Лестилаут сидел за столом в общем зале общежития Дункельфельгера, откуда мог наблюдать за всем залом, и рисовал иллюстрации к «Истории диттера». По мере того как подходящие сцены приходили ему в голову, он делал их наброски на лежащих перед ним листах бумаги. Он по возможности предпочёл бы работать в своей комнате, где проще сосредоточиться на рисовании, но, будучи кандидатом в аубы, был обязан присматривать за студентами.

В последние несколько дней многие студенты вели себя довольно неугомонно из-за книг по истории Дункельфельгера и «Истории диттера». Вот только, зная, что в будущем эти книги привлекут к себе много внимания, Лестилаут не мог запретить их читать.

— Чтобы находиться в выгодном положении в разговорах, мы должны прочитать эти книги до начала сезона общения, — сказала студентка с курса слуг.

— Те, кто берут и передают другим книги — это мы, служащие. Поэтому мы и должны прочитать их первыми, ты не согласна?

— Вам, служащим, требуется просто проверить, безопасно ли передать книги господину, а что там написано — не должно иметь для вас особого значения, — вмешался рыцарь-ученик.

Спор становился всё громче. Лестилаут оторвал взгляд от набросков и посмотрел на слугу-ученицу, служащего-ученика и влезшего между ними рыцаря-ученика, которые препирались по поводу того, кому читать первым.

— Учитывая, что мы проводим совместное исследование, право читать книги первыми следует дать тем, кто получил защиту от нескольких подчинённых богов, — сказал рыцарь-ученик.

— А я вот думаю, вам следует просто пойти на тренировочную площадку и практиковаться в диттере!

«Хм. Как-нибудь сами разберутся, мне нет нужды вмешиваться», — подумал Лестилаут.

Книги, о которых шла речь, Лестилаут одолжил во время чаепития с Эренфестом. Он не мог рисковать их испортить. Изначально ему приходилось выступать посредником в этих спорах, вот только он обладал не самым терпеливым характером. Лестилаута начало раздражать, что ему приходилось выступать посредником в одних и тех же спорах изо дня в день. Он объявил: «Когда победитель определится, приходите и берите книги». Кандидаты в аубы должны были дежурить в общем зале и наблюдать за читающими, пока те не закончат. Главное, чтобы книги оставались в порядке — об остальном можно было не беспокоиться.

— Ханнелора ещё не вернулась? — спросил Лестилаут у стоящих рядом последователей.

Ему приходилось наблюдать за порядком в общем зале, пока его младшая сестра не вернётся с занятий и не сменит его. После этого он мог пойти рисовать в свою комнату. Несмотря на это его желание, последователи ответили лишь пренебрежительным: «Вроде нет».

Решив сменить тему, Лестилаут указал пером на спорящих:

— Вы не находите это странным? Наши рыцари-ученики внезапно решили отдать приоритет чтению, а не практике диттера.

— Это, конечно, необычно, но я могу понять тот восторг, который испытываешь при чтении «Истории диттера», — ответил Кентрипс, служащий-ученик четвёртого года обучения. — Более того, многие уже слышали, что вы, господин Лестилаут, оказались настолько впечатлены историей, что решили нарисовать для неё иллюстрации. Неудивительно, что ожидания студентов ещё более возросли. В каком-то смысле вы сами навлекли на себя всё это.

Кентрипс собрал разбросанные по столу зарисовки и натянуто улыбнулся.

Последователи кандидатов в аубы уже прочитали книги, чтобы избежать каких-либо неловких моментов во время чаепития с Эренфестом, так что все эти споры в общей комнате были для них чужой проблемой.

— Читая «Историю диттера», я чувствую в себе страстное желание принять участие в диттере по краже сокровищ, — с сияющими карими глазами заявил один из рыцарей сопровождения, Разантарк. — Мне хочется тренироваться ещё больше. Возможно, так Эренфест приглашает нас посостязаться с ними в диттере?

Обычно предпочитавший отдавать своё время тренировкам, а не книгам, на этот раз он с головой ушёл в чтение «Истории диттера».

— Успокойся, Разантарк. Эренфест лишь попросил нас проверить, нет ли в тексте неточностей. Они не приглашали нас на диттер.

Отчитанный Кентрипсом, Разантарк потупил взгляд, отчего стал напоминать провинившуюся собаку. Он учился на том же году, что и Ханнелора, и даже Лестилаут замечал, что юноша ещё во многих отношениях незрел. В такие моменты невольно хотелось потрепать Разантарка по ярко-рыжим волосам.

— Не расстраивайся, — сказал Лестилаут. — Я понимаю, почему ты так взволнован. Я и сам впервые читал о том, чтобы рыцарь сотрудничал со служащим-учеником ради победы. Эта история не похожа ни на что, из виденного мною ранее.

Лестилаут взглянул на свои наброски. В настоящее время занятия посвящены состязанию в диттере на скорость, и у студентов нет опыта в «краже сокровища». В силу этого, естественно, не возникает необходимости просить о помощи служащих или слуг. Диттер считается прерогативой лишь рыцарей. В Дункельфельгере немало служащих и слуг, оттачивающих владение оружием, а потому обсуждение диттера — частая тема. Но даже так мало кто мог бы представить ситуацию, в которой все три группы работали бы сообща. В этом смысле книга вызывала восхищение перед диттером по краже сокровищ. По крайней мере, именно такие чувства она вызвала у самого Лестилаута.

— Верно, хотя есть старые сказания о рыцарях, существует не так много историй, описывающих современную дворянскую академию. Я могу вспомнить лишь «Истории любви» Эренфеста и кое-какие частные исследовательские заметки, — отметил Кентрипс.

Лестилаут кивнул: если только речь не шла о чём-то крайне важном, повседневные события не удостаивались того, чтобы их сохранили в виде книг. Эренфест, вероятно, преуспел в подобном как раз потому, что их книги такие тонкие и дешёвые.

— Жаль, что в «Истории диттера» нет иллюстраций, — продолжил Кентрипс. — Господин Лестилаут, вам ведь тоже хотелось увидеть, что изобразил бы художник Эренфеста?

Иллюстрации в предыдущих книгах были великолепны. Лестилаут, как человек, увлечённый живописью, и правда с нетерпением ждал, что ещё может представить Эренфест. Но, к сожалению, «История диттера» стала исключением, и там не было иллюстраций.

— Мне сказали, что художница Эренфеста — простолюдинка. Поэтому она и не смогла проиллюстрировать «Историю диттера».

— Так вот почему вы, господин Лестилаут, вызвались нарисовать иллюстрации для этой книги? — взволнованный Разантарк схватил зарисовки, собранные Кентрипсом, и принялся их листать.

Это были изображения сцен, которые при прочтении «Истории диттера» Лестилаут нашёл наиболее впечатляющими.

— Что же, тогда жди результата.

Лестилаут планировал нарисовать все понравившиеся ему сцены, а затем выбрать из них пять лучших и показать Розмайн. Он надеялся, что она скажет: «Я непременно хочу, чтобы эти иллюстрации оказались в книге».

— С нетерпением хочу увидеть следующую часть! Первая закончилась на таком захватывающем моменте, и мне очень любопытно, что же будет дальше.

Сжав кулаки, Разантарк заявил, что ему во что бы то ни стало нужно найти автора, господина Шуборта, и попросить его написать продолжение как можно скорее. Ошеломлённый, Лестилаут скривился.

— Он дворянин Эренфеста, не так ли? И он пишет о диттере по краже сокровищ. Очевидно, он уже закончил академию. Найти взрослого дворянина из другого герцогства наверняка будет сложно.

— Не могли бы вы попросить Эренфест пригласить его на собрание герцогов?

— Это возможно, однако ты несовершеннолетний и не сможешь с ним встретиться. Но если говорить обо мне, то я планирую посетить следующее собрание герцогов…

Лестилаут уже заканчивал обучение, а значит, мог принять участие в следующем собрании. Однако Разантарк учился лишь на третьем году. Остальные последователи, видя, как тот в отчаянии схватился за голову, тихо рассмеялись.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — утешающе сказал Кентрипс. — Если бы я смог встретиться с господином Шубортом, то тоже попросил бы его продолжать писать такие истории, как «История диттера». Она разительно отличается от всего, что я читал прежде, и я нахожу её поистине увлекательной.

Лестилаут скрестил руки на груди. Слова Кентрипса напомнили ему, что «История диттера» и правда сильно отличалась от всех книг Эренфеста, которые он читал раньше. Рыцарские истории основывались исключительно на старых легендах и сказках. Повествовали ли они о сражениях или о любви, среди них встречались лишь одна-две незнакомые, остальные же относились к достаточно известным. И пусть истории были отнюдь не плохи, главную ценность, по мнению Лестилаута, им придавали иллюстрации.

В «Историях любви дворянской академии» описывались события недавнего прошлого, к тому же происходившие в самой академии. Возможно, именно поэтому Ханнелора и другие девушки оказались так поглощены книгами, делились впечатлениями о них на чаепитиях и с нетерпением ждали следующих частей. Однако, за исключением иллюстраций, Лестилаут не видел в этих книгах никакой ценности. Истории не казались ему чем-то особенным и напоминали обычные слухи, что пересказывали друг другу болтливые девушки.

В сравнении, книгу по истории Дункельфельгера Лестилаут находил поистине превосходной. Оригинальный текст, хранившийся в замке герцогства, был чрезвычайно ценен, а потому его не одалживали даже дворянам собственного герцогства. Кроме того, поскольку текст был написан на архаичном языке, мало кто мог его прочитать. В результате история герцогства в основном передавалась устно. Содержание и детали временами немного отличались в зависимости от того, кто рассказывал историю.

Перевод Розмайн, однако, был написан простым современным языком, верно следовал оригинальному повествованию и практически не имел неверных или двояких толкований. И так как перевод издавался в нескольких томах, сами книги были тонкими и потому удобными для чтения.

— Мы должны сделать похожие книги по истории у себя дома, — задумчиво произнёс Лестилаут.

Было ли дело в том, что некоторые студенты просто не осознавали, насколько поразительна история их герцогства, пока Эренфест не захотел превратить её в книгу, или в том, что у тех же низших дворян просто не было возможности получить подобные книги, однако все те, кто прочитали книгу по истории, казалось, стали куда сильнее гордиться своим герцогством.

— Согласен… если бы только это было возможно. Должен сказать, метод, позволяющий создавать идентичные копии книг, просто замечателен. Он гораздо удобнее привычного переписывания. Если бы только он у нас был, это положило бы конец подобным спорам в общем зале, — заметил Кентрипс, указав на студентов, которые всё ещё горячо спорили, кому читать первыми.

Лестилаут уже слышал, что новый метод, который пытается распространить Эренфест, позволяет создавать несколько копий одной и той же книги. Подтверждением служило то, что он, Кларисса и королевская семья в одно и то же время получили идентичные копии «Истории диттера».

— Похоже, сейчас многие завидуют Клариссе, столь быстро заключившей помолвку с одним из последователей госпожи Розмайн, — заметил Кентрипс.

Лестилаут считал буйное поведение Клариссы, мягко говоря, раздражающим, и определённо не хотел, чтобы такое поведение сочли нормой для Дункельфельгера. Тем не менее во время чаепития Розмайн сумела успешно успокоить Клариссу. Та, казалось, успела заслужить определённое доверие как будущий вассал: в конце концов, она получила копию «Истории диттера» от одной из последовательниц Розмайн.

— Что Кларисса, что мама… У женщин нашего герцогства поистине ужасающее чутьё.

Когда Кларисса увидела, как Розмайн, учась ещё на первом году академии, действует во время диттера, то сразу же решила, что хочет служить ей, и немедленно принялась предпринимать необходимые меры. Мать Лестилаута, Зиглинда, стоило ей увидеть книгу, которую Ханнелора принесла с собой по окончании первого года обучения, начала уделять Розмайн пристальное внимание. В то же время сам Лестилаут тогда не воспринимал Эренфест всерьёз, считая его не более чем практически низшим по рангу средним герцогством, ведущим себя слишком самонадеянно.

— Бояться следует не их, а госпожу Розмайн. Похоже, решение о том, какие иллюстрации включать в книги, принимает именно она, а вовсе не следующий герцог, господин Вильфрид.

Слова Кентрипса напомнили Лестилауту разговор Вильфрида и Розмайн во время чаепития. Розмайн и правда взяла инициативу в свои руки.

«Если подумать, отец говорил, что на прошлом состязании герцогств, когда вопрос прав на публикацию решался по итогам состязания в диттере, мнение Розмайн было определяющим».

Именно Розмайн добивалась прав на публикацию, и, судя по всему, восемнадцать больших золотых монет, вложенных в современный перевод, были её личными сбережениями. Лестилаут также слышал, что именно она вела переговоры с аубом Дункельфельгером, а ауб Эренфест только давал разрешение, когда это требовалось.

«Правда ли Эренфест решил развивать новую отрасль? Или он просто использует увлечения Розмайн в своих интересах?»

Соединив несколько фактов, Лестилаут сделал тревожное заключение. Он нахмурился и скрестил руки. Новые методы приготовления пищи, рецепты сладостей, украшения для волос, книги… Говорили, что все новые тенденции Эренфеста начались с Розмайн, вот только правда ли, что именно она стремилась их распространить? Возможно, будучи приёмной дочерью, она просто не могла ответить «нет»?

История Фернестины также внесла свой вклад в то, что мысли Лестилаута приняли тёмный оборот. Рассказ о несчастной кандидатке в аубы, притесняемой из-за того, что она не являлась родной дочерью первой жены, не мог не напомнить о Розмайн. Также казалось странным и то, что Розмайн, приёмная дочь, знала, на ком основана история, а Вильфрид — нет.

***

— Извини за ожидание, брат. Я сменю тебя.

— А ты не торопилась, Ханнелора, — с хмурым выражением лица язвительно заметил Лестилаут.

Хотя бумага для набросков закончилась и ему было скучно, Лестилаут не мог вернуться в свою комнату, поскольку ему требовалось следить за порядком. Когда Ханнелора ещё только уходила на занятие, он подчеркнул, что ей следует вернуться поскорее, и потому он не смог скрыть неудовольствия по поводу того, что она так припозднилась.

Ханнелора вздрогнула, почувствовав недовольство брата. Заметив это, Разантарк легонько похлопал Лестилаута по плечу, а Кентрипс прошептал сзади:

— Пожалуйста, не вымещайте свой гнев на госпоже Ханнелоре.

Они были двоюродными братьями, а потому, даже будучи моложе, Кентрипс не боялся сделать Лестилауту выговор.

— Извини. Мне просто не терпится закончить картину.

— Это та картина, где госпожа Розмайн исполняет танец посвящения? — спросила Ханнелора.

— Да. Что до книг и порядка их заимствования, спроси потом моего слугу.

Поручив одному из своих слуг ввести Ханнелору в курс дела, Лестилаут быстро вернулся в свою комнату вместе с остальными последователями. Он велел Кентрипсу, как служащему, подготовить краски, а сам взялся за кисть. Чтобы скоротать время, в общем зале Лестилаут рисовал иллюстрации к «Истории диттера», но, вернувшись к себе, сосредоточился на образе Розмайн, кружащейся в танце посвящения.

Лестилаут прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Этого оказалось достаточно, чтобы ясно представить себе ту сцену. Изначально он намеревался просто понаблюдать за Ханнелорой, но затем среди более чем десятка практикующихся его взгляд приковала к себе Розмайн. И не только его. В тот момент присутствие Розмайн казалось подавляющим: она буквально очаровала всех, кто находился в зале.

Излучаемая ею серьёзность, сосредоточенность в золотых глазах — Лестилаут отчётливо видел, что Розмайн контролирует каждое движение вплоть до кончиков пальцев. И всё же было не вполне понятно, что же в ней так сильно привлекает внимание. Но стоило Лестилауту задуматься над этим, как Розмайн начала светиться. Если точнее, её окутал слабый свет, словно от насыщенной магической силы. Лестилаут напряг глаза, подумав, что ему просто привиделось, но затем магические камни на ней начали загораться один за другим.

Сперва засиял магический камень в кольце. Синий свет оставлял след там, где её пальцы рассекали воздух. Следующим засветился магический камень на запястье, раскрасив её наряд для танца новыми цветами. Затем — ожерелье. Наконец, один за другим засияли камни в украшении для волос. Каждый магический камень, что носила на себе Розмайн, излучал свет в такт её идеально ровному кружению. Сияние камней раскрашивало танец посвящения в божественные цвета.

Лестилаут наблюдал за танцем не дыша. Зрелище было достойно той, кого называли святой Эренфеста. Её облик казался священным, принося с собой осознание, что именно таким и должен быть танец, посвящённый богам.

Движимый непреодолимым желанием рисовать, Лестилаут взялся за кисть, стоило ему оказаться в своей комнате. Картина всё ещё не была закончена.

***

— Вы закончили? — спросил Разантарк, как только Лестилаут отложил кисть.

Лестилаут провёл несколько дней в своей комнате рисуя, из-за чего его рыцарям сопровождения было скучно: им хотелось тренироваться или практиковаться в диттере. Лестилаут понимал это, но не собирался жертвовать качеством картины ради них.

— Цвета сияния недостаточно яркие. До завершения ещё далеко.

— Никогда не видел, чтобы вы вкладывали столько сил в картину… Господин Лестилаут, могу ли я предположить, что вы хотите, чтобы госпожа Розмайн стала вашей первой женой? У вас есть к ней чувства? — спросил Кентрипс, обеспокоенно сощурив серые глаза.

Лестилаут фыркнул.

— Это смешно. Кто будет испытывать чувства к ребёнку, у которого даже не развито чувство магической силы?

— Вы правы, но…

Не до конца убеждённый, Кентрипс перевёл взгляд на картину с танцующей Розмайн. Догадавшись, о чём тот думал, Лестилаут повторил, что у него нет подобных чувств.

— Просто, когда я думаю о том, чтобы изобразить её утончённую чистую красоту, моё сердце начинает трепетать, а руки не могут прекратить рисовать. Вот и всё.

Услышав такое признание, последователи Лестилаута переглянулись. Кентрипс ненадолго задумался, затем вздохнул и почесал светло-зелёные волосы.

— Если забыть пока о романтических чувствах и привязанности, почему бы вам не начать ухаживать за госпожой Розмайн? Очевидно, она принесла бы огромную пользу нашему герцогству. Все были бы рады видеть её в качестве вашей первой жены.

— О чём ты? Разве Розмайн уже не помолвлена?

Лестилаут вспомнил, что его мать была расстроена этой помолвкой. Он никак не смог бы сделать Розмайн первой женой.

— Но учитывая текущее положение дел, её вскоре заберёт королевская семья, не так ли? Для госпожи Розмайн просто невозможно остаться в Эренфесте. С этой точки зрения неважно, заберёт ли её королевская семья или Дункельфельгер. Если вы будете ухаживать за ней, а затем проведёте диттер и сделаете её вашей невестой, то королевская семья не сможет вмешаться.

Хотя текущая помолвка была одобрена королём, существовала немалая вероятность того, что королевская семья заберёт Розмайн. В конце концов, та выдвинула гипотезу, что можно обрести более обильную божественную защиту, совершая религиозные церемонии. Розмайн даже планировала представить доказательства во время предстоящего состязания герцогств. Среди всех дворян, даже включая взрослых, она, вероятно, обладала наибольшей божественной защитой и к тому же имела глубокие познания в религиозных церемониях. Королевская семья больше всех заинтересована в том, чтобы забрать Розмайн себе, а потому было лишь вопросом времени, когда король расторгнет текущую помолвку.

«Если на следующем состязании герцогств она расскажет про способ получения обильной божественной защиты, то… ничем хорошим это не закончится».

— Первый принц уже женат, и было решено, что он возьмёт первую жену из большого герцогства Древанхель. Если королевская семья заберёт Розмайн, то та, вероятно, станет третьей женой… — проговорил Лестилаут.

Как третья жена члена королевской семьи, Розмайн не будет появляться на публике, если только не случится что-то чрезвычайное. В то же время, влияние, которое она получит, может поставить её в положение, когда дворяне, беспокоящиеся за сохранность своего статуса, захотят навредить ей. Учитывая, что влияние Розмайн и без того росло с каждым годом, с тех пор как она поступила в академию, если бы её выбрали третьей женой принца, то её жизнь оказалась бы сопряжена с постоянным риском.

— А может ли так случиться, что она станет второй женой второго принца? — спросил Кентрипс.

— Если принц Анастасий и правда не стремится стать королём, то такое решение лишь навлечёт на него ненужные подозрения. Не могу представить, чтобы принц, отказавшийся от престола ради госпожи Эглантины, пошёл на такой риск.

Анастасий поставил Эглантину выше престола и отношений со старшим братом. Даже стань Розмайн его второй женой, если бы так случилось, что ему пришлось бы пожертвовать ею ради Эглантины, он сделал бы это без малейших колебаний.

— Тогда нам нужно проявлять осторожность только в отношении первого принца… Но сможете ли вы добиться расположения госпожи Розмайн? Если нет, вам может быть сложно добиться брака с ней, и всё превратится в кражу невесты, — Кентрипс наклонил голову, а взгляд его серых глаз красноречиво говорил, что он ни капли не верит в то, что его господин может преуспеть.

Лестилаут раздражённо посмотрел на своего самоуверенного служащего-ученика, который был излишне реалистичен. К сожалению, выпуск Лестилаута уже приближался, так что времени наладить отношения с Розмайн практически не осталось. Этот учебный год был для Лестилаута последним. Беспокоило и то, что в зависимости от результатов совместных исследований королевская семья могла забрать Розмайн себе. Отклонить подобную просьбу даже от такого большого герцогства, как Дункельфельгер, Эренфест ещё мог, но вот отклонить просьбу королевской семьи — уже нет. Более того, оглядываясь на прошлые слова и поступки Лестилаута, становилось понятно, что Розмайн о нём не лучшего мнения.

Проще говоря, времени катастрофически не хватало. И Лестилаут это прекрасно знал.

— Если принять во внимание, как с ней обращаются в Эренфесте, у нас не такие уж и плохие шансы…

Отложив на время чувства и привязанность, Лестилаут смог с холодной головой взглянуть на ситуацию. Главное, что требовалось сделать, — это доказать Розмайн, что брак с Дункельфельгером принесёт ей больше пользы, чем жизнь под властью герцога Эренфеста или среди опасностей королевской семьи.

— Ищите возможности. Собирайте информацию. Но не позволяйте Ханнелоре что-либо узнать, — приказал Лестилаут.

Последователи удивлённо моргнули. Именно благодаря усилиям Ханнелоры Дункельфельгеру предоставлялось так много возможностей взаимодействовать с Эренфестом. По крайней мере, ни одна из них не была заслугой Лестилаута, который постоянно принижал Розмайн, называя её «фальшивой святой». Без содействия младшей сестры, ему, вероятно, вряд ли бы удалось даже пригласить Розмайн на чаепитие.

— Не лучше ли всё же будет обратиться за помощью к госпоже Ханнелоре? Всё же у неё самые близкие отношения с госпожой Розмайн?

— Нет, участие Ханнелоры обязательно вызовет множество утомительных проблем.

Пусть Ханнелора и не имела дурных намерений, но выбранное ею время зачастую оказывалось неудачным. Лестилауту пришлось столкнуться с бесчисленными лишними трудностями из-за вмешательства младшей сестры. К счастью, как их двоюродные братья Кентрипс и Разантарк хорошо знали Ханнелору и сразу поняли, что Лестилаут пытался сказать. Они согласились действовать тайно.

Совместные исследования с несколькими герцогствами, обильная божественная защита от религиозных церемоний, множество созданных ею тенденций. Лестилаут понимал, что после состязания герцогств ценность Розмайн ещё больше возрастёт. Требовалось действовать прямо сейчас, чтобы обойти королевскую семью и другие герцогства.

— Другие герцогства пока не решаются подступиться из-за утверждённой помолвки, но мы должны перетянуть Розмайн в Дункельфельгер прежде, чем королевская семья осознает всю её ценность и разорвёт эту помолвку, — заявил Лестилаут.

— Как прикажете!