После того как Хильдебранд и его последователи ушли, мы оставили дальнейшие приготовления Хартмуту и вернулись в общежитие Эренфеста.

Мы с Вильфридом и Шарлоттой как раз закончили переодеваться в церемониальные одежды, когда прибыл ордоннанц от Хильдебранда, похоже, закончившего отчитываться. Нас вызвали объяснить королю детали церемонии, так что отправиться в лекционный зал пришлось раньше, чем планировалось.

Вильфрид и остальные выглядели довольно бледными. По пути мы встретили представителей Дункельфельгера.

— Ах, господин Вильфрид и госпожа Шарлотта тоже носят храмовые одежды? — удивлённо воскликнула Ханнелора.

— Это церемониальные одежды. Мои брат и сестра тоже проводят религиозные церемонии, так что у них есть собственные. Из-за нехватки времени мы не стали требовать от участников дополнительных приготовлений, но по-хорошему все, кто участвует в ритуале, должны иметь собственные церемониальные одежды.

Услышав, что я была готова заставить всех участвующих дворян переодеться в храмовые одежды, Ханнелора удивлённо моргнула.

***

Как только мы прибыли в лекционный зал, появилась и королевская семья в сопровождении рыцарского ордена Центра.

«Не слишком ли много членов королевской семьи?» — подумала я. Естественно, я узнала Эглантину, Анастасия и Сигизвальда. Адольфина, по-видимому, присутствовала как невеста первого принца. Однако ещё двоих членов королевской семьи я видела впервые. Мужчина в возрасте, вероятно, был королём, а молодая женщина — женой Сигизвальда.

— Госпожа Розмайн, принц Хильдебранд сказал мне, что...

— Раоблут, сначала приветствия. Я понимаю твоё нетерпение, но, пожалуйста, подожди, — вмешался король.

Командующий рыцарским орденом Центра явно намеревался немедленно меня допросить, но дворяне очень серьёзно относились к формальностям. При первой встрече сначала требовалось поприветствовать друг друга.

После приветствия Дункельфельгера колени преклонили мы. Эренфест представляла я, как ответственная за совместное исследование.

— Зент Трауквал, могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

Подобно тому как к герцогам обращались «ауб», перед именем короля принято было ставить «зент». После завершения приветствия нам разрешили встать, и я взглянула на зента Трауквала. У него были голубовато-серебристые волосы, как у Хильдебранда, а черты лица напоминали таковые у Анастасия.

«Он выглядит очень нездоровым и от него разит лекарствами восстановления…»

Трауквал напомнил мне Фердинанда того времени, когда я только присоединилась к храму: такой же изнурённый вид и приторный запах лекарств. Черты лица у них отличались, но вот длина волос была примерно одинаковая. А когда Трауквал опустил взгляд, сходство с Фердинандом лишь усилилось.

«С первого взгляда можно сказать, что он отдаёт работе все силы».

Пока я рассматривала Трауквала, тот бросил на меня задумчивый взгляд, а затем сказал:

— Эренфест, прошу, объясните, почему вы не позволяете рыцарям сопровождения войти.

— Причина именно такая, как я и объяснила принцу Хильдебранду. Я предложила королевской семье принять участие, потому что искренне верю, что для вас важно поучаствовать в настоящей религиозной церемонии, но я ни в коем случае не принуждаю вас.

— Эй, Розмайн, — рявкнул Анастасий. — Здесь тебе не мой дворец и не подземный архив. Ты стоишь перед королём!

Поняв, что Анастасий намекает мне вести себя соответствующе дворянке, я кивнула.

«Эм-м... Как бы сказать в дворянских эвфемизмах: “Если не можете принять мои условия — идите домой”?»

Я планировала передать собранную магическую силу королевской семье, а потому их присутствие было бы полезно, но и только. Мы могли провести совместные исследования и без них. На самом деле, это бы даже упростило нам задачу.

Пока я раздумывала, как бы тактично отказать, зент слегка махнул рукой, останавливая Анастасия.

— Мы сами решили участвовать в церемонии. Я не против, если вы и правда сможете избавиться от тех, кто настроен к нам враждебно.

— Зент, прошу вас, передумайте, — раздался незнакомый голос. — Сложно поверить, что у них и правда есть способ выявить враждебно настроенных.

По реакции Хильдебранда и его последователей я уже ожидала, что так будет. Даже если королевская семья хотела участвовать, их рыцари сопровождения не согласились бы на это. Мне же следовало просто помалкивать, пока они не убедят короля.

Так я думала, но командующий рыцарским орденом Центра, Раоблут, скрестив руки, опустил на меня взгляд.

— Госпожа Розмайн, щит, о котором вы упоминали, – это тот самый полусферический полупрозрачный, который появился во время прошлогоднего состязания герцогств?

Это напомнило мне, что щит Шуцерии, который я сделала для защиты наших студентов, по словам остальных, привлёк много внимания.

— Верно, — кивнула я.

— Я впервые слышу о возможности распознать враждебность, но он должен быть неуязвим для атак. Безопасность членов королевской семьи под ним гарантирована.

Казалось, Раоблут уже видел щит Шуцерии раньше. Это удивило меня. Я никак не ожидала, что человек, смотревший с подозрением, как на Фердинанда из-за того, что тот — плод Адальгизы, так и на Эренфест, признает полезность моего щита.

— Даже если вы так говорите, командующий орденом, мы не можем полагаться лишь на слова. Я хотел бы убедиться, что этот щит действительно достаточно прочен, чтобы защитить королевскую семью. Не могли бы вы позволить нам испытать его собственными атаками?

Выслушав предложение одного из рыцарей, члены королевской семьи взглянули на меня. Я понимала желание удостовериться в надёжности моего щита.

— Если это вас убедит, я не возражаю.

Итак, было решено, что рыцарский орден Центра проведёт демонстрацию перед королевской семьёй. Я попросила остальных отойти от меня, после чего создала щит, достаточный лишь для одного человека. Я не знала, насколько сильны рыцари Центра, а потому сосредоточилась на том, чтобы моя защита устояла.

— Что ж, Лоялитат, вперёд — сказал король рыцарю сопровождения, настоявшему на этом испытании.

Превратив штап в меч, тот нанёс сдержанный удар. Должно быть, это было прощупыванием почвы. Однако порыв ветра сразу же отбросил рыцаря назад.

Послышался удивлённый ропот, а затем остальные рыцари создали оружие и тоже принялись атаковать, стремясь разрушить щит Шуцерии. Постепенно нападающих становилось всё больше, а сила атак увеличивалась.

Впрочем, меня их атаки совершенно не затрагивали: я находилась внутри щита и спокойно вливала в него магическую силу. Скорее, меня больше беспокоили рыцари, которые явно травмировались, когда их сносило ветром или когда их оружие отскакивало назад.

— Щит Шуцерии госпожи Розмайн непробиваем! Невероятно!

— Я слышал, он устоял под атакой господина Хайсхица. Я так рад, что смог увидеть этот щит своими глазами.

Хартмут и Кларисса трепетали от волнения, а рыцари Дункельфельгера наблюдали за проверкой прочности щита, затаив дыхание, словно за состязанием в диттере. Это несколько раздражало.

«Интересно, как долго это всё будет продолжаться?» — задумалась я. В то же время один из рыцарей, получивший указание от Раоблута, шагнул внутрь щита.

— Понятно. Сюда и правда могут войти те, кто не имеет злого умысла и не питает враждебности, — пробормотал рыцарь, с больши́м интересом оглядывая щит изнутри. Затем он превратил штап в оружие. — Но что произойдёт, если кто-то нападёт, уже будучи внутри?

Я не проводила подобных испытаний, а потому не могла ответить, что будет. Впрочем, рыцарь прояснил этот вопрос собственным примером. Ответ гласил: «Стоит вам взять оружие и попытаться атаковать, как вас выбросит из щита».

«Занятно».

Сколько бы рыцари ни били по щиту оружием или магией, сколько бы ни бросали магические инструменты, все атаки отражались. Когда рыцари уже начали терять волю к борьбе, Трауквал остановил их:

— Достаточно. Результат более чем убедительный. Сомневаюсь, что рыцари-ученики дворянской академии смогут сломать щит, с которым вы все не справились.

Пусть прочность щита и удалось подтвердить, однако в результате рыцари оказались в ужасном состоянии.

— Зент Трауквал, я хотела бы даровать рыцарям Центра исцеление Лонгшмер. Дадите ли вы своё разрешение?

— Я был бы признателен за такую помощь, но вы действительно не против? Их много, так что их исцеление потребует потратить немало магической силы.

— Я воспользуюсь посохом Фрютрены, так что всё в порядке. Скоро все они понадобятся нам для охраны в лекционном зале. Без них мы, наверное, не справимся. Уверена, последователи, что придут с участниками из других герцогств, тоже начнут протестовать, когда мы велим им остаться снаружи.

Если бы для исцеления я использовала кольцо, мне пришлось бы подойти достаточно близко, чтобы практически коснуться рыцарей, однако с помощью посоха я могла исцелить всех сразу, оставаясь на месте.

Получив разрешение короля, я создала посох Фрютрены и даровала рыцарям благословение Лонгшмер. Затем я предложила им часть приготовленных для ритуала лекарств восстановления, пояснив, что планирую раздать те участникам.

— Вы собираетесь раздать флаконы с каким-то неизвестным содержимым другим герцогствам?! — воскликнул Раоблут.

Он принял моё предложение со щитом, но теперь явно подозревал, что мы подмешали в лекарства что-то постороннее. Ответил ему Лоялитат, первым атаковавший щит Шуцерии:

— Наш долг — проявлять осторожность, но, как и в случае со щитом, достаточно всё проверить самим. Я не подозреваю госпожу Розмайн. Если бы она подмешала что-то в лекарства, то отдала бы их прежде, чем исцелить нас.

Лоялитат взял лекарство восстановления и залпом выпил его на глазах других рыцарей и членов королевской семьи.

— И как, Лоялитат? Что-нибудь не так?

— Думаю… Лекарство замечательное. Я чувствую, как восстанавливается магическая сила. Наверное, нелегко было приготовить столько лекарств восстановления?

— Поскольку участники пожертвуют магическую силу, я решила, что стоит помочь им восполнить потраченное. Кроме того, я слышала, что состязание в диттере, которое мы поставили условием для участия в ритуале, легло на многие герцогства тяжёлым бременем…

— Уверен, они будут благодарны.

Итак, рыцари Центра проверили как щит Шуцерии, так и лекарства восстановления перед королевской семьёй и Дункельфельгером, что позволило нам получить одобрение по обоим пунктам.

«Фух, теперь мы можем спокойно провести ритуал».

Вздохнув с облегчением, я оставила рыцарский орден Центра и направилась в Сокровенный зал.

***

Кандидаты в аубы Дункельфельгера не участвовали в ритуале посвящения. Так мы изначально договорились, обсуждая совместное исследование. Лестилаут и Ханнелора планировали остаться у стены и просто наблюдать. Остальные должны были помочь с ритуалом.

— Я прошу королевскую семью выстроиться здесь. Я создам щит Шуцерии у входа, чтобы определить, испытывают ли участники враждебность или дурные намерения. Если всё в порядке, мы проведём участников, и они должны будут поприветствовать вас. По завершении, пожалуйста, пройдите сюда, в центр.

Пока я объясняла королевской семье порядок действий, до меня донеслось: «Участники начали собираться в лекционном зале. Пожалуйста, пройдите на свои места».

Первыми, держа пропуска, вошли высшие дворяне Классенбурга. И замерли, увидев выстроившихся в ряд членов королевской семьи.

«Могу понять, что вы чувствуете».

— Пожалуйста, пройдите для приветствия.

Я объяснила, для чего мы создали щит, и указала, что дальше следует поприветствовать королевскую семью.

После этого представители Классенбурга пришли в себя и поприветствовали королевскую семью, после чего Хартмут объяснил им, что делать дальше. Вскоре вошла следующая группа.

Первой, на кого отреагировал щит Шуцерии, оказалась студентка Аренсбаха. Её резко отбросило, и пока она моргала в замешательстве, рыцари-ученики Эренфеста и Дункельфельгера кинулись к ней.

— Это щит Шуцерии — божественный инструмент, предназначенный, чтобы не пускать внутрь тех, кто испытывает враждебность или дурные намерения. Нам жаль, но поскольку рыцари сопровождения не могут присутствовать во время ритуала, никто, кто питает злобу, не может войти.

— Но я не питаю злобы! — закричала девушка, когда рыцари-ученики принялись выпроваживать её. Она свирепо уставилась на меня — Это всё госпожа Розмайн! Это её заговор!

В итоге двое из пяти студентов Аренсбаха оказались отброшены. Затем какое-то время всё шло гладко, но с появлением герцогств, проигравших в перевороте, отброшенных становилось всё больше и больше.

— Я не испытываю никакой враждебности!

Они были из числа тех студентов, которые жаловались на свой низкий ранг и на то, что после переворота их земли пришли в упадок. А поскольку щит Шуцерии отбросил их, мы не могли позволить им войти.

— Возможно, ваша злоба направлена на меня, а не на королевскую семью. И всё же я вынуждена попросить вас воздержаться от участия в ритуале. Мы не можем позволить себе впустить тех, кто испытывает враждебность или дурные намерения, раз в зале не будет рыцарей сопровождения.

Я постаралась представить всё так, словно студенты злы именно на меня, однако королевская семья, должно быть, прекрасно понимала, что переворот настроил против них немало людей.

***

— Теперь, пожалуйста, пройдите в центр.

После того как мы закончили с приветствиями, я попросила королевскую семью занять своё место. Затем я убрала щит Шуцерии и направилась к двери.

«Наверное, мне стоит восстановить магическую силу? — подумала я, сняв с пояса лекарство восстановления. — Я потратила больше, чем рассчитывала».

Рыцари Центра оказались действительно сильны. Я выдержала несколько довольно мощных ударов за время проверки прочности щита, да и лечение рыцарей отняло немало магической силы. Вдобавок ко всему, проверка учеников заняла больше времени, чем я ожидала. А поддержание щита всё же требовало определённых затрат.

«А теперь мне ещё нужно сделать священную чашу, да?»

Создание божественных инструментов требовало изрядного количества магической силы, а поскольку участники на этот раз высшие дворяне и кандидаты в аубы, во время ритуала посвящения, вероятно, пришлось бы поднести немало магической силы.

Чувствуя тревогу, я украдкой выпила лекарство восстановления, а затем встала у двери, ожидая, пока магическая сила восстановится. В тот момент я и представить не могла, к каким последствиям это приведёт.

Окружённые остальными участниками, Вильфрид, Шарлотта и Хартмут объясняли детали ритуала. Они также поделились нашей гипотезой о важности молитв и ритуалов для получения обильной божественной защиты, рассказали, как эта защита сказалась на наших с Вильфридом затратах магической силы, как Дункельфельгер получил божественную защиту через ритуалы диттера и как мы надеемся, что предстоящий ритуал изменит отношение дворян к храму и религиозным церемониям.

«Хочется верить, что после нашего ритуала посвящения к храмам больше не будут относиться так предвзято».

По окончании объяснений Хартмут обратился к участникам:

— Ритуал посвящения начинается. Пожалуйста, займите свои места, встаньте на колени и положите руки на красный ковёр. Вам нужно будет повторять молитву за главой храма, госпожой Розмайн.

Начиная с королевской семьи, все участники заняли указанные им места и опустились на колени. Убедившись, что отошедшие в сторону Вильфрид и Шарлотта тоже преклонили колени, Хартмут, пользуясь посохом с колокольчиками, громко зазвонил.

— Входит глава храма!

Я прошла от двери, мимо стоящих на коленях людей, к центру зала и остановилась перед алтарём. Глядя на чашу в руках богини земли Гедульрих, я вознесла молитвы богам и преобразила штап.

— Эрдеграль.

Это заклинание я вычитала в подземном архиве. Штап, как я того и желала, превратился в священную чашу, но, было ли дело в том, что я слишком сосредоточилась на алтаре, магический камень остался прозрачным. Пусть я и создала божественный инструмент, однако затраты магической силы оказались гораздо меньше ожидаемого.

«Хм-м, может быть, я несколько просчиталась?»

Хартмут помог мне поставить священную чашу, после чего мы с ним тоже опустились на колени и положили руки на красный ковёр.

— Я та, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир, — начала я.

Остальные повторяли за мной, предлагая богам магическую силу.

В Эренфесте ритуал посвящения проводился в узком кругу, но на этот раз он был довольно масштабным. В совместной молитве рождалось чувство единения, а от проходящей через нас магической силы сердце трепетало и наполнялось радостью. А затем вверх ударил столб красного света: магическая сила участников устремилась к небу. Красный цвет, определённо, был цветом Гедульрих.

— Что происходит?! — удивился Трауквал.

— Полагаю, часть нашей магической силы улетела в какую-то неизвестную точку академии. Так бывает, когда здесь проводятся ритуалы. В Эренфесте я ничего такого никогда не наблюдала, а потому, полагаю, это нечто, уникальное только для дворянской академии.

Для короля это был первый ритуал, а потому я объяснила, что в произошедшем нет ничего необычного. Анастасий, вероятно, рассказывал королю о ритуале Дункельфельгера, когда в небо ударил столб синего света, но слушать — не то же самое, что видеть своими глазами.

«Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

Наблюдая за столбом красного света и продолжая изливать магическую силу, я услышала пронзительный крик Шарлотты:

— Сестра, достаточно!

— Все, пожалуйста, уберите руки с пола, — попросила я. — Полагаю, у некоторых уже заканчивается магическая сила.

Всё шло гладко, а потому, когда Шарлотта дала сигнал к завершению, я немного расстроилась. Однако дальше события развивались уже не так хорошо: высшие дворяне из малых и средних герцогств начали терять равновесие и падать. Кандидаты в аубы, продолжавшие стоять на коленях, выглядели нездоровыми, и даже на лицах членов королевской семьи читалась усталость.

«Шарлотта, конечно, остановила меня, но не успело ли всё зайти слишком далеко?!»

— Благодарю всех за участие в ритуале посвящения. Королевская семья и кандидаты в аубы привыкли поставлять магическую силу Основанию, но для высших дворян ритуал, должно быть, оказался излишне обременительным. Мы приготовили лекарства восстановления в качестве награды за участие. Это наша благодарность всем, кто согласился пожертвовать свою драгоценную магическую силу. Хартмут, лекарства.

Я сразу же попросила Хартмута раздать лекарства восстановления, однако мне требовалось и самой выпить одно, чтобы продемонстрировать, что там нет яда. Сказать: «У меня и так слишком много магической силы, так что я пить не буду» — я не могла. Это было бы всё равно, что отказаться пробовать принесённые с собой сладости, оправдываясь тем, что «уже наелась».

Не имея другого выбора, я выпила ещё одно лекарство, которое значительно восстановило бы мою магическую силу.

«Ужасно…» — подумала я, имея в виду отнюдь не вкус, а саму ситуацию. Ритуал оказался не таким затратным, как я ожидала. Если бы я оставила всё как есть, моя магическая сила непременно бы переполнилась.

После того как король выпил лекарство, все остальные последовали его примеру. Сопротивление оказалось куда меньшим, чем я ожидала. Наблюдая за всеми с фальшивой улыбкой, я принялась сжимать магическую силу.

«Скорость восстановления от этого лекарства всё же медленнее, чем от тех, к которым я привыкла, так что, возможно, удастся справиться, если успеть всё сжать».

Думая, вот бы поделиться всей этой магической силой со студентами, которые даже не могут нормально сидеть, я отчаянно сжимала её. Но она всё росла, и полагаться на одно лишь сжатия я не могла. В конечном счёте магическая сила просто переполнила бы меня. Наблюдая, как Анастасий и Сигизвальд опускают в чашу сетку с магическими камнями, я ощутила, как покрываюсь холодным потом.

«Что мне делать?! Магическая сила продолжает восстанавливаться!»

Стараясь не привлекать внимания, Шарлотта подошла ко мне и прошептала:

— Сестра, мне кажется, или амулет на твоём запястье светится?

Я тут же схватилась за запястье, осознавая, что если всё так продолжится, то вновь засияю, словно гирлянда, как во время танца посвящения.

— Я восстанавливаю слишком много магической силы, — прошептала я в ответ. — Если ничего не сделать, то либо мои амулеты начнут сиять всё ярче и ярче, либо я внезапно дам благословение. Нужно как можно скорее потратить большое количество магической силы. Что мне делать?

Шарлотта огляделась: взглянула на королевскую семью, рассматривающую магические камни в священной чаше, на студентов, а затем на мой амулет.

— Почему бы тебе не использовать на всех исцеление? Это не покажется чем-то странным и, думаю, будет хорошим способом израсходовать магическую силу.

Я нашла предложение Шарлотты блестящим и сразу же согласилась на него. Вместо того чтобы позволить магической силе переполниться и обратиться неконтролируемым благословением, из-за которого ещё и придётся ломать голову над оправданием, лучше было сразу объяснить мои намерения, а затем дать всем исцеление.

«Но как именно мне это сделать?»

Проще всего было бы создать посох Фрютрены и исцелить всех сразу, но я всё ещё поддерживала священную чашу. Как ни посмотри, в ней оставалась магическая сила, которую камни ещё не впитали.

Развеять священную чашу я не могла. Вот только исцелять всех по одному, пользуясь кольцом, — слишком долго. Я всё же предпочла бы создать посох Фрютрены и разом использовать всю хранимую в нём магическую силу.

— Я хочу создать посох Фрютрены в дополнение к священной чаше.

— Это вообще возможно? — спросила Шарлотта.

В записях бывшего короля упоминалось создание божественного щита и копья одновременно, и я однажды видела, как Фердинанд создал несколько щитов Ветра. Ощущая переизбыток магической силы, я решила, что, возможно, тоже справлюсь.

«Хотя у меня, по сути, нет выбора. Бездействие лишь приведёт к тому, что мои магические камни начнут сиять, а затем я не удержу благословение. И всё это перед королевской семьёй и множеством кандидатов в аубы. Я просто должна потратить магическую силу под естественным предлогом. Нужно постараться».

Я сжимала и разжимала кулак, собирая магическую силу. Приготовленное мной лекарство как раз делало упор на быстрое её восстановление, так что время имело решающее значение.

Затем ещё один амулет начал сиять.

«Ой-ой! Только не ещё один! Плохо! Плохо! Давай же, штап! Ещё один! Даже рыцари-ученики способны использовать оружие и щиты одновременно! Не знаю, как они это делают, но, думаю, тоже смогу!»

Моя отчаянная мольба, должно быть, достигла богов, поскольку в правой руке внезапно появился ещё один штап. В тот же миг один из магических камней у меня на запястье перестал светиться.

Шарлотта ахнула.

— Похоже, всё получится, так что я пойду…

Я оставила Шарлотту и встала перед остальными:

— Лекарства восстанавливают вашу магическую силу, но истощение остаётся, верно? Будет не очень хорошо, если вы не сможете двигаться, а я как раз восстановила магическую силу, — сказала я, стараясь, чтобы мои слова не звучали как отговорка.

Вновь создав штап, я произнесла: «Штрейтколбен», превращая его в посох Фрютрены.

— Мне неловко из-за моей неопытности, но без посоха Фрютрены, полагаясь лишь на кольцо, мне будет сложно исцелить большую группу людей, — я улыбнулась, надеясь, что мне не станут задавать вопросы.

Я не врала. Мне действительно было неловко из-за моей неопытности: я не смогла верно оценить, сколько магической силы мне понадобится для ритуала.

— Исцеление Лонгшмер.

Я молилась, стараясь направить как можно больше магической силы в посох, а затем из магического камня в его навершии вырвался зелёный свет. Как и во время ритуала посвящения, часть света устремилась к небу в виде столба, а остальное пролилось на всех, кто находился в зале. Насколько я знала, исцеление Лонгшмер не сильно помогало справиться с истощением, но меня это не волновало: моим приоритетом было израсходовать магическую силу.

С этим я даровала всем исцеление, попутно избежав нежелательных последствий от сияния магических камней и выплеска магической силы в виде благословения.

Прежде я пребывала в настоящей панике, но всё обошлось. Как говорится: «всё хорошо, что хорошо кончается», да?

«Фух», — мысленно выдохнула я и вытерла со лба пот, выступивший от напряжения, после чего подумала: «Господин Фердинанд, теперь я могу создавать два штапа. Когда-нибудь я научусь создавать их так же много, как и вы!»

Я чувствовала удовлетворение, став ещё на шаг ближе к своему наставнику. Мне казалось хорошей идеей написать ему, чтобы затем получить: «Ты отлично справилась».

Возможно, принудительный отток магической силы негативно сказался на организме высших дворян из низших и средних герцогств. Хотя исцеление Лонгшмер, как говорили, не слишком помогает от истощения, однако опавшие студенты оправились достаточно, чтобы снова встать на колени.

Происходящее отличалось от того случая, когда я исцелила Эльвиру в Хальдензеле, но стоило мне задуматься над этим, как до меня донеслось бормотание: «Местионора».

— Согласна, госпожа Ханнелора! Я тоже думаю, что госпожа Розмайн, с такой лёгкостью создающая божественные инструменты, подобна Местионоре, которой боги позволили использовать все их инструменты! — страстно говорила Кларисса, сжимая кулаки, и, кажется, была готова разразиться очередной длинной речью.

Я прежде не слышала такой истории. И не только я, Хартмут тоже смотрел на Клариссу с сомнением.

— Не помню, чтобы в священных текстах храма была такая история…

— Она есть в старой книге Дункельфельгера.

Внезапно поддержка пришла Клариссе не от кого-то из её герцогства, а от Эглантины:

— Вы имеете в виду историю, где говорится, что Местионора — дочь Бога Жизни и Богини Земли? В старой книге Классенбурга тоже есть такая. Стремясь укрыть Местионору от Бога Жизни, Бог Тьмы даровал ей волосы цвета ночного неба, а Богиня Света — золотые глаза. Затем Местионора присоединилась к богам Ветра, самым сильным в защите… Госпожа Розмайн и правда довольно похожа на Местионору.

Эглантина дразняще улыбнулась, а вот я не знала, как мне на это реагировать.

— Госпожа Розмайн, я просто шучу. Пожалуйста, не смотрите на меня с такой тревогой.

— Госпожа Эглантина, я не думаю, что нашёлся бы кто-то, кого бы ни обеспокоило сравнение с богиней.

Как мне было реагировать на то, что представительница королевской семьи — та, которую временами называли Богиней Света, — сравнивала меня с Местионорой?

Пока я пребывала в растерянности, Хартмут тихо вышел вперёд.

— Вот значит, что это за история?.. Никогда не слышал о ней раньше. Я нахожу её столь интересной, что тоже хотел бы когда-нибудь почитать её, — поблагодарил Хартмут Эглантину, тем самым успешно замяв неловкую ситуацию.

Я опасалась, что он распалится, как и Кларисса, а потому мне стало стыдно за такой поспешный вывод. Я была искренне благодарна, что у меня столь компетентный последователь.