— Для меня было величайшей честью служить вам, — сказал я на прощание главному священнику, покинувшему свой пост, а затем наблюдал, как ездовые звери улетают в дворянский район.

Проводив главного священника, госпожу Розмайн и остальных, мы с Замом вернулись в покои главного священника. Даже если наша госпожа отсутствовала, у нас было много дел.

***

— Фран, как продвигаются приготовления в приюте? — спросил меня Лотар, исполнявший в храме роль главного слуги господина Хартмута.

По возвращении в покои главного священника, первым, что нам требовалось сделать — это отчитаться. Зимой приют должен был принять много детей, ещё не прошедших церемонию крещения, а потому мы занимались необходимыми приготовлениями.

— Работа идёт. Всем руководят Вильма и Моника. Однако в настоящий момент приоритет отдаётся подготовке приюта к зиме. К тому же то, что мы не знаем, сколько детей предстоит принять, доставляет определённые сложности.

Не зная числа детей, мы не могли сказать и сколько посуды и кроватей для них потребуется. Нам лишь сообщили, что «дети ещё не прошли церемонию крещения», но вот какого роста или возраста они будут — оставалось неизвестным. Даже госпожа Розмайн и господин Хартмут не могли ответить на этот вопрос. Таким образом, мы не были уверены, достаточно ли одежды подготовили. Нам сказали, что постельные принадлежности и еду на зиму привезут вместе с детьми, но мебель и предметы первой необходимости следовало бы разместить заранее, чтобы дети могли вести нормальную жизнь.

— Задача, конечно, непростая… Пусть госпожа Розмайн и сказала, что если чего-то не хватит, то нам это привезут, однако мы не можем использовать в храме посуду и постельные принадлежности детей из дворянского района, — прищурив сине-фиолетовые глаза, проговорил Лотар и пригладил светло-коричневые волосы.

Видя, что тот глубоко задумался, Имир, самый молодой из нас, моргнул, а в его светло-голубых глазах отчётливо читалось любопытство. Имир работал в покоях главного священника и присоединился уже после того, как я перебрался в покои директора приюта, начав служить госпоже Розмайн.

— Почему? Разве не было бы проще, если бы всё это доставили из домов детей?

— В таком случае комнаты сирот окажутся роскошнее, чем у некоторых священников, — пояснил Лотар.

Имир опустил плечи.

— Понятно… Не хотелось бы, чтобы у господина Канфеля условия жизни оказались хуже, чем у новых сирот.

Имир, казалось, сильно уважал господина Канфеля. Возможно, причина была в том, что они вместе занимались подготовкой к ритуалу посвящения с тех пор, как госпожа Розмайн стала главой храма. Господин Канфель выделялся среди остальных священников серьёзным подходом к работе и к тому же хорошо относился к своим слугам. Вот только его семья, похоже, была небогата и забирала себе весь его заработок, кроме того минимума, что необходим для поддержания статуса священника.

— Главный священник… то есть господин Фердинанд прежде несколько раз посылал предупреждения дому господина Канфеля. Но вот господин Хартмут вряд ли станет что-либо делать для кого-то кроме госпожи Розмайн. Не знаю, всё ли с господином Канфелем будет в порядке? — обеспокоенно сказал Имир.

Его слова заставили меня вновь осознать тот факт, что господин Фердинанд покинул свой пост, а потому более не «главный священник». От необходимости впредь называть его «господин Фердинанд» я чувствовал грусть и какую-то неправильность.

— Если поведение дома господина Канфеля окажется слишком неприемлемым, мы можем попросить господина Хартмута связаться с госпожой Розмайн, — заметил я. — Правда, он, скорее всего, решит, что вопрос не стоит её внимания и разберётся со всем сам.

— Хах… Фран, похоже, ты очень хорошо знаешь, как обращаться с господином Хартмутом.

— Когда он и остальные последователи начали посещать храм, я часто спрашивал у господина Фердинанда совета, как иметь дело с дворянами.

— Когда будет время, пожалуйста, расскажи, что узнал, — впечатлённо сказал Лотар.

Я не смог удержаться от смешка, вспоминая те дни, когда постоянно был напряжён, боясь чем-либо разозлить посещающих храм дворян.

— Эти методы требуют вовлечения госпожи Розмайн, а потому они не очень практичны для тех, кто работает в покоях главного священника, — указал я. — Если захотите заручиться её поддержкой, то, пожалуйста, улучите момент и поговорите со мной или Замом. Как когда мы консультировались с господином Фердинандом.

— Вот только, если действовать слишком явно, можно будет угодить под неодобрительный взгляд господина Хартмута, не слишком хорошо относящегося к тому, что кто-то использует госпожу Розмайн в своих интересах.

На слова Зама все ответили понимающим бормотанием. Я нисколько не сомневался, что всем на ум пришёл образ господина Хартмута, восседающего верхом на священнике.

В отсутствие господина обстановка в покоях главного священника казалась более расслабленной. К тому же Моника находилась в ​​приюте, а это значило, что все оставшиеся, включая меня и Зама, прежде служили господину Фердинанду.

— Имир, синие одежды, которые заказывал господин Хартмут, готовы? — спросил Лотар.

В покоях главы храма главными задачами были подготовка к зиме и взаимодействие с нижним городом, а вот в покоях главного священника приоритетом являлась подготовка к ритуалу посвящения. Господин Хартмут лишь недавно занял свой пост, и мы не могли допустить, чтобы его первый ритуал закончился неудачей.

Тем не менее поскольку господин Фердинанд и господин Эгмонт покинули храм, а госпожа Розмайн не вернулась, у нас было мало священников для проведения ритуала. Чтобы компенсировать нехватку магической силы, господин Хартмут попросил помощи у старшего брата госпожи Розмайн, господина Корнелиуса, а также у господина Дамуэля и госпожи Ангелики. Насколько я понял, Имир должен был подготовить для них синие одежды.

— Я ещё не закончил. По правде, я не очень понимаю, кому какие одежды лучше подойдут, — ответил Имир.

— В таком случае нам нужно поторопиться и подобрать церемониальные одежды для господина Корнелиуса, господина Дамуэля и госпожи Ангелики… Фран, Имир, пойдём в кладовую. Остальные, пожалуйста, продолжайте работу.

— Мне тоже идти? — спросил я, наклонив голову.

Одно дело — Имир, которому изначально поручили эту работу, но я не понимал, почему тоже оказался приглашён. Лотар слегка улыбнулся.

— Фран, у тебя комплекция почти как у господина Дамуэля, у меня — как у господина Корнелиуса, а у Имира — как у госпожи Ангелики. Не думаешь, что мы трое идеально подходим для такой работы?

Я согласился, но вот Имир замотал головой.

— Я мужчина. Моё телосложение не может быть таким же, как у госпожи Ангелики.

— Да, она стройнее тебя и немного ниже, но нам всего и нужно, что подобрать церемониальные одежды, а потому такие различия несущественны.

— Пожалуйста, не продолжай! Ты делаешь мне больно!

Уговорив уязвлённого Имира пойти с нами, мы покинули кабинет главного священника и направились в кладовую, где хранились одеяния священников.

***

В кладовой на полках рядами лежали повседневные одежды священников и священниц, а также украшения, используемые во время церемоний. Что до церемониальных одежд, то те развесили во избежание складок. Ближе всего к двери висели церемониальные одежды господина Фердинанда, казавшиеся мне очередным напоминанием, что тот ушёл.

В отличие от меня, Лотар с деловым видом рассматривал одежды.

— Церемониальные одежды господина Фердинанда слишком велики для господина Корнелиуса. У нас нет времени подгонять их длину, и о снятии мерок для более основательных переделок можно даже не думать. Фран, а что насчёт тебя? Тебе они подойдут?

Услышав вопрос, я инстинктивно потянулся к церемониальным одеждам господина Фердинанда, но сразу же остановился. Это казалось чем-то сродни прикосновению к пустой оболочке, а потому я заколебался.

— Господин Фердинанд довольно высок. Не думаю, что его одежды будут мне впору. Не говоря уже о том, что одежды члена герцогской семьи не подойдут господину Дамуэлю, имеющему гораздо более низкий статус.

— Ох, про статус я совсем забыл. Фран, ты ведь знаешь, у кого какой, верно?

Учитывая сложившуюся ситуацию, господин Корнелиус и остальные вряд ли стали бы особо жаловаться по поводу одежд, но всё же нам не стоило забывать, что мы имеем дело с дворянами.

— Господин Корнелиус — высший дворянин, госпожа Ангелика — средняя дворянка, а господин Дамуэль — низший дворянин.

— Давайте сначала определимся с одеждами, подходящими для высшего дворянина. Затем мы можем поискать наряды, которые будут менее экстравагантными, — предложил Лотар.

Из сказанного я сделал вывод, что Имир не озаботился проблемой статуса, когда подбирал одежды господину Хартмуту. Из-за этого мне стало несколько не по себе. Я вспомнил, как господин Хартмут раскритиковал мебель в покоях директора приюта из-за того, что та не подходила госпоже Розмайн.

— А как ты подбирал церемониальные одежды господину Хартмуту? — спросил я. — Он ничего не сказал по поводу того, что они не подходят ему по статусу?

— Он собирался надеть их лишь раз, и потому, насколько я понял, не стал придавать вопросу статуса особого значения. Господин Хартмут вообще редко жалуется. К тому же он летает сюда из дворянского района, а потому заботиться о его повседневных нуждах довольно просто.

— Вот оно что… — Лотар скрестил руки на груди. — Однако, возможно, господин Хартмут начнёт оставаться в храме и на ночь, когда сюда вернётся госпожа Розмайн. Всё-таки поначалу и господин Фердинанд каждый день летал в храм из дворянского района.

— Неужели? — моргнул я.

Имир тоже удивился и сказал, что слышит об этом впервые.

— Если подумать, то я единственный, кто служил ему с самого первого дня в храме… — с толикой торжественности в голосе заметил Лотар, пригладив светло-коричневые волосы.

Сам я начал работать в покоях главного священника в то время, когда многие священники-ученики один за другим покидали храм. Мне только сейчас пришло в голову, что мы никогда не говорили о прошлом, вечно занятые из-за растущей рабочей нагрузки.

— Вы, вероятно, не знаете. Когда господин Фердинанд только присоединился к храму как священник, он почти не работал.

— Что?! — поражённо воскликнул Имир, широко распахнув глаза

Лотар улыбнулся. Со слов госпожи Розмайн я уже знал, что прежде чем стать главным священником, господин Фердинанд вёл более расслабленную жизнь, имея достаточно времени на чтение и смешивание. Однако услышать подтверждение от сослуживца было приятно.

— Поначалу он взял только двух слуг и нанял повара, который готовил бы для них еду, но сам при этом обедал в своём особняке в дворянском районе.

— Хочешь сказать, что он каждый день летал на обед в дворянский район? — уточнил я, прежде не слышав ни о чём подобном.

Должно быть, каждый день летать туда-обратно во время четвёртого колокола было непросто. Я невольно задался вопросом, много ли дел было у господина Фердинанда в замке в то время. Пока я раздумывал над этим, Лотар понизил голос и сказал:

— Он так делал, поскольку опасался, что бывший глава храма попытается его отравить.

— Я знал, что у них были плохие отношения, но... отравить?

Когда я ещё служил господину Фердинанду, то знал, что они с бывшим главой храма не ладили, но чтобы приходилось опасаться отравления… такого я не помнил. Фактически у них не было точек соприкосновения за пределами работы и распределения пожертвований.

— Всё так. Я и сам удивился, когда впервые услышал об этом, но, похоже, для дворян такое в порядке вещей, — сказал Лотар. — Господин Фердинанд предупредил, что пусть мы и служители, но если не будем бдительны насчёт возможного отравления, то можем пострадать. Разве после такого мы могли относиться к проблеме отравления халатно? В конце концов, еду, приготовленную на кухне храма, ел не он, а повар, мы и те, кто жили в приюте.

Лотар рассказал, как однажды поймал служительницу за тем, что та пробралась на кухню главного священника и попыталась подложить что-то в еду.

— Я сообщил о случившемся господину Фердинанду, и тот сказал, что допросит её сам. Я не видел, что он делал, поскольку всех нас отослали обедать, но служительница ушла с пустыми глазами, а ночью в покоях главы храма поднялась суматоха из-за того, что некто отравил еду.

— Это, должно быть, месть господина Фердинанда, — с кривой улыбкой сказал Имир, явно сдерживая смех. — И что же случилось с главой храма?

Лотар ухмыльнулся.

— Дня три после этого он и все его слуги не могли подняться с постелей из-за сильных болей в животе.

Я легко мог представить, как бывший глава храма только и мог, что топтать пол от разочарования, в то время как господин Фердинанд наблюдал за происходящим с бесстрастным лицом. Все мы недолюбливали бывшего главу храма, а потому, слушая о его невзгодах, испытывали радость, полагая, что тот получил по заслугам.

Стараясь скрыть улыбку, я вытянул перед собой церемониальные одежды. Они выглядели весьма подходящими для человека высокого статуса: добротно скроенные, да и ткань была приятной на ощупь.

— Лотар, что думаешь? На мой взгляд, высшему дворянину должно подойти.

— Да, отлично. Длину можно будет поправить за счёт пояса.

Определившись с одеждами для господина Корнелиуса, мы начали искать что-нибудь подходящее для госпожи Ангелики.

— Так что же случилось потом? Бывший глава храма ведь не отступил так просто, верно, — спросил Имир, прикладывая к себе церемониальные одежды священницы.

— Естественно. Как только он выздоровел, то ворвался в покои господина Фердинанда и начал кричать. Мы все перепугались, а вот господин Фердинанд встретил его гнев преувеличенным удивлением.

Когда глава храма закончил кричать, недовольный тем, что в его еду подмешали его же яд, господин Фердинанд сказал: «После того, как служительница подмешала в котёл тот яд, который прежде планировала добавить лишь в одно блюдо, тот уже не был столь опасен для здоровья», и с сомнением добавил: «Не думал, что младший брат первой жены герцога непривычен даже к столь малым дозам яда. Учитывая ваши частые заявления о том, что вы тоже принадлежите к герцогской семье, позвольте мне помочь вам стать достойным этого звания». По сути, это было вежливым: «Я планирую не останавливаться на достигнутом и вновь отравить вашу еду». Глава храма, казалось, уловил смысл сказанного и поспешил покинуть покои главного священника.

— Если бы господин Фердинанд сказал мне что-то такое с непроницаемым выражением лица, то я бы, наверное, так испугался, что не сдержал слёз, — вздрогнул Имир.

— И правда. Остальные священники, услышав об этой истории, тоже настолько испугались, что запретили своим слугам даже приближаться к его кухне. Попутно они стали более бдительными, чтобы на их собственные кухни не вошли посторонние, и с тех пор новых случаев отравления в храме не происходило.

В то время я служил госпоже Маргарите и жил в покоях директора приюта, находящихся далеко от дворянской части храма, а потому слухи о том инциденте до меня не дошли. И тут я натолкнулся взглядом на расшитые великолепными цветами церемониальные одежды, принадлежавшие госпоже Маргарите. Воспоминания о ней вспыхнули в памяти одно за другим, и я, сам того не осознавая, почувствовал, как в горле встал ком.

«Я даже смог войти в потайную комнату в покоях директора приюта, так почему же меня до сих пор так всё это гнетёт…» — думал я, крепко сжимая кулаки от боли, словно кто-то сдавливал мне сердце. Каждый вздох я делал лишь с больши́м трудом. Мне казалось, что я смог забыть о прошлом, но ошибся: образы прошлых дней слишком глубоко врезались в память.

Пока меня терзали воспоминания, Лотар прижал те самые церемониальные одежды к груди Имира.

— Имир, смотри какая цветочная вышивка. Не думаешь, что они весьма женственные и милые?

— Лотар, ты это нарочно? — спросил Имир, впившись в того недовольным взглядом.

Я быстро встал между ними, делая вид, что пытаюсь их примирить, хотя в действительности просто не хотел и дальше видеть те церемониальные одежды. Да, длина выглядела подходящей, и статус госпожи Маргариты как средней дворянки соответствовал, вот только я бы очень не хотел, чтобы госпожа Ангелика их носила.

— Пожалуйста, вы оба, успокойтесь. Имир, госпожа Ангелика не особенно любит такие женственные узоры. Подберите что-то ещё, подходящее по размеру и статусу. И, Лотар, ты слишком сильно дразнишь Имира. Пожалуйста, убери эти одежды.

— Прошу прощения.

Лотар тут же извинился и убрал церемониальные одежды госпожи Маргариты. Я же взял более сдержанные и приложил их к спине Имира.

— Как насчёт таких?

— На мой взгляд, расшитые одежды больше соответствуют красоте госпожи Ангелики… — сказал Лотар, с сожалением глядя на одежды в своих руках.

Имир тоже задумался. Казалось всё более вероятным, что госпожа Ангелика в итоге наденет церемониальные одежды госпожи Маргариты. Отчаянно желая избежать этого, я принялся сравнивать в уме фигуры двух девушек.

— Лотар, Имир, посмотрите внимательно. В области груди эти одежды будут плохо сидеть на госпоже Ангелике. Думаю, те, что у меня, подойдут гораздо лучше.

— Понятно, — согласился Имир. — Этого я не учёл. Тогда выберем твой вариант.

— Фран! Имир! — возмущённо воскликнул Лотар.

Тем не менее я добился своего. Облегчённо вздохнув, я поймал на себе подозревающий взгляд, и, чтобы отвлечь Лотара, поспешил вернуть разговор к нашей предыдущей теме.

— Так когда же господин Фердинанд начал жить в храме? Послужил ли этому причиной тот инцидент с отравлением?

— Пожалуй… Насколько я помню, он не хотел спускать глаз с бывшего главы храма и храма в целом. Правда, иногда, оставаясь в храме, господин Фердинанд недовольно говорил, что если бы он отправился в свой особняк в дворянском районе, то к нему бы нагрянули неприятные посетители.

Слова Лотара напомнили мне, что господин Фердинанд был склонен приводить правдоподобные причины, в то время как его истинным намерением было понаблюдать за окружением. Тем временем Лотар продолжил:

— Раньше я полагал, что его объяснения не были правдой. Просто он не желал, чтобы мы о нём беспокоились. Однако сейчас я думаю, что он просто старался сбежать от лорда Сильвестра.

— Весьма вероятно…

В то время в храме внезапно начал появляться таинственный дворянин, а вскоре стало прибывать множество ордоннанцев с сообщением: «Сильвестр, где ты?» Я уже не помню, когда узнал, что те ордоннанцы присылал господин Карстед, а дворянином был лорд Сильвестр.

— Как считаете, эти подойдут господину Дамуэлю? — спросил Лотар.

— Думаю, лучше эти. Он на удивление мускулистый.

Господин Дамуэль был среднего для дворянина роста, так что выбор одежд для него оказался самым больши́м. Мы нашли такие, которые выглядели более простыми, чем те, что мы уже подобрали для господина Корнелиуса и госпожи Ангелики, а затем перешли к поиску поясов, шнуров и прочих необходимых дополнений.

— Почему женские пояса настолько сильно различаются по ширине и узору? Я не понимаю, что именно мне следует выбрать, — пожаловался Имир.

— Давай подберём похожие на те, что носит госпожа Розмайн, чтобы Николе и Монике было легче помогать госпоже Ангелике переодеваться. Вот эти выглядят неплохо, — я указал на несколько подходящих вариантов.

Имир явно испытал облегчение.

— Я служил только главному священнику, поэтому мне трудно подбирать ритуальные одежды для священницы.

— Что ж, думаю, мы нашли всё необходимое.

Мы выбрали пояса и шнуры для каждого, и на этом наша задача подошла к концу. Я облегчённо вздохнул. А вот Имир, в отличие от меня, выглядел несколько угрюмым. В его светло-голубых глазах читалось, что он хотел что-то сказать.

— Что случилось, Имир? — спросил я.

— Господин Хартмут, он… это серьёзно? Рыцари сопровождения и правда будут помогать в ритуале?

— Именно потому, что он полностью серьёзен, он и приказал нам подготовить церемониальные одежды, — подтвердил я, поскольку видел, как в покоях главы храма господин Хартмут просил о помощи господина Корнелиуса и остальных.

Вот только на моё замечание Имир недовольно нахмурился.

— Но разве это не означает, что в отличие от господина Хартмута, ставшего главным священником, рыцари будут участвовать в ритуале посвящения без церемонии клятвы?

— Скорее всего, так. Я не слышал, чтобы кто-то служил одновременно и рыцарем сопровождения, и священником.

— А это вообще разрешено? До сих пор рыцарям сопровождения запрещали входить в церемониальный зал, но теперь разрешают просто потому, что они облачатся в церемониальные синие одежды? Им, по крайней мере, следовало бы пройти церемонию клятвы, чтобы дополнительно получить статус священников…

По правде говоря, не только Имир не знал, как реагировать на ситуацию, когда в ритуале посвящения должны участвовать дворяне, не являющиеся священниками. Я и сам пребывал в смятении. Господин Хартмут, казалось, стремился сделать всё, чтобы госпоже Розмайн не пришлось возвращаться на ритуал, но в этом году в храме было столько неопределённостей, что мне всё же хотелось бы, чтобы она вернулась.

Мы с Имиром погрузились в размышления, но затем Лотар хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

— Имир, я понимаю, что ты чувствуешь, но сейчас для нас важнее всего успешно провести ритуал посвящения и наполнить малые священные чаши. Ты так не считаешь? Если урожаи уменьшатся, то и во время праздника урожая мы получим меньше пожертвований. Давайте просто будем благодарны за то, что дворяне готовы протянуть руку помощи.

Лотар верно говорил. Нехватка магической силы во время ритуала посвящения доставит всем, в том числе и нам, значительные проблемы. Если глава храма или главный священник уже приняли решение, как следует наполнять маленькие чаши магической силой, то остальные не должны это оспаривать.

— Кроме того, с предложением главного священника, господина Хартмута, согласился и его предшественник, господин Фердинанд.

— Согласился?

Меня позабавило, что господин Фердинанд, прежде строго соблюдавший правила и не искавший обходные пути, на этот раз не возражал против эффективного использования рыцарей сопровождения, лишь бы позволить госпоже Розмайн не возвращаться в Эренфест.

— Господин Фердинанд стал куда мягче, чем раньше…

На моё замечание Лотар улыбнулся и кивнул.

— Всё это благодаря влиянию госпожи Розмайн. Хотя то, что господин Фердинанд внимательно прислушивался к словам маленькой девочки и так много для неё делал, не могло не удивлять.

— Да… — согласился Имир. — Меня тоже удивляло, что госпожа Розмайн оказалась совершенно невосприимчива к его холодному взгляду, и даже когда её ругали, просто придумывала новое решение, чтобы её просьбу всё-таки удовлетворили.

Я не смог сдержать смешка, а Лотар задумчиво проговорил:

— Госпожа Розмайн, безусловно, изменила господина Фердинанда. Мы как слуги боялись, что он может отправить нас обратно в приют, а потому всеми силами пытались понять его намерения. Но вот госпожа Розмайн, напротив, старалась донести до него, чего хочет она. Может, в этом и состоит главное различие между нами?

Я до сих пор помнил, как злилась и сокрушалась госпожа Розмайн, когда не могла понять намерений господина Фердинанда.

— Возможно, и так, а, возможно, свою роль сыграла её непредсказуемость. Её слова и действия нельзя измерить здравым смыслом дворян. Кто вообще способен предугадать, что госпожа Розмайн скажет или сделает? Именно поэтому господин и стал внимательно присматривать за ней.

Поняв, что госпожа Розмайн не понимает дворянских эвфемизмов, господин Фердинанд начал разговаривать с ней всё более прямо. Я помнил, как она даже жаловалась Лутцу, называя потайную комнату — комнатой для проповедей.

«Интересно, когда именно отношение господина Фердинанда сменилось с ворчания о том: “как же это хлопотно”, на проявление заботы? — задумался я. — Сложно сказать. Изменения накапливались мало-помалу».

— Во время передачи обязанностей она выглядела очень огорчённой скорым расставанием, — сказал Лотар. — Я удивился, когда увидел, как внезапно сократилось расстояние между ними.

— А меня удивило, что господин Фердинанд принял это как нечто само собой разумеющееся и даже не попытался упрекнуть её, — отметил Имир. — Он не говорил, что она мешает, и не прогонял её, даже когда явно считал слишком надоедливой.

Мы усмехнулись, вспомнив, что поначалу господин Фердинанд обходился с госпожой Розмайн довольно грубо.

— Мне показалось, он не привык, что на его заботу ему тоже отвечают заботой. Порой я видел его глубоко задумавшимся.

— Никогда не забуду, как госпожа Розмайн ходила насупившись, изо всех сил стараясь втолковать главному священнику, что есть люди, которые действительно беспокоятся о нём, — сказал Имир.

Лотар прикрыл рот рукой, стараясь не рассмеяться. Я и сам не забыл, что тогда было, а потому тоже прижал ладонь ко рту, с трудом сдерживая смех.

«Госпожа Розмайн, кажется, все стали свидетелями ваших действий».

И всё же мне казалось, что госпожа Розмайн скорее пыталась достучаться до господина Фердинанда, чем мучилась, что он её не понимает. Вдобавок её бесцеремонность и откровенная манера говорить, при этом не боясь, что её прогонят, очень напоминало то, как она общалась с семьёй из нижнего города.

Если бы только эти изменения произошли с господином Фердинандом раньше, госпожа Розмайн, возможно, не плакала бы в одиночестве после того, как ей запретили использовать потайную комнату для встреч с людьми из нижнего города. А продолжайся эти тёплые и заботливые отношения дальше, то однажды мог бы настать день, когда господин Фердинанд начал бы открыто выражать эмоции, не скрывая их более от всех остальных.

«О богиня времени Дрефангуа, молю тебя, поверни время вспять. Верни всё к тому, когда решение, что скорое расставание неизбежно, ещё не было принято…» — молился я про себя, пусть и понимая, что моему желанию не суждено сбыться.

Я также осознавал, что перемена в отношениях между господином Фердинандом и госпожой Розмайн — следствие их скорой разлуки. Возвращение во времени лишь восстановило бы расстояние между ними. Но пусть разумом я всё это и понимал, чувство разочарования от того, как хорошо всё шло и как быстро закончилось, снедало меня.

— Мы нашли здесь всё необходимое для ритуала, так что можем уходить, — указал Лотар.

Я взял одежды, предназначенные господину Дамуэлю, и собрался уходить. Однако, когда я повернулся к выходу, то вновь увидел церемониальные одежды господина Фердинанда, висящие недалеко от двери.

— Фран, что-то не так?

— Я всё ещё не могу поверить, что церемониальные одежды господина Фердинанда теперь здесь…

На меня нахлынула глубокая печаль. Лотар и Имир тоже посмотрели на до боли знакомые церемониальные одежды и, как мне показалось, ощутили то же чувство утраты. На какое-то время в кладовой повисло молчание.

— Пройдёт ещё несколько лет, и уже госпожа Розмайн покинет храм… — нарушил наше молчание Лотар.

То, что после совершеннолетия она оставит храм — дело решённое. Я не мог не задаться вопросом, буду ли испытывать то же опустошение, что и сейчас, когда ей придёт время оставить нас. От одной только мысли, что и с госпожой Розмайн придётся расстаться, я ощущал пустоту в сердце, которая постепенно разъедала меня. Будущее казалось тёмным.

— И вновь мне останется лишь стоять и смотреть вслед… да?

Будучи служителем, я не мог покинуть храм. Я проводил господина Фердинанда, а в будущем предстояло проводить и госпожу Розмайн. Это расстраивало, что само по себе казалось удивительным. Я впервые поймал себя на том, что чувствую нечто подобное. Расставание с госпожой Маргаритой не принесло мне одиночества, скорее, даровало облегчение. Но сейчас мысли о расставании терзали мне сердце. Я тоже сильно изменился.

— Даже если бы господин Фердинанд предложил взять меня с собой, я предпочёл бы остаться в храме. Меня пугает мир, порядки которого совершенно не такие, как здесь, — признался Имир.

Лотар согласился, после чего они оба направились к выходу.

«Если бы господин Фердинанд или госпожа Розмайн только пожелали того, я бы отправился вместе с ними в новый мир…» — произнёс я в сердце и преклонил колено перед церемониальными одеждами господина Фердинанда.