Я попросила подготовить отдельную комнату и затем прошла туда с Гретией. Она училась на четвёртом году, как и Юдит, то есть была на год старше меня. Когда мы только организовали «комитет по повышению успеваемости», Юдит и остальные второгодки были объединены в одну группу, в результате чего, по сравнению с другими старшекурсниками, изначально распределёнными в зависимости от специализации, студенты их года продолжали общаться друг с другом куда плотнее. Возможно, именно поэтому Гретия пряталась за спиной Юдит. У дворян редко можно было увидеть подобную робость.

Гретия всегда заплетала серые волосы в простую косу, свисающую по спине. Я не видела, чтобы выбивалась хоть одна прядь, отчего девушка походила на Лизелетту. Скромная одежда явно указывала на то, что Гретия старалась не привлекать внимания. Правда, мой взгляд как-то сам собой оказался прикован к её груди, и я не смогла не отметить, что девушка весьма развита для своих лет.

— Гретия, — обратилась я к ней.

— Д-да? — неуверенно ответила она, выйдя вперёд.

Гретия оказалась застенчивой и замкнутой, как мне и рассказывали. Пусть она и умела держать лицо, но сцепленные пальцы, как и голос, дрожали.

— От Юдит я слышала, что ты хочешь посвятить мне имя.

— Да. Пожалуйста, примите его.

— Могу, я услышать, почему? Тебе ведь не требуется идти на такой шаг?

Гретия посмотрела на Матиаса и Лауренца дрожащими глазами, а затем опустила взгляд.

— Мне нужен покровитель…

— Покровитель? Но ведь…

Я хотела сказать, что в этом нет необходимости, но вспомнила, что не могу брать в последователи детей бывшей фракции Вероники, если только они не посвятят мне имя, а потому промолчала.

— Это единственный шанс…

Гретия подняла голову и с отчаянием уставилась на меня. Благодаря этому я увидела, что её глаза, прежде скрытые чёлкой, сине-зелёного цвета.

— Это мой единственный шанс, — набравшись решимости, повторила Гретия.

— Прости, я не совсем понимаю.

Гретия поджала губы, а затем достала магический инструмент, предотвращающий подслушивание.

— Я не хочу, чтобы другие знали о моих семейных обстоятельствах.

Я взглянула на Рихарду, молчаливо спрашивая, можно ли мне воспользоваться инструментом. Та поняла меня и тут же распорядилась:

— Брюнхильда, пожалуйста, убедись, что с магическим инструментом всё в порядке, прежде чем передать его юной леди.

Мои последователи стали очень трепетно относиться ко всему, к чему я прикасаюсь, и перед тем как передать мне, проверяли всё это на яд или наличие посторонних магических кругов. Меня поражало то, насколько уже отточено все проводили проверки, полностью привыкнув искать яд и тому подобное.

Убедившись, что я держу магический инструмент, Гретия заговорила. Её признание оказалось достаточно шокирующим, чтобы использование инструмента для предотвращения подслушивания оказалось оправданным:

— Я… дитя храма.

— Что?

— Я дитя храма. Я родилась от священника и священницы. По крайней мере, так мне всегда говорили, пока я росла.

Ошеломлённая столь неожиданным поворотом событий, я выслушала историю Гретии. События относились ко времени, когда в стране ещё не произошла чистка, а в храме хватало священников. Я как-то привыкла к тому, что все священники — люди в возрасте и практически не обладающие магической силой, но, по-видимому, прежде было не так.

В то время между священником и священницей, принадлежащих к семьям средних дворян, возник тайный роман. Но как бы они ни скрывали эту связь, всё всплыло наружу, когда священница забеременела.

— Находясь в храме, они не могли пожениться. Тогда моя родная мать попросила, чтобы их вернули в семьи и позволили вступить в брак. Однако её просьбу отвергли. Священница — не дворянка, а потому не была достойна обращаться с подобными просьбами. Чтобы случившееся не вышло наружу, мою родную мать немедленно увезли домой и заперли в отдельном здании. После этого, как я слышала, она больше никогда не видела своего возлюбленного-священника.

До церемонии крещения Гретия росла в этом отдельном здании, слушая жалобы матери о том, насколько лучше той жилось до беременности и насколько счастливая и свободная жизнь была в храме.

— В храме она получала деньги от семьи и дополнительные выплаты от герцога. Когда она путешествовала по землям герцогства, проводя религиозные церемонии, люди с уважением встречали её как священницу и одаривали деньгами и подарками. Ей прислуживали служители и служительницы, которые добросовестно выполняли все её приказы — разительный контраст с теми охранниками, которых к ней приставили по возвращении в родной дом. К тому же рядом тогда находился любимый мужчина, с которым она была очень счастлива. Но всё это она утратила, когда зачала меня.

Затем в стране произошли чистка и массовый отток священников в Центр. Из-за нехватки дворян дети, что были отданы в храм, стали возвращаться в благородное общество. Гретию, прежде воспитывавшуюся как слугу, проверили, выяснив, достаточно ли у той магической силы, а затем забрали из отдельного здания и крестили как дочь брата её родной матери и его первой жены. Как поняла Гретия, её собирались использовать для политического брака.

— Признав меня как дочь во время церемонии крещения, они фактически стали моими настоящими родителями. Однако они никогда не проявляли ко мне любви. Они говорили, что я, будучи разменной монетой в политическом браке, не должна опозорить их подобно моей родной матери, «наворотившей дел». Мои братья всегда называли меня «храмовым отродьем» и издевались из-за того, что цвет волос у меня как у старухи. А когда я начала взрослеть, они дразнили меня из-за не по годам развитого тела и отпускали грубые замечания у меня за спиной, — объяснила Гретия, крепко сжимая юбку.

Я впервые встретила кого-то, кто так же, как и я, «отмыл» происхождение через церемонию крещения. Но, как оказалось, отношение некоторых родителей к приёмным детям даже близко не походило на то, как они относились к родным.

«Поистине удивительно, что мама заботилась обо мне не меньше, чем о собственных детях…» — подумала я. Эльвира подготовила мне комнаты, заказала несколько нарядов для церемонии крещения, занималась моим образованием, чтобы я не посрамила себя как дочь высшего дворянина. Старшие братья никогда не обижали меня. Наоборот, вся семья делала всё возможное, чтобы обеспечить мою безопасность. Даже если бы герцог не удочерил меня, я нисколько не сомневалась, что семья относилась бы ко мне с той же теплотой.

— Моя семья относится к средним дворянам. Внутри фракции мы не те, кто строит планы, а те, кого заставляют их исполнять. В результате партнёры по браку выбираются с таким условием, чтобы как можно сильнее укрепить положение семьи. Я должна была стать второй или третьей женой в каком-нибудь доме чуть более высокого ранга, чем наш. Впрочем, я никогда не считала это чем-то плохим.

Гретия могла сбежать от ярлыка «дитя храма». Пусть брак и был бы политическим, но отношение к ней, когда она выходила бы в свет, стало бы таким же, как и к любой другой дворянской дочери. По мнению Гретии, неважно, даже если бы муж годился ей в отцы.

— Необходимость посвятить имя казалась мне настоящей благодатью свыше, редким шансом разорвать связи с семьёй и выбрать покровителя самой. Я думала, что если бы им стали вы, госпожа Розмайн — глава храма и святая Эренфеста, проявляющая сострадание даже к сиротам — то вы приняли бы меня без каких-то предубеждений, даже зная, что я дитя храма.

Изначально Гретия беспокоилась, что ей недостаёт навыков, но услышав, что я не против доверить ей лишь задачи, касающиеся моих ежедневных надобностей, испытала облегчение.

— Однако моим родителям удалось избежать казни. Сейчас я не в том положении, чтобы с печальным видом идти к вам, как одна из тех, кто вынужден назвать имя…

Другие дети бывшей Фракции Вероники, чьи семьи избежали казни, радовались и улыбались, и лишь Гретия чувствовала отчаяние.

— Я уверена, что пусть отца и не казнили, он явно замешан в тяжких преступлениях. Даже если их планировал кто-то другой, я видела, как он не находил себе места из-за приказов, которых не мог ослушаться, — объяснила Гретия и вздохнула. — Кто захочет жениться на дочери человека, проступок которого столь тяжёл? Принимая во внимание, что я лишь инструмент политического торга для роста влияния семьи, какое ко мне будет отношение? Шанс оказаться в семье, где ко мне отнесутся благосклонно, ничтожно мал. В моей семье на меня всегда смотрели сверху вниз, а потому я хорошо научилась читать лица людей и представляю, насколько ужасное будущее меня может ждать.

Получив возможность посвятить мне имя, Гретия обрадовалась и боялась только, что её семья может избежать наказания. Вот только этот худший вариант и сбылся. Когда Гретия опустила голову, я сказала:

— Ты ведь понимаешь, что, посвящая имя, ты отдаёшь в мои руки и свою жизнь. Если я потеряю статус и окажусь в немилости, ты падёшь вместе со мной. Конечно, я сделаю всё возможное, чтобы такого никогда не произошло, но нет гарантий, что я не повторю судьбу госпожи Вероники. К тому же, даже став твоим покровителем, боюсь, я не всегда смогу помочь. Ты тщательно всё обдумала?

Мне показалось, что Гретия переоценивает меня и думает лишь о том, как сбежать от семьи через посвящение имени, игнорируя недостатки такого решения.

— Родерих и Юдит рассказывали мне о вас. Госпожа Розмайн, вы внимательны даже к личному музыканту и поварам, несмотря на то, что они простолюдины, не так ли? Кроме того, вы приняли меры, чтобы Родериху не приходилось взаимодействовать с семьёй? Уверена, я сделала правильный выбор.

Гретия слегка улыбнулась и добавила, что пусть она всего лишь слуга-ученица, но тем не менее способна собрать необходимую информацию. Затем выражение её лица стало серьёзным.

— Лишь сейчас я могу присягнуть вам, поскольку здесь моя семья не смотрит за мной… И, я слышала, вам сейчас не хватает слуг. Даже если вы прикажете мне служить вам всю жизнь и никогда не выходить замуж, я приму это. Нет, скорее, это то, чего я в действительности хочу. Пожалуйста, примите моё имя.

В сине-зелёных глазах читалось, что Гретия полностью отдаёт отчёт сказанному. Я ощущала, что дело безотлагательное и у неё действительно не будет другого шанса.

— Ранее я уже согласилась принять твоё имя. Раз ты этого по-прежнему хочешь, да будет так.

— Я очень вам благодарна, — ответила Гретия, и на её губах проступила лёгкая улыбка.

В этот момент я подумала, что в первую очередь должна сделать всё возможное, чтобы Гретия и впредь могла так улыбаться, не опуская взгляда.

Вернув Гретии магический инструмент против подслушивания, я сообщила присутствующим последователям, что приму её имя.

— Давайте поможем Мюриэле и Гретии собрать нужные ингредиенты в следующий день земли, — сказала я с улыбкой.

— Как пожелаете.

Матиас с улыбкой предложил:

— В таком случае, когда вернёмся в общий зал, я расскажу всем, как можно получить ингредиенты достаточно высокого качества, чтобы их можно было использовать для камней посвящения имени. Этот способ довольно эффективный.

***

Когда мы вернулись в общий зал, Вильфрид и Шарлотта обратили на меня встревоженные взгляды. Улыбнувшись, я сказала, что Матиас собирается рассказать, как можно добыть ингредиенты для камней посвящения имени.

— По его словам, этот способ позволит получить высококачественные ингредиенты.

— Такие магические звери, как танисбефален, с которых можно взять ингредиенты, столь богатые магической силой и атрибутами, встречаются нечасто, — начал Матиас. — Да и эти звери, как правило, очень сильны, а потому слуги и служащие просто не смогут справиться с ними, чтобы получить необходимые ингредиенты. Мой метод требует времени, но я считаю, что лучше использовать его, поскольку он гарантированно принесёт плоды.

Если бы всюду бродили звери наподобие танисбефалена, было бы страшно. Я кивнула Матиасу. И поскольку он собирался обучить секретам сбора ингредиентов, послушать пришли не только студенты, которые собирались посвятить имя, но и другие.

— Так и что нужно делать? — спросил Вильфрид.

— Сначала нужно отправиться на место сбора и окрасить плод тайганема своей магической силой. Если скормить его магическому зверю, то магическая сила, содержащаяся внутри плода, заставит зверя вырасти до огромных размеров. Убив такого зверя, вы получите его магический камень. Я открыл этот метод после того, как увидел, как госпожа Розмайн увеличила сокровище Дункельфельгера во время диттера на первом году обучения.

Как оказалось, в месте сбора Эренфеста имелось магическое дерево, чьи плоды обладали схожими эффектами, что и у рюэля.

— Правда, есть одна проблема: плод тайганема способен принять магическую силу только одного атрибута. Вам придётся окрасить столько плодов, сколько у вас атрибутов.

Поскольку для окрашивания плодов необходимо разделять магическую силу по атрибутам, такой метод могли использовать только студенты третьего года, освоившие навык, и старше. К счастью, все, кому требовалось посвятить имя, были как минимум третьекурсниками.

— Рыцари-ученики ослабят зверей, после чего тем можно будет скормить насыщенные магической силой плоды тайганема. Когда магические звери начнут расти, нужно будет убить их прежде, чем они полностью усвоят магическую силу. В результате вы получите магические камни.

— Понятно… Метод и правда требует времени. Я тоже хотел получить высококачественные магические камни, но, видимо, лучше подождать с этим до следующего раза, — сказал Вильфрид, отказываясь от участия.

Леонора нахмурившись, взглянула на Вильфрида и Шарлотту.

— Учитывая, что от нас потребуется, как защищать студентов, пока они окрашивают плоды тайганема, так и ослаблять магических зверей настолько, чтобы тех было легко добить, лучше взять побольше рыцарей. Господин Вильфрид, госпожа Шарлотта, сколько рыцарей из своей свиты вы сможете нам одолжить?

— Сестра, сколько рыцарей ты оставишь при себе в общежитии? — взглянув на меня, спросила Шарлотта.

Я не знала, у кого какие планы на день земли, а потому вопросительно посмотрела на Леонору. Та улыбнулась и ответила:

— Все рыцари сопровождения госпожи Розмайн отправятся вместе с нами. Разумеется, как и она сама.

— Я впервые об этом слышу, — заметила я.

— Это решение я приняла только что, выслушав объяснение Матиаса, — нисколько не смутившись, ответила Леонора, после чего принялась разъяснять причины такого решения. — Причин к тому, чтобы вы также сопровождали нас, несколько. Во-первых, я не хочу распылять наши силы. Во-вторых, на то, чтобы окрасить плоды тайганема магической силой, потребуется время. Я хотела бы, чтобы вы воспользовались щитом Шуцерии для защиты остальных на месте сбора. Всё же, сколько бы рыцарей-учеников мы ни взяли, нам было бы трудно одновременно и охотиться, и защищать четверых подопечных.

Если бы я накрыла дерево щитом Шуцерии, то рыцари-ученики и правда могли бы охотиться, не беспокоясь о нас, а Мюриэла и остальные смогли бы полностью сосредоточиться на окрашивании плодов. Окрашивание рюэлей оказалось настолько проблемным именно из-за того, что я не могла поставить щит, поскольку он не позволил бы лунному свету достигать плодов.

«В итоге в первый год попытка провалилась», — мысленно отметила я, в то время как Леонора продолжила:

— Кроме того, раз мы возьмём много людей, то, возможно, по завершении сбора ингредиентов место сбора потребуется благословить. Это, в свою очередь, поможет вам уменьшить магическую силу.

«Да, последняя причина довольно актуальна», — подумала я, вспомнив, что из Эренфеста стало приходить меньше магических камней, после чего энергично кивнула.

— Сестра, раз можно будет собирать ингредиенты из-под твоего щита, то могу ли я отправиться с вами? — спросила Шарлотта.

— Госпожа Шарлотта?

— Окрашенные собственной магической силой плоды тайганема уже сами по себе ценные ингредиенты, разве нет?

— Верно, — согласился Вильфрид. — Я бы тоже сходил с вами. Собрать немного плодов будет полезно, даже если не скармливать их потом зверям ради получения магических камней.

Мой щит Шуцерии позволял заниматься сбором ингредиентов, находясь в безопасности. Вдобавок я собиралась восстановить место сбора благословением. В результате почти все студенты решили отправиться с нами. Исключением стали первокурсники: они ещё не приступили к смешиванию, да и пока не умели создавать ездовых зверей, а потому смотрели на остальных с завистью.

— Чтобы отправиться на место сбора, нужны ездовые звери, так что первокурсникам придётся остаться в общежитии. Пожалуйста, потерпите до следующего года.

— Госпожа Розмайн, я уже научился создавать ездового зверя. Кроме того, я ваш рыцарь сопровождения. Пожалуйста, возьмите меня с собой! — попросил Теодор, во взгляде которого читалось: «Прошу, не оставляйте меня».

Теодор действительно походил на Юдит.

— Ты ведь пока не привык управляться с ездовым зверем. Не думаешь, что будешь просто мешать? — принялась выговаривать Юдит, ведя себя как примерная старшая сестра, — Теодор, думаю, тебе лучше остаться.

Наблюдая за ними, я не смогла удержаться от улыбки. Если бы сейчас это Юдит была той, кого я собиралась оставить, то наверняка она со слезами на глазах умоляла бы меня взять её с собой. Представив такую сцену, я усмехнулась, после чего дала Теодору разрешение.

— Нам нужно как можно больше рыцарей сопровождения. Теодор, можешь отправиться с нами.

— Благодарю вас, — с облегчением ответил он, а затем гордо улыбнулся.

Разобравшись с тем, кто из рыцарей-учеников отправится с нами, Леонора, Алексис и Натали начали подробно обсуждать, как лучше всего использовать щит Шуцерии, как собирать ингредиенты, каких магических зверей нужно будет убить, а каких ослабить, чтобы затем превратить в магические камни, и тому подобное.

В результате наша встреча вылилась в собрание рыцарей. Филина, некоторое время наблюдавшая со стороны, внезапно хлопнула в ладоши и с восторженной улыбкой предложила:

— Госпожа Розмайн, давайте подготовим с собой еду. На месте сбора тепло и нет снега, так что с вашим щитом мы сможем насладиться обедом на природе.

Из-за частого появления на месте сбора магических зверей, спокойно пообедать там не представлялось возможным, однако щит Шуцерии мог решить проблему.

— Ах! Какая замечательная идея! — в восторге воскликнула Шарлотта.

— Думаю, стоит взять киш¹.

— Госпожа Шарлотта, нам следует подготовить и горячий чай.

Как только наши с Шарлоттой последователи начали строить планы, предстоящий сбор в день земли сам собой превратился в пикник.

— Мясные пироги тоже хорошо подошли бы.

— Ох, но не проще было бы есть сэндвичи?

Вильфрид, наблюдавший за тем, как я, Шарлотта и наши последовательницы с энтузиазмом обсуждали, что взять, неожиданно тоже объявил о намерении присоединиться к пикнику:

— Хм… Я тоже что-нибудь подготовлю!

Наша затея неуклонно обрастала сторонниками, отчего предстоящий поход за ингредиентами стал всё больше напоминать экскурсию, на которую мы отправлялись всем общежитием. Почти всем. На лицах первокурсников читалась откровенная досада. Про себя я отметила, что надо бы попросить Хуго и Эллу приготовить им что-нибудь вкусненькое, пока нас не будет.

— Сестра, что ты прикажешь приготовить своим поварам? — спросила Шарлотта.

«При мысли о том, что взять с собой на природу, в первую очередь на ум приходят онигири…»

Не став озвучивать истинные мысли, я просто сказала:

— Все предложения кажутся восхитительными, поэтому трудно выбрать сразу.

***

И вот наступил день земли. Прежде чем прийти за нами, несколько рыцарей-учеников слетали на место сбора, чтобы истребить часть магических зверей. Поскольку сбору ингредиентов более ничего не препятствовало, мы, беспечно болтая, отправились к месту сбора. Мой пандобус мог стать настолько большим, насколько мне это было нужно, а потому мы загрузили в него обеды на всю нашу группу.

После того как я установила щит вокруг дерева тайганема, мы принялись за сбор плодов. Тем временем рыцари-ученики, находящиеся за пределами щита, начали ослаблять магических зверей, из которых планировалось извлечь магические камни. Теодор остался со мной в качестве охраны.

— От вас требуется сжать плод тайганема, а затем вливать в него магическую силу. Сосредоточьтесь на том, чтобы она была одного атрибута. Продолжайте вливать силу, пока плод полностью не окрасится в цвет атрибута.

После объяснения Матиаса все схватили плоды и принялись вливать в них магическую силу. Я тоже присоединилась к остальным. Как и в случае с рюэлем, плоды тайганема весьма неохотно поглощали магическую силу. Тем не менее я поднажала и смогла окрасить три плода. Естественно, я не стала окрашивать плоды каждым атрибутом.

— Госпожа Розмайн, моя магическая сила вообще не проникает внутрь… — с беспокойством на лице сказала Мюриэла, смотря на три моих плода.

Я проследила за её взглядом, а затем ностальгически улыбнулась. Некогда я и сама была в похожем положении.

— Магические растения тоже живые существа, поэтому они очень устойчивы к магической силе. Всё, что можно сделать, это использовать лекарства восстановления и продолжать терпеливо окрашивать.

После окрашивания трёх плодов я немного устала, а потому решила отдохнуть в пандочке. Пусть моё здоровье и улучшилось после второго юрэве, но, если переусердствовать, всё равно можно навредить себе. Тем не менее поскольку моя магическая сила была сжата не так сильно и я слегка распространила её по телу, моё самочувствие даже немного улучшилось.

«Кстати говоря, мне когда-то говорили, что накапливать слишком много магической силы вредно для организма».

Надеясь, что смогу продержаться в академии в добром здравии, я взяла книгу и принялась читать. Под ярким солнечным светом я развалилась в мягком кресле пандочки и наслаждалась книгой. Если подумать, это действительно элегантный способ провести выходной.

Пока я читала и поддерживала щит, все, кто хотели посвятить имя, заполучили необходимые магические камни. После этого мы за приятной беседой насладились обедом, который оказался очень вкусным.

Надо сказать, это был очень весёлый день земли.

¹ киш — блюдо французской кухни. Это слоёный тарт (открытый пирог) с основой из рубленого теста, заливкой из смеси яиц, сливок или молока и с копчёной грудинкой, нарезанной тонкими брусочками. https://ru.wikipedia.org/wiki/Киш_(пирог)