Вероятно, я перенапряглась во время чаепития с Дункельфельгером: по возвращении у меня поднялась температура и на некоторое время я оказалась прикованной к постели. Вновь, после долгого перерыва, чувствуя жар, я даже испытывала некоторую ностальгию. Думаю, это показывало, насколько всё же улучшилось моё здоровье. Впрочем, Рихарда, казалось, не разделяла моего воодушевления. Удивлённая, она спросила:

— Вы радуетесь улучшившемуся здоровью, хотя не можете встать с постели?

Оставив отчёт о чаепитии служащим, я легла поудобнее и принялась за чтение. Книги, которые я взяла у Анастасия, Соланж и Гортензии, как раз находились в комнате. С таким выбором всё ещё непрочитанных книг я чувствовала себя счастливой.

— Это, должно быть, заметки по исследованиям Шварца и Вайса… Господин Фердинанд, определённо, не читал этих документов. В его записях атрибут Жизни нигде не упоминался.

Насколько я помнила, во время состязания герцогств поднимался вопрос о том, нужен или нет для создания Шварца и Вайса магический круг с атрибутом Жизни, но в итоге никто так и не смог дать ясного ответа. Исследовательские заметки включали магический круг, в котором использовалась Жизнь, однако в нём оставалось пустое место, а также приписка: «Это самое большее, в чём я могу быть уверен. Остальное доверяю будущим поколениям». Некоторые части исследования совпадали с результатами, полученными Фердинандом, а потому если объединить все наработки, то мы, вероятно, смогли бы значительно продвинуться в исследованиях. Мне стоило сообщить об этом Фердинанду как можно скорее.

— Лизелетта, я должна пойти в потайную комнату и написать письмо.

— Госпожа Розмайн, это может подождать, пока ваш жар не спадёт.

— Но это срочно… Возможно, получится узнать, как воссоздать Шварца и Вайса.

Думая, что у меня есть шансы привлечь на свою сторону любящую шмилов Лизелетту, я отчаянно принялась объяснять ей, что хотела бы иметь в своей библиотеке магические инструменты наподобие Шварца и Вайса.

— Воссоздать шмилов… — пробормотала она и на мгновение замерла.

Стоило мне уже увериться, что я преуспела, как Лизелетта вздохнула и улыбнулась.

— Пожалуйста, сначала выздоровейте. В противном случае, даже если вы напишете письмо, то не сможете передать его Раймунду. Не сможете вы и провести соответствующие исследования, как делать больших шмилов. Пожалуйста, возвращайтесь в постель, — сказала Лизелетта и уложила меня обратно под одеяло.

Мне ничего не оставалось, как отложить написание письма. Отдыхая и читая книгу, я услышала, как Лизелетта что-то напевает себе под нос по другую сторону балдахина. Казалось, она пребывала в хорошем настроении. Подобное для неё было необычно. Крайне редко Лизелетта вот так показывала эмоции во время работы. Вероятно, она очень обрадовалась, что исследования шмилов продвинулись.

«Думаю, Лизелетте не терпится увидеть, что же у нас получится».

***

Даже после того, как лихорадка спала, мне не разрешали покидать общежитие, пока я полностью не поправлюсь. Мне позволялось разве что посидеть у камина в столовой или в общем зале. Я бы предпочла просто остаться в своей комнате вместе с книгами, однако это затруднило бы общение с мужской частью моих последователей. Поэтому раз в день мне требовалось спускаться в общий зал. Я приходила после ужина, чтобы выслушать отчёты.

— Эренфест прислал ответ, — сказал Родерих, передавая дощечку. — Господин Вильфрид и госпожа Шарлотта уже прочитали его.

Я взглянула на дощечку, в которой сообщалось, что нам «разрешалось провести совместные исследования».

Исследования в дворянской академии находились в полном ведении студентов, а потому, если не возникало каких-либо серьёзных препятствий, разрешение давалось всегда. В присланном ответе сообщалось, что мы вольны вести совместные исследования со всеми тремя большими герцогствами. Мы не могли отказаться от исследований с Дункельфельгером, поскольку предложение поступило от члена королевской семьи, а работа с Древанхелем несла пользу для Эренфеста. Исследования с Аренсбахом я планировала с самого начала, а потому одобрение было само собой разумеющимся.

Меня также похвалили за то, что я передала работу с Древанхелем последователям Вильфрида и Шарлотты. Вести три совместных исследования одновременно сложно, и без подобного делегирования меня бы наверняка заподозрили в том, что я присваиваю достижения подчинённых.

— Кроме того, Эренфест прислал бумагу для исследования, — добавил Родерих.

Я сразу же поняла, что нам прислали бумагу из магических деревьев Илльгнера.

На ящиках с бумагой были написаны лишь названия магических деревьев, такие как «нансейв» или «эйфон», а потому служащие не знали, что конкретно она из себя представляет.

Передав бумагу исследовательской группе, я принялась объяснять особенности каждого магического растения:

— Бумага нансэйв используется для верительных ярлыков. Тех самых, которые Эренфест передаёт в герцогства, получившие разрешение на торговлю. Прежде чем отдать листки, мы красим их в тот же цвет, что и плащи принимающего герцогства. Эти листки имеют свойство соединяться вместе, образуя больший лист. Бумага эйфон изготавливается из соответствующего магического дерева и, насколько я знаю, подходит для создания звуков.

Игнац и Марианна с сосредоточенными лицами записывали за мной.

— Если вам будет что-то непонятно, пожалуйста, спрашивайте. Чтобы важная информация не просочилась в Древанхель, я планирую держаться подальше от лаборатории учителя Гундольфа. Я уже встречалась с ним и обменялась приветствиями, так что если вы принесёте ему исследовательские материалы, думаю, он сразу вцепится в них.

Когда я закончила с объяснениями, касающимися бумаги, Филина протянула мне другую дощечку.

— Госпожа Розмайн, это ответ относительно церемонии звёздного сплетения принца Сигизвальда и госпожи Адольфины. Ради ваших отношений с храмом Центра и вашей безопасности вам рекомендовали не действовать в роли главы храма, а снова дать благословение издалека.

— Конечно, дать благословение, не появляясь на публике, лучше, но, честно говоря, я не думаю, что это возможно. Прежде я никогда не давала такие благословения сознательно. Это всегда был внезапный порыв.

Мне требовалось дать первому принцу, до которого мне не было дела и чьего лица я даже не знала, большее благословение, чем то, что я дала Анастасию и Эглантине. В лучшем случае благословение Сигизвальда изрядно уступало бы тому, что получила бы стоящая рядом с ним Адольфина, однако, не исключено, что он не получил бы вообще ничего.

И мало того, что я не знала, смогу ли дать одинаковые благословения — если вообще смогу — мысль о том, что нужно ещё и как-то рассчитать время, казалась совсем пугающей. Если возможно, сперва мне хотелось немного попрактиковаться, но если бы я начала то и дело сыпать благословениями, то те вскоре бы потеряли весь свой таинственный ореол «божественного чуда».

— Пожалуйста, ответь, что если мы не хотим потерпеть неудачу, то нет другого выхода, кроме как мне лично присутствовать на церемонии.

Чтобы успешно дать благословение, мне требовалось видеть Сигизвальда. И лучшее место для этого — то, что занимал глава храма. Кроме того, если бы я послала благословение со стороны, в то время как глава храма Центра находился в центре сцены, то это выглядело бы так, словно я бросаю ему вызов. Вместо того чтобы позорить главу храма Центра перед множеством дворян, думаю, лучше было бы дать всем понять, что благословение я даю по просьбе королевской семьи.

Я написала письмо, указав на опасения Эренфеста, и передала его Брюнхильде. Общий посыл письма был такой: «Координацию действий с храмом я оставляю принцу Анастасию, как предложившему такую идею, и искренне надеюсь, что он позаботится, чтобы Эренфест не столкнулся из-за этого с какими-либо проблемами».

— Пожалуйста, передай его учителю Эглантине.

Помимо вопроса о церемонии звёздного сплетения, я также просила совета по изменению обязанностей членов библиотечного комитета на заботу о ключах. Вот только мне ответили лишь, что я «должна подчиняться требованиям королевской семьи». Очевидно, в Эренфесте не до конца понимали, в чём конкретно заключались детали моих новых обязанностей, а потому велели пока что просто подчиниться.

— Похоже, не возникнет каких-либо проблем, если я буду держаться подальше от королевской семьи. За исключением, разве что, случаев, когда меня вызывают, — резюмировала я.

— Кроме того, по вашей просьбе второй том «Истории Фернестины» напечатают в ближайшее время.

Рукопись отправят в храм вместе с магическими камнями. Те в любом случае требовалось доставить в храм для ритуала посвящения. А как только вторую часть пришлют в дворянскую академию, все сразу поймут, что Фернестина — это вовсе не я.

Я с облегчением вздохнула.

***

На следующий день Мюриэла и Гретия пришли с камнями посвящения имени. Я немедленно велела подготовить отдельную комнату. Так как имена посвящали две девушки, моим эскортом выступали также девушки.

— Леонора, всё в порядке? Если проблем нет, пожалуйста, позови их сюда.

— Да, госпожа Розмайн, беспокоиться не о чем. Филина, скажи Мюриэле войти.

Войдя вместе с Филиной, Мюриэла посвятила мне имя. Чтобы сделать процесс как можно более безболезненным, я быстро влила магическую силу в камень посвящения имени, разом преобразовывая его. И всё же Мюриэла, похоже, страдала довольно сильно.

— Мюриэла, ты как?

— Я в порядке. Всё ещё немного больно, но я счастлива. Благодаря тому, что решила посвятить имя вам, я смогла присутствовать на чаепитии с Дункельфельгером и лично услышать мнение госпожи Ханнелоры.

— Её мнение?

— Да, я полностью разделяю мнение госпожи Ханнелоры о любовных историях, которое она высказала на чаепитии. Я могла бы обсуждать с ней эти истории всю ночь. Я так счастлива, что есть кто-то, кому нравятся те же книги, что и мне…

Будучи связанной магической силой и всё ещё тяжело дыша, Мюриэла с упоением рассказывала, что её трогало и волновало. Её зелёные глаза ярко сияли. Из-за этого она больше напоминала мне Эльвиру, чем Ханнелору.

«Ранее она говорила, что хотела бы посвятить имя маме… Они и правда должны хорошо поладить», — подумала я.

— Поэтому я намерена приложить все усилия, чтобы собрать здесь, в дворянской академии, как можно больше историй любви и преподнести их вам и госпоже Эльвире.

Казалось, Мюриэла, подобно Эльвире, была готова уйти с головой в любовные истории, а потому я поспешила её остановить.

— Собирать истории — работа Филины. Тебе сначала нужно больше узнать о производстве бумаги и печати. Получится нехорошо, если ты, вернувшись из академии и став подчинённой мамы, не сможешь справляться с порученной работой.

Мюриэла несколько раз удивлённо моргнула, а затем собралась и с пониманием ответила: «Верно».

«Да, как ни посмотри, ей лучше всего подойдёт быть именно подчинённой мамы».

— Филина, пожалуйста, расскажи Мюриэле о производстве бумаги и печати. Кроме того, научи её, как писать отчёты. Если у вас будет свободное время, объясни ей, как правильно собирать истории и на что нужно обращать внимание, чтобы вы могли собирать их вместе.

Служащие-ученики, желавшие служить кандидату в аубы, должны были уметь писать отчёты, удовлетворяющие стандартам Фердинанда. Филина, обучавшаяся у него и Хартмута уже более двух лет, знала о написании отчётов больше, чем Родерих, бывший в этом деле всё ещё новичком.

— Мюриэла, тебе следует знать, что иерархия среди моих последователей не основана на статусе. В дворянской академии главная среди рыцарей сопровождения Леонора, высшая дворянка, но по возвращении в замок руководство переходит к Дамуэлю, рыцарю из низших дворян. Точно так же, пусть Родерих и имеет более высокий статус, твоё обучение я доверяю Филине в силу её больших знаний и аккуратности. Возможно, это сильно отличается от здравого смысла дворян, который тебе прививали, но таков мой подход. Надеюсь, ты сможешь привыкнуть.

— Поняла.

Поручив Филине обучение Мюриэлы, я попросила их покинуть комнату, а затем велела Лизелетте позвать Гретию, чьё имя тут же и приняла. Процесс для Гретии, вероятно, также был болезненным, однако она лишь поморщилась, завершив посвящение имени, не издав ни звука.

— Это, должно быть, больно, да? Как ты?

Гретия откинула чёлку, немного прикрывавшую сине-зелёные глаза, и удовлетворённо прищурилась.

— Благодарю вас, беспокоиться не нужно. Я посвятила вам имя и теперь приложу все силы, чтобы обеспечивать в вашей комнате комфортную обстановку.

— Буду с нетерпением ждать твоих успехов. Лизелетта даст тебе необходимые указания.

Брюнхильда была занята из-за взаимодействия с высокоранговыми герцогствами, а потому обучение Гретии я поручила Лизелетте. Она научит её таким тонкостям служения мне, как, например, заваривание моего любимого чая или поддержание порядка в комнате. Кроме того, даже если Гретии не придётся участвовать в переговорах с высокоранговыми герцогствами, от неё всё равно потребуется работа за кулисами во время проведения чаепитий, так что эти навыки тоже станут частью обучения.

Лизелетта вышла вперёд и улыбнулась.

— Как последовательнице госпожи Розмайн тебе также будет нужно наводить порядок в лаборатории учителя Хиршуры. Я объясню, что нужно делать. Постарайся хорошо запомнить.

— В лаборатории учителя Хиршуры? — распахнув глаза, переспросила Гретия, явно не ожидав услышать подобное.

— Те, кто посещают эту лабораторию, в большинстве своём — средние дворяне. Посторонние туда приходят редко, а потому такую работу вполне можно считать внутренней. К тому же теперь госпожа Розмайн будет заниматься исследованиями Шварца и Вайса, так что ей потребуется посещать лабораторию чаще. Обязанность же слуг в том, чтобы наводить порядок там, куда намерена прийти госпожа, а потому я хотела бы, чтобы ты, Гретия, привыкла к такой работе.

Гретия немного потупилась, а затем кивнула.

«А-а? У меня ведь совместные исследования… Разве это не значит, что изучение Шварца и Вайса следует отложить?» — задумалась я.

Казалось, Лизелетта планировала сделать всё возможное, чтобы обеспечить возможность проводить в лаборатории Хиршуры исследования по Шварцу и Вайсу. Можно ли представить себе более воодушевляющего союзника? Думаю, нет.

***

Наконец поправившись, я смогла снова посещать лабораторию Хиршуры. Я передала Раймунду третье по счёту письмо, в котором написала о чаепитии с Дункельфельгером и магических кругах Шварца и Вайса, а сама получила ответ от Фердинанда. Письмо у Раймунда приняла Лизелетта и тщательно то проверила, прежде чем передать мне в руки.

— А оно довольно толстое…

— Видимо, это ответы на оба ваших письма, — предположил Раймунд.

Пока я разговаривала с Раймундом, Лизелетта объясняла Гретии, как нужно передавать письма и как проверять те на яд. Лауренц как мой рыцарь сопровождения также изучал эту процедуру. Тем временем Юдит оставалась со мной в качестве эскорта.

— Госпожа Розмайн, благодаря вашей помощи мой магический инструмент для записи звука прошёл проверку, — поблагодарил меня Раймунд.

— Пожалуйста, позволь мне купить чертежи. Я хотела бы сделать такой сама. Сейчас у меня нет с собой денег, но я попрошу Рихарду принести их в следующий раз. Поэтому никому их не продавай. Я их резервирую.

Раймунд криво улыбнулся и ответил, что они всё равно никому не нужны. Правда, я в это не верила. Просто остальные ещё не поняли ценность Раймунда.

— Я хочу вернуться в свою комнату и прочитать ответы господина Фердинанда. Прошу меня извинить. Раймунд, я оставлю еды для вас с учителем Хиршурой, поэтому обязательно поешьте, прежде чем приниматься за исследования. Ох, и не забудь отправить моё новое письмо господину Фердинанду.

— Хорошо.

Оставив перед Раймундом тарелки с едой, я вместе с последователями вернулась в общежитие. Своё письмо я писала невидимыми чернилами, а потому ожидала, что и ответ Фердинанд напишет такими же. Другими словами, лучше было не вскрывать письмо на людях.

Вернувшись к себе, я вместе с письмом бросилась в потайную комнату.

— Ура-а-а! Ответы! Ответы!

Под ярким светом магического инструмента светящиеся буквы были едва видны, а вот обычный текст читался хорошо. Быстро пробежав взглядом по ответу, я с сомнением наклонила голову.

— Похоже, даже обычный текст полон критики. Как так?

Я предполагала, что в тексте, написанном исчезающими чернилами, будет много критики, но не ожидала, что и в обычном тоже. Мне не казалось, что я сделала что-то, за что меня требовалось бы столько ругать, а потому не понимала, в чём же дело. Я всего лишь наводила порядок в лаборатории Хиршуры и справлялась о здоровье Фердинанда. Непонятно, почему же он написал мне: «не делай ничего лишнего». Ни уборка, ни беспокойство о его здоровье не казались мне чем-то лишним.

— Постойте-ка. Может, все эти придирки — просто уловки, чтобы не отвечать на вопросы? То, что он пишет, что мне не стоит волноваться, так как с ним всё в порядке, разве на самом деле не означает, что он ведёт нездоровый образ жизни?

Внимательно просматривая критику в свой адрес и пытаясь «читать между строк», я заметила похвалу за сдачу всех экзаменов с первого раза: «очень хорошо».

— Ура! Он оценил мои успехи, как «очень хорошо»!

Напевая себе под нос, я погасила свет. Сразу же стали видны светящиеся буквы.

— Тут снова критика… Э? «Как ты вообще умудряешься создавать столько проблем за столь короткое время?» Простите, я вовсе не стремилась создавать проблемы.

Фердинанд велел мне «больше не использовать фразу “поднялась по высокой лестнице” для описания того, что произошло во время ритуала получения божественной защиты». Он объяснил это тем, что «в твоём случае это и правда может произойти, что, несомненно, вызывает беспокойство».

Фердинанд, как я и думала, получил штап уже после ритуала божественной защиты, а потому не сталкивался с проблемой контроля магической силы. Он писал, что его контроль после получения штапа, наоборот, стал существенно лучше. Тем не менее он объяснил, как справлялся с трудностями при контроле, которые у него возникали до получения штапа, однако всё это было тем же самым, о чём мне уже рассказал Сильвестр.

«Говорят, накопление в теле слишком большого количества магической силы задерживает рост. Тебе нужно ровно столько магической силы, сколько способен вместить твой штап, а потому не лучше ли будет ослабить её сжатие и сосредоточиться на росте тела, пока не найдётся другого решения?».

— Я стала немного крепче благодаря юрэве, а потому ослабление сжатия должно помочь мне расти…

Меня беспокоило, что я заметно ниже остальных, а потому мне и правда хотелось отдать предпочтение росту, а не магической силе. Из-за нынешней ситуации, в дворянской академии поощряли усиление сжатия и увеличение количества магической силы. Я немного переживала из-за необходимости ослабить сжатие, но слова Фердинанда: «Твоего текущего количества достаточно» — во многом успокоили меня.

Затем, как и ожидалось, Фердинанд ответил, что мне нет нужды рассказывать Хиршуре о том, что находится за алтарём. «Помалкивай», — написал он. По всей видимости, о магическом круге для получения божественной защиты также не стоило беспокоиться до моего возвращения в Эренфест.

Что касается планов совместного исследования ритуала и моих намерений провести такой для взрослых в Эренфесте, Фердинанд ответил, что: «Божественную защиту можно получить и после достижения совершеннолетия. Я получил более обильную после того, как присоединился к храму». Его слова указывали, что он уже проводил подобные эксперименты. Он даже дал указания, на что следует обратить внимание.

«Господин Фердинанд, сколько же экспериментов вы провели в храме?!»

Однако, поскольку он экспериментировал только на себе, он не узнал от Юстокса или Экхарта, что можно стать всеатрибутным благодаря посвящению имени, как это сделал Родерих. «Я бы также хотел провести такие эксперименты в Эренфесте», — с необычной для него честностью признался Фердинанд. В этих простых строках отчётливо угадывался крик души безумного учёного.

После Фердинанд очень косвенно написал, что испытал облегчение от того, что Хиршура и Сильвестр поговорили и достигли некоторого компромисса. Также он предостерёг меня касательно чистки: «Пусть она уже позади, тебе всё равно не следует терять бдительность. Будь особенно осторожна после возвращения в Эренфест».

Касательно наших совместных исследований с Древанхелем Фердинанд ответил, что «с нетерпением ждёт возможности услышать о наших результатах во время состязания герцогств». О нашем совместном исследовании с Аренсбахом, он написал: «Я уже знаю о нём из письма Раймунда, однако письмо от Фраулерм я ещё не получил».

«Интересно, это письмо так долго идёт, или она что-то задумала…»

Фердинанд попросил меня поподробнее написать о совместных исследованиях, однако же на вопрос, что он сделал, чтобы учитель Хиршура перестала воспринимать наши проблемы всерьёз, он просто ответил: «Далеко не столь много, сколько ты».

— Хм-м. Получается, господин Фердинанд тоже создал немало проблем. А? Постойте, это: «Если вы с Раймундом собираетесь вести исследования совместно как мои ученики, я должен повысить требования»… С кем вообще он решил соревноваться?!

Видимо, то, что на фоне совместных исследований с тремя большими герцогствами, мы с Раймундом планировали представить результаты нашей работы с позиции «учеников Фердинанда», разожгло в нём дух соперничества. Это означало, что отныне наши исследования станут более спартанскими.

— Я-то привыкла, но интересно, выдержит ли Раймунд. Впрочем, он тоже ученик Фердинанда, так что, думаю, как-нибудь справится.

В самом конце письма мелкими буквами было написано: «Пусть люди и дальше думают, что “песня о Гедульрих” о любви. Для меня так будет проще».

«Уф. Кажется, это его не особо волнует».

Когда я наконец дочитала первое письмо, то поняла, что в глазах начали плясать световые пятна в форме букв. Я включила магический инструмент освещения и закрыла лицо руками. Буквы всё так же светились в глазах, словно бы выжженные с внутренней стороны век.

«Интересно, когда господин Фердинанд читал мои письма, у него в глазах тоже прыгали светящиеся буквы?»

Я невольно представила, как Фердинанд читает письма и морщится. Не удержавшись от улыбки, я взяла второй ответ.

— Это письмо тоже кажется довольно толстым. Посмотрим…

Я начала с ответа, написанного обычными чернилами. Мне показалось хорошей идеей дать глазам отдохнуть.

В своём письме я писала, что «работаю в лаборатории Хиршуры над прототипами, чтобы воплотить в жизнь замыслы Раймунда. Подробности описаны в отчёте, который я послала через учителя Фраулерм». Я написала это на первом листе так, чтобы тот, кто будет проверять письма, понял бы, что письмо от Фраулерм не пришло.

В своём ответе Фердинанд подтвердил мои подозрения: «Учитель Фраулерм всё ещё не прислала мне отчёт, потому я не знаю подробностей, о которых ты пишешь. Тем не менее я рад, что ты наслаждаешься исследованиями». Ещё он предупредил меня: «Пусть тебе и необходимо брать с собой последователей, постарайся не создавать слишком много неудобств в лаборатории». Таким образом, теперь, передавая Фраулерм новый отчёт, я могла пожаловаться ей, что прошлый всё ещё не дошёл до Фердинанда.

— И пусть он пишет, чтобы я не создавала проблем, но я приношу им еду и слежу за тем, чтобы лаборатория была прибрана. Думаю, я, наоборот, приношу пользу.

Благодаря уборке, проведённой моими слугами, в последнее время в лаборатории Хиршуры царила идеальная чистота. Если бы Фердинанд заглянул туда во время состязания герцогств, то увидел бы, какие разительные изменения там произошли.

— Правда, я не уверена, будет ли у него на это время.

В своём письме я также написала о чаепитии любителей книг, устроенном королевской семьёй. Правда, я намеренно придерживалась таких невинных тем, как сладости и одолженные книги. Касательно сладостей я написала: «Похоже, в Дункельфельгере начали делать собственные фунтовые кексы с добавлением их местных ягод роурэ. Я так рада, что другие герцогства адаптировали рецепт к тем продуктам, что произрастают на их территории. Надеюсь, пока я всё ещё учусь в академии, число подобных сладостей увеличится и я смогу насладиться ими на чаепитиях».

Фердинанд ответил: «Кажется, Аренсбах покупал рецепт на собрании герцогов, так что я спрошу повара, может ли он добавить в него местные ягоды или фрукты». Если повар постарается, возможно, Фердинанд сможет насладиться в Аренсбахе знакомыми вкусами.

Касательно заимствованных книг, я кратко упомянула лишь о том, что «мне удалось взять книги из библиотек Центра и дворца. Книга из недоступного для посторонних архива, которую одолжила госпожа Соланж, содержит исследования по Шварцу и Вайсу. Я сообщу вам, если удастся узнать что-то новое. Книга толстая, и её стоит прочитать».

Эта тема, казалось, заинтересовала Фердинанда: «Я рад, что ты нашла себе приятное занятие, даже если не можешь посещать библиотеку. Пожалуйста, сообщи, что найдёшь. Простое чтение твоего письма даёт мне ощущение, каково это — заниматься исследованиями».

«Интересно, насколько сильно он завален работой? Кажется, он невероятно изголодался по исследованиям».

Было бы неплохо, если бы он нашёл время на хобби, но если он хочет укрепить свои позиции, пока Дитлинда всё ещё в дворянской академии, у него может просто не хватить времени.

Свой отчёт о чаепитии любителей книг я закончила словами: «На этот раз мне удалось продержаться всё чаепитие, не упав в обморок. Я очень выросла, не так ли? Господин Фердинанд, я так благодарна вам за лекарства, которые вы для меня приготовили». Фердинанд ответил уклончиво: «Приятно знать, что ты наслаждаешься спокойной жизнью в дворянской академии. У меня тоже всё хорошо».

Затем Фердинанд сообщил об образовании Летиции. Он в подробностях расписал её учебную программу и успехи. Насколько я поняла, его требования к Летиции были такими же, как к Вильфриду и Шарлотте, так что в целом это можно было назвать «приемлемым спартанским образованием». Однако он использовал такие слова, как «неплохо справляется» и «продвинулась дальше, чем ожидалось», а потому я сделала вывод, что Летиция весьма талантлива.

— Кажется, он много хвалит госпожу Летицию. Завидую… Ну, по крайней мере, я получила от него «очень хорошо».

Фердинанд также упомянул, какие сладости из тех, что он давал Летиции в качестве награды, понравились ей больше всего. Такого я от него совершенно не ожидала. Я подумала, что, должно быть, они хорошо ладят. Затем я выключила свет и взглянула на светящийся текст.

«Ого. Я-то думала, почему он писал так подробно, а, оказывается, единственной непринуждённой темой, которой он мог воспользоваться, была госпожа Летиция», — тихонько посмеивалась я, глядя на светящиеся строчки текста, написанные мелким почерком. Наверняка Фердинанду нелегко пришлось, когда он пытался написать для вида достаточно ничего не значащих пустяков. Я бы не удивилась, если при встрече на состязании герцогств он бы проворчал: «Прекрати добавлять мне ненужные трудности».

«Хотя, возможно, он не захочет, чтобы что-то такое услышали другие, а потому сдержит желание пожаловаться?»

Невидимыми чернилами я писала, что: «Выступлю в роли главы храма на королевской церемонии звёздного сплетения. Кажется, принц Анастасий и госпожа Эглантина догадались, что это я дала то пролившееся на них благословение. Из-за того случая разгорелись новые споры о том, кто должен стать королём, и потому меня просят благословить принца Сигизвальда, чтобы утихомирить эти споры».

Фердинанд ответил: «Раз король официально просит тебя об этом, то у тебя нет иного выбора, кроме как согласиться. На этот раз это не внезапная просьба, не оставляющая тебе времени на подготовку, и мотивы иные, а потому отказать было бы непросто». Узнав, что даже Фердинанд считает, что мне следует принять эту просьбу, я почувствовала облегчение.

Ещё я задавала вопрос по поводу приготовлений: «Я попросила разрешения привести с собой рыцарей сопровождения, а королевская семья должна взять на себя договорённости с храмом Центра. Должна ли я попросить о чём-то ещё?», на что Фердинанд ответил: «Поскольку ты будешь проводить церемонию в незнакомом месте, попроси разрешить тебе взять Хартмута в качестве помощника. Кроме того, поскольку подготовительными работами и согласованием участия рыцарей будет заниматься королевская семья, тебе нужно позаботиться о том, чтобы не заболеть».

Безусловно, здоровье было моей главной заботой. Мне следовало проследить, что я не заболею накануне церемонии, из-за чего её проведение окажется под вопросом. В худшем случае мне пришлось бы проводить церемонию, поддерживая себя на ногах при помощи лекарств. В таком случае имело смысл заранее подготовиться. Например, запастись крайне гадким лекарством.

Под конец я выказала желание «увидеть звёздное сплетение господина Фердинанда и госпожи Дитлинды», на что получила ответ: «Тебе не нужно благословлять мою церемонию. К тому же зная, насколько сильно результат может зависеть от твоих эмоций, я хочу избежать ситуации, при которой получил бы более обильное благословение, чем принц. Не забывай, в чём изначальная причина, по которой мне приказали покинуть Эренфест». Несмотря на то что он принял текущее положение, его как «плод Адальгизы» всё же подозревали в стремлении к престолу, а потому моё предвзятое благословение сослужило бы ему плохую службу.

«И всё же трудно не благословить господина Фердинанда…»

Поджав губы, я продолжила читать. Тема «звёздного сплетения» закончилась, перейдя на вопросы, касающиеся библиотеки. Я писала, что: «Новой хозяйкой Шварца и Вайса стала высшая дворянка, присланная Центром на роль библиотекаря. Теперь библиотечный комитет будет заботиться о ключах к архиву, для открытия которого требуется трое человек. Мне разрешат читать книги оттуда после того, как библиотекарь их проверит». Реакция Фердинанда оказалась неожиданной: «Хоть ты и пишешь о том, что книги сначала должен проверить библиотекарь, однако в этот архив могут войти лишь зарегистрированные члены королевской семьи, кандидаты в аубы, зарегистрированные как поставщики магической силы для магического Основания, и библиотечные магические инструменты. Насколько я помню, архив находится в ведении Шварца и Вайса, а библиотекари — просто хранители ключей».

Как я поняла, прежде Фердинанд часто посещал библиотеку в поисках исследовательских материалов для Хиршуры, и когда мимоходом упомянул о каких-то документах, Шварц и Вайс рассказали ему об архиве.

«Тем не менее мне кажется неестественным, что так много информации утеряно королевской семьёй. Возможно, кто-то ограничивает им доступ к информации или скрывает существование важных документов. Архив, требующий трёх ключей, — это зачарованное хранилище старых документов и материалов, содержащих много того, что следует знать как нынешнему, так и будущему королю. Это архив для королевской семьи и герцогов, а не для тебя».

Похоже, в архиве хранились древние пособия по курсу кандидатов в аубы и справочные материалы по старым ритуалам, включая относящиеся к церемонии Хальдензеля. Фердинанд и Сильвестр надеялись войти туда во время прошлогоднего собрания герцогов, но Шварц и Вайс отказали им, поскольку не было библиотекаря.

— Хе-хе. Учитывая, что я кандидат в аубы, занимающийся восполнением Основания магической силой, мне доверен один из ключей и у нас на руках они все, я, получается, могу войти внутрь, верно? Ура!

Стоило мне обрадоваться, как я прочитала следующие строки: «Если эти знания утрачены, думаю, будет лучше, если ты сообщишь королевской семье, что им следует посетить архив. Однако тебе самой не следует к нему приближаться. Иначе нас ждут новые проблемы».

Я схватилась за голову, мысленно крича: «О не-е-ет!» — и в то же время ощущая, как на меня накатывает зависть.

«Господин Фердинанд читал материалы из того архива, когда был студентом, но мне их читать запрещает! Это ужасно! Я тоже хочу читать новые книги!»

Помимо ответов на мои вопросы, Фердинанд также описал текущую ситуацию в Аренсбахе. Он сообщал, что влияние Георгины простиралось дальше, чем он думал, что маленькие чаши, которые бывший глава храма принёс на ритуал посвящения, по-видимому, принадлежали бывшему Веркштоку, что многие возмущены прекращением поддержки от Эренфеста, что поразительно много людей не осведомлены о назначении Летиции следующим аубом согласно королевскому указу, и что, возможно, Дитлинда даже не знает о своём положении лишь временного ауба.

Описание завершалось простым советом, что сведения следует передать Сильвестру. Вот только из прочитанного становилось понятно, что положение Фердинанда как учителя Летиции было очень шатким.

«Кроме того, похоже, что этим летом прибыл посланник Ланценавии, чтобы обсудить преподнесение в дар принцессы. На следующем собрании герцогов ауб Аренсбах должен будет обратиться с этим вопросом к королю. Если тот одобрит предложение, во дворец Адальгизы будет отправлена новая принцесса».

Даже зная, что это приведёт к рождению детей, которые окажутся в том же положении, что и некогда он сам, Фердинанд не будет иметь другого выбора, кроме как лично исполнить этот приказ и отослать принцессу. Для него это наверняка окажется болезненной задачей.

— Почему точкой контакта Ланценавии должен быть Аренсбах? Если бы только Фердинанд мог жениться на девушке из другого герцогства…

Закончив читать письма, я написала отчёт Сильвестру и покинула потайную комнату.

***

— Мюриэла, пожалуйста, отправь это аубу Эренфесту. Рихарда, мне нужно сообщить кое-что королевской семье…

Я кратко рассказала об архиве и спросила, к кому мне следует обратиться: к Хильдебранду или к Эглантине. Хильдебранд представлял королевскую семью в дворянской академии, в то время как Эглантина, вероятно, могла быстрее всего передать сообщение Анастасию или Сигизвальду.

— Учитывая, что у вас срочные новости, я советую отправить ордоннанцы библиотеке, принцу Хильдебранду и учителю Эглантине и сообщить, что у вас есть нечто, что вы должны рассказать им как можно скорее. Тогда они подготовят встречу.

По-видимому, можно было оставить подготовку места проведения Центру. Я немедленно отправила ордоннанцы, сообщая: «Библиотекарь, будучи высшим дворянином, может открыть архив, но войти туда способны лишь члены королевской семьи, избранные кандидаты в аубы, а также Шварц и Вайс. Похоже, внутри находятся документы, с которыми королевской семье следует ознакомиться».

«Я хочу услышать подробности. Приходи ко мне во дворец через три дня на третьем колоколе», — пришёл первый ответ.

Я отправляла ордоннанц Эглантине, но по какой-то причине мне ответил принц Анастасий. Хмурясь, я скрестила руки, в то время как мои последователи сразу засуетились.

— Ах, три дня, у нас есть время подготовиться. Я поговорю с поварами, какие блюда следует приготовить, — Брюнхильда быстро развернулась и вышла из комнаты.

Гретия, дрожа от страха, воскликнула: «Вызов от королевской семьи…»

Разница между опытной последовательницей и новичком была разительна.

— Понадобится ли вам что-нибудь, кроме пера и бумаги, когда вы отправитесь во дворец? — спросила Филина, оторвавшись от переписывания книги.

— Нет, ничего больше не понадобится. Полагаю, вскоре у меня будет много дел, так что давайте сосредоточимся на переписывании книг, чтобы закончить с ними как можно скорее.

Мюриэла, переписывавшая другую книгу, устало вздохнула.

— Госпожа Розмайн, у ваших служащих больше работы, чем можно ожидать. Я немного удивлена.

Она, вероятно, думала, что у неё будет больше времени на чтение, и даже не предполагала, что из-за работы по переписыванию сложных книг у неё едва останется время на то, чтобы насладиться любовными историями Эльвиры.

Филина, выглядя озадаченной, приложила руку к щеке.

— Но как только ты вернёшься из академии и отправишься в храм с госпожой Розмайн, ты будешь занята ещё больше. Помимо сортировки собранных историй и информации, переписывания книг и сопровождения госпожи Розмайн на чаепитиях, тебе также придётся выполнять работу в храме и помогать в делах, связанных с производством бумаги и печатью. Ах, но это того стоит, — Филина ярко улыбнулась.

Мюриэла ответила натянутой улыбкой, а я задумалась над тем, что у моих служащих гораздо больше работы, чем у служащих Вильфрида и Шарлотты.

— Мюриэла, поскольку в будущем ты собираешься посвятить имя маме, я не против, если ты будешь помогать мне только в дворянской академии.

— Всё в порядке. В конце концов, госпожа Розмайн, я также ваша последовательница, — выглядя решительной, Мюриэла окунула кончик пера в чернильницу.

С улыбкой наблюдая за последовательницами, я принялась составлять дальнейшие планы. Я не собиралась слишком ввязываться в дела королевской семьи. Меня больше волновали репутация Фердинанда и укрепление его позиций через совместные исследования.

«Думаю, сначала стоит ответить учителю Руфену».

Я спрашивала, можно ли мне задать несколько вопросов их рыцарям-ученикам в рамках наших совместных исследований, и Руфен пригласил меня посетить рыцарское здание. Мне следовало отправить ответ.

«И когда будет удобно? Вероятно, подготовка займёт некоторое время, да?»

Лучше всего было заранее решить, какие вопросы я хочу задать, и подготовить анкету. Кроме того, мне не помешал бы и список с вариантами ответов. К сожалению, у меня не имелось ничего столь удобного, как копировальный аппарат, и потому создание копий пришлось бы поручить моим служащим-ученикам.

«Хм… Возможно, мне стоит дать им возможность попрактиковаться в анкетировании?»

После этого я усердно работала вплоть до того момента, когда мне пришло время отправиться на встречу с королевской семьёй.