованию и дальше отражаться на его лице, и отвёл взгляд от Хартмута. С этого момента он избегал смотреть на сына.

Хартмут также больше не смотрел на отца и, погрузившись в мысли, переводил взгляд между дощечкой с отчётом и письмом Клариссы. Отец и сын были очень похожи в том, как игнорировали друг друга, вот только настроение в кабинете стало довольно напряжённым.

— Хартмут, на этом всё. Я сообщу Розмайн, что ты подготовишь всё необходимое для ритуала.

Отпустив Хартмута, я повернулся к Леберехту.

— Розмайн напишу я. Ответы на прочие отчёты я оставляю тебе. А пока я пойду навестить Флоренцию.

— Как пожелаете.

***

Хартмут и правда оказался крайне компетентным и быстро завершил ритуал посвящения в храме. После этого он стал ежедневно приходить в мой кабинет. Во время каждого визита он отчитывался, какие необходимые для ритуала посвящения принадлежности уже доставлены в замок, а также давал советы последователям Вильфрида и Шарлотты по поводу используемых во время ритуала зимних украшений для церемониальных одежд. Вот только всё это было всего лишь предлогом.

— Когда в прошлом году нам приказали доставить священные тексты для проверки, господин Фердинанд отправился в дворянскую академию, чтобы как главный священник присматривать за имуществом храма. Точно так же и в этот раз нужно, чтобы кто-то присматривал за церемониальными принадлежностями, что будут использоваться во время ритуала, вы не находите? Я считаю, что это моя обязанность как главного священника.

Хартмут уже был взрослым, а значит, чтобы посетить дворянскую академию, ему требовалось разрешение королевской семьи. Я хотел бы ему отказать, но это не так то и просто, когда он мог использовать Фердинанда в качестве прецедента.

— Получение госпожой Розмайн во время практического занятия божественной защиты от множества богов привело к переоценке важности религиозных церемоний. Столб света, образовавшийся, когда она повторила ритуал Дункельфельгера, пользуясь копьём Лейденшафта, позволил многим людям понять, насколько могут быть важны божественные инструменты и ритуалы. Если мы собираемся выставить наши ритуальные принадлежности на всеобщее обозрение, то должны подойти к делу ответственно, вы так не считаете? И как главный священник я намерен взять всю ответственность за их сохранность на себя.

Хартмут наступал, тщательно подобрав аргументы, и это раздражало. Меня впечатляло, как Розмайн могла его выносить. У неё определённо было больше терпения, чем у меня.

— Кроме того, из одних только отчётов, которые приходят из академии, многое нельзя понять, — продолжил напирать Хартмут. — Разве нам не следует использовать представившуюся возможность, чтобы посетить дворянскую академию и собрать информацию? Сопровождая ритуальные принадлежности и приняв участие в ритуале посвящения в качестве главного священника, я даже смогу поговорить с королевской семьёй.

«Если королевская семья и правда позволит Хартмуту посетить дворянскую академию, это пойдёт нам на пользу», — подумал я.

Отправить Хартмута в дворянскую академию не было для меня проблемой. На самом деле я видел больше проблем в том, чтобы позволять ему оставаться в моём кабинете и продолжать болтать. Мне надоело каждый день выслушивать доводы Хартмута, а потому я пообещал, что попрошу разрешения у королевской семьи, и отослал его прочь. Как бы всё не сложилось — это уже на их усмотрение.

***

— Есть несколько условий, но Хартмуту разрешено посетить дворянскую академию, — сообщил Леберехт, принеся присланную из дворянской академии дощечку.

Вот только на этой дощечке содержалось нечто более тревожное, чем разрешение.

— Постой! Король участвует в ритуале посвящения?! Как так вышло?! Разве прийти собирался не один только принц Анастасий!

Пусть Розмайн и упоминала, что королевской семье следовало бы поучаствовать в ритуале, но кто бы мог подумать, что король и правда решит принять её предложение? Уму непостижимо.

— Участие зента в совместном исследовании студентов — беспрецедентный случай, не правда ли? — заметил Леберехт.

— Я бы предпочёл никогда о таком не слышать. Неужели нет способа отменить совместное исследование?

— Ситуация неожиданная, но отменять что-либо уже поздно, — обычным сухим тоном ответил Леберехт.

Возможно, из-за того, что рядом не было Карстеда, обычно разделявшего мои переживания, я потерял самообладание.

— Вот дрянь… Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду завидовать Карстеду, которому предстоит сражаться с Повелителем зимы.

Я завидовал Карстеду, которому не приходилось читать этот отчёт. Если бы я знал, что тот сулил столько головной боли, то тоже бы предпочёл отправиться на охоту на Повелителя зимы.

— Зент участвует. Не думаю, что ритуал пройдёт без происшествий.

— Наверное.

Меня раздражало, что я никак не мог повлиять на происходящее. Обычно взрослые не вмешивались в дела дворянской академии, так почему же на этот раз оказалось вовлечено столько взрослых членов королевской семьи? И как, интересно, Розмайн понимала указания: «не приближаться к королевской семье»?

Сколько бы я над этим не думал, но со стороны Эренфеста ничего не мог сделать. Вероятно, оставалось только отправить Хартмута, настоятельно попросив, чтоб он не допустил каких-либо происшествий.

***

— Прибыл отчёт о ритуале посвящения. Это от Хартмута. Он также просит уделить ему завтра немного времени, чтобы он мог доложить обо всём лично.

Я слышал, Хартмут вернулся незадолго до шестого колокола. Его первоочередной задачей было вернуть ритуальные принадлежности обратно в храм. Как главный священник он отвечал за сохранность ритуальных принадлежностей, а потому личный доклад мог подождать. Тот факт, что Хартмут не пошёл сразу ко мне, свидетельствовал, что всё, похоже, прошло без серьёзных проблем. Думая так, я принялся читать отчёт Хартмута.

Примерно восемьдесят процентов оказалось посвящено описанию, насколько божественной казалась Розмайн во время ритуала и как другие герцогства уверовали в её святость. Десять процентов — списку герцогств, чьих участников отшвырнуло щитом Шуцерии, и опасности, которые те могли представлять. Оставшиеся десять процентов — благодарности от королевской семьи и сожалениям самого Хартмута из-за того, что тот не смог сопровождать Розмайн в библиотеку.

— Леберехт. Есть ли какие-то другие отчёты? Здесь упоминалось, что перед входом в зал с алтарём Розмайн установила щит Шуцерии. Но я не вижу объяснения, почему.

Леберехт вручил мне новую дощечку, которую я сразу же просмотрел. Отчёт принадлежал Игнацу, служащему-ученику Вильфрида.

«Сам ритуал посвящения прошёл успешно. Правда, госпожа Розмайн не позволила рыцарям Центра и рыцарям сопровождения кандидатов в аубы участвовать в нём. К счастью, благодаря щиту Шуцерии мы смогли получить на это одобрение. (Игнац)».

Мне хотелось закричать: «Она, что, использовала щит Шуцерии, чтобы избавиться от рыцарского ордена Центра и охраны кандидатов в аубы?!»

В отчёте упоминалось, что им удалось получить одобрение, так что, похоже, проблем не возникло. Однако я не был полностью уверен, так ли это, и потому чувствовал неприятные покалывания в животе.

«Сестра создала из своего штапа два божественных инструмента. Если бы я сама это не увидела, то не поверила бы. Похоже, дядя тоже так умеет, но разве это нечто, доступное каждому? Мне кажется, сестра что-то не так понимает. Кроме того, каждый раз, когда в дворянской академии проводятся религиозные церемонии, в небо ударяет столб света. Как я поняла, Дункельфельгер тоже уже с таким сталкивался. Если подобные церемонии станут более распространёнными, возможно, необычность сестры уже не будет так сильно бросаться в глаза. (Шарлотта)».

«Розмайн, что ты там такое вытворяешь?!» — хотелось мне закричать. Даже в отчёте Хартмута ничего не упоминалось о создании двух божественных инструментов разом. Возможно, это заметила только Шарлотта? Или для последователей Розмайн такое в порядке вещей? Я не мог сказать, что же верно. Я взял следующую дощечку с отчётом. Тот принадлежал служащей-ученице Шарлотты.

«Зент выразил нам свою благодарность. Можно не сомневаться, что наше с Дункельфельгером совместное исследование привлечёт внимание всех герцогств. Хотелось бы удостовериться, что наше исследование с Древанхелем не будет выглядеть блёкло по сравнение с ним. Если вам известно, как продвигается совместное исследование с Аренсбахом, пожалуйста, сообщите нам. Мы знаем о нём крайне мало. (Марианна)».

Легко было понять, что Марианна пылала духом соперничества. Видимо, она стремилась узнать подробности исследования с Аренсбахом, потому что не рассчитывала сравняться с тем, которое Розмайн вела с Дункельфельгером. К сожалению, я и сам толком ничего не знал о том, как идут дела с Аренсбахом.

— Как бы мне ни хотелось ей помочь, это исследование направлено на снижение потребления магической силы в магических инструментах, — проговорил я. — Всё, что я знаю, это то, что за разработку отвечает служащий-ученик Аренсбаха, а за изготовление образцов — Розмайн.

Исследование было скорее личным проектом Раймунда и Розмайн, чем результатом совместной работы на уровне герцогств, а поэтому в отчётах практически не упоминалось. И чертежи, и готовые образцы готовились для состязания герцогств. Хотя, возможно, Фердинанду их и показали.

— Ауб Эренфест, даже если это небольшое исследование госпожи Розмайн, нормально ли, что вы так мало о нём знаете?

— Ответственный за это исследование — не я, а Фердинанд. Пока он внимательно следит за ходом работы, проблем возникнуть не должно. Мне незачем туда лезть.

Я вспомнил единокровного брата, который вечно мучился над тем, как сдержать Розмайн. Наверняка он и сейчас хватался за голову из-за проблем, которые она доставляет, так же как и я. Было приятно думать, что он разделяет мои страдания. Даже находясь так далеко друг от друга, мы всё ещё были связаны.

— В таком случае я так и напишу Марианне, — сказал Леберехт и протянул мне ещё одну дощечку. — А вот отчёт госпожи Розмайн.

Я взял предложенную дощечку.

«Нам разрешили использовать оставшуюся после ритуала посвящения магическую силу на благо библиотеки дворянской академии. В магическом инструменте, служившем Основанием библиотеки, к настоящему моменту практически ничего не осталось. Мы успели как раз вовремя. Влили в него много магической силы. Теперь библиотека какое-то время будет в безопасности. (Розмайн)».

Мой взгляд стал отстранённым. Я показал дощечку Карстеду, вернувшемуся после победы над Повелителем зимы.

— Слушай, Карстед… Это отчёт о ритуале посвящения?

Карстед, стоявший позади меня, вгляделся в дощечку и устало сказал:

— Там говорится о магической силе, оставшейся после ритуала посвящения, так что полагаю, да.

Розмайн, как всегда, жила где-то в своём мире. Её отчёт о ритуале посвящения почему-то был почти полностью посвящён библиотеке.

— Розмайн, есть же столько всего, о чём тебе следовало бы написать!

— Я согласен с вами, ауб, однако, судя по отчётам, ритуал прошёл без каких-либо нареканий со стороны королевской семьи, — отметил Леберехт. — Теперь до состязания герцогств ничего значимого произойти не должно.

Мы с Карстедом переглянулись. Он пожал плечами и покачал головой. Я коротко кивнул. Возможно, ритуал посвящения и прошёл без происшествий…

«Вот только…»

Я вздохнул, а затем посмотрел на Леберехта с серьёзным выражением лица.

— Леберехт, ты явно недооцениваешь Розмайн. Что-то непременно произойдёт ещё до состязания герцогств.

***

Пусть я и сказал, что непременно что-то должно случиться, но и подумать не мог, что в академии нам бросят вызов в диттер, на кону которого окажется помолвка Розмайн. Это напомнило мне, что пока Розмайн учится в академии, не стоило ожидать, что отчёты, сулящие головную боль, закончат поступать.