Один из кабинетов в замке Аренсбаха был передан в пользование Фердинанду — жениху следующей герцогини — прибывшему из Эренфеста. И так сложилось, что там собралось множество служащих ауба Аренсбаха.

— Вот документы, касающиеся принцессы Адальгизы. Этим летом из Ланценавии прибыл посланник, чтобы решить вопрос о преподнесении в дар принцессы. Мы должны передать этот вопрос королю на следующем собрании герцогов.

— Принцесса Адальгизы… — пробормотал Фердинанд, чувствуя, как на него накатывают отвращение и горечь.

В памяти всплыло, как Раоблут, командующий рыцарским орденом Центра, обнаружил его особое происхождение «плода Адальгизы». Не стоило исключать, что и кто-то из присутствующих также мог знать обстоятельства его рождения.

Впрочем, служащие, казалось, не заметили его настороженности, поскольку продолжили объяснения:

— В других герцогствах, возможно, не знают этого, но принцессы Адальгизы происходят из Ланценавии. Пожалуйста, ознакомьтесь вот с этими документами: в них подробно излагаются детали, касающиеся приёма принцессы.

Служащие, обязанность которых заключалась в передаче Фердинанду дел герцогства, несли всё новые и новые бумаги и документы. Поскольку Дитлинда, как следующий ауб, должна была в первую очередь заниматься окрашиванием магического Основания, бо́льшая часть работы, касающаяся управления Аренсбахом, легла на Фердинанда.

«Я понимаю, что служащим проще работать со мной, поскольку я больше знаком с ведением дел, однако обучение следующего ауба — также важная задача».

В отличие от него, помогавшего с делами аубу Эренфеста, Дитлинда, похоже, прежде не занималась работой, связанной с управлением герцогством. Причина, вероятно, заключалась в том, что она — младшая дочь Георгины, изначально являвшейся третьей женой герцога. Более того, Дитлинда ранее находилась в самом конце очереди наследования, уступая двум сыновьям второй жены, сыну третьей жены — своему единоутробному брату, и внучке первой жены — Летиции, удочерённой из Древанхеля.

Однако в результате чистки, последовавшей за переворотом, сыновей второй жены низвели до высших дворян, старший брат Дитлинды погиб в результате несчастного случая, а ауб Аренсбах умер до совершеннолетия Летиции. В итоге Дитлинда внезапно оказалась в роли временного ауба.

Служащие рассказали Фердинанду, что покойный герцог не уделял большого внимания образованию Дитлинды, опасаясь, что та может возвыситься над ещё юной Летицией.

«И всё же, никогда не думал, что мне самому придётся отправить принцессу Ланценавии в тот дворец…» — подумал Фердинанд, понимая, что из-за работы ему отныне придётся часто иметь дело с Ланценавией и Адальгизой. Тем не менее, несмотря на горечь, он и бровью не повёл, продолжая читать документы.

— Вроде бы сегодня похолодало. — заметил один из служащих, и его голос стал немного бодрее. — Мне кажется, или наконец-то пошёл снег?

Фердинанд оторвал взгляд от бумаг и посмотрел в окно. Снаружи и правда мелькало что-то белое. Судя по тому, что служащие собрались у окна, в Аренсбахе снег выпадает редко, но вот в Эренфесте такая картина была обычной в начале зимы. Отведя взгляд от окна, Фердинанд вернулся к документам. Словно пытаясь отвлечь его, принёсший чай Юстокс заметил:

— Пусть сейчас и зима, но она совершенно не такая, как в Эренфесте.

Поняв, что ему предлагают сделать перерыв, Фердинанд неохотно отложил перо и взял чашку.

Услышав слова Юстокса, Сергиус, один из слуг Аренсбаха, приставленных к Фердинанду, моргнул: в его жёлто-зелёных глазах явно читался интерес.

— Чем же они отличаются?

Взгляды собравшихся служащих сосредоточились на Юстоксе. Казалось, всем было интересно послушать о различиях между герцогствами.

— В Эренфесте такой снег идёт в конце осени, как в то время, когда мы уезжали, и в начале зимы. Сейчас дороги там уже полностью заметены, и всем приходится оставаться дома.

— Кроме того, есть различия и в том, как мы проводим зиму, — добавил Экхарт. — Пусть в замке и проходит общение, рыцари заняты тренировками и подготовкой к охоте на Повелителя зимы. В Аренсбахе подобной зимней охоты нет. На мой взгляд, это довольно существенная разница.

Слова Экхарта, рыцаря сопровождения, вызвали возгласы удивления среди служащих. Из-за того, что в Аренсбахе не было Повелителя зимы, рыцари, похоже, не прилагали особых усилий на тренировках.

— Самое большое отличие заключается, пожалуй, в том, как используется детская комната, — сказал Юстокс. — Я удивился, обнаружив, что здесь она используется только во время отправки студентов в дворянскую академию. Из-за охоты на Повелителя зимы взрослые в Эренфесте обычно заняты, и потому дети, которым ещё только предстоит поступить в академию, проводят дни в детской комнате замка, чтобы не мешать.

В Аренсбахе не требовалось спешить с общением и сбором информации до того, как снег станет слишком глубоким. У взрослых было больше свободного времени. В результате дворяне редко проводили весь день в замке, а дети часто сопровождали родителей на светские мероприятия вместо посещения детской комнаты. Даже Летиция, кандидат в аубы, воспитание которой вверили Фердинанду, отдавала приоритет укреплению связей с другими членами своей фракции.

— Меня также удивило, что зимние светские мероприятия проходят здесь только после обеда. В Эренфесте, где подходящих для встреч дней не так много, зимнее общение проходит с утра до вечера.

В Аренсбахе дворяне собирались после полудня, когда становилось немного теплее. Зимой они обычно не покидали дома до четвёртого колокола и, если их не приглашали на обед, откладывали дела до второй половины дня. Летом же, напротив, редко выходили на улицу между третьим и пятым колоколом из-за палящего солнца и жары.

Чтобы вписаться в такой график, Фердинанд по утрам принимал дела в своём кабинете, а после полудня общался с дворянами как наставник Летиции и жених следующей герцогини.

— Тем не менее такая жизнь даёт гораздо больше свободы, чем я ожидал, — сказал Фердинанд. — Я хотел бы попросить вас о наставлениях, пока есть такая возможность.

Фердинанд немало беспокоился, когда, прибыв, обнаружил, что герцог уже скончался. Однако всё, казалось, пока шло гладко. Спустя несколько дней после его прибытия вечно надоедавшая Дитлинда вернулась в дворянскую академию, а Георгина оставалась в своём особняке, оплакивая смерть мужа, и не посещала какие-либо светские мероприятия. Более того, служащие герцога на удивление охотно согласились на передачу дел. По крайней мере, они, похоже, ценили и уважали Фердинанда как жениха будущей герцогини и человека, который впредь будет работать ради Аренсбаха. Это стало источником огромного облегчения, но и вызывало неприятные чувства от того, как же всё неэффективно.

«Это совсем не похоже на то, каким был Эренфест после болезни отца».

— Что вы подразумеваете под «пока есть такая возможность»? — обратился один из служащих к Фердинанду.

— Вы – служащие ауба Аренсбаха. Как только госпожа Дитлинда вернётся из дворянской академии, вы начнёте работать под её началом, ведь она следующий ауб.

Другими словами, служащие могли сосредоточиться на передаче дел Фердинанду, только пока Дитлинда находилась в академии. Когда она вернётся, приоритетным станет её образование как герцогини, а не обучение её жениха из другого герцогства.

Служащие переглянулись и обменялись смущёнными улыбками.

— Работать под началом госпожи Дитлинды? Боюсь, она всё ещё недостаточно образована. К тому времени, как она научится исполнять свои обязанности, госпожа Летиция, вероятно, уже достигнет совершеннолетия.

— Было бы замечательно, если бы госпожа Дитлинда относилась к работе серьёзно, но проблема в том, что она совершенно не любит учиться. Пусть ей и предстоит лишь временно занимать позицию ауба, хотелось бы, чтобы она проявляла хоть немного усердия.

Стоило появиться жалобам в адрес следующей герцогини, как некоторые служащие поспешили встать на её защиту.

— Она ещё несовершеннолетняя и, будучи третьим ребёнком, к тому же от третьей жены, не получила какого-либо политического образования. Не следует требовать от неё слишком многого.

— Всё верно. К тому же она будет аубом, лишь пока госпожа Летиция не достигнет совершеннолетия и не выйдет замуж за принца Хильдебранда. Не хотелось бы, чтобы госпожа Дитлинда слишком привязалась к своей временной роли. Разве не лучше, если она просто не будет интересоваться работой?

«Даже если её не интересует политика, жажда власти у неё есть...» — подумал про себя Фердинанд, но сразу же неслышно прочистил горло: естественно, он не мог совершить такую глупость, как публично критиковать девушку, на которой ему предстояло жениться согласно королевскому приказу. И всё же, за те несколько дней между его приездом в Аренсбах и её отъездом в дворянскую академию Фердинанд ясно понял: навязанная ему невеста обладала такими характером и поведением, что невольно хотелось схватиться за голову.

Фердинанд просто кивал на высказанные мнения, пытаясь как можно лучше разобраться в образе мышления и характерах служащих. Он не собирался высказывать собственное мнение. Это означало бы прямо критиковать свою невесту, которую он якобы обожал и на помолвке с которой настоял король. Пусть служащие, похоже, и привыкли, когда их коллеги критиковали будущую герцогиню, но если бы критику высказал кто-то из другого герцогства, они могли бы возмутиться.

— Мы не можем позволить себе обращаться с ней как с ребёнком и потворствовать её прихотям. Уже скоро она будет признана взрослой. Оправдания, что «она ещё несовершеннолетняя», перестанут работать. Весной на собрании герцогов она уже будет участвовать в роли ауба.

— Даже если она занимает эту позицию временно, разве быть аубом — не сложно? Честно говоря, я искренне благодарен господину Фердинанду за то, что он теперь здесь, с нами.

— И не будем забывать, насколько леди Георгина этому способствовала. Она была так любезна, переехав в свой особняк.

Разговор служащих переключился на Георгину. Фердинанд внимательно слушал, сопоставляя информацию с той, которую собрал Юстокс.

— Она смогла наполнить маленькие священные чаши, чем сумела привлечь на свою сторону бывший Веркшток. Я думал, она будет крепче держаться за обретённую власть.

— Я слышал, Эренфест прекратил оказывать ей поддержку...

— Разве это не потому, что Эренфест перенёс свою поддержку с леди Георгины на господина Фердинанда? — небрежно заметил Юстокс. — В конце концов, у господина Фердинанда более тесные связи с аубом Эренфестом.

Служащие кивнули, соглашаясь.

Выходило, что влияние Георгины на бывший Веркшток и северные земли, граничащие с Эренфестом, куда сильнее, чем думали Сильвестр и остальные. Фердинанд слегка нахмурился:

— Хотя мы с леди Георгиной и из одной герцогской семьи, мы почти не встречались. Я надеялся, что после приезда сюда нам представится больше возможностей для общения, однако после первого обмена приветствиями мы с ней так больше и не виделись…

С момента прибытия Фердинанда в Аренсбах Георгина так и не появлялась, несмотря на то, что была первой женой покойного герцога. Её отсутствие казалось зловещим. Вдобавок она хорошо знала Юстокса, а это значило, что тот не мог приблизиться к её особняку. Юстокс даже говорил, что Георгина хвасталась тем, что видит его маскировку насквозь.

Фердинанд попытался осторожно расспросить служащих, но те, похоже, считали естественным, что жена, потерявшая мужа, охвачена горем. Он продолжал внимательно слушать о том, что делала Георгина, пока в дверь не постучали.

— Прошу прощения. Это пришло от Раймунда из дворянской академии.

Сергиус, как слуга Фердинанда, взял переданный деревянный ящичек. Открыв его, он вытащил магический инструмент для записи голоса, улучшенный Раймундом, и письмо. Раймунд являлся служащим-учеником Фердинанда и часто посещал лабораторию Хиршуры. В Аренсбахе он считался последователем, но их отношения с Фердинандом скорее напоминали отношения учителя и ученика, чем господина и подчинённого. Поскольку Раймунду не хватало магической силы, он работал над улучшением магических инструментов, стремясь сделать их эффективней.

Розмайн прониклась симпатией к Раймунду и попыталась наладить с ним отношения. Поэтому Фердинанд решил принять его в ученики, чтобы присматривать за ним и одновременно собирать информацию об Аренсбахе. Но затем обсуждение исследований с учеником, чья точка зрения отличалась от его собственной, и обмен вопросами и ответами через письма стали для Фердинанда драгоценной возможностью отвлечься.

— Ох, это улучшенная версия? — спросил один из служащих.

— В этом магическом инструменте для записи звука магический камень ничем не прикрыт… — отметил другой.

— А, здесь ещё письмо от госпожи Розмайн. Сначала нужно его проверить.

Служащие схватили письмо и принялись его осматривать. Они стремились убедиться в отсутствии какой-либо опасности, а также скрытых посланий.

— Не возражаю, — ответил Фердинанд, но приготовился.

«Идиотка. Что она написала на этот раз?»

В предыдущем письме Розмайн описала состояние лаборатории Хиршуры, невольно сообщив служащим, что Фердинанд во время обучения в академии доставлял неприятности Хиршуре и был настолько поглощён исследованиями, что пренебрегал уборкой и даже забывал поесть. Служащие посмеялись над тем, как Розмайн советовала Фердинанду не вести подобный нездоровый образ жизни в Аренсбахе, отчего ему захотелось тут же разорвать письмо. К сожалению, он не мог так поступить, поскольку скрытый отчёт, написанный светящимися чернилами, был слишком важен.

Один из служащих читал письмо вслух, пока остальные искали какие-либо закономерности или фразы, указывающие на наличие зашифрованного послания. Впрочем, ничто из того, что они делали, не привело к проявлению светящихся чернил. Слушая зачитываемое письмо, Фердинанд осматривал переданный ему магический инструмент Раймунда.

Задание, которое Фердинанд дал своему ученику, заключалось в том, чтобы уменьшить размер магического инструмента для записи звука и потребляемую магическую силу. Раймунд справился: если изначальный инструмент требовалось держать двумя руками, то новый оказался довольно мал, чтобы помещаться на ладони. Однако Фердинанд велел продолжать работу, указав, что «если убрать крышку, то можно добиться ещё меньшего размера». На присланном инструменте крышка отсутствовала, обнажая магический камень, служащий для хранения записанного голоса.

«Сделано довольно хорошо», — отметил про себя Фердинанд. Тем временем служащий продолжал зачитывать письмо:

— Когда мы начали совместное исследование с Аренсбахом, учитель Хиршура сказала, что мои сильные стороны — магическая сила и навыки смешивания. Поэтому в лаборатории я отвечаю за создание прототипов, воплощая проекты Раймунда в жизнь.

— Вот оно что... Меня удивило, как быстро он закончил, а оказывается дело в том, что за изготовление инструмента отвечала Розмайн.

Раймунд обладал малой магической силой, а потому, пусть он и мог быстро создать чертежи, однако создание прототипов занимало время. Новый образец прибыл гораздо раньше, чем стоило ожидать, и причина, очевидно, заключалась в том, что создание было доверено Розмайн. Впрочем, Раймунд создавал инструменты, которые она так хотела, и потому Фердинанд не видел никаких препятствий, почему бы она не могла помочь.

— Подробности описаны в отчёте, который я отправила через учителя Фраулерм, — зачитал служащий и замялся. — Хм? Вы получили отчёт о совместном исследовании от смотрителя общежития?

Фердинанд обернулся и посмотрел на стоящих позади него служащих:

— Насколько мне известно, нет… Сергиус, Юстокс, кто-нибудь передавал этот отчёт, пока меня не было?

— Нет. Отчёт смотрителя общежития никогда не отправили бы сразу же в ваши гостевые покои, так что невозможно, чтобы он пришёл, пока вы отсутствовали из-за светского общения или чего-то подобного.

Сергиус дал очевидный ответ: любое письмо тщательно исследовалось, прежде чем его передавали Фердинанду. Невозможно, чтобы он получил отчёт без ведома местных служащих.

— Вот как. В таком случае свяжитесь по этому вопросу со смотрителем общежития, — сказал Фердинанд. — Будет не очень хорошо, если в нашем совместном исследовании возникнут проволочки. Не хотелось бы создавать проблемы другому герцогству.

— Как пожелаете.

После отчёта, напоминавшего донос, тема сменилась на чаепитие любителей книг, устроенное королевской семьёй. Несмотря на многочисленные предупреждения «не приближаться к королевской семье», Розмайн, похоже, подошла к делу с энтузиазмом. Стоило книгам или библиотекам оказаться в зоне её досягаемости, как она мигом забывала о любой настороженности.

— И всё же, подумать только, госпожу Розмайн пригласили на такое чаепитие… Вот бы и госпожа Дитлинда почаще общалась с королевской семьёй.

Служащие разделились на две группы: одна разочарованно вздыхала, что уступавший в ранге Эренфест пригласили на чаепитие, а Аренсбах — нет. Другая же явно заинтересовалась подаваемыми сладостями.

— Дункельфельгер создал новые сладости на основе полученного рецепта?

— Мы тоже купили этот рецепт во время собрания герцогов, так почему бы не приготовить что-то из наших ягод и фруктов? Господин Фердинанд, не могли бы вы подсказать, что будет хорошо сочетаться с фунтовым кексом?

— Что же… Как Розмайн и написала в своём письме, меня не особо волнует еда. Вам лучше доверить этот вопрос повару, знакомому с ягодами и фруктами Аренсбаха, — ответил Фердинанд.

Фердинанд понял, что служащие, видимо, ждут от него создания новых сладостей, однако он не горел желанием им как-то помогать. Различные рецепты сладостей и блюд с уникальными вкусами были результатом странной одержимости Розмайн едой. Внезапно Фердинанду вспомнились её слова: «Если хочешь вкусную еду, нужно воспитать себе поваров». Будь она сейчас здесь, возможно, у неё бы вышло адаптировать очень пряные блюда Аренсбаха под свой вкус.

Служащий продолжил зачитывать письмо:

— Мне удалось получить книги из библиотеки Центра и библиотеки королевского дворца. В книге из закрытого архива, одолженной мне госпожой Соланж, содержатся исследования по Шварцу и Вайсу. Я сообщу вам, если обнаружу какую-либо новую информацию.

— Понятно. В конце концов, она часто посещает лабораторию учителя Хиршуры и известна как ученица господина Фердинанда. Но, подумать только, ей разрешили взять книгу из закрытого архива…

Служащие принялись расхваливать Розмайн по причине, которой Фердинанд совсем не ожидал. Согласно их объяснению, библиотекари отказывали в выдаче ценных книг из закрытых архивов тем, кого не считали достаточно компетентным, говоря: «Вам рано читать подобное». Фердинанд слышал о таком впервые, поскольку его просьбы ни разу не отклонялись.

«Однако теперь всё по-другому», — мысленно отметил он. Число библиотекарей в дворянской академии резко сократилось, и многочисленные библиотечные магические инструменты перестали работать. Библиотека не могла выполнять прежние задачи, превратившись практически в обычную комнату для занятий. С появлением старшего библиотекаря появился шанс, что ситуация улучшится, однако должно было пройти ещё немало времени, чтобы всё вернулось к прежнему состоянию. Местные служащие, вероятно, не знали, а, может, просто не до конца осознавали, насколько значительные перемены произошли в библиотеке.

— На этот раз мне удалось завершить чаепитие, не потеряв сознания. Я довольно сильно выросла, не правда ли? Всё благодаря вашим лекарствам, господин Фердинанд... Это конец письма.

Не найдя зашифрованных посланий или чего-то ещё необычного, служащий протянул письмо Фердинанду. Однако тот не стал его брать, вежливо отмахнувшись.

— Нет смысла перечитывать его сейчас. Я напишу ответ позже. Сергиус, пожалуйста, отнеси потом это письмо в мои покои вместе с письмом Раймунда и магическим инструментом. Сейчас нет времени. Давайте вернёмся к работе. Юстокс, пожалуйста, убери чайную посуду.

Объявив об окончании перерыва, Фердинанд взял перо и вернулся к работе с документами.

***

Вечером в своих покоях Фердинанд принялся за ответное письмо. Он начал с ответа на публичную часть: читать послание светящимися чернилами в присутствии последователей он никак не мог, а потому оставил его до седьмого колокола, когда практически все уйдут. И даже так, рассчитывать приходилось лишь на то время, когда на страже стоял Экхарт. Правда, тот имел обыкновение часто справляться о его здоровье, что оставляло на написание ответа ещё меньше времени.

Пробежавшись глазами по письму, Фердинанд схватился за голову.

«И почему она связывается с членами королевской семьи, один за другим?» — устало подумал Фердинанд.

Во-первых, Эглантина и принц Анастасий догадались, что именно Розмайн благословила их во время выпускной церемонии и, чтобы избежать дальнейших волнений, попросили её выступить в роли главы храма во время церемонии звёздного сплетения принца Сигизвальда. Это не та просьба, на которую можно ответить «нет»: она поступила не внезапно и за ней стояли различные мотивы, так что, очевидно, ни Розмайн, ни Эренфест не могли отказать.

Однако всё осложнялось тем, что в дело был вовлечён храм Центра и что церемония, проводимая во время собрания герцогов, привлечёт внимание аубов всех герцогств и влиятельных дворян. И более того, Розмайн призналась, что одной из причин её согласия стало желание присутствовать на церемонии звёздного сплетения его и Дитлинды.

«Пожалуйста, одумайся. Ты же дашь мне куда большее благословение, чем принцу».

Фердинанд ничуть не сомневался в таком развитии событий. Розмайн прежде говорила, что он для неё как член семьи, а потому легко было представить, какое она могла дать благословение, движимая одними лишь эмоциями. По слухам, после того как на Эглантину внезапно пролилось благословение, многие начали утверждать, что именно она должна взойти на престол. Фердинанда подозревали в том, что он, будучи плодом Адальгизы, стремится стать королём, а потому заставили в качестве жениха отправиться в Аренсбах. Получи он большее божественное благословение, чем члены королевской семьи… даже представить подобное было страшно.

«По крайней мере, Хартмут, скорее всего, сможет её сопровождать…»

Хартмут был самым бдительным среди последователей Розмайн. Его присутствие в роли главного священника позволило бы гораздо легче справиться с ситуацией.

Во-вторых, Розмайн, похоже, стала одним из хранителей ключей к закрытому архиву. Если бы она просто помогала библиотекарям, регулярно посещая библиотеку и наполняя магические инструменты магической силой, то на это можно было бы закрыть глаза. Пускай делает что хочет. Но вот её становление хранительницей ключа к архиву, для открытия которого нужны трое — уже проблема.

«Этот подземный архив полон информации, ведущей к Грутрисхайту».

Вспомнив о магическом круге и тексте, проявившимся в священных текстах главы храма, Фердинанд сжал виски. Сам он никогда не занимал пост главы храма, а потому не подозревал, что со священными текстами могут произойти такие изменения. Розмайн, вероятно, была ближе к Грутрисхайту, чем королевская семья. У Фердинанда возникло предчувствие, что стоит ей войти в подземный архив, как она из чистого любопытства, подогреваемого её любовью к книгам и библиотекам, просто возьмёт и найдёт Грутрисхайт.

«И как же мне не позволить этой девчонке зайти в архив?» — размышлял Фердинанд, когда заметил фразу: «Мне разрешат читать книги оттуда после того, как библиотекарь их проверит», — и нахмурился. В архив мог войти крайне ограниченный круг людей. За порядком там следили магические инструменты, а библиотекари лишь служили хранителями ключей.

«Неудивительно, что такие подробности не знают новоназначенный библиотекарь или госпожа Соланж, которая не могла спуститься в архив, но почему об этом не знает королевская семья? Её члены должны были уже не раз там побывать».

Фердинанд полагал, что сокращение числа библиотекарей привело к тому, что знания остались доступны лишь королевской семье, но выходило, что та тоже их утратила. И пусть это целиком вина самой королевской семьи, Фердинанд чувствовал, что утрачено неестественно много. Казалось весьма вероятным, что кто-то в королевском дворце намеренно ограничивал доступ к важной информации или скрывал документы.

«Стоит ли мне просветить их или нет?» — задумался Фердинанд. Он оказался в Аренсбахе именно потому, что его заподозрили в стремлении к Грутрисхайту, и не хотел делать что-либо, что могло вызвать ещё большие подозрения. Он вообще не хотел иметь никаких дел с королевской семьёй. Однако если Розмайн, действуя по наитию, ещё глубже ввяжется в дела, связанные с королевской семьёй и подземным архивом, а затем выяснится, что он скрывал информацию, то это вызовет ещё больше подозрений.

«Даже если я не владею Грутрисхайтом, мой долг зента — поддерживать мир», — сказал король на их встрече.

Фердинанд был плодом Адальгизы, а Эренфест не примкнул к Трауквалу во время переворота. Лишь этого уже хватало для подозрений в стремлении к престолу. Теперь, когда возник риск, что Юргеншмидт окажется втянут в хаос новой борьбы, Трауквал заявил, что, как король, он должен исключить подобную возможность. Фердинанд и сам считал, что поступить подобным образом было необходимо.

«Если заранее сообщить королевской семье, какая информация хранится в подземном архиве, то можно рассчитывать, что Розмайн не позволят туда войти».

Раскрытие королевской семье сведений о подземном архиве навело бы её членов на мысль, что Розмайн сливает информацию Фердинанду. К ней, как к кандидату в аубы уже подозреваемого Эренфеста, начали бы относиться с ещё большей настороженностью. Ей наверняка запретили бы посещать библиотеку и отстранили от должности хранительницы одного из ключей. Королевская семья, отправившая самого Фердинанда в Аренсбах, никак не позволила бы Розмайн приблизиться к подземному архиву.

«Пока она держится оттуда подальше, всё будет хорошо».

Чтобы удержать Розмайн от визита в подземный архив, Фердинанд был готов даже использовать королевскую семью. В священных текстах главы храма появились магический круг и текст. Стоило увидеть их, как стало ясно, что Розмайн неосознанно приближается к Грутрисхайту.

«Не знаю, как долго Розмайн сможет сопротивляться желанию попасть в архив, полный документов, но на всякий случай стоит её предостеречь», — подумал Фердинанд, после чего написал:

«Если эти знания утрачены, думаю, будет лучше, если ты сообщишь королевской семье, что им следует посетить архив. Однако тебе самой не следует к нему приближаться. Иначе нас ждут новые проблемы»

Закончив ответ, Фердинанд тяжело вздохнул.

«Прошу, пусть ваши отношения не зайдут дальше, чем уже есть».

Он обращался как к Розмайн, так и к королевской семье.