— Рюльради, ты готова?

Сегодня я собиралась принять участие в ритуале, который проводился в рамках совместного исследования Дункельфельгера и Эренфеста. На всякий случай я в очередной раз перечитала инструкции на дощечке. Я получила их от Мюриэлы из Эренфеста, с которой часто обсуждала «Истории любви дворянской академии».

— Всё в порядке, сестра. Как и было указано, я совершила омовение и подготовила лекарства восстановления. Я также выучила наизусть молитву.

— Разве там не почти такая же молитва, как для ритуала получения божественной защиты на третьем году? Рюльради, ты ведь ещё не прошла его, да? Никак не запомнишь имена богов? В Эренфесте даже низшие дворяне закончили в первый же день, а ты, служащая-ученица и высшая дворянка Йоссбреннера, всё ещё никак…

Старшая сестра выглядела раздражённой, но запомнить имена всех богов, и правда, довольно сложно. Мне не нравилось, что она сравнивала меня со студентами Эренфеста. Их третьекурсники с момента поступления в академию сдавали все экзамены с первого раза. Более того, госпожа Розмайн, возглавляющая их, быстрее всех остальных проходила практические занятия. Заставлять меня равняться на Эренфест было просто несправедливо.

— Ты медленно проходишь занятия и не можешь собрать никакой полезной информации… — упрекнула меня сестра.

— Сестра, но ведь ты и сама не смогла собрать никакой полезной информации о госпоже Розмайн, разве нет? — возразила я и, надувшись, уставилась на неё.

Моя сестра уже пыталась собрать сведения о госпоже Розмайн, когда та только поступила в дворянскую академию, но Хартмут, последователь госпожи Розмайн, полностью контролировал информацию. Всё, чего удалось добиться, – это длинные хвастливые речи, которые сводились к фразе: «Она — святая Эренфеста». Сестра попыталась ещё раз на втором году, но её прогнала госпожа Кларисса из Дункельфельгера, заявив: «Хартмута сопровождаю я».

— В отличие от тебя, сестра, я узнала от господина Хартмута и госпожи Филины о любимых историях госпожи Розмайн и её планах вернуться в герцогство. Также из разговора госпожи Ханнелоры и господина Вильфрида я выяснила, что она наладила связи с высокоранговыми герцогствами через обмен книгами. А ещё у меня сложились хорошие отношения с госпожой Мюриэлой.

С первого года обучения госпожа Розмайн покупала по высоким ценам истории у других герцогств. Однажды один из наших низших дворян обратился ко мне с просьбой: «Я хотел бы узнать, какие истории предпочитает госпожа Розмайн, чтобы выручить за них больше денег. Вот только ответственный за их приобретение — высший дворянин. Поэтому не могли бы вы пойти со мной?» Так я отправилась в библиотеку. Там мне удалось получить необходимую информацию от господина Хартмута и госпожи Филины.

«Похоже, госпожа Розмайн предпочитает любовные истории. Правда, я не совсем поняла, что имелось в виду под тем, что они ”доходные”».

Я подумала, что могла бы поладить с госпожой Розмайн, ведь я тоже очень любила любовные истории. Благодаря посредничеству госпожи Филины мне удалось познакомиться с новой последовательницей госпожи Розмайн, госпожой Мюриэлой. Как оказалось, она тоже обожала любовные истории, а потому все наши разговоры с ней в итоге сводились к их обсуждению, а сбор информации отходил на второй план.

«Мне так хочется поскорее подружиться с госпожой Розмайн, чтобы раньше остальных читать любовные истории Эренфеста».

Пусть мне и нравилось расспрашивать госпожу Мюриэлу, но ещё больше хотелось прочитать всё самой. В этом году мне посчастливилось взять книгу довольно рано — её одолжила мне госпожа Шарлотта во время чаепития — но всё же это был не самый последний том, да и не каждый раз предоставлялась возможность получить книгу в числе первых.

«Я слышала, что в новом томе есть чудесная сцена, в которой Бог Тьмы расправляет рукава, чтобы спрятать Богиню Света в беседке, где любит озорничать Богиня Времени. Ах, когда же, интересно, я смогу это прочитать?»

— Не могла бы ты перестать вздыхать о том, как хочешь выйти замуж за кого-нибудь из Эренфеста, чтобы читать новые книги, — упрекнула меня сестра. — Тебе нужно взглянуть правде в глаза: в Эренфесте растёт число отличников, что привлекает много внимания окружающих. Выйти замуж за кого-то оттуда сейчас будет непросто, даже если очень хочется. Ситуация уже не та, что была несколько лет назад.

— В таком случае, возможно, проще будет выйти за среднего дворянина Эренфеста?

— Мать и отец знают Эренфест только по тем временам, когда он находился в самом низу. Думаешь, они позволят тебе выйти за среднего дворянина оттуда? Перестань мечтать, пойдём в лекционный зал.

Сестра позвала Лустраону, ещё одну служащую-ученицу из высших дворян. От Йоссбреннера только мы трое участвовали в совместном исследовании.

«Хотя путь к этому дню был непростым», — устремив взгляд вдаль, я погрузилась в воспоминания.

♦

Эренфест был средним герцогством, вечно находившемся в конце списка, но, сохранив нейтралитет во время переворота, смог быстро подняться в ранге. На фоне остальных герцогств Эренфест не испытывал острой нехватки магической силы и мог питать ею свои земли, о чём говорит то, что урожаи герцогства стабильно росли. Кроме того, успеваемость студентов Эренфеста за последние пять-шесть лет неуклонно улучшалась. Поначалу только первокурсники получали более высокие оценки, что было особенно заметно на письменных занятиях, и потому другие герцогства насмехались над ними, говоря, что те просто отчаянно пытаются удержать свой ранг.

«Всё это происходило до того, как я поступила в дворянскую академию. Тогда ещё Йоссбреннер стоял выше Эренфеста».

Несмотря на насмешки, некоторые студенты Эренфеста стали лучше справляться и с практическими занятиями, а некоторые даже достигли такого уровня магической силы, которого нельзя ожидать от среднего герцогства. И эта тенденция сохранялась. Сейчас уже более половины их студентов получали высокие оценки на практических занятиях, из-за чего ходили слухи, что Эренфест, должно быть, придумал какой-то эффективный метод сжатия магической силы.

Эренфест привлёк к себе ещё больше внимания после того, как госпожа Розмайн поступила в дворянскую академию. Все её однокурсники сдали письменные занятия в первый же день, а ещё она представила ряд новых продуктов. Естественно, новизна не гарантировала, что продукты средних и малых герцогств станут популярными. Без внимания больших герцогств, которые помогли бы таким продуктам распространиться, те становились всего лишь диковинками.

Перед началом сезона общения госпожа Розмайн заболела и вернулась в Эренфест. На чаепитиях в средних и малых герцогств многие выражали сочувствие по этому поводу, при этом саркастически улыбаясь и говоря, что «как было бы хорошо, если бы большие герцогства переняли её тенденции».

А затем в конце учебного года состоялось чаепитие для всех герцогств, организованное Эренфестом. Там открылось, что госпожа Розмайн связана с королевской семьёй и высокоранговыми герцогствами. Выяснилось, что принц Анастасий приобрёл украшение для волос Эренфеста, а госпожа Эглантина во время частного чаепития получила баночку средства, придающего волосам блеск.

Как же, наверное, удивились и запаниковали средние и малые герцогства.

«Не знаю, как всё было на самом деле, поскольку от нашего герцогства отправилась моя сестра, но, похоже, чаепитие оказалось по-настоящему шокирующим. Особенно это касалось того, что госпожа Розмайн упала в обморок посреди чаепития и его пришлось срочно прервать».

После этого мы принялись спешно собирать информацию о госпоже Розмайн, но из-за приближения состязания герцогств нам так и не удалось поговорить ни с одним студентом Эренфеста. Мы наивно полагали, что, возможно, получится что-нибудь разузнать во время самого состязания, но госпожа Розмайн не пришла, поскольку всё ещё плохо себя чувствовала. Вдобавок ко всему, место общения Эренфеста, обычно тихое, внезапно заполонили аубы больших герцогств, а потому представители средних и малых просто не решились приблизиться.

На втором году госпожа Розмайн снова быстро сдала все экзамены и сразу же исчезла. Когда наступил сезон общения, она так и не появилась, и всё, что касалось чаепитий, взяла на себя госпожа Шарлотта.

Во время состязания герцогств общением со средними и малыми герцогствами занимались господин Вильфрид и госпожа Шарлотта, в то время как госпожа Розмайн ушла, чтобы вместе со своим опекуном, господином Фердинандом, посостязаться с Дункельфельгером. Она также пропустила церемонию награждения после нападения злоумышленников и церемонию совершеннолетия, состоявшуюся на следующий день.

Несмотря на то что госпожа Розмайн сильно выделялась, поскольку выглядела как ребёнок, только что прошедший церемонию крещения, её редко удавалось увидеть в дворянской академии.

Однако в этом году госпожа Розмайн наконец-то осталась в академии, чтобы принять участие в сезоне общения. Нам впервые представилась возможность встретиться с ней. Госпожа Розмайн тепло улыбалась, когда мы говорили о книгах, и была довольно застенчива и уклончива, когда речь заходила о её истории любви. Однако когда в разговорах поднимались неприятные слухи об аубе Эренфесте, её лицо всегда мрачнело.

Согласно слухам, которые ходили во время собраний герцогов, ауб Эренфест относился к госпоже Розмайн совсем не так, как к родным детям. По-видимому, он держал её взаперти в храме и не позволял надолго оставаться в дворянской академии. Наверняка госпоже Розмайн приходилось очень нелегко.

Конечно, она отрицала, что с ней обращаются плохо, однако всем было хорошо известно, что ни господин Вильфрид, ни госпожа Шарлотта не возвращаются в Эренфест во время сезона общения. Если бы к ним ко всем действительно относились одинаково, то отзывали бы всех троих.

— Знаете, госпожа Розмайн, я бы больше хотела поговорить с вами о ваших совместных исследованиях, а не о храме. Какие исследования вы проводите с большими герцогствами?

Когда госпожа Розмайн говорила о храмовых ритуалах, госпожа Муренройе, кандидат в аубы Иммердинка, прервала её грубой просьбой о возможности присоединиться к совместному исследованию с Дункельфельгером.

Во время прошлогоднего состязания герцогств один из высших дворян Иммердинка непреднамеренно напал на госпожу Розмайн, за что был наказан. А недавно, во время одного из чаепитий, госпожа Муренройе заявила: «Никто не признаёт того ущерба, который госпожа Розмайн причинила Иммердинку». Потому просьба об участии в исследованиях показалось мне весьма бесстыдной.

Госпожа Розмайн не была виновата ни в большом количестве пострадавших у Иммердинка во время нападения танисбефаленов, ни в том, что провинившегося высшего дворянина отчитали и их герцогство в результате упало в ранге. Но когда другие попытались остановить госпожу Муренройе, госпожа Розмайн, прежде выглядевшая задумчивой, подняла глаза и улыбнулась.

— В рамках нашего совместного исследования мы собираемся показать религиозную церемонию Эренфеста. Если Дункельфельгер согласится, не хотите ли принять участие?

— Ах, вы позволите нам присоединиться?

«Госпожа Розмайн, вы слишком снисходительны!» — возмущённо подумала я. Однако представители других герцогств сразу же окружили её. Легко было догадаться, что они молчаливо требовали, чтобы и им позволили присоединиться, как позволили Иммердинку. Разумеется, я тоже не собиралась упускать свой шанс.

***

— Сестра, возможно, у нас получится поучаствовать в совместном исследовании Дункельфельгера и Эренфеста!

— Ты хорошо постаралась, Рюльради.

Йоссбреннер, не теряя времени, обратился к Дункельфельгеру, прося разрешить присоединиться к исследованию. Однако ответ оказался неожиданным:

«В таком случае устроим состязание в диттере!»

Мы не знали, какое отношение диттер имеет к совместным исследованиям, но, по-видимому, это было необходимо.

Тем не менее мы не могли самостоятельно принять решение о состязании с другим герцогством. Мы проконсультировались с аубом, и тот ответил, что если участие в исследовании требует диттера, то мы должны принять вызов. В результате мы поручили нашим рыцарям-ученикам сразиться с Дункельфельгером.

— Госпожа Рюльради, похоже, Дункельфельгер хочет устроить состязание в диттере по краже сокровищ.

— Кража сокровищ? Это та разновидность, в которой состязались в прошлом?

Нам предстояло участвовать в диттере по краже сокровищ, о котором даже на занятиях упоминалось вскользь, что уж говорить о том, что у рыцарей-учеников не было никакой практики. В итоге мы вместе с другими средними и малыми герцогствами сразились с Дункельфельгером и потерпели поражение.

Главной проблемой во всём этом стало то, что нам потребовалось большое количество лекарств восстановления. Мы серьёзно просчитались: диттер на скорость никогда не требовал так много магической силы и лекарств восстановления.

— Наше место сбора стало довольно скудным, и там трудно найти хорошие материалы… — отметила я.

Мало того что качество ингредиентов было плохим, так ещё и само приготовление лекарств требовало много магической силы. Служащие-ученики работали вместе, чтобы их приготовить, но мы не могли заставить рыцарей-учеников платить за лекарства.

Эти непредвиденные расходы стали следствием распоряжения ауба, поэтому мы получили его одобрение на оплату лекарств из средств общежития, однако это значительно сократило сумму, которую мы могли потратить на состязание герцогств.

И всё же, благодаря усердной работе наших рыцарей-учеников мы получили от Дункельфельгера три дощечки с разрешениями на участие в совместном исследовании, как мы и просили. Эти дощечки, как мы поняли, служили пропусками на церемонию. Ещё нам сказали, что если показать их служащему-ученику Эренфеста, то нам выдадут инструкции. Потому я связалась с госпожой Мюриэлой.

— Что? Для участия в совместном исследовании нам понадобятся лекарства восстановления? — удивилась я.

— Да. Ритуал, который проведёт госпожа Розмайн, потребует магической силы, а потому я думаю, если не взять лекарства, то могут возникнуть проблемы, — ответила госпожа Мюриэла.

Новости меня сильно огорчили. Получив приказ ауба и заставив наших рыцарей-учеников так усердно работать, мы вряд ли могли теперь отказаться. Но в то же время я предпочла бы не тратить магическую силу вне занятий и избегать ситуаций, в которых мне потребовались бы лекарства.

«Возможно, было бы разумнее последовать примеру Иммердинка и отказаться от участия, как только от нас потребовали диттера».

Как я слышала, Иммердинк, у которого было больше всего пострадавших в результате прошлогоднего нападения танисбефаленов, не мог выставить достаточное количество рыцарей-учеников для среднего герцогства. Говорили, они отказались от участия в исследовании, поскольку не могли позволить себе состязаться в диттере.

— У Йоссбреннера нет таких ресурсов, как у Эренфеста, — отметила я. — Ритуал, требующий затрат ещё большего количества магической силы, окажется для нас обременительным. Действительно ли участие в совместном исследовании того стоит?

Госпожа Мюриэла слегка наклонила голову, а затем ответила:

— Не знаю, сколько свободных ресурсов у других герцогств, но ритуал госпожи Розмайн, и правда, стоит увидеть. Думаю, вы поймёте, что значит молиться богам и быть ими любимой.

В зелёных глазах госпожи Мюриэлы, обычно сверкавших, стоило речи зайти о любовных историях, читалась непривычная серьёзность. Удивившись этому, я всё же решилась принять участие в совместном исследовании.

♦

В зале собралось более двухсот человек. Это было поразительно. Правда, меня беспокоило, что только трое, включая меня, носили кремовые плащи. Протянув руку, я осторожно потянула старшую сестру за плащ.

— Сестра, неужели в совместном исследовании будет участвовать так много людей?

— Думаю, по большей части это кандидаты в аубы и их свиты. В конце концов, каждого обычно сопровождает немало последователей. В ритуале, скорее всего, будет участвовать не так много человек.

К тому времени, как я поступила в академию, все кандидаты в аубы Йоссбреннера уже закончили обучение. Потому в отличие от старшей сестры, служившей в свите, я слабо представляла, как обычно ходят кандидаты в аубы, и не задумывалась, что их всегда окружают последователи.

«Даже работая в замке, я редко пересекаюсь с кандидатами в аубы».

— Эм, госпожа Феасиле, разве это не рыцарский орден Центра, — спросила Лустраона, указывая на дверь в дальней части зала, ведущую в Сокровенный зал, где мы получили штапы.

Там, в чёрных плащах, по какой-то причине и правда выстроились рыцари Центра. Некоторые выглядели так, словно недавно участвовали в битве. Даже если они и залечили раны при помощи лекарств восстановления, потрёпанная одежда говорила сама за себя.

— Интересно, что случилось?

— Рюльради, это ты отвечаешь за совместное исследование. Неужели ты думаешь, что я знаю то, чего не знаешь ты? — с напряжённым лицом спросила сестра.

Я даже представить не могла, каким же окажется это совместное исследование Дункельфельгера и Эренфеста. То, что в лекционном зале собралось столько людей, если подумать, казалось странным.

— Ритуал состоится за этой дверью, в Сокровенном зале. Участники должны предъявить разрешение. Без него вход будет запрещён. Пожалуйста, постройтесь в очередь, — громко раздавали указания студенты Эренфеста и Дункельфельгера. Среди них я заметила и госпожу Филину с госпожой Мюриэлой.

Первыми пошли представители Классенбурга, имевшего первый ранг. У них не было кандидатов на звание герцога, а потому в ритуале собирались принять участие пятеро служащих-учеников из высших дворян. Правда, перед самым входом они остановились. Это показалось мне странным.

Кандидаты в аубы Дункельфельгера, второго, как одни из ответственных за совместное исследование, уже прошли внутрь, так что за Классенбургом последовал Древанхель, третий.

— Что значит, я не могу войти?! Я рыцарь сопровождения господина Ортвина!

— Тем, у кого нет разрешения, вход запрещён. Это касается и рыцарей сопровождения.

— Запрещён, говорите…

Рыцарь сопровождения пылал от гнева, но тут вперёд выступили рыцари Центра и один из них низким, недовольным голосом сказал:

— Никто, у кого нет разрешения, не может войти. Назад.

Под испепеляющими взглядами рыцарь сопровождения стиснул зубы и медленно отступил. Я и подумать не могла, что без разрешения даже последователям не дадут войти внутрь.

— О чём они только думают, отделяя рыцарей сопровождения от их подопечных? — проговорила я, с тревогой сжимая дощечку с разрешением.

А немногим позже я заметила, как уводят студентку, которая, как мне казалось, уже прошла. Судя по лиловому плащу, это была студентка Аренсбаха.

Рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера выпроводили её, говоря: «Поскольку рыцари сопровождения не допускаются, любой, кто представляет потенциальную опасность, не может участвовать в ритуале».

— Но я не питаю злобы! — с гримасой на лице выкрикнула девушка. — Это всё госпожа Розмайн! Это её заговор!

— Ваши объяснения выслушают.

Рыцари-ученики передали студентку рыцарскому ордену Центра, чтобы те вывели её из зала.

— Ч-что там произошло? — спросила я.

Лустраона слегка покачала головой.

— Не знаю. Но из сказанного я могу предположить, что у них есть какой-то способ выявить тех, кто затаил злобу.

— Полагаю, они нашли способ обеспечить безопасность даже без рыцарей сопровождения. Те, кто ничего не замышляют и не питают враждебности, вероятно, смогут спокойно пройти. В конце концов, никому из Классенбурга или Древанхеля не отказали, — прошептала сестра и окинула взглядом находящихся неподалёку студентов из малых герцогств.

На чаепитиях некоторые из студентов не скрывали зависти к Эренфесту и распространяли о нём множество дурных слухов.

«Я, конечно, жаловалась, что всё это потребовало слишком много лекарств восстановления, но это ведь не будет считаться враждебностью, правда?!» — испуганно подумала я.

С колотящимся сердцем я ждала своей очереди. Из пяти служащих-учеников Аренсбаха не пропустили только двоих. Как и ранее, каждый, кто входил, замирал в дверях.

— Интересно, что там, по ту сторону? — пробормотала я. — Каждый ведь остановился, прежде чем войти?

Пусть двери и были открыты, однако Сокровенный зал скрывала переливающаяся магическая пелена, и разглядеть, что там дальше, не получалось. Моя сестра шла впереди меня и так же, как и все до неё, остановилась.

— Следующий, — сказала госпожа Филина.

Сжимая в руках дощечку с разрешением, я двинулась вперёд. Рыцари Центра, стоявшие по обе стороны от входа, выглядели очень устрашающе, но я изо всех сил старалась не опускать взгляд.

Когда я сделала шаг сквозь пелену и увидела, кто стоял в Сокровенном зале, то, как и все, остановилась.

«Что происходит?! Никто не говорил, что здесь соберётся столько членов королевской семьи!»

Первое, что я увидела, войдя, — королевскую семью, выстроившуюся под жёлтым полупрозрачным куполом. Перед ними стояла госпожа Розмайн, облачённая в одежды главы храма.

Я застыла от шока, настолько сильного, что мне казалось, будто сердце вот-вот остановится. Только когда кто-то рядом попросил предъявить разрешение, я смогла немного оправиться. Всё ещё ошеломлённая, я передала дощечку госпоже Клариссе из Дункельфельгера.

— Это щит Шуцерии, — объяснила госпожа Розмайн. — Он не пропускает никого, кто имеет злой умысел или питает враждебность к находящимся внутри. Нам пришлось прибегнуть к этой проверке, поскольку рыцари сопровождения не смогут присутствовать на ритуале. Пожалуйста, пройдите и поприветствуйте королевскую семью, — объяснив предназначение щита Ветра, госпожа Розмайн улыбнулась и отошла в сторону.

Слева направо выстроились госпожа Эглантина, принц Анастасий, король Трауквал, госпожа Адольфина, принц Сигизвальд и госпожа Наэлахе. Я и помыслить не могла, что мне, высшей дворянке среднего герцогства, когда-нибудь посчастливится встретиться с королевской семьёй.

Пусть король Трауквал и не обладал Грутрисхайтом, за что проигравшие герцогства часто обвиняли его в неспособности править должным образом, но тем не менее он излучал королевское достоинство.

С трудом справившись с дрожью в ногах, я медленно опустилась на колени.

— Я – Рюльради из Йоссбреннера. Могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Ты можешь.

Голос короля прозвучал мягче, чем я ожидала. Чувствуя некоторое облегчение, я дала благословение и произнесла приветствие:

— Зент Трауквал, для меня большая честь познакомиться с вами.

— Благодарю тебя за помощь сегодня, Рюльради.

Я и мечтать не могла, что король поблагодарит меня и назовёт по имени. Для такой высшей дворянки, как я, это была такая честь, что я потеряла дар речи. Если бы госпожа Розмайн не окликнула меня, я бы, наверное, расплакалась от переполняющих меня эмоций.

— Госпожа Рюльради, Хартмут проведёт вас.

По подсказке госпожи Розмайн я встала и увидела господина Хартмута в синих одеждах священника. Я не могла понять, почему дворянин, окончивший дворянскую академию, носил одежды священника? Я только-только успела оправиться от шока, вызванного появлением королевской семьи, но теперь у меня снова кружилась голова.

— Господин Хартмут… Ваш наряд…

— Я главный священник, поддерживающий главу храма, госпожу Розмайн. И я не единственный, кто носит священнические одежды. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта тоже. Сегодняшний день — исключение, но при обычных обстоятельствах в ритуале, который собирается провести госпожа Розмайн, могут участвовать только священники, и потому храмовое облачение обязательно.

Смотря с гордостью на свои синие одежды, которые все презирали, господин Хартмут улыбался так же ярко, как и в прошлом году, когда расписывал великолепие госпожи Розмайн. Я легко могла представить, как господин Хартмут с радостью посещает храм, но большинство дворян сочли бы подобную картину немыслимой.

Я покачала головой, прогоняя образы.

— Пожалуйста, подождите здесь.

Господин Хартмут проводил меня к месту на красном ковре, рядом с сестрой. Представители герцогств высокого ранга образовывали круг, оставляя место в центре свободным. За ними располагались участники из герцогств рангами ниже. Круг не был замкнут, образуя проход. Я предполагала, что место оставили свободным, чтобы королевская семья смогла пройти.

— Так значит, все кандидаты в аубы Эренфеста и правда посещают храм... — прошептала сестра, когда господин Хартмут ушёл, чтобы проводить вошедшую вслед за мной Лустраону.

Я вновь огляделась и заметила, что, как и сказал господин Хартмут, господин Вильфрид и госпожа Шарлотта облачены в синие одежды. Одного взгляда на эти одежды было достаточно, чтобы понять, одолжены они лишь для этого ритуала или сшиты на заказ. Несмотря на то что господин Вильфрид и госпожа Шарлотта ещё росли, одежды идеально на них сидели и, очевидно, надевались не в первый раз.

— Даже если не брать слухи, что ауб Эренфест относится к родным детям лучше, нет никаких сомнений в том, что все их кандидаты в аубы проводят религиозные церемонии, — так же тихо ответила я сестре.

Внезапно я услышала нечто похожее на порыв ветра. Обернувшись посмотреть, что происходит, я увидела, что щит, защищавший королевскую семью, отбросил ещё одного студента, и того уводили рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера.

— Я не испытываю никакой враждебности! — заявил студент.

— Возможно, ваша злоба направлена на меня, а не на королевскую семью. И всё же я вынуждена попросить вас воздержаться от участия в ритуале. Мы не можем позволить себе впустить тех, кто испытывает враждебность или дурные намерения, раз в зале не будет рыцарей сопровождения, — спокойно сказала госпожа Розмайн, провожая студента.

Видимо, тот испытывал враждебность либо к госпоже Розмайн, либо к королевской семье. В этом, казалось, никто не сомневался, и я не понимала почему.

— Всё, правда, в порядке? — спросила я. — Будет совсем нехорошо, если этих студентов подозревают напрасно, верно? Королевская семья начнёт присматриваться к ним, считая нелояльными.

— Но ведь их отбросило назад щитом, — отметила Лустраона. — У высокоранговых герцогств не пропустили только двоих из Аренсбаха, и, судя по брошенным словам, те явно испытывали неприязнь к госпоже Розмайн. Недавний студент был из проигравшего герцогства. И, полагаю, он не последний, кому откажут во входе.

Как и предсказала Лустраона, немало из тех, кто входил далее, оказались отброшены. Они принадлежали к герцогствам, проигравшим в результате переворота. На чаепитиях они жаловались на занимаемый ими низкий ранг и истощение земель. Я не сомневалась, что все эти студенты были враждебно настроены к королевской семье.

«Надеюсь только, они не направят свою неприязнь на госпожу Розмайн».

***

Наконец долгая процедура прохода в зал завершилась. Части студентов не позволили пройти. Оставив двух кандидатов в аубы Дункельфельгера у входа, рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера покинули зал. Служащие-ученики закрыли после них двери и встали среди нас.

— Теперь, пожалуйста, пройдите в центр, — сказала госпожа Розмайн.

Следуя её указанию, члены королевской семьи, один за другим, прошли до свободного пространства в центре. Госпожа Розмайн дождалась их ухода и развеяла щит Шуцерии.

— Сейчас мы проведём ритуал посвящения, — объявил господин Вильфрид.

Он объяснил подробности, и только тогда я поняла, что цель ритуала — собрать магическую силу у всех присутствующих и предложить её королевской семье.

«Как такой ритуал вообще можно считать совместным исследованием?! Сейчас все герцогства испытывают нехватку магической силы. Нас всех обманули?!» — думала я. И, видимо, не я одна, если судить по тому, как все переглядывались.

Госпожа Шарлотта окинула всех взглядом и объяснила:

— Это совместное исследование началось с того, что студенты Дункельфельгера и Эренфеста получили божественную защиту от нескольких подчинённых богов. Мы обнаружили то, что объединяло этих студентов, а именно, что они регулярно совершали ритуалы, молясь богам. В результате мы пришли к предположению, что молитвы и ритуалы играют важную роль в получении божественной защиты.

Все, кто хотели пожаловаться, тут же решили помалкивать. Они знали, что третьекурсники Эренфеста получили обильную божественную защиту, но не знали, что это как-то связано с ритуалами. Как я слышала, кто-то из низших дворян получил защиту бога, к атрибуту которого у него не было сродства, а один средний дворянин стал всеатрибутным.

— Мои старший брат и сестра, проводившие религиозные церемонии в храме Эренфеста, получили защиту от двенадцати и двадцати одного бога, соответственно, — сообщила госпожа Шарлотта.

— По своему опыту могу сказать, что теперь при смешивании я трачу примерно семьдесят процентов от той магической силы, что мне требовалась раньше, — добавил господин Вильфрид. — Я считаю, что это исследование очень важно в наших текущих условиях всеобщей нехватки магической силы.

Слова того, кто получил защиту двенадцати богов, имели вес. Я не могла не думать, что если смешивание требовало меньшего количества магической силы, то разве это не означало то же самое, что и увеличение доступной магической силы?

Господин Лестилаут из Дункельфельгера, стоявший у стены, тоже заговорил:

— Многие из вас, должно быть, видели, как Дункельфельгер проводил ритуал для получения благословения перед состязанием в диттере. Мы подтвердили, что этот ритуал значительно увеличивает силу и скорость. Это также результат нашего исследования.

Выходило, пугающая сила Дункельфельгера во время диттера отчасти объяснялась полученными во время ритуала благословениями богов. Я невольно моргнула от удивления. Тем временем господин Хартмут, держа нечто похожее на колокольчик, медленно пошёл к центру зала. Звучным голосом он начал рассказывать:

— Первый король был главой храма. В ту эпоху для зентов и аубов было естественным возносить молитвы богам. Госпожа Розмайн питает надежду, что, приняв сегодня участие в ритуале, вы почувствуете силу богов и переосмыслите отношение к храму. Она также надеется, что хотя бы некоторые из вас смогут обрести больше божественной защиты.

Я невольно перевела взгляд на госпожу Розмайн. Рассеяв щит Шуцерии, она тихо стояла у двери. Её желание поделиться с нами полученными знаниями, чтобы мы смогли обрести больше божественной защиты, вместо того, чтобы сохранить их для себя, показалось мне поистине прекрасным. Теперь я немного лучше понимала, почему господин Хартмут с такой гордостью называл её «святой Эренфеста».

— Ритуал посвящения начинается, — объявил Хартмут. — Пожалуйста, займите свои места, встаньте на колени и положите руки на красный ковёр. Вам нужно будет повторять молитву за главой храма, госпожой Розмайн.

Все, включая тех, кто успели усесться как попало, последовали указаниям Хартмута и, встав на колени, положили руки на пол. Члены королевской семьи сделали то же самое. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта отошли от центра круга к краю и тоже опустились на колени.

Когда стоять остались только двое кандидатов в аубы Дункельфельгера у стены, господин Хартмут в центре и госпожа Розмайн у двери, раздался громкий звон колокольчика.

— Входит глава храма! — объявил господин Хартмут.

Медленно и грациозно госпожа Розмайн направилась к алтарю. Со своего места я хорошо её видела. На фоне разноцветных плащей госпожа Розмайн в белом особенно выделялась. Она неспешно шла мимо коленопреклонённых людей, и её облик лучше всего описало бы слово «спокойствие». Её взгляд не блуждал по присутствующим и был устремлён на один лишь только алтарь.

Белый цвет одежд госпожи Розмайн ещё сильнее подчёркивался струящимися волосами цвета ночного неба. Их дополняло украшение для волос из радужных магических камней — символ любви её жениха — покачивающееся и сверкающее, словно звёзды. Я не видела ни одного другого украшения для волос, которое было бы великолепнее.

«Как бы я хотела встретить того, кто подарил бы мне такие чудесные магические камни».

Сестра постоянно твердила мне перестать мечтать и посмотреть правде в глаза, но я и так знала, что когда-нибудь мне придётся выйти замуж за того, кого выберут родители. Поэтому я думала, почему бы мне не мечтать, пока я ещё могу?

«Госпожа Мюриэла — единственная, кто меня понимает».

Пока я вспоминала, как весело мы проводили время, обсуждая любовные истории, госпожа Розмайн дошла до пустого пространства в центре зала. Затем, взглянув на алтарь позади меня, она подняла руки, как если бы возносила молитву богам.

Говорили, что поднятие обеих рук и левой ноги во время молитвы – это способ приблизиться к верховным богу и богине, что правят бескрайними небесами, а возложение рук на землю во время благодарности – способ приблизиться к Вечной Пятёрке, правящей миром смертных. Когда я только об этом услышала, то не совсем поняла, почему молятся именно так, но теперь, когда увидела лицо госпожи Розмайн, мне показалось, что я смогла немного понять причины.

— Эрдеграль, — держа в руке штап, высоким детским голосом произнесла госпожа Розмайн. Её золотые глаза были прикованы к алтарю.

В следующий миг её штап превратился в такую же священную чашу, как та, которую на алтаре держала статуя Гедульрих. Чаша в точности повторяла оригинал, вплоть до замысловатой гравировки.

Все одновременно вздохнули.

— Священная чаша Гедульрих… — раздался чей-то шёпот. Однако в полной тишине зала он достиг каждого.

Мы с госпожой Розмайн учились на одном году и вместе посещали практические занятия, а потому я знала, что из-за того, что она выросла в храме, когда требовалось создать оружие или щит, она могла создавать только их божественные варианты. Но я и представить себе не могла, что она сможет создать ещё и божественную чашу.

«Священная чаша — это не оружие и не средство защиты… Где она выучила заклинание, необходимое для преобразования? Могли ли её научить в храме?» — думала я, с сомнением наклонив голову. Рядом послышался благоговейный вздох сестры.

Прежде я видела, как госпожа Розмайн создала круглый щит и совершила благословение, играя на фешпиле во время практического занятия, а потому уже не так сильно удивлялась происходящему.

«Сестра всегда говорила, что мои рассказы “слишком преувеличены”, но теперь, думаю, она поняла, что нисколько они не преувеличены».

Хартмут помог аккуратно поставить чашу на пол: та выглядела слишком большой, чтобы госпожа Розмайн смогла удержать её одна. После этого они опустились на колени, и госпожа Розмайн исчезла из моего поля зрения. Однако я слышала, как она начала читать молитву:

— Я та, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир.

Вспомнив, что нам велели повторять за госпожой Розмайн, я поспешила тоже произнести слова молитвы:

— Я та, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир.

Участники ритуала говорили невпопад, кто-то быстрее, кто-то медленнее, а потому это несколько резало слух. Когда все закончили и воцарилась тишина, госпожа Розмайн продолжила.

— О верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, обручённые Бог Тьмы и Богиня Света.

— О могучие боги вечной пятёрки, что правят огромным царством смертных.

Госпожа Розмайн говорила ровным тоном и в прежнем темпе, а потому остальные постепенно подстроились под неё. Когда наши голоса, эхом разносившиеся по залу, начали сливаться в один, я почувствовала единение. Все мы были вместе и делали одно и то же. От этого сердце наполнялось теплом.

— Богиня воды Фрютрена.

— Бог огня Лейденшафт.

— Богиня ветра Шуцерия.

— Богиня земли Гедульрих.

— Бог жизни Эйвилиб.

К тому времени, как мы закончили произносить имена, наши голоса звучали в прекрасном унисоне, слышимом по всему залу. Я ощущала неописуемое чувство единения, а затем мне показалось, словно из каждого изливается что-то и сияет.

— А-а?

Мгновением спустя я почувствовала, как из меня начала вытекать магическая сила. Это происходило помимо моей воли, и я не знала, что делать, потому что никогда прежде не сталкивалась с таким. Магическая сила утекала через ладони, так что я могла бы легко убрать руки с ковра, чтобы остановить это. Однако мы проводили ритуал, и потому я не решалась.

Я не дёргалась и просто наблюдала. Вскоре красный ковёр слабо засиял. Затем магическая сила, обратившись волнами света, потекла к стоявшей в центре священной чаше. Я чувствовала, как магическая сила тех, кто находился позади, текла рядом и увлекала мою. И скорость её вытягивания из меня увеличивалась по мере того, как волны света двигались всё быстрее.

— Мы чтим вас, что благословили всех существ жизнью, и молимся, чтобы вы и дальше благословляли нас своей божественной силой.

Когда мы произнесли завершающие слова молитвы, всё озарилось светом. Я подняла глаза, чтобы увидеть, откуда тот исходил, и обнаружила, что источником служила священная чаша.

— Ох?! Она светится?! — раздались возгласы удивления.

В следующий момент из чаши вырвался столб красного света и исчез в потолке. Свет напоминал о горящем очаге, и я поняла, что вижу божественный цвет Гедульрих.

— Что происходит?! — воскликнул король, выражая словами то, о чём думали мы все.

— Полагаю, часть нашей магической силы улетела в какую-то неизвестную точку академии, — спокойно ответила госпожа Розмайн. — Так бывает, когда здесь проводятся ритуалы. В Эренфесте я ничего такого никогда не наблюдала, а потому, полагаю, это нечто, уникальное только для дворянской академии.

Стоящий у стены господин Лестилаут подтвердил сказанное, добавив, что то же самое наблюдалось и во время ритуалов Дункельфельгера.

— Наши ритуалы часто сопровождались синим светом, но на этот раз он красный…

Госпожа Розмайн пояснила:

— Ритуал посвящения служит для того, чтобы наполнить священную чашу магической силой. Этот красный свет — наша магическая сила, преподнесённая богам… Прекрасно, не правда ли?

Я энергично закивала. И правда, прекрасно. Красный цвет, рождённый исключительно магической силой.

«Вот, значит, каков настоящий божественный цвет».

Для меня божественные цвета сезонов были чем-то, что следовало принимать во внимание лишь при выборе одежды или украшении помещений. Я помнила, что расстроилась из-за невозможности выбрать цвет наряда, который надену на церемонию совершеннолетия, поскольку для того требовалось использовать цвет сезона. Сейчас я впервые увидела, насколько прекрасен божественный цвет. Даже красные магические камни не сравнятся с его красотой.

— Сестра, достаточно! — воскликнула госпожа Шарлотта.

Все обернулись и увидели, как она встаёт на ноги. Госпожа Розмайн тоже встала и объявила:

— Все, пожалуйста, уберите руки с пола. Полагаю, у некоторых уже заканчивается магическая сила.

Я убрала руки с пола. Те ощущения, что я испытывала во время ритуала, исчезли, и мне показалось, словно я очнулась ото сна. В то же время я почувствовала сильную усталость, свидетельствовавшую об истощении магической силы. Тело внезапно стало тяжёлым, и голова начала кружиться. Я не могла двигаться и даже оставаться на коленях было тяжело. До меня донеслось, как несколько человек позади меня потеряли равновесие и упали.

— Благодарю всех за участие в ритуале посвящения, — сказала госпожа Розмайн. — Королевская семья и кандидаты в аубы привыкли поставлять магическую силу Основанию, но для высших дворян ритуал, должно быть, оказался излишне обременительным. В качестве награды за участие мы приготовили лекарства восстановления. Это наша благодарность всем, кто согласился пожертвовать свою драгоценную магическую силу. Хартмут, лекарства.

Господин Хартмут коротко кивнул и куда-то пошёл. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта последовали за ним, хотя и медленнее. Казалось, никто из них не чувствовал особой усталости. Королевская семья и кандидаты в аубы были в порядке, однако несколько высших дворян не могли даже нормально стоять на коленях.

«Подумать только, королевская семья и кандидаты в аубы регулярно проводят нечто подобное. Я даже не задумывалась об этом».

Я знала, что герцогским семьям приходится снабжать Основание, но даже не догадывалась, насколько много магической силы для этого требуется.

— Эти лекарства должны быстрее восстанавливать магическую силу, чем те, которым нас учили на занятиях. Конечно, если вы опасаетесь яда, мы не настаиваем. Пожалуйста, тогда используйте лекарства, которые принесли с собой.

Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта взяли из ящика по флакону и выпили, показывая, что яда нет. После этого господин Хартмут дал одно лекарство госпоже Розмайн, а другое выпил сам. Пустой флакон он поставил в другой ящик.

— Это не мой рецепт лекарства восстановления, меня ему научили. Поэтому я думаю, что не вправе разглашать его без спроса. Пожалуйста, выпейте лекарства здесь, иначе, боюсь, меня отругают за их распространение. Позже мы соберём флаконы, — с озорной улыбкой пояснила госпожа Розмайн и передала пустой флакон Хартмуту.

Меня заинтриговали её слова о лекарстве, восстанавливающем магическую силу быстрее, чем те, которым нас учили в академии. Я посмотрела на сестру, но заметила, что её лицо посуровело.

— Эм-м, сестра? Что-то не так?

— Неужели они думают, что мы станем пить эти лекарства, не зная их состава? Это может быть какая-то ловушка.

Старшая сестра, будучи последовательницей кандидата в аубы, выглядела сильно встревоженной. Она укорила меня за то, насколько я наивна, раз даже не подумала, что в лекарство могли что-то добавить. Я потупила взгляд. В отличие от сестры, я не состояла в свите, а потому мне не приходилось постоянно сохранять бдительность. Наверное, поэтому сестра называла меня беспечной.

С ящиком в руках, господин Хартмут начал опрашивать участников, нужны ли им лекарства восстановления Эренфеста. Первым был король. Естественно, без слуг и рыцарей сопровождения тот ни за что не стал бы брать лекарство, приготовленное другим герцогством. Другими словами, это была простая формальность, предполагавшая отказ. Всё же Эренфест не мог предлагать лекарства остальным, не спросив сначала короля.

Ко всеобщему удивлению король сказал, что возьмёт, и протянул руку к ящику. Естественно, в зале мгновенно поднялся ропот. Королевской семье постоянно приходилось опасаться покушений и отравлений, да и, в отличие от малых и средних герцогств, таких как Йосбреннер, Центр не особо страдал от недостатка магической силы. Королю не было необходимости принимать лекарство. То, что он его всё же принял, было не чем иным, как свидетельством проявления доверия.

«Не могу поверить, что зент Трауквал так доверяет Эренфесту», — подумала я.

Поступку короля удивились не мы одни. Для Эренфеста это тоже стало неожиданностью. Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта уставились на короля с широко распахнутыми глазами.

Госпожа Розмайн, казалось, осталась совершенно невозмутимой и сказала: «Зент Трауквал, это лекарство восстанавливает магическую силу, но мало что может сделать с переутомлением. Полагаю, усталость останется».

Господин Хартмут с серьёзным видом кивнул и добавил, что один лишь только факт, что лекарство приготовлено госпожой Розмайн, должен мгновенно избавить от усталости. Мне показалось, что они были единственными, кто вёл себя как обычно.

Возможно, следуя примеру короля, другие члены королевской семьи тоже один за другим потянулись за флаконами. Принц Сигизвальд немного заколебался, прежде чем выпить лекарство.

Представители Классенбурга о чём-то раздумывали, пристально смотря на ящик. Они вряд ли могли отказать, после того как королевская семья приняла предложение. Однако, если они подозревали, что в лекарства что-то подмешали, лучше всего было бы просто отказаться.

— Чтобы участвовать в сегодняшнем ритуале, многим из вас пришлось использовать большое количество лекарств восстановления во время диттера, не так ли? Однако и сам ритуал потребовал немало магической силы. Чтобы компенсировать это, мы приготовили эти лекарства. Если вы опасаетесь яда или чего-то ещё, то можете выпить те, что принесли с собой. Пожалуйста, примите решение как можно скорее. Я хотела бы, чтобы лекарства смогли получить высшие дворяне малых и средних герцогств, которым сейчас приходится тяжелее всего, — госпожа Розмайн смотрела не на дворян Классенбурга, а на студентов, стоящих на коленях у границ круга. На её лице отражалось беспокойство.

«Подумать только, её больше беспокоят низкоранговые герцогства, а не высокоранговые…»

Видя обеспокоенность госпожи Розмайн, высшие дворяне Классенбурга поспешили взять предложенные лекарства. После этого раздача пошла гораздо быстрее. Служащие-ученики Дункельфельгера взяли лекарства и без промедления залпом выпили их.

— Госпожа Розмайн, позвольте мне помочь.

Госпожа Кларисса, явно обрадованная тем, что ей наконец позволили помочь, потянулась к ящику для сбора пустых флаконов. Затем она принялась собирать флаконы у тех, кто уже выпил лекарства.

Господин Хартмут раздал лекарства Древанхелю, после чего перешёл к Глессенмейеру и Хаухлетце.

— Эренфест, разве эти лекарства не восстанавливают магическую силу довольно быстро? — спросил принц Анастасий.

Те, кто ещё не выпили лекарства, обратили взгляды на госпожу Розмайн.

— Наши рыцари-ученики сказали то же самое.

— Я думал, ты сама их приготовила, — сказал принц. Его голос прозвучал довольно резко.

Я вздрогнула, хотя принц обращался и не ко мне. Однако госпожа Розмайн лишь смущённо улыбнулась.

— Сама я использую другие лекарства восстановления, а потому не слишком хорошо представляю себе, насколько эффективны эти. Мы с братом, сестрой и нашими последователями обсудили лекарства, которые я могла бы приготовить из ингредиентов, доступных на нашем месте сбора, и мне сказали, что для сегодняшнего ритуала эти подойдут лучше всего.

«Означает ли это, что госпожа Розмайн, несмотря на то, что она кандидат в аубы, может приготовить несколько разновидностей лекарств восстановления?! Конечно, по нашим совместным занятиям я знала, что она искусна в смешивании, но не думала, что настолько».

— Господин Ортвин, — внезапно раздался голос господина Вильфрида.

Кандидат в аубы Древанхеля, казалось, вздрогнул.

— Эти лекарства розданы, чтобы вы могли восстановить магическую силу, потраченную во время ритуала. Они не для исследовательских целей, — с насмешливой улыбкой продолжил господин Вильфрид.

По-видимому, господин Ортвин пытался незаметно умыкнуть лекарство. Смутившись, когда его на этом поймали, он выпил лекарство одним глотком.

Увидев, что и королевская семья, и высокоранговые герцогства взяли лекарства, я решила, что тоже возьму, пусть даже сестра попытается меня остановить. Ради диттера нам пришлось израсходовать много лекарств Йоссбреннера, и если мне что-то давали, то я собиралась это взять.

«В конце концов, я использовала свою магическую силу для Эренфеста. Разве это не будет справедливо?»

Я посмотрела на сестру с безмолвным вопросом. Та слегка кивнула с обречённым выражением лица. Когда подошла очередь Йоссбреннера, сестра тоже взяла лекарство у господина Хартмута. Как, впрочем, и Лустраона.

Увидев, сколько флаконов в ящике, который держал господин Хартмут, я ахнула. У Эренфеста было несколько таких ящиков, и они уже использовали третий. При одной лишь мысли о таком количестве лекарств у меня кружилась голова. Чтобы приготовить столько, вне всяких сомнений, требовалось огромное количество ингредиентов, магической силы и времени.

— Так много лекарств… разве Эренфест не рискует исчерпать свои ресурсы, пытаясь угнаться за милосердием госпожи Розмайн? — пробормотала я.

Услышав меня, господин Хартмут слегка приподнял бровь, а затем перевёл взгляд на госпожу Розмайн и гордо улыбнулся.

— Наполненный милосердием нашей святой, Эренфест будет только процветать. Нашему благополучию ничего не угрожает.

Несмотря на то что госпожа Розмайн — приёмная дочь герцога, она также служила главой храма Эренфеста, проводя ритуалы и наполняя земли магической силой. Более того, она даже обучила другие герцогства и приготовила лекарства восстановления для тех, кто потратил магическую силу в результате ритуала. Это не то, что мог бы сделать обычный человек.

«Госпожа Розмайн поистине святая».

Мне казалось, что рассказы господина Хартмута о ней несколько преувеличены, но теперь я поняла, что они полностью правдивы. Мне следовало слушать их внимательнее. Думая так, я разом выпила приготовленное госпожой Розмайн лекарство восстановления.

«А оно и правда быстро действует. Интересно, как его сделали…»

Я чувствовала, как быстро восстанавливается магическая сила после того, как я выпила лекарство. Оно было несравнимо с теми, которым нас учили на занятиях.

— Как думаешь… оно приготовлено из ингредиентов с места сбора Эренфеста? — спросила я сестру.

— Такое лекарство объясняет, почему Эренфест не испытывает недостатка в магической силе. Учитывая, как хорошо оно действует, им, должно быть, несложно наполнить магической силой земли герцогства.

Я энергично кивнула. С таким лекарством и правда было бы несложно как наполнять земли герцогства, так и создать новые лекарства восстановления.

— Однако оно не очень-то помогает от усталости, — пробормотала Лустраона.

Я слегка пошевелила рукой. Как она и сказала, усталость не прошла.

— Если оно лишь восстанавливает магическую силу, но оставляет переутомление, из-за которого тяжело двигаться, то, возможно, обычные лекарства могут оказаться полезнее.

Сестра кивнула.

— Они пригодились бы рыцарям в разгар битвы и идеально подошли бы при занятии смешиванием, чтобы восполнить магическую силу в процессе.

Слова сестры позволили мне понять, чего хотел добиться создатель этого лекарства. По-видимому, он проводил какие-то необычные исследования, требующие огромного количества магической силы.

Выпив лекарства, члены королевской семьи и кандидаты в аубы смогли нормально двигаться. Однако высшие дворяне из малых и средних герцогств всё ещё испытывали с этим трудности. Заметив это, госпожа Розмайн сжала и разжала руки, коснулась шеи, словно что-то проверяя, а затем подняла руку.

— Лекарства восстанавливают вашу магическую силу, но истощение остаётся, верно? Будет не очень хорошо, если вы не сможете двигаться, а я как раз восстановила магическую силу, — сказала она.

Она создала штап, а затем произнесла «Штрейтколбен», превращая его в посох Фрютрены. В отличие от священной чаши, зелёный магический камень в нём светился изначально.

— А теперь посох Фрютрены?

Пока все с изумлением взирали на появление ещё одного божественного инструмента, госпожа Розмайн смущённо опустила глаза.

— Мне неловко из-за моей неопытности, но без посоха Фрютрены, полагаясь лишь на кольцо, мне будет сложно исцелить большую группу людей.

«Кажется, она выбрала неправильную причину для смущения».

Видя, что госпожа Розмайн готова исцелить столько людей, словно в этом нет ничего необычного, я даже не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то это прокомментировать. Другой на её месте был бы слишком уставшим, чтобы использовать магическую силу ради других, и даже не подумал бы попытаться исцелить столько людей одновременно. Более того, вероятно, во всём Юргеншмидте не нашлось бы никого больше, кто использовал бы для этого божественный инструмент.

— Исцеление Лонгшмер.

Вместе с молитвой госпожи Розмайн из её посоха вырвался зелёный свет. Как и во время предыдущего ритуала, часть света взмыла вверх в виде столба, а остальная пролилась на всех присутствующих. Окутанная тёплым светом, я чувствовала, как уходит усталость.

Я прикрыла глаза и наслаждалась магической силой госпожи Розмайн, когда до меня донёсся шёпот: «Местионора...» Слова не были громкими, но в той тишине, где мы умиротворённо наслаждались благословением госпожи Розмайн, он был слышен отчётливо.

«Местионора — подчинённая Богини Ветра, да?»

Я всё ещё запоминала имена всех богов, но всё же помнила, что Местионора относилась к Ветру. Вроде бы она была богиней мудрости. Когда я задумалась, какое отношение она имеет к госпоже Розмайн, послышался весёлый голос: «Согласна, госпожа Ханнелора!»

«А вот я совсем не понимаю, что к чему», — подумала я.

Удивившись, я открыла глаза и увидела, как госпожа Кларисса из Дункельфельгера сжала кулаки и разразилась пламенной речью.

— Я тоже думаю, что госпожа Розмайн, с такой лёгкостью создающая божественные инструменты, подобна Местионоре, которой боги позволили использовать все их инструменты!

Госпожа Розмайн, видимо, тоже удивилась, поскольку её благословение прекратилось.

Мои познания о богах ограничивались тем, чему нас учили на занятиях по теологии. Я никак не могла припомнить, слышала ли прежде о подобном мифе о Местионоре. И, видимо, задумалась над этим не я одна. Господин Хартмут с сомнением посмотрел на госпожу Клариссу.

— Не помню, чтобы в священных текстах храма была такая история…

— Она есть в старой книге Дункельфельгера.

Поддержка словам госпожи Клариссы пришла не со стороны Дункельфельгера, а от госпожи Эглантины. Она объяснила, что Местионора — дочь Бога Жизни и Богини Земли, а затем добавила, что госпожа Розмайн и правда похожа на Местионору.

Возможно, всё это было правдой. Госпожа Розмайн обладала огромной магической силой, позволяющей ей владеть несколькими божественными инструментами, а также была достаточно умна, чтобы становиться лучшей на своём году с тех пор, как поступила в дворянскую академию. Вдобавок, если верить господину Вильфриду, именно она ответственна за все тенденции Эренфеста.

Пока я размышляла над этим, до меня донёсся тихий смешок.

— Госпожа Розмайн, я просто шучу. Пожалуйста, не смотрите на меня с такой тревогой, — сказала госпожа Эглантина.

— Госпожа Эглантина, я не думаю, что нашёлся бы кто-то, кого бы не обеспокоило сравнение с богиней, — выглядя встревоженной, ответила госпожа Розмайн.

Я могла её понять: как вообще реагировать, когда член королевской семьи сравнивает тебя с богиней?

Господин Хартмут вышел вперёд, словно защищая встревоженную госпожу Розмайн, а затем с лучезарной улыбкой поблагодарил госпожу Эглантину. Я благоговейно вздохнула, восхищаясь тем, как умело он справился с ситуацией. Он казался образцом того, каким должен быть последователь кандидата в аубы.

«Прекрасные последователи собираются вокруг прекрасной госпожи», — подумала я.

Увиденный ритуал оказался по-настоящему шокирующим, перевернув всё моё представление о здравом смысле, однако по возвращении в общежитие я почувствовала себя довольной. Моя магическая сила восстановилась, а усталость прошла.