— О, госпожа Розмайн! Наконец этот день настал!

В день диттера, когда я пришла на тренировочную площадку, там меня уже ждал Руфен с настолько яркой улыбкой, что становилось тошно. Он, казалось, испытывал огромное удовольствие всякий раз, когда в академии проводился диттер по краже сокровищ.

— В нашем герцогстве такое не редкость, но я и представить себе не мог, что в дворянской академии пройдёт столь масштабный диттер захвата невесты. Ах, как же приятно видеть такую изумительную страсть!

Мне хотелось спросить: «То есть отказываться сдаваться, когда тебе говорят “нет”, и давить авторитетом герцогства более высокого ранга, чтобы принудить к диттеру, в Дункельфельгере называют “изумительной страстью”?»

Руфен объяснил, что диттер, в которым мы собирались состязаться, почти то же самое, что и кража сокровищ, но называется «захватом невесты». Насколько я поняла, когда в Дункельфельгере мужчина делал предложение, а родители девушки не давали согласия, то родственники обеих семей устраивали состязание за невесту.

Обычно, если сторона жениха проигрывала, то тот просто сдавался, ничего не теряя. Поэтому всех сильно удивило, что я добавила условие, по которому в случае проигрыша Дункельфельгера мы заберём Ханнелору. Тем не менее в Эренфесте подобных традиций диттера не было, а потому не стоило ожидать, что мы станем состязаться без возможности что-либо выиграть.

«Хотя в том, чтобы заставить упрямых мальчишек из Дункельфельгера сдаться навсегда, полагаю, есть определённая ценность…»

— Госпожа Розмайн, я буду рад, если вы выйдете замуж за представителя нашего герцогства. Я поддержу вас всеми силами, — с улыбкой заявил Руфен.

Мне хотелось, чтобы он не говорил так, словно это я мечтала о диттере. Но прежде, чем я успела хоть что-то возразить, Хиршура оттолкнула Руфена и бросила на меня взгляд, полный бескрайнего недовольства.

— Госпожа Розмайн, я же просила вас не мешать моим исследованиям. Что происходит?

По всей видимости, Хиршуре предстояло стать судьёй от Эренфеста и наблюдать за состязанием с трибун. Руфен же собирался наблюдать сверху, летая над площадкой на ездовом звере. Будучи смотрителем общежития, Хиршура не могла отказаться. Близилось состязание герцогств, и её исследовательский запал достиг пика, но в этот момент её выдернули из лаборатории. Естественно, Хиршура пребывала в плохом настроении.

— Дункельфельгер бросил нам вызов, и, учитывая ранги герцогств, мы не могли отказать. Пожалуйста, направьте своё негодование на них, а не на меня.

— Я уже подала жалобу.

Пускай Хиршура и понимала ситуацию, она всё же не могла не сказать нам «пару ласковых». Мы с Вильфридом извинились.

— Моя исследовательская среда наконец-то пришла в порядок, так что если вы сейчас проиграете, у меня будут проблемы.

Видимо, таким образом Хиршура пыталась подбодрить меня. Я могла лишь ответить, что сделаю всё возможное.

Окинув взглядом зрительские места, я увидела, что все студенты Дункельфельгера и Эренфеста пришли поболеть за нас. Несколько студентов Дункельфельгера держали какой-то большой магический инструмент.

«Что это такое?» — задумалась я.

Я решила спросить Ханнелору. Она была облачена в полный доспех, как и другие рыцари-ученики, правда, без шлема.

— Эм-м, госпожа Ханнелора, а что за магический инструмент держат студенты вашего герцогства? Участие зрителей запрещено, не так ли?

— Его им дал ауб, сказав, что хочет увидеть диттер. Этот магический инструмент никак не помешает сражению, так что, надеюсь, вы не будете против.

Как я поняла, ауб Дункельфельгер заявил, что хочет прибыть в дворянскую академию, чтобы посмотреть диттер захвата невесты. Это поставило Руфена в довольно затруднительное положение. Магический инструмент стал компромиссом, благодаря которому ауба кое-как всё же удалось отговорить.

— Если ауб дал этот инструмент, получается, он поддержал брошенный вызов, несмотря на то, что на карту поставлен ваш брак, госпожа Ханнелора?

Я надеялась, что ауб остановит буйство Лестилаута. Однако Ханнелора печально опустила глаза.

— Он сказал: «Раз решение принято, мы не можем сделать что-то столь позорное, как отказаться от диттера. Мы должны победить любой ценой!»

— Мы были бы очень признательны, если бы он всё отменил…

Нас с Ханнелорой поставили на кон как сокровища. Ни одна из нас не желала предстоящего сражения, но мы ни на что не могли повлиять.

***

— Итак, вперёд.

Руфен спустился на арену на ездовом звере, а рыцари-ученики последовали за ним.

Я помахала Ханнелоре на прощание и села в пандочку. Внутри находился ящик, полный магических инструментов и лекарств восстановления.

— Брат, сестра, постарайтесь, — напутствовала подбежавшая к нам Шарлотта.

Я окинула взглядом окружавших её рыцарей-учеников первого и второго года обучения. Они выглядели встревоженными, что неудивительно, ведь все сильные рыцари сопровождения, будучи старшекурсниками, в данный момент готовились участвовать в диттере.

Я окликнула остававшегося на зрительских местах Теодора.

— Теодор, пожалуйста, защищай Шарлотту. Рассчитываю на тебя.

— Вы можете на меня положиться. Я буду молиться, чтобы вам и моей сестре сопутствовала удача в бою.

Пока Шарлотта и остальные подбадривали нас, я спускалась к лагерю Эренфеста на арене. Там все участники убрали ездовых зверей и выстроились в ряд. Убедившись, что Брюнхильда и Исидор вытащили ящик из пандочки, я убрала её и присоединилась к остальным.

В первом ряду стояли рыцари-ученики из высших и средних дворян, обладающие больши́м запасом магической силы. Среди них были Матиас, Лауренц и Трауготт. В следующем ряду собрались остальные рыцари из средних дворян, а также Леонора, которой предстояло отдавать приказы. За двумя рядами рыцарей-учеников находились двое слуг, облачённых не в полные доспехи, а в лёгкие — закрывающие лишь отдельные части тела.

Между прочим, я тоже облачилась в лёгкие доспехи. Созданные из магического камня, такие доспехи не были тяжёлыми, однако полные ограничивали обзор и стесняли движения, если не привыкнуть. Даже те, казавшиеся картонными, что носила я, при всей своей лёгкости всё равно мешали мне нормально двигаться. А учитывая, насколько я медлительная, последнее, что мне было нужно, — ограничивать себя ещё больше.

Между Исидором и Брюнхильдой расположился Вильфрид в полном доспехе. Позади меня — сокровища — встала Юдит, которая должна была защищать меня и атаковать противника с дальней дистанции.

«Ход нашего состязания во многом будет зависеть от того, успею ли я быстро создать щит Шуцерии», — подумала я. Леонора сказала, что как только будет подан сигнал к началу, я должна создать щит с помощью заклинания «гетайльт», а затем, спрятавшись за ним, произнести молитву и создать щит Шуцерии. Рыцари-ученики нисколько не сомневались, что наши противники попытаются мне помешать. Однако, поскольку в самом начале сражения обе стороны располагались далеко друг от друга, в своих лагерях, стоило ожидать дальнобойную атаку.

Таким образом, все наши рыцари-ученики намеревались использовать гетайльт, чтобы заблокировать атаки Дункельфельгера и выиграть мне время для молитвы. В это же время Вильфрид, Брюнхильда и Исидор должны были осуществить уже нашу дальнобойную атаку, ударив по лагерю Дункельфельгера вашеном.

Исидор, которому предстояло первым использовать инструмент для увеличения области действия магии, нервно коснулся пояса. До сигнала к началу брать в руки штапы или магические инструменты не разрешалось. Все участники явно были напряжены. Вспоминая стратегию, которую мы обсуждали, я нервно сглотнула.

***

— Лидеры, подойдите! — приказал Руфен.

Вильфрид вышел вперёд, держа шлем под мышкой. Из лагеря Дункельфельгера, в свою очередь, вышел Лестилаут, держа шлем в руке.

Лишь в этот момент я наконец обратила внимание на позиции Дункельфельгера. Улучшив зрение, я смогла отчётливо разглядеть лагерь нашего противника и большие ящики у ног некоторых студентов. Получалось, другая сторона тоже подготовила немало магических инструментов и лекарств восстановления. Все участники носили полные доспехи, отчего я подумала, что Дункельфельгер привёл только рыцарей, но, впрочем, возможно, среди них были и «слуги меча».

«Интересно, думали ли они над теми же возможностями, что и мы? Или для них это рядовой “захват невесты”? — подумала я. Казалось весьма вероятным, что они получили советы от взрослых своего герцогства так же, как и мы. — Всё ли у нас будет в порядке?»

Я слегка дрожала от тревоги и напряжения. Дункельфельгер получил копию «Истории Диттера», а это значило, что некоторые стратегии Фердинанда стали им известны. А если ещё рыцари, что некогда сражались против него, тоже дали советы, то, возможно, наши намерения легко могли и разгадать.

Хартмут каждый день посещал общежитие и постоянно твердил, что мы не должны проиграть. Сильвестр оказал нам полную поддержку, позволив даже одолжить божественный инструмент. Кроме того, Бонифаций, Карстед и остальные давали нам различные советы по стратегии. Мы не могли позволить себе проиграть.

Вскоре Вильфрид и Лестилаут оказались лицом к лицу, сверля друг друга суровыми взглядами. Затем Руфен, стоявший между ними, создал штап и поднял его вверх. Оба, следуя его примеру, подняли штапы над собой.

— Пусть это будет хорошее и честное состязание, — сказал Лестилаут.

— Наш ауб приказал нам защитить Розмайн любой ценой, — ответил Вильфрид. — Мы не проиграем.

Вильфрид и Лестилаут повернулись друг к другу спиной и направились в свои лагеря. Руфен продолжал держать штап поднятым. Сигналом возвращения в лагерь служило надевание шлема. Убедившись, что все готовы, Руфен заставил штап засиять синим и резко опустил его вниз.

— Начинайте!

— Гетайльт!

Все рыцари-ученики Эренфеста одновременно создали штапы и превратили их в щиты. Я сделала то же самое, создав с помощью гетайльта круглый щит, и начала молитву:

— О богиня ветра Шуцерия, защитница всего сущего…

Тем временем Исидор снял с пояса магический инструмент и подбросил тот в воздух. Появилось несколько магических кругов. Созданный Хартмутом на основе исследования Клариссы инструмент выполнял вспомогательную роль и увеличивал область действия заклинаний.

— О двенадцать богинь, которые служат рядом с ней…

Стоило появиться магическим кругам, Вильфрид, Брюнхильда и Исидор подняли штапы, однако в следующий миг Матиас выкрикнул:

— Дункельфельгер что-то бросил! Приготовьтесь!

— Прошу, услышьте мою молитву и предоставьте мне свою божественную силу.

Мгновением спустя ослепительно яркий свет озарил лагерь Эренфеста. Я стояла позади рыцарей-учеников и была ниже всех, так что свет почти не затронул меня, позволяя продолжить молиться. Однако рыцари в первом ряду были полностью ослеплены. Я слышала, как они кричали: «Мои глаза! Я ничего не вижу!»

— Вашен.

Вильфрид и остальные, прикрывая лица одной рукой, прочли заклинание. Нам требовалось просто залить лагерь Дункельфельгера водой. Это можно было сделать, даже толком ничего не видя. По количеству магической силы Вильфрид, Брюнхильда и Исидор находились в числе лучших студентов общежития Эренфеста. Когда они обрушили на наших противников всю свою мощь, огромная масса воды, подобно водопаду, ударила по позициям Дункельфельгера.

— Уо-о-о?!

— Что происходит?!

Пока мы были ослеплены, рыцари-ученики Дункельфельгера, пользуясь этим, создали ездовых зверей и понеслись вперёд, занеся большие мечи и вливая в них магическую силу для атаки. Но не успели они опомниться, как их смело бушующими, словно водяные драконы, потоками воды, отбрасывая на прежние позиции.

Если бы удалось смести из их лагеря и Ханнелору, мы закончили бы состязание, но, увы: рыцари-ученики, стоявшие на защите сокровища, подняли щиты и успешно оградили её от воды.

И всё же, пускай заклинание вашена, питаемое тремя людьми с большой магической силой, и продемонстрировало огромную мощь, но длилось оно всего порядка десяти секунд. А поскольку вашен служил лишь очистке, а затем исчезал без следа, мы даже не смогли промочить вражеские плащи, чтобы те потяжелели.

Ошеломлённые и отброшенные назад рыцари Дункельфельгера получили приказ быстрее возвращаться, и им потребовалось меньше десяти секунд, чтобы снова оказаться в строю. Нам удалось выиграть секунд двадцать, однако этого мне хватило, чтобы завершить создание щита Шуцерии.

— Даруйте мне щит ветра, чтобы я могла сдуть тех, кто хочет причинить мне вред!

Раздался резкий звук, и вокруг меня образовался полусферический щит. В тот же миг от него в небо поднялся столб жёлтого света.

— Э-э?! — удивилась я, подняв взгляд.

Я привыкла к столбам света во время ритуалов в дворянской академии, но не ожидала ничего подобного при создании щита. Если подумать, то обычно я создавала щит Шуцерии, направляя магическую силу в кольцо. Это первый раз, когда я превратила штап в щит с помощью гетайльта и молилась.

— Учитывая получаемые Дункельфельгером благословения, возможно, самое важное — использовать штап при проведении ритуалов и вознесении молитв? — пробормотала я, глядя на столб света.

Леонора, приказав ослеплённым рыцарям-ученикам отступить за щит, обернулась и посмотрела на меня и Юдит.

— Госпожа Розмайн, поспешите провести ритуал моря! Юдит, выиграй ей время! Рыцари бесполезны!

Я создала ещё один штап и приготовилась превратить его в посох Феафюремеа. Изучив тот в библиотеке, я успела попрактиковаться в его воссоздании. Заставив штап светиться, я нарисовала в воздухе символ Феафюремеа и произнесла заклинание «Штрейтколбен». Требовалось выполнить дополнительный шаг, чтобы не перепутать его с посохом Фрютрены.

— О богиня морей Феафюремеа… — я начала медленно вращать посох, произнося недавно выученную молитву.

Я намеревалась забрать благословения, которые Дункельфельгер получил для этого состязания, и вернуть их богам.

Пока я создавала посох, Юдит выкрикнула: «Я иду!» и вскочила на ездового зверя. Она взлетела и заняла место Вильфрида и наших слуг, отступивших, чтобы выпить лекарства восстановления.

— Хья!

Юдит использовала пращу, чтобы метнуть магический инструмент размером с софтбольный мяч в сторону позиций Дункельфельгера, где наши противники всё ещё готовились к атаке.

— Что-то летит! Отбейте это.

— Не рискуйте! Поймайте сетью!

Опасаясь взрыва, один из рыцарей-учеников превратил штап в сеть. Однако стоило ему поймать в неё магический инструмент, как тот взорвался, выбросив пыль и красный дым.

— А-а-а-а! Глаза!

— Кха! Кха! Горло…

— Не вдыхайте! От него руки и ноги немеют!

Приготовления в лагере Дункельфельгера сменились картиной корчившихся от боли рыцарей-учеников. Те больше были не в состоянии атаковать нас.

— Чего и следовало ожидать от Хартмута. Он не проявляет и капли жалости к врагам госпожи Розмайн… — поражённо пробормотала Брюнхильда, после того как восстановила магическую силу лекарством восстановления.

Хартмут приказал рыцарям-ученикам собрать негарош — плоды, кожура которых окрашена пятнами красного и белого цветов. Эти плоды превратили в порошок, которым начинили взрывающиеся магические инструменты.

При попадании порошка негароша в глаза, тот вызывал постоянное слезоотделение, при вдыхании через нос — сопли и резь в носу, при вдыхании через рот — жгучую боль в горле. У некоторых могли возникнуть жар и онемение рук и ног. По словам Хартмута, вашен, по крайней мере, мог помочь с тем, чтобы промыть глаза и уменьшить боль, да и эффект порошка не должен был длиться долго. И всё же, по сравнению со снарядом Дункельфельгера, который только ослеплял, наш магический инструмент казался куда более опасным.

— Тц! Мы уже два года знаем, что Розмайн любит прибегать к таким гнусными и трусливым тактикам, недостойным её славы святой. Не отступать! Смойте эту пыль вашеном!

«Это не я придумала, а Хартмут», — мысленно проворчала я. Затем, отбросив эти мысли в сторону, я направила магическую силу в укрепляющие тело магические инструменты, чтобы мне было легче вращать посох Феафюремеа. По мере того как посох описывал круги, до меня доносился шум волн, а тела рыцарей-учеников Дункельфельгера начали покидать благословения.

Итак, я насильно лишила противника благословений. Рыцари-ученики, уже привыкшие на них полагаться, пошатнулись. Кроме того, ритуал лишал Дункельфельгер их боевого духа и жажды сражения, успокаивая разум. Вероятно, теперь нашим противникам требовалось время, чтобы снова настроиться на битву.

— Что ты творишь, когда наше состязание в диттере ещё даже не закончилось?! — донёсся до меня гневный возглас Лестилаута со стороны лагеря Дункельфельгера.

Изначально ритуал служил, чтобы утихомирить жар, и его не следовало проводить, пока диттер не окончен.

«Вообще-то, посреди зимы его так-то тоже проводить не следует», — отметила я про себя, после чего начала молиться:

— Богам, ниспославшим нам свои благословения, мы приносим наши благодарности и магическую силу.

Я высоко подняла посох Феафюремеа, устремляя его к небу. Вверх ударил столб света, унося с собой украденные благословения и магическую силу.

Наши противники оказались ошеломлены, лишившись благословений ещё до начала сражения. Мы до какой-то степени сумели уравнять шансы.

К тому времени, как рыцари-ученики Дункельфельгера пришли в себя и снова подготовились к битве, наши собственные, прежде ослепшие, казалось, тоже оправились. Сев на ездовых зверей, они были готовы вступить в сражение.

— Хотя госпожа Розмайн и лишила наших противников благословений, не теряйте бдительности, — предупредила Леонора. — У Дункельфельгера всё ещё есть Рартарк. Трауготт, Лауренц, он на вас, не пропускайте его. Всё ясно?

От Трауготта и Лауренца донеслось: «Есть!» — по-видимому, двум лучшим бойцам Эренфеста требовалось объединиться, чтобы остановить этого Рартарка.

По сравнению с тем, что было два года назад, когда нас мгновенно смяли, рыцари-ученики Эренфеста научились работать сообща, а их магическая сила выросла. Мы стали заметно сильнее. И тем не менее Дункельфельгер находился на совершенно ином уровне. По словам Матиаса, наши противники стали ещё больше посвящать себя диттеру, чтобы обрести новую божественную защиту через ритуалы.

Если сравнить боевую мощь сторон посредством игры в сёги, то Эренфесту, уступавшему в количестве студентов, требовалось выставлять все имеющиеся фигуры, включая пешки, а в то время как Дункельфельгер, не испытывавший недостатка в людях, мог позволить себе поставить против каждого из нас только лучшие фигуры, даже не смотря в сторону пешек. Более того, чтобы остановить Рартарка, требовались сразу Трауготт и Лауренц. Разница в индивидуальном мастерстве была слишком явной, как если бы наш противник с самого начала игры имел перевёрнутую ладью¹.

— Да благословит бог доблести Ангриф всех воинов Эренфеста, — направляя магическую силу в кольцо, произнесла я, стремясь сделать сражение более равным.

Проведя несколько ритуалов подряд, я пребывала не в лучшем состоянии. Мне требовалось восстановить магическую силу.

«Скоро Вильфрид воспользуется мечом Эйвилиба, и мне понадобится много магической силы, чтобы удержать щит».

Проведя ряд экспериментов, мы обнаружили, что щит Шуцерии ослабевает, когда рядом используется меч Эйвилиба. С точки зрения мифов меч Эйвилиба сильнее. Я предполагала, что именно им хотел воспользоваться Дункельфельгер, чтобы пробить мой щит.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, сядьте в своего ездового зверя и сосредоточьтесь на восстановлении, — распорядилась Леонора. — Господин Вильфрид, приготовьтесь использовать меч Эйвилиба по моему сигналу. Брюнхильда, Исидор, наполняйте магические инструменты и по очереди передавайте их Юдит. Не забывайте следить за тем, сколько магической силы у вас осталось.

По словам Леоноры и Матиаса, Юдит играла ключевую роль в том, чтобы сравнять наши шансы на победу.

— Натали, Алексис, держитесь в стороне, чтобы Лауренц и Трауготт могли сосредоточиться на Рартарке. Матиас, следи за теми, кто атакует сверху.

— Есть!

Следуя указаниям, наши рыцари-ученики вылетели из лагеря.

— Даже если наши благословения украдены, мы не проиграем! — донеслись до нас слова Лестилаута. — Вперёд, Рартарк! Сокрушим Эренфест!

— Есть!

Рыцари-ученики Дункельфельгера вскочили на ездовых зверей и помчались на нас. Битва началась. Сидя в пандочке, я выпила наполненное добротой лекарство восстановления и принялась наблюдать, как проходит сражение.

Как и планировали Леонора и остальные, Юдит успешно атаковала наших противников, вынуждая их усиливать оборону и тем самым тратить меньше сил на атаку. Тем не менее каждый из их рыцарей был так же силён, как наши рыцари из высших дворян. Противостояние оказалось очень напряжённым.

«Ого, как быстро», — мысленно отметила я. Даже после кражи благословений рыцари-ученики Дункельфельгера двигались немного быстрее наших.

— То, что мы потеряли благословения, не значит, что наши навыки владения мечом стали хуже!

Я видела, как Лауренц отчаянно пытался сдержать Рартарка, который мчался на него, занеся меч.

— Это у тебя текли сопли после того, как в тебя угодил магический инструмент Юдит, так что не пытайся притворяться крутым!

— З-заткнись! Это вы совершенно ослепли после нашей атаки, что и шагу сделать не могли!

Битва в небе началась со шквала оскорблений и насмешек.

— Исход битвы зависит от того, сможем ли мы сдержать Рартарка. Не сдавайтесь.

Я создала щит Шуцерии и успешно похитила благословения Дункельфельгера. Следующий вопрос, который предстояло решить, — это как-то подавить Рартарка, сильнейшего из наших противников. Матиас говорил, что исход битвы будет во многом зависеть от того, насколько сильно мы сможем ослабить противника, пока Дункельфельгер держит часть рыцарей на защите своего лагеря.

— Ха-а-а! — взревел Трауготт, атакуя Рартарка мечом, наполненным магической силой.

Слыша, как мечи то и дело соударяются, я легко могла понять, насколько же напряжённой оказалась схватка. Лауренц, находясь рядом, служил скорее поддержкой Трауготту, чем полноценным атакующим.

— Твой напор неплох, но надолго ли тебя хватит? — усмехнулся Рартарк, без труда отражая отчаянные совместные атаки Трауготта и Лауренца.

Казалось, Рартарк был далёк от того, чтобы уступить.

— Похоже, Трауготт с самого начала выкладывается на полную. Интересно, всё ли с ним будет в порядке? — спросила я.

Трауготт непрерывно атаковал, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Меня это нервировало. Казалось, он совсем не вырос. Однако Леонора с улыбкой успокоила меня:

— Рартарк — не тот противник, которого можно сдержать, не выкладываясь по полной. И, уверяю вас, в последнее время Трауготт научился прислушиваться к тому, что ему говорят. Как только он начнёт сдавать, его сменит Матиас, так что всё будет хорошо.

Матиас был достаточно искусен, чтобы отдавать приказы и одновременно поддерживать союзников стрельбой из лука. Но при всём при этом, он, похоже, не упускал из виду Рартарка, чтобы в любой момент сменить Трауготта или Лауренца.

— Я тоже возьму на себя указания и поддержку. Юдит, продолжай атаковать вражеский лагерь, — оставив наблюдение за обстановкой, Леонора вскочила на ездового зверя и покинула щит Шуцерии.

Я высунулась из пандочки, чтобы лучше рассмотреть, что происходит в небе, но ездовые звери двигались слишком быстро.

«Кто есть кто?»

Позиции сражающихся постоянно менялись. Я слышала, как сталкивается оружие, но, поскольку все рыцари носили шлемы, я не могла понять, кто и с кем борется. Исключение составляли Матиас, летавший над всеми и отдававший приказы, и Лауренц с Трауготтом, сражавшиеся сообща.

Никто даже не попытался атаковать щит Шуцерии. Возможно, потому, что рыцари Центра подтвердили его прочность перед королевской семьёй. Противник сосредоточился на сражении с нашими рыцарями, полностью игнорируя меня.

— Юдит, дальше используй это, — сказал Исидор, закончив наполнять созданный Хартмутом магический инструмент.

Юдит вылетела из-под щита и, используя пращу, с громким «Хья!» метнула магический инструмент в рыцарей противника. К тому времени, как она вернулась под щит, из их лагеря донёсся взрыв и послышались крики. Магические инструменты Хартмута оказались весьма эффективными.

— И всё же я впечатлена тем, как много всего сделал Хартмут, — отметила я, заглядывая из своего пандомобиля в ящик, полный магических инструментов.

Брюнхильда, восстанавливавшая в это время магическую силу, тихо усмехнулась.

— Когда мы уходили, служащие-ученики в комнате для смешивания не могли даже пошевелиться.

Хартмут создал множество магических инструментов. Они разделялись на уровни в зависимости от наносимого урона. Низкоуровневые — вроде того, что использовал Дункельфельгер в начале сражения: взрывались с ослепительной вспышкой или громким звуком. К их числу также относились такие, что испускали тошнотворный запах или обрушивали дождь из мерзких насекомых. Урон от подобных магических инструментов в целом был небольшим. Попавшие в зону действия на некоторое время теряли зрение, слух или были вынуждены разбираться с насекомыми.

К среднему уровню относились те, что вызывали неконтролируемое слезоотделение или насморк — Юдит запустила такой в начале боя — а также те, что содержали порошки с парализующим или снотворным эффектом. Такие магические инструменты вызывали недомогания, но поскольку основой служили порошки, стоило приноровиться, и вовремя использованный вашен сводил всю опасность на нет. Однако если не успеть и вдохнуть или даже надышаться порошком, то быстро всё не пройдёт.

Что до высокоуровневых — это такие магические инструменты, которые, насколько я поняла, использовались в безжалостных тактиках, упомянутых в справочнике Фердинанда. Взрываясь, такие наносили немалый урон. Одни при детонации разбрасывали каменные осколки, другие создавали серию взрывов, подобно фейерверкам. Если не использовать щит, от таких магических инструментов можно было серьёзно пострадать.

Исидор не придерживался какого-то порядка, передавая магические инструменты то низкого, то среднего уровня, а потому невозможно было сказать, что бросает Юдит, пока снаряд не взрывался. Наши противники, не в силах предсказать, от чего им защищаться, могли только с опаской держать щиты наготове.

«По крайней мере, пока нам не нужно беспокоиться, что наш собственный лагерь атакуют».

Стоило мне так подумать, как рыцарь сопровождения Вильфрида, Алексис, влетел под щит Шуцерии.

— Прошу, исцелите меня!

Алексис спрыгнул с ездового зверя и обернулся к полю боя, держась за руку.

Как раз, когда я взглянула, куда он смотрит, рыцарь-ученик Дункельфельгера, преследовавший его с поднятым мечом, врезался в щит Ветра и был с силой отброшен назад. Чуть не сброшенный с ездового зверя после контратаки щита рыцарь-ученик, однако, не слишком растерялся и, понимая, что проникнуть внутрь невозможно, восстановил равновесие и устремился обратно к полю боя.

Убедившись, что преследователь отступил, оказавшийся под защитой щита Алексис облегчённо вздохнул и снял шлем.

— Рыцари Дункельфельгера стали гораздо сильнее, чем когда мы сражались с ними на вашем первом году в дворянской академии. Их навыки заметно улучшились, а потому, боюсь, наши ряды рухнут раньше, чем мы рассчитывали.

— Что?! — воскликнул Вильфрид.

Выходило, Алексис проиграл сопернику, с которым, как он думал, мог справиться в одиночку. Наши рыцари-ученики благодаря руководству Леоноры и Матиаса пока что кое-как держались, но такая ситуация не продлилась бы долго.

Выслушав отчёт, Вильфрид, господин Алексиса, окинул взглядом поле боя. Я тоже подняла взгляд на сражающихся. Судя по тому, что я видела, Эренфест, и правда, уже с трудом удерживал позиции.

— Я слышал, Дункельфельгер провёл множество состязаний в диттере в своём общежитии, чтобы через ритуалы получить больше божественной защиты. Полагаю, время, которое они уделили диттеру, и самоотдача просто несравнимы с теми, с которыми они подходили к делу в прошлые годы, — заметил Вильфрид.

— В Эренфесте мы тоже упорно тренировались… — с досадой проговорил Алексис.

— Значит, наши противники тренировались ещё упорнее, — ответила я.

Разница в объёме тренировок и их серьёзности была налицо. Наши рыцари-ученики всё ещё не могли получать благословения самостоятельно, в то время как рыцари-ученики Дункельфельгера благодаря ритуалам получали их постоянно.

— Не говоря уже о том, что Дункельфельгер выставляет в основном рыцарей из высших дворян. Эренфест же вынужден главным образом полагаться на средних, не так ли? Даже если вы усердно работаете над сжатием магической силы, разницы в её количестве не избежать.

Каждый должен был работать над сжатием своей магической силы самостоятельно. Пусть я и могла научить многоступенчатому методу сжатия, прирост магической силы целиком зависел от приложенных усилий. В Дункельфельгере рыцари-ученики регулярно практиковались в диттере, и от их навыков зависело, позволят ли им выступить во время состязания герцогств. Пусть Эренфест и повысил боевую мощь благодаря интенсивным тренировкам Бонифация, но самоотдача, с которой рыцари-ученики подходили к тренировкам, у нас и в Дункельфельгере явно отличалась.

— Алексис, я тебя вылечу. Затем быстрее возвращайся в бой.

Я высунула руку с кольцом из окна пандочки и, велев Алексису подойти поближе, применила к нему исцеление Лонгшмер. Благодаря зелёному свету его раны зажили, после чего он залпом выпил лекарство восстановления и прикрепил новое к кожаному поясу.

— Меня одолели! — выкрикнула Натали, прилетев следующей.

Алексис помрачнел. Он отдал пустой флакон Брюнхильде, надел шлем, вскочил на ездового зверя и помчался занять место Натали.

— Натали, иди сюда. Я дарую тебе исцеление Лонгшмер.

— Я признательна вам, госпожа Розмайн.

Пока я лечила Натали, ко мне под щит прилетели ещё двое рыцарей-учеников. С учётом, что Дункельфельгер в основном оборонялся, в сражении численное преимущество было на нашей стороне. Однако количество тех, кому требовалось лечение, всё росло. По мере того как они возвращались, чтобы я их исцелила, численность бойцов сравнивалась и положение Эренфеста стремительно становилось хуже.

— Как проходит сражение? — спросила я.

— Не очень хорошо. Матиас сражается вместо меня, а Леонора — вместо него.

Присмотревшись, я поняла, что руководящим битвой Леоноре и Матиасу пришлось самим вступить в бой.

«Но разве Матиас не должен был сменить Трауготта или Лауренца?!» — испуганно задумалась я. Я лихорадочно оглядела поле боя, пока не нашла пару в плащах Эренфеста, противостоящую противнику в синем плаще. Трауготт, сражавшийся в полную силу с начала боя, сбавил темп и теперь служил поддержкой Лауренца, взявшего инициативу на себя.

— Трауготт, возвращайся и подлечись! — выкрикнул Лауренц.

— Нет! Мне приказано вместе с тобой удерживать Рартарка. Я не могу уйти, пока не подоспеет замена или не поступят новые приказы. Нужно держаться!

Очевидно, Трауготт действовал, исходя из ситуации на поле боя, а не просто упрямился, не желая отступать. Лауренц ответил лишь коротко: «Понял!»

Пока что эти двое неплохо справлялись, но Матиас заменял раненых и не мог сменить Трауготта. Если тот с Лауренцем окончательно выбьются из сил, сдержать Рартарка будет некому.

«Наша первоначальная стратегия разваливается…»

Мало того что наш строй постепенно рушился, так мне ещё и приходилось лечить рыцарей-учеников одного за другим, пока моя магическая сила восстанавливалась. Иначе говоря, я всё ещё не полностью восстановилась.

«И это проблема».

Однако в приоритете было вернуть рыцарей-учеников в бой. Чувствуя, как Дункельфельгер постепенно теснит нас, я продолжала лечить всё пребывающих рыцарей-учеников. Внезапно до меня донёсся возглас Лестилаута:

— Их ряды в беспорядке! Пора сокрушить Эренфест!

Увидев для себя возможность победить, Дункельфельгер сократил охрану лагеря и перешёл в наступление. Мы ни за что не смогли бы сдержать их, когда наши силы совершенно истощены.

— Розмайн, как думаешь, мне пора? — спросил Вильфрид. Взгляд его зелёных глаз устремился к ящику с мечом Эйвилиба. — Нам нужно исцелить наших рыцарей и реорганизовать ряды. Я выиграю немного времени.

— Я приложу все силы, чтобы помочь здесь. Вильфрид, что бы ни случилось, пожалуйста, не останавливайся, пока не завершишь ритуал.

— Хорошо.

Краем глаза наблюдая за Вильфридом, я увидела, как он поднял меч Эйвилиба. После этого я окинула взглядом собравшихся под щитом и отдала указания:

— Брюнхильда, пожалуйста, оставайся с Юдит. Быстро используйте два-три магических инструмента высокого уровня подряд. Дункельфельгер, вероятно, привык, что мы атакуем только магическими инструментами низкого и среднего уровня, так что у нас есть шанс нанести значительный урон. Возможно, нашим противникам даже придётся вернуть часть людей, чтобы те могли исцелиться или взять на себя укрепление обороны.

— Как прикажете.

Брюнхильда выбрала высокоуровневый магический инструмент. Юдит с напряжённым выражением лица приняла его и направила ездового зверя вверх.

— Хей-я!

Юдит метнула магический инструмент в лагерь противника, защита которого ослабла после того, как часть рыцарей-учеников перешла в наступление. Прежде снаряды при взрыве ослепляли, оглушали или распыляли порошок, но на это раз всё было иначе: когда инструмент угодил в цель, раздался громкий взрыв и вверх взметнулись пламя и дым. Я услышала, как вскрикнула Ханнелора. Это заставило обернуться в панике не только рыцарей-учеников, недавно покинувших лагерь, но и тех, которые теснили наши ряды.

— Эти куда опаснее! Отступайте! Летит ещё один! — выкрикнул кто-то из наших противников, заметив, что Юдит бросает второй снаряд.

Те, кто находились в лагере Дункельфельгера, тут же подняли щиты, занимая оборону. Мгновением спустя прогремел взрыв, сопровождаемый каменными осколками. Его масштаб превысил все прочие. Когда поражённые взрывом рыцари-ученики Дункельфельгера закричали, Вильфрид с мечом Эйвилиба выбежал из-под щита. Попытка использования этого меча внутри привела бы к тому, что щит Шуцерии исчез бы.

— Все, кого я уже исцелила, пожалуйста, защитите Вильфрида. Приложите все силы, чтобы его ритуал не прервали.

— Есть!

Меч Эйвилиба уже был наполнен магической силой, однако, подобно тому, как в копьё Лейденшафта требовалось влить больше, чтобы оно заискрилось синими молниями, так и в меч требовалось влить ещё, чтобы высвободить его мощь божественного инструмента.

— Исидор, подготовь лекарство восстановления.

— Понимаю.

Использовав меч Эйвилиба, Вильфрид израсходовал бы почти всю магическую силу, после чего не смог бы даже нормально двигаться. Так что требовался помощник. Эту роль на себя взял Исидор, как слуга Вильфрида и к тому же мужчина. Брюнхильде такую задачу доверять не стоило.

— Они что-то замышляют! Остановите их! — донеслись до меня приказы со стороны наших противников.

— Мы вам не позволим!

Пока Вильфрид вливал магическую силу в меч Эйвилиба, защищавшие его рыцари-ученики бросали сети и магические инструменты Хартмута в приближающихся противников, стараясь их сдержать.

Постепенно меч в руках Вильфрида начал меняться. Клинок из белого магического камня засиял белым светом и окутался морозной аурой. По мере того как Вильфрид вливал в меч всё больше магической силы, морозная аура обращалась вихрем льда и снега.

— О бог жизни Эйвилиб, владыка возрождения и смерти, о двенадцать богов, что служат ему… — прищурив глаза, принялся молиться Вильфрид.

Он держал рукоять меча перед грудью, направляя клинок к небесам. При виде этой сцены рыцари-ученики Дункельфельгера побледнели и бросились вперёд.

— Остановите его! Не дайте ему закончить молитву!

Рыцари-ученики Эренфеста сперва удивились тому, что их противники внезапно изменили направление, а затем тоже сломя голову бросились к Вильфриду.

— Все на защиту! Не дайте им приблизиться!

Дункельфельгер обрушил на Вильфрида град стрел, стремясь прервать его молитву. Наши рыцари-ученики отражали их как могли, но одна или две всё же достигли цели. Однако эти стрелы были отражены амулетами Фердинанда, а стрелки́ вдобавок получили магическую контратаку.

— Услышьте мою молитву и даруйте мне свою божественную силу. Ниспошлите силу, чтобы защитить Гедульрих от тех, кто хотят её украсть.

Вокруг Вильфрида кружил ветер, наполненный льдом и снегом.

Видимо, чувствуя силу Эйвилиба и опасаясь того, что вот-вот произойдёт, рыцари-ученики Дункельфельгера начали отступать.

— Я предлагаю вам свой непоколебимый дух. Да заслужат мои высокие идеалы хвалы. Даруйте мне свою божественную защиту. Даруйте силу, чтобы сдержать моих врагов.

Завершив молитву, Вильфрид резко открыл глаза и приготовился к атаке.

— Эренфест, возвращайтесь!

Зная, что вскоре произойдёт, рыцари-ученики Эренфеста поспешно отступили под щит Шуцерии. Мне пришлось немного увеличить его, вложив ещё больше магической силы, вот только это усложнило мне его поддержание. Использование одновременно щита Шуцерии и меча Эйвилиба было невозможным. И даже если меч просто использовался рядом, поддержание щита отнимало слишком много магической силы.

— Ха-а-а-а!

Собрав все силы, Вильфрид горизонтально взмахнул мечом Эйвилиба. Вместе с этим изо льда и снега образовалось около двадцати подчинённых Повелителя зимы. Они тут же обрушились на рыцарей-учеников Дункельфельгера и их лагерь. Сила призванных существ зависела от магической силы использующего. Это была мощная атака, где один взмах высасывал почти всю магическую силу.

— О-о-о?! Что это?!

— Рубите их! Не бойтесь! Это просто магические звери!

Когда подчинённые Повелителя зимы вылетели из меча, Вильфрид рухнул на землю. Исидор, ожидавший на краю щита, бросился к нему и, подняв, помог вернуться под щит, где дал наполненное добротой лекарство восстановления.

— Нам удалось выиграть немного времени?

— Да, Вильфрид, благодаря тебе я смогу всех исцелить. Юдит, как только восстановишь силы, подготовься. Нам нужно будет атаковать их без остановки.

После победы над подчинёнными Повелителя зимы Дункельфельгеру, вероятно, пришлось бы вернуться в лагерь, чтобы исцелиться. Для нас это было лучшим моментом, чтобы нанести удар.

— Пока они восстанавливаются, мы будем непрерывно обстреливать их нашими самыми мощными снарядами. Если возможно, я бы хотела что-то, что уничтожит их лекарства восстановления.

Дункельфельгер хранил свои лекарства восстановления в ящиках, охраняемых рыцарями в полных доспехах. Однако эти запасы непременно пришлось бы открыть, когда вернутся остальные рыцари, истратившие магическую силу. Мне хотелось воспользоваться этой возможностью и забросить к ним туда магический инструмент, чтобы уничтожить лекарства.

— Так значит, дальше ты нацелилась на их лекарства восстановления? В заметках дяди, и правда, упоминалось, что важно лишить противника припасов и лекарств, — сказал Вильфрид, возвращая обёрнутый тканью меч Эйвилиба в ящик, после чего тихо добавил: — Я понимаю, что такая тактика необходима, но нельзя отрицать, что она подлая.

— Да. Но наступательная мощь Эренфеста уступает мощи Дункельфельгера. Если бы их сокровищем был магический зверь, мы могли бы воспользоваться шансом и убить его одной атакой, однако сокровище — госпожа Ханнелора. Безопаснее всего постепенно измотать противника. А лекарства восстановления этому мешают.

Во время прошлогоднего сражения между Фердинандом и Хайсхицем Ханнелора, будучи сокровищем, так и не покинула лагерь. По крайней мере, по собственной воле. Если не подобраться к ней достаточно близко, чтобы, пользуясь штапом, связать полосами света и насильно выкинуть, лагерь она вряд ли бы покинула.

— Почти готово! Скорее, добейте их!

— Те, кому нужно исцеление, подходите по порядку!

Магические звери были созданы исключительно магической силой Вильфрида. Конечно, на то, чтобы разобраться с ними, требовалось время, но сообща Дункельфельгер мог справиться со всеми без особого труда. По мере того как нашу зимнюю свору побеждали, рыцари-ученики потянулись в лагерь, чтобы восстановить силы.

— Юдит! — выкрикнула Леонора.

Вместе они вылетели из-под щита и начали обстреливать лагерь Дункельфельгера высокоуровневыми магическими инструментами, полученными от Брюнхильды. Инструменты взрывались над головами восстанавливающихся рыцарей, и я слышала, как те кричат:

— А-а-а-а! Наши лекарства восстановления!

— Сколько из них целы?!

— Ещё летят! Щиты! Блокируйте!

— Сначала закройте ящики!

Дела у Дункельфельгера шли не очень хорошо.

— Розмайн, это возмутительно! — в гневе закричал Лестилаут. — Даже для подлости должен быть предел! Как после такого ты вообще можешь называть себя святой?!

Я не помнила, чтобы когда-либо называла себя святой. К тому же, по словам Фердинанда, они сами виноваты, что потеряли бдительность. На мой взгляд, ответственность лежит на них, раз допустили такую небрежность, и на Фердинанде, изначально написавшем руководство по применению такой тактики.

«Другими словами, моей вины в случившемся нет», — мысленно оправдала я себя.

— Цельтесь в пращницу, которая бросает эти магические инструменты! — приказал Лестилаут. — Разделайтесь с ней, чтобы она больше ничего не смогла бросить!

До сих пор Дункельфельгер в первую очередь атаковал наших сильнейших рыцарей-учеников, а не Юдит, время от времени покидающую щит, чтобы метнуть магические инструменты, ущерб от которых был терпимым. Однако, после того как урон от магических инструментов значительно возрос, ситуация стала совершенно иной.

— Эта пращница всегда покидает щит Шуцерии перед броском. Должно быть, иначе щит отразит магический инструмент. Перед атакой она вылетит. Не упустите этот момент!

— Есть!

Юдит вздрогнула, когда до неё донеслись слова Лестилаута. Возможно, причина такой точной оценки заключалась в том, что Лестилаут не участвовал в битве, а наблюдал за ситуацией на поле боя из лагеря. И наблюдал весьма внимательно. Вне всяких сомнений.

Затем Лестилаут добавил, чтобы меня тоже сделали целью.

— С начала сражения она провела несколько ритуалов, поддерживала щит и продолжала использовать целительную магию, даже пока их рыцари-ученики отдыхали. Похоже, она почти не восстановила магическую силу. Сосредоточьте атаки на Розмайн, не давая времени восстановиться, и тогда её щит долго не простоит. Я также использую ту вещь.

Лестилаут отметил, что в день ритуала посвящения, после шквала атак от рыцарей Центра, мне потребовалось использовать лекарство восстановления.

— Госпожа Розмайн, это правда? — спросила Леонора.

Я кивнула. Несколько ритуалов подряд. Лечение рыцарей, без возможности полностью восстановиться. Использование большого количества магической силы, чтобы щит не пал от присутствия меча Эйвилиба. Затем я сосредоточилась на лечении рыцарей-учеников, отдав этому приоритет над собственным восстановлением, полагая, что когда они вернутся к атаке, тогда я уже и займусь собой.

— У меня всё ещё достаточно магической силы, чтобы поддерживать щит и ездового зверя. Если меня не будут слишком сильно атаковать — я выдержу. Однако, если Дункельфельгер начнёт полномасштабную атаку, долго я не продержусь.

Когда рыцари Центра проверяли прочность моего щита, это стоило мне немалого количества магической силы. Видя, как сражаются рыцари Дункельфельгера, я не могла расслабляться только потому, что они ещё ученики.

— Так значит, у госпожи Розмайн заканчивается магическая сила… — роптали под щитом наши рыцари-ученики, выглядя обеспокоенными.

Я понимала, что они боялись потерять нашу безопасную зону. И всё же, у Дункельфельгера никакого щита Шуцерии не было, и они справлялись, полагаясь исключительно на собственные щиты.

— Не делайте такие лица. Нам просто нужно постараться и как можно сильнее сократить численность наших противников, — сказал Вильфрид вставая. — Благодаря Розмайн мы исцелены и восстановили магическую силу. Теперь все мы должны защитить её и дать время восстановиться. Это не так уж и сложно. Разве нет?

— Как прикажете!

Совсем недавно нас быстро подавили, и наши ряды рассыпались. Все прекрасно понимали, что сократить число рыцарей-учеников Дункельфельгера отнюдь не просто. Но несмотря на это, все воспылали энтузиазмом, полагая, что задача вполне по силам.

— Защитим святую Эренфеста! Не подпустим никого к щиту Шуцерии!

Чтобы сдержать Дункельфельгер, у которого, казалось, был план, как справиться с щитом Шуцерии, наши рыцари-ученики направились наружу, вооружившись магическими инструментами. Под щитом должны были остаться только четверо: я, Юдит, Исидор и Брюнхильда. Вильфрид также взял магический инструмент и со словами: «В такие моменты кандидат в аубы должен показывать пример» — вышел вместе со всеми. Я подумала, что эту способность «стоять во главе» он унаследовал от Сильвестра.

— Госпожа Розмайн, мы непременно защитим вас.

Я проводила взглядом последних покидающих мой щит рыцарей-учеников, а затем коснулась одного из лекарств, что висели у меня на поясе: того самого, с невероятно мерзким вкусом.

«Стоит ли? Хотелось бы всё же восстановить магическую силу», — колебалась я. С магической силой я, в случае чего, могла что-либо предпринять. Так мне было бы спокойнее. Однако я уже выпила наполненное добротой лекарство — его действие ещё не закончилось, а потому пить мерзкое было опасно. Я бы превысила свой порог. Рихарда и Хартмут строго контролировали, сколько лекарств я пью, и приговорить ещё одно просто потому, что мне хотелось больше магической силы, я не могла.

«К тому же если я без разрешения выпью больше рекомендованной дозы, Фердинанд определённо рассердится на меня».

Я постоянно тратила магическую силу на поддержание ездового зверя и щита, а потому сомневалась, что моей скорости восстановления было достаточно, чтобы выдержать скоординированную атаку Дункельфельгера. Приняв во внимания, сколько магической силы у меня осталось, и как быстро я могла бы её восстановить, я поняла, что лекарство восстановления следовало использовать мощное. Однако поспешные действия грозили тем, что магическая сила начнёт восстанавливаться слишком быстро, и я окажусь в том же неприятном положении, что и во время проведения ритуала посвящения.

«Оставлю его на крайний случай», — наконец, решила я. Пока даже было неясно, сработает ли секретный план Лестилаута, что позволил бы пробиться сквозь мой щит.

Убрав руку от флакона с лекарством, я сосредоточилась на ситуации за щитом. Там вот-вот должна была разразиться ожесточённая битва.

— Вперё-о-д! Разгромим их!

— Не дадим им приблизиться!

Рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера вылетели на ездовых зверях из своих лагерей и устремились к центру поля. Синие плащи, сбившиеся в одно большое пятно, и охряно-жёлтые, растянувшиеся, словно желая их поглотить, создавали яркий контраст.

— Госпожа Розмайн, я поддержу их, — Юдит взяла у Брюнхильды магический инструмент и, высунувшись за пределы щита, метнула его в группу Дункельфельгера.

Инструмент был высокоуровневым, и, чтобы не навредить Эренфесту, Юдит поспешила атаковать, пока противник ещё далеко.

— Уклоняйтесь!

Похоже, брошенный магический инструмент заметили: скопление синих плащей мгновенно рассредоточилось. В результате, когда снаряд ударился о землю и взорвался, почти никто не пострадал. Затем рыцари Дункельфельгера быстро восстановили построение.

— Атакуем все сразу! — скомандовал Вильфрид.

Рыцари-ученики Эренфеста рассредоточились и принялись метать в противника магические инструменты. Тут и там раздавались взрывы и поднималась пыль. Некоторые падали с ездовых зверей, другие оказывались отброшенными взрывами, но ничто из этого не остановило напор Дункельфельгера. С Рартарком по центру рыцари-ученики петляли, уворачиваясь от магических инструментов, рассредотачивались и снова перегруппировывались, продолжая мчаться к лагерю Эренфеста.

— Рартарк! — выкрикнул Лестилаут.

Тут же меч Рартарка засиял сложной радугой цветов. Это была мощная атака, которую Фердинанд часто использовал для уничтожения сильных магических зверей. При её использовании высвобождалось огромное количество магической силы. Одна только ударная волна от неё уже была сокрушительной. И теперь эту атаку использовали против меня.

Я почувствовала, как вся кровь отхлынула от лица.

— Они в своём уме?! — закричал Вильфрид.

Я была совершенно согласна с ним. В панике я принялась направлять всю восстанавливающуюся магическую силу в щит Шуцерии, чтобы его укрепить. Никогда прежде я ещё не принимала на себя столь сильную атаку.

«Я умру! Если приму такой удар в лоб, то точно умру!»

Если сравнивать с атакой Корнелиуса по магическому зверю во время диттера с Дункельфельгером два года назад, то эта излучала несколько меньше света. Увидев, как сражается Рартарк, я понимала, что с его силой свечение должно быть гораздо бо́льшим, а потому следовало, что он сдерживается. И тем не менее атака оставалась мощной, и я не чувствовала уверенности, что выдержу её.

— Если не хотите умереть, в сторону! — взревел Рартарк и взмахнул мечом.

С гулким звуком из меча вылетела волна света. Переливаясь различными цветами, она устремилась к нашему лагерю.

Рыцари-ученики Эренфеста попытались защититься с помощью гетайльта, но не смогли выдержать и их буквально смело. Разметав всех на своём пути, волна света устремилась прямо к нам, отчего Брюнхильда, никогда прежде не участвовавшая в подобном сражении, будучи слугой, взвизгнула и рухнула на землю, а Исидор сжался в комок и обхватил голову руками.

Юдит, как единственная, кто осталась под щитом защищать меня, повернулась к атаке спиной и расправила плащ, чтобы загородить меня, всё ещё сидящую в пандочке, от света.

— Это всё, что я могу сделать, — сказала она, прежде чем её голос потонул в грохоте, исходящим от щита Шуцерии.

Огромная волна света обрушилась на щит, стремясь разбить его, и даже несмотря на плащ Юдит, закрывавший мне обзор, всё перед глазами утонуло в белом свете. Грохот был оглушительным, и магическая сила, необходимая для поддержания щита, резко просела.

Я сосредоточилась только на том, чтобы вливать в щит всё, что у меня осталось. Учитывая, что Брюнхильда потеряла сознание, Исидор сидел и держался за голову, а Юдит стояла спиной к атаке и прикрывала меня плащом, щит Шуцерии был единственным, что могло защитить их троих.

Я не знала, сколько времени нам пришлось терпеть этот свет: возможно, несколько секунд, а, возможно, очень долго. Однако свет наконец исчез, и к миру, прежде залитому белым, вернулись очертания. Уши заложило, и я с трудом улавливала лишь смутные звуки боя где-то вдали.

Когда я смогла нормально видеть, Юдит всё ещё стояла, раскинув передо мной плащ. Мы остались в том же положении, однако высота, с которой я смотрела на неё, изменилась.

— Ох.

Возможно, потому, что я целиком сосредоточилась на поддержании щита, а, возможно, потому, что влила в него всю свою магическую силу, мой ездовой зверь исчез, и я оказалась на земле. Магический камень ездового зверя обнаружился прямо у кончиков моих пальцев.

— Всё закончилось?.. — ошеломлённо спросила Юдит, продолжая держать плащ расправленным.

Я поднялась на ноги, посмотрела вверх и, убедившись, что щит цел, кивнула.

— Щит Шуцерии всё ещё держится. Похоже, атаку мы пережили.

Мы с Юдит облегчённо вздохнули и улыбнулись друг другу, но тут на землю между нами легла тень.

— Что это?

Удивлённая тем, что над нами что-то есть, я снова подняла взгляд и обнаружила расправившего крылья ездового зверя. В следующий момент тот исчез, и Лестилаут, держащий в левой руке большой чёрный щит, упал сквозь щит Шуцерии.

— И-и-и?!

Лестилаута должно было отбросить. Мы состязались в диттере, и наш противник никак не мог пройти. И всё же, державший чёрный щит вплотную к себе Лестилаут пробился внутрь.

— Н-но как?!

Я переводила взгляд между Лестилаутом и щитом Шуцерии. Щит всё ещё стоял. В нём не было брешей. Он лишь высосал из меня немного магической силы, но на этом всё.

Спрыгнувший сверху Лестилаут быстро поднялся и занял оборону. Стоило его доспехам лязгнуть, как Юдит шагнула вперёд, чтобы защитить меня.

— Госпожа Розмайн, держитесь за мной.

Превратив штап в меч, она немедленно атаковала. Но прежде чем удар достиг Лестилаута, Юдит вышвырнуло за пределы щита.

— Ай?!

— Те, кто питают враждебность или имеют злой умысел к кому-то, кто уже находится под щитом, не могут войти. И даже если у человека под щитом злого умысла нет, стоит ему предпринять атаку, как его тут же выбросит… не так ли? — ухмыляясь, Лестилаут повернулся и посмотрел на Юдит, пытавшуюся вернуться.

Теперь под щитом Шуцерии находились: я, Лестилаут, Брюнхильда и Исидор. Юдит, намеревавшаяся навредить Лестилауту, не могла войти.

— Господин Лестилаут, как вы прошли сквозь щит? — спросила я, отступая на шаг.

Лестилаут изогнул бровь.

— Я не питаю злобы, разве это не очевидно?

Он врал. В диттере мы были противниками, а потому никто, кого я воспринимала как врага, не мог пройти внутрь, даже если бы он не питал ко мне злобы. Ответ, вероятно, крылся в большом чёрном щите, что держал Лестилаут. Этот щит, должно быть, поглотил магическую силу из щита Шуцерии, создав вокруг себя дыру.

— Всё дело в чёрном щите, да?

— Верно, — согласился Лестилаут, поглаживая чёрный щит. — Он сделан из магических камней атрибута Тьмы высочайшего качества. Нет ничего лучшего для блокирования магических атак. Он также способен проделывать бреши в магических барьерах. Это тайное сокровище Дункельфельгера, присланное нашим аубом для сегодняшнего диттера, чтобы мы смогли преодолеть твой щит.

С торжественной улыбкой Лестилаут добавил, что они не могут так просто отдать Ханнелору Эренфесту. Подобно тому как мы попросили нашего ауба прислать нам божественный инструмент, Дункельфельгер попросил у своего прислать им этот чёрный щит.

— А-яй! — воскликнула Юдит.

Рыцари-ученики Дункельфельгера окружили её и связали выпущенными из штапов полосами света.

— Юдит!

— Почему бы тебе не убрать свой щит? — предложил Лестилаут. — Так твои союзники не будут отброшены.

Я прикусила губу. Одного взгляда хватило, чтобы понять: рядом нет никого, кто мог бы помочь Юдит, лишь рыцари-ученики в синих плащах. А учитывая, что каждый из них держал штап, нетрудно было догадаться, что стоит мне убрать щит, как в меня полетят полосы света. Пока щит стоял, меня, по крайней мере, не могли атаковать. Однако и на помощь союзников рассчитывать не стоило. Мне требовалось справиться самой, либо изгнав Лестилаута из-под щита, либо как-то одолев.

«Плохо... У меня совсем нет лишней магической силы».

Я очень хорошо знала, насколько беспомощна без магической силы: я не обладала боевыми навыками, и пусть моё здоровье несколько улучшилось, стоило перенапрячься, как я тут же свалилась бы без чувств.

Я медленно сделала шаг назад, попутно оценив расстояние до ящика с нашими магическими инструментами. Лестилаут, ящик и я образовывали равнобедренный треугольник, однако не стоило сомневаться, что Лестилаут с лёгкостью меня обгонит. Учитывая риск, что ящик может быть уничтожен, выброшен из-под щита или произойдёт ещё что-нибудь неприятное, я посчитала за лучшее не нацеливаться на хранящиеся в нём магические инструменты.

Пока я отчаянно оценивала свои шансы и искала способы атаковать, Лестилаут шаг за шагом приближался ко мне.

— Рартарк снёс больше половины ваших рыцарей, а остальные скованы боем. Твой щит теперь бесполезен, так что исход предрешён, — заявил Лестилаут и протянул мне руку. Ладонь была большой, почти как у взрослого. — Возьми мою руку, Розмайн.

Внутри щита Лестилаут не мог ни напасть на меня, ни вытащить наружу силой. Другими словами, пока я не взяла бы его за руку и не покинула лагерь, исход битвы не был бы решён.

Посмотрев на протянутую ладонь, затем на самоуверенное выражение лица Лестилаута, не сомневающегося в своей победе, я с гневным взглядом ответила:

— Ни за что!

Я не собиралась сдаваться по собственной воле. Это всё равно, как если бы я сама выбрала Дункельфельгер. Я злилась на Лестилаута, принудившего меня участвовать в этом сражении, и не намеревалась отправляться в его герцогство.

Услышав мой ответ, Лестилаут удивлённо моргнул, а затем выпрямился и откинул плащ.

— Нет ничего плохого в том, чтобы пытаться казаться сильной, но чем дольше ты будешь упрямиться, тем сильнее пострадают рыцари-ученики Эренфеста.

Взмахнув плащом, Лестилаут открыл мне вид на происходящее за щитом Шуцерии. Мои рыцари сопровождения отчаянно сражались. Я понимала, что они даже не думают о том, чтобы сдаться, и отдают все силы, стремясь защитить меня.

— Розмайн! — выкрикнул Вильфрид и, подняв меч, вступил в схватку с рыцарем-учеником Дункельфельгера.

Никто ещё не сдался, отчего мне ещё меньше хотелось опустить руки. Это лишь подстегнуло во мне нежелание проигрывать.

— Я правда не хотела идти на такой шаг…

Сняв с пояса то жутко мерзкое лекарство, я надавила на магический камень, открывая флакон. Воздух тут же наполнила ужасная вонь, из-за которой я невольно застонала. Прошло так много времени с тех пор, как мне приходилось использовать это мерзкое лекарство, что я даже не сразу нашла в себе силы, чтобы его выпить.

— Розмайн, ты… ты что собираешься пить?

В прежде спокойных глазах Лестилаута проявилось беспокойство.

Я залпом выпила весь флакон.

— Гху-у-у!

От сильной горечи язык онемел, а к горлу, казалось, подступила тошнота. Не выдержав, я рухнула на землю и зажала рот. Из глаз текли слёзы, пока я содрогалась от боли.

«Возможно, я умру прежде, чем у меня появится шанс на победу!» — подумала я.

— Это что, яд?! — Лестилаут с бледным лицом подбежал ко мне и опустился на колени.

«Нет! Это не яд! Это лекарство… Технически…»

Я хотела возразить, но была не в состоянии хоть что-то сказать. Со слезами на глазах я могла лишь сжимать губы и терпеть этот ужасный вкус. При этом я чувствовала, как магическая сила быстро восстанавливается, а тело перестаёт дрожать. И пусть я потеряла много сил, пока билась от боли, лекарство смогло их восстановить.

Пока я, сжавшись, лежала на земле и ожидала, когда снова смогу нормально двигаться, Лестилаут, похоже, напуганный моим поступком, осторожно коснулся моей щеки. С негромким щелчком его руку отбросило. Чёрный щит позволил избежать эффектов щита Шуцерии, но, похоже, переданный Фердинандом амулет отреагировал на действия Лестилаута.

— Розмайн, тебе настолько неприятна идея пойти со мной? — пробормотал Лестилаут и, казалось, упал духом.

— Конечно, — ответила я, медленно открывая глаза. — И знаете, господин Лестилаут, я ещё не проиграла.

Лестилаут в шоке уставился на меня, в то время как я встала и отряхнула траву и грязь с одежды и волос. Моя магическая сила восстановилась.

— Вильфрид! Я тут справлюсь! Пожалуйста, иди и укради госпожу Ханнелору!

Рыцари-ученики Дункельфельгера, уверившиеся в своей скорой победе, обступили щит Шуцерии, надеясь поймать меня, как только тот исчезнет. Вильфрид, только что победивший своего противника, находился к Ханнелоре ближе всего.

— Вильфрид, я доверяю победу Эренфеста тебе! Ланце!

С копьём Лейденшафта, искрящимся синими молниями, я повернулась к Лестилауту. Я не собиралась использовать божественный инструмент против Ханнелоры, но с таким противником я могла не сдерживаться.

Лестилаут поднял чёрный щит, опасаясь божественного инструмента. Некоторые из рыцарей-учеников Дункельфельгера полетели защищать Ханнелору, другие же заворожённо уставились на копьё Лейденшафта.

Я держала копьё обеими руками, пусть, созданное из штапа, оно и было невесомым. Моей целью стал чёрный щит. Если бы не он, я смогла бы выкинуть Лестилаута из-под щита Шуцерии. Не имея необходимой подготовки, я могла лишь просто размахивать копьём.

— Ха!

Лестилаут легко увернулся от моей атаки. А раз он уворачивался, я решила, что можно просто махать копьём из стороны в сторону. Неважно, насколько нелепо я двигалась: если бы я смогла попасть, это наверняка дало бы какой-то результат.

— Ха! Ха!

— Это невероятно неуклюже, но твоё копьё опасно.

Пусть у меня и не было должных навыков, божественное копьё само по себе несло опасность. Лестилаут не решался коснуться его.

После нескольких неудачных атак мои беспорядочные взмахи наконец дали результат, и копьё попало в чёрный щит. Раздался громкий лязг, а затем грохот, как если бы одна магическая сила столкнулась с другой. В этот момент поверхность чёрного щита взорвалась светом. Лестилаут, застигнутый врасплох неожиданным поворотом событий, яростно махнул щитом, отбивая моё копьё в сторону.

— Твоё копьё…

Копьё потускнело, перестав светиться синим. Лестилаут уставился на него с недоверием. В то же время я уставилась на щит, который он держал. Начиная от центра, тот становился золотистым. Казалось, щит поглотил всю магическую силу копья Лейденшафта. Чёрный щит перестал быть чёрным. Он окрасился в бледно-жёлтый, а из центра, куда угодило копьё, начала сыпаться золотая пыль.

Заметив, куда я смотрю, Лестилаут обронил: «А-а?!» и опустил взгляд на свой щит. Обнаружив, что тот превращается в золотую пыль, Лестилаут закричал:

— Розмайн, что ты наделала?!

В следующий момент его выбросило из-под щита Шуцерии.

— Розмайн! Этот щит — сокровище Дункельфельгера! — кричал Лестилаут с другой стороны щита, наблюдая за тем, как его собственный постепенно истаивает.

Чёрный щит напитался магической силой настолько, что превращался в золотую пыль. В такой ситуации уже ничего нельзя было сделать.

— Даже если вы так говорите, вы должны понимать, что если отпустить Гедульрих, то её непременно заберёт Фрютрена? Ситуация неприятна, но виной ей — неосторожность Эйвилиба.

В приступе ярости Лестилаут атаковал щит Шуцерии, но был отброшен. Я вздохнула с облегчением. У меня получилось успешно избавиться от противника. Произнеся «Рюкен», я развеяла копьё.

— Теперь Эренфест не проиграет. Нужно, только чтобы Вильфрид выманил госпожу Ханнелору из лагеря...

— Сверху кто-то летит! Все, будьте осторожны! — внезапно выкрикнула Хиршура, судившая наше состязание со зрительских мест.

Я подняла взгляд и увидела множество силуэтов в небе над тренировочной площадкой, надвигающихся на нас с боевыми кличами.

¹ При перевороте ладья превращается в дракона, который ходит и как ладья (на любое количество полей по горизонтали и вертикали), и как король (на одно поле в любом направлении). https://ru.wikipedia.org/wiki/Сёги