Вскоре после нашего прибытия в Аренсбах должны были начаться зимние круги общения. К сожалению, ауб Аренсбах умер незадолго до нашего приезда, а положиться на кого-то другого для установления связей мы вряд ли могли. Впрочем, меня радовало уже то, что по пути мы смогли наладить отношения с госпожой Летицией и её последователями. Отправляя письмо в Эренфест, ауб Аренсбах, видимо, понимал, что смерть уже близка, а потому истинное намерение, стоявшее за приглашением господина Фердинанда, заключалось в том, что требовалось заполнить оставленную аубом пустоту.

Ещё одним из последствий смерти ауба Аренсбаха стало то, что Дитлинда как его преемница не смогла нас встретить. В результате нам навстречу отправилась госпожа Георгина, имевшая наиболее тесные связи с Эренфестом, но, как говорят, из-за горя от потери супруга, по пути ей стало нехорошо. Аренсбаху пришлось срочно переложить роль представителя на госпожу Летицию, и той, вместе с последователями, пришлось на ездовых зверях догонять уехавшую вперёд группу.

«Вот только слова госпожи Георгины не выглядят особенно-то правдивыми», — подумал я, помня, что та не жалела сил ради получения места следующего ауба Эренфеста. Она строила различные заговоры в стремлении устранить врагов и всячески упрочить своё положение. Если бы кто-нибудь сказал, что она всё ещё одержима Эренфестом, я бы в этом даже не усомнился, ведь она безумно мстительна.

Я с детства любил собирать информацию. Это было моим увлечением. Не имело значения, какая информация, вся она казалась мне одинаково важной. Однако другие считали собранное мной не более чем мешаниной из различных слухов, ведь меня интересовало всё — от обыденных деталей до действительно важных све́дений. Правда, госпожа Георгина описала всё это как «весьма сомнительно, а потому бесполезно», в результате чего я потерял всякий интерес делиться с ней собранными све́дениями и больше не думал о том, чтобы служить ей.

Мы с госпожой Георгиной ровесники. Поскольку моя мать и старшая сестра служили ей в качестве слуг, в один из дней, когда мы находились в детской комнате, госпожа Георгина обратилась ко мне:

— Ты ведь выберешь курс служащих, чтобы служить мне, верно? Будучи мальчиком, ты не сможешь стать моим последователем, если выберешь курс слуг.

«Вот как — подумал я. — В таком случае…»

Я решил отправиться на курс слуг. Моя мать и сестра уже служили госпоже Георгине, а потому я счёл, что присоединяться к её свите и мне тоже — нет никакой нужды. Вот только госпоже Георгине весьма не понравилось, что я проигнорировал её совет и выбрал курс слуг. Она сказала: «Юстокс, ты предатель. Я больше не могу доверять тебе», — после чего стала обращаться со мной довольно сурово.

Сто́ит отметить, что незадолго до этого родился господин Сильвестр, и мою мать планировали перевести на службу к нему. Хотя на тот момент я ещё ничего из этого не знал. Госпожа Георгина, вероятно, подумала, что мои мотивы пойти на курс слуг заключались в том, что я предпочёл служить её младшему брату, вместо того чтобы стать её служащим.

Мне, честно говоря, было всё равно, что она думает. Я не собирался принимать чью-либо сторону. Госпожа Георгина напускала на себя вид доброжелательной дамы, однако внутри неё бушевали сильные эмоции, и она не побрезговала бы любыми методами, чтобы сокрушить своих врагов. Господин Сильвестр, с другой стороны, до трёх лет часто болел, оказываясь прикованным к постели, но, как только поправился, превратился в законченного хулигана. В итоге я так и не увидел ничего, что побудило бы меня служить кому-либо из них.

***

— Юстокс. Сделай чаю, пожалуйста.

— Как пожелаете, господин Фердинанд.

Я выбрал служение господину Фердинанду, даже если это означало, что мне пришлось посвятить имя. Он прекрасный господин, использующий добытую мной информацию с пользой и предоставляющий мне изрядную свободу.

Первая жена предыдущего герцога, госпожа Вероника, преследовала его и пыталась убить, однако господин Фердинанд всякий раз успешно избегал её ловушек. Может показаться ироничным, но такие его качества, как терпение, внимательность и трудолюбие, которые позволили ему возвыситься над всеми, были взращены именно ею.

— Сергиус, не мог бы ты отвести меня на кухню?

Я не знал, где кухня, а потому обратился за помощью к Сергиусу — одному из слуг, которых Аренсбах назначил господину Фердинанду. Попутно я собирался рассказать ему о предпочтениях господина Фердинанда в еде и напитках.

— Путь от гостевой комнаты до кухни занимает довольно много времени. Однако, как только пройдёт церемония звёздного сплетения господина Фердинанда и леди Дитлинды, станет гораздо проще, поскольку нас переведут в жилую область ауба в главном здании.

Господина Фердинанда поселили в гостевой комнате. Он ещё не женился, а потому не мог войти в главное здание, где находилась комната ауба. Мы могли переехать только после окончания церемонии звёздного сплетения. Это была обычная практика, а потому я не видел причин жаловаться.

«Вот только когда именно пройдёт эта церемония звёздного сплетения?»

Я нисколько не сомневался, что новости о смерти ауба Аренсбаха и назначении следующего ауба объявят во время весеннего собрания герцогов. Однако оставалось неясно, возможно ли будет провести тогда же и церемонию звёздного сплетения. В конце концов, в первую очередь госпоже Дитлинде требовалось окрасить Основание собственной магической силой, чтобы сделать его полностью своим.

«Она не сможет заниматься окрашиванием Основания, пока будет находиться в дворянской академии, и к тому же магическая сила господина Фердинанда, определённо, сильнее», — отметил я про себя. Основание герцогства, насколько можно судить, всё ещё оставалось окрашенным магической силой покойного ауба Аренсбаха. Госпожа Дитлинда не должна была сталкиваться с особым сопротивлением при перекрашивании, учитывая, что магические силы родителей и детей сходны, однако брак доставил бы неудобств, поскольку магические силы супругов влияли друг на друга, оставляя свой след. А исходя из того, что магическая сила господина Фердинанда наверняка начнёт отторгаться магической силой ауба, свадьбу, скорее всего, отложат.

— Этим путём пользуются слуги-простолюдины, но по нему добраться до кухни быстрее всего, — с улыбкой объяснил Сергиус и быстрым шагом направился к кухне, пользуясь коридором для прислуги.

Я запоминал маршрут, попутно прислушиваясь к разговорам проходящей мимо прислуги.

Моими главными задачами на эту зиму были — налаживание связей с дворянами и сбор информации. Господин Фердинанд также хотел, чтобы я собрал всё, что получится узнать о госпоже Георгине. Ауб Аренсбах скончался, а это значило, что жилая область ауба должна быть освобождена для следующего ауба. Госпожа Георгина, казалось, как раз переезжала. Слуги постоянно бегали туда-сюда, что предоставляло прекрасную возможность для проникновения.

Однако сперва требовалось посвятить некоторое время подготовке. В первую очередь освоиться с местным диалектом. Между тем, как говорили дворяне, разницы практически не было, поскольку они общались в дворянской академии и во время собраний герцогов, но если я хотел, не привлекая внимания, поговорить со слугами-простолюдинами, то мне требовалось выучить диалект и характерные для местных речевые обороты.

Казалось, диалект Аренсбаха несколько отличался от того, которому я научился у жителей нижнего города Эренфеста, а потому мне пришлось учиться заново. Тем не менее некоторые привычки были характерны и там, и здесь, а потому я мог продолжать их использовать. Глядя на окружающих меня слуг, я оценивал текущую ситуацию.

«Похоже, вся прислуга тут носит форменную одежду. Это, определённо, хлопотно…»

Я осознал, что без соответствующей формы не стоило даже задумываться о проникновении.

Когда мы прибыли в замок, госпожа Георгина вышла встретить нас. Тогда она обратилась ко мне: «Юстокс, не ожидала, что ты тоже приедешь. Гудрун не с тобой? У меня так мало возможностей встретиться с нею, так что я очень по ней скучаю». Другими словами, госпожа Георгина предупреждала меня, что если я начну бродить здесь в женском наряде, ей немедленно об этом доложат. Она знала о тех методах, к которым я прибегал ещё во время учёбы в дворянской академии, что заметно усложняло мою задачу.

***

— Между прочим, господин Фердинанд, разве вам не нужно практиковаться в игре на фешпиле? — спросил я, подавая чай.

Каждый раз, когда мы останавливались на постоялом дворе на ночь, господин Фердинанд с тяжёлым выражением лица бормотал: «Неужели нет способа лучше?» — но, похоже, так и не смог придумать ни одной удачной идеи по привлечению союзников. Он несколько раз спрашивал моего мнения, но я даже не пытался помогать с поисками, искренне считая, что сыграть на фешпиле, как предложила юная леди, — наилучший вариант из всех.

Теперь, когда ауб Аренсбах скончался, мы должны были быстро найти союзников, однако господин Фердинанд совершенно не умел находить общий язык с другими. Он мог идеально выполнять поставленные перед ним задачи, но ставил на первое место рациональность, пренебрегая эмоциональной стороной.

По контрасту с резким характером, его игра на фешпиле была невероятно мягкой, а певческий голос незабываемым. Многие с нетерпением ждали выступления господина Фердинанда ещё в то время, когда он учился в дворянской академии. И теперь его игра могла стать тем, что поможет найти путь к сердцу дворян Аренсбаха. Многие женщины наверняка будут очарованы, что, определённо, оставит наилучшее впечатление.

«Кажется, юная леди очень хорошо понимает господина Фердинанда».

Когда я усмехнулся, господин Фердинанд недовольно поморщился. Кажется, идея следовать совету юной леди несколько раздражала его.

— Господин Фердинанд, я помню, насколько искусной была ваша игра на фешпиле. Я бы с удовольствием вновь её послушал, — сказал Сергиус, который, как оказалось, учился в дворянской академии в то же время, что и господин Фердинанд.

Когда мы прибыли в Аренсбах, Сергиус сам вызвался на роль слуги. И пусть мы пока не могли полностью доверять ему, в его глазах читались уважение и восхищение господином Фердинандом.

По словам Сергиуса, некоторые люди в Аренсбахе знали о том, насколько талантлив господин Фердинанд, и были только рады, что он приехал помогать с работой. В частности, некоторые высокопоставленные лица считали часть обязанностей ауба слишком тяжёлым бременем, чтобы можно было возложить их на госпожу Дитлинду, и мы надеялись, что постепенно сможем привлечь этих людей на свою сторону.

— Поскольку вы скоро возьмёте на себя обучение госпожи Летиции, я думаю, вам было бы полезно продемонстрировать ей свои таланты, — указал Сергиус. — Хотите ли вы сыграть во время приветственного пира, или лучше организовать отдельную встречу?

Господин Фердинанд тяжело вздохнул, смирившись, и пообещал сыграть во время приветственного пира.

— Я сыграю несколько песен. А теперь прекратите мне докучать.

— Как пожелаете.

Господин Фердинанд сказал, что аранжирует новые песни, которые дала ему госпожа Розмайн. Закончив с приготовлениями, мы оставили господина Фердинанда в покое. С ним остался только Экхарт как рыцарь сопровождения.

Пока я распаковывал багаж и обустраивал свою комнату, все мои мысли крутились вокруг того, как же мне раздобыть форму слуги.

— Сергиус, я пойду отнесу посуду после чая.

— Я с тобой. Я пока не могу оставить тебя одного.

Казалось, Сергиус присматривал не только за господином Фердинандом, но и за мной.

— Это было бы полезно. Я не слишком хорошо запоминаю указания.

Я попросил Сергиуса взять чайную посуду, а сам взял более тяжёлое, вроде чайника, и мы вместе отправились на кухню, используя коридор для слуг, которым шли ранее.

«Не хочется мне так поступать, но ничего не поделаешь…»

Заметив слугу, который отошёл к стене, чтобы пропустить дворян, я слегка задел его, позволяя чаю с мёдом пролиться из чайника и испачкать его одежду.

— Извини! Я не заметил твою руку, — поспешно извинился я.

— У-м-м… Не беспокойтесь об этом. Мне просто нужно будет постирать свою форму.

— Всё верно, Юстокс. Тебе не нужно беспокоиться, — добавил Сергиус, отмечая, что слуга сам виноват, раз был недостаточно осторожен.

Придав лицу серьёзности, я возразил.

— Нет, если бы такое произошло в Эренфесте, то даже дворянин должен был бы взять на себя ответственность. Пусть мы и в Аренсбахе, но это не повод вести себя иначе. Сергиус, могу я попросить тебя отнести чайник и остальное на кухню? Мне нужно пойти и извиниться перед начальником этого человека.

— Ты ведь понимаешь, что это неприемлемо…

— В таком случае можешь составить мне компанию, когда мы отнесём посуду на кухню?

— У меня нет выбора, — устало вздохнув, ответил Сергиус. — Я ведь уже говорил, что не могу оставить тебя одного.

Видя, что Сергиус пусть и неохотно, но согласился, я обратился к неудачливому слуге:

— Я понимаю, что это неудобно, но тебе придётся пойти с нами. Я извинюсь перед твоим начальником и заплачу за твою новую форму. В противном случае тебе могут запретить работать дальше.

Естественно, простолюдин не мог пойти против решения дворянина. Отнеся посуду на кухню, мы с Сергиусом и нервничающим слугой отправились к человеку, руководящему прислугой. Я объяснил, что произошло, извинился и попросил отвести меня туда, где слуге выдали бы новую форму.

— Вам как дворянину нет необходимости заходить так далеко ради кого-то его статуса, — заметил Сергиус.

— В противном случае этот инцидент продолжит меня беспокоить, да и господин Фердинанд, определённо, отругает меня, — ответил я с неловкой улыбкой.

После этого я заплатил за новую форму и проследил, чтобы слуга её получил.

«Похоже, они не смотрят ни на имена, ни на лица. В таком случае, если придёт дворянин и заплатит, то, похоже, я легко смогу получить эту форму».

***

Удостоверившись, как происходит предоставление новой формы, я подождал несколько дней, а затем во время встречи с господином Фердинандом и Экхартом договорился, чтобы Сергиусу дали работу, которая позволила бы мне переодеться слугой и незаметно ускользнуть. Перекрасив волосы и состроив другое выражение лица, я переоделся в нечто, отдалённо похожее на то, что носят в Аренсбахе, а затем слегка испачкал одежду и лицо.

— Экхарт, проводи этого человека и попроси предоставить ему новую форму, — приказал господин Фердинанд.

— Есть!

Я попросил господина Фердинанда, чтобы он написал на дощечке несколько строк в подтверждение моих слов, и вместе с Экхартом отправился туда, где выдавали форму. Там Экхарт под тем же предлогом, что и я, внёс деньги. Когда я продемонстрировал дощечку с просьбой господина Фердинанда, мне согласились выдать новую форму.

— Вы из Эренфеста весьма своеобразные, — сказал человек, отвечающий за прислугу. — Я не думаю, что вам и правда требуется так беспокоиться.

Экхарт покачал головой.

— Это не так. У нас в Эренфесте есть святая, сострадательная даже к сиротам. Если бы мы плохо обращались со слугами-простолюдинами, наш господин отчитал бы нас.

— Кажется, она и правда святая, — натянуто улыбнулся ответственный за прислугу и передал мне форму.

— Большое вам спасибо. Теперь мне нужно вернуться к работе, — поблагодарил я Экхарта.

Попрощавшись, я воспользовался коридором, по которому ходит прислуга, и направился к личной резиденции госпожи Георгины. Настало время собирать информацию.

***

Я смешался со слугами-простолюдинами и за работой ненавязчиво выуживал из них информацию. Закончив, я проскользнул в кладовую, используемую только прислугой, и снова переоделся в свою форму. Смыв с неё грязь вашеном, а также краску с волос, я с невинным выражением лица вернулся в комнату господина Фердинанда.

— Юстокс, где ты был? — спросил Сергиус.

— О, Сергиус. Разве господин Фердинанд тебе не говорил?

— Он сказал, что ты пошёл в комнату для смешивания, но я там тебя не нашёл.

— Ох, должно быть, мы разминулись. Приготовив лекарства восстановления, я отправился на кухню.

Я не врал. Я отправился на кухню, где какое-то время чистил карфэ́лы. Среди прислуги немало женщин, любящих поболтать, так что я получил неплохой урожай слухов.

Отмахнувшись от вопросов Сергиуса, я предложил господину Фердинанду чаю.

— Вы закончили с песнями для фешпиля?

— Да. Я представлю их завтра, — ответил господин Фердинанд с усмешкой.

Он выглядел уверенным в себе, а потому я счёл, что беспокоиться не о чем. Когда я ненадолго ушёл в свои мысли, господин Фердинанд положил на стол магический инструмент, предотвращающий подслушивание, спрятав тот за чайным сервизом. Притворившись, что переставляю тарелку со сладостями, я быстро схватил магический инструмент.

— Сергиус, пожалуйста, приготовь ванну. Я хочу принять её перед ужином, — сказал господин Фердинанд.

— Как пожелаете.

Как только Сергиус развернулся и ушёл, господин Фердинанд пробормотал: «Докладывай». В тот момент в комнате находились лишь он, я и Экхарт. Обычно за нами наблюдало слишком много глаз, так что тайно передать сведения было непросто. Мы не могли терять время.

На всякий случай я сделал вид, что занимаюсь делами, так что Сергиус, вернувшись, обнаружил бы, лишь что я навожу порядок на столе или подготавливаю постель.

— Кажется, к Эренфесту здесь относятся не очень хорошо. По общему мнению, мы совсем не хотим помогать Аренсбаху, несмотря на то, что нынешняя первая жена, госпожа Георгина, родом из нашего герцогства.

Люди сочувствовали госпоже Георгине. Она покинула своё герцогство, но не получала оттуда никакой поддержки с тех пор, как господин Сильвестр стал герцогом. И хотя тот удочерил девочку, ставшую известной как святая, Эренфест, несмотря на обилие магической силы, сосредоточился на подъёме в ранге, игнорируя нужды Аренсбаха. Подобные действия здесь сочли возмутительными.

— Насколько я помню, госпожа Вероника выделяла Аренсбаху немалую часть нашего бюджета, поскольку придавала большое значение связям между нашими герцогствами. В таком случае непонятно, почему о нас ходят такие слухи? — задумчиво проговорил я.

— Полагаю, Эренфест просто удобная цель для изливания недовольства, — ответил господин Фердинанд.

— Да, вероятно. Кроме того, похоже, что во фракции госпожи Георгины много вассалов покойной второй жены. Первая и вторая жёны не ладили. Вторая была матерью наследника. Из того, что я слышал, у госпожи Георгины как третьей жены сложились со второй женой неплохие отношения.

Однако в итоге вторая жена была казнена, и Аренсбах потерял предполагаемых наследников. После этого первая жена удочерила внучку, собираясь сделать её наследницей. Видимо, это и привело к тому, что фракция второй жены перешла на сторону госпожи Георгины.

— Причина, по которой они выбрали госпожу Георгину, не только в неприязненном отношении к первой жене, но и в том, что госпожа Летиция слишком молода. Однако главная причина обусловлена нехваткой магической силы. Герцогство потеряло кандидатов в аубы, что не лучшим образом сказалось на снабжении Основания магической силой, а многих священников, прежде наполнявших маленькие чаши, забрал Центр, что только усугубило ситуацию. Вдобавок территория Аренсбаха увеличилась, когда ему доверили управление частью бывшего Веркштока.

Не говоря уже о том, что король, не имея Грутрисхайта, не мог перекроить границы герцогства, и Аренсбаху пришлось управлять землёй, при этом не владея ей. Свалившееся бремя оказалось поистине огромным.

— Похоже, первая жена не уделяла должного внимания территории бывшего Веркштока, считая, что в первую очередь нужно заботиться о землях собственного герцогства. В то же время госпожа Георгина смогла откуда-то достать магическую силу, чтобы наполнить маленькие священные чаши бывшего Веркштока. Благодаря этому она заручилась поддержкой как фракции второй жены, так и людей бывшего Веркштока.

— Понятно. Должно быть, это те дополнительные чаши, которые в наш храм принёс бывший глава храма, — скрестив руки на груди, сказал господин Фердинанд и медленно вздохнул.

Наблюдая за ним краем глаза, я проверил, не подложили ли в кровать чего-то опасного.

— Жители Аренсбаха считают, что Эренфест ведёт себя слишком грубо, игнорируя просьбы госпожи Георгины, в то время как наш ауб смог удочерить святую с огромной магической силой. И пусть мы вовсе не в том положении, когда можем тратить магическую силу на что-то, кроме самого необходимого, потребность людей бывшего Веркштока в маленьких чашах настолько остра, что это становится вопросом жизни и смерти.

— Для Аренсбаха неразумно полагаться в обеспечении своих земель на Эренфест. Но и возмущение от того, что помощь, которую они получали, внезапно прекратилась, понять можно…

Господин Фердинанд нахмурился, явно раздумывая над тем, что госпожа Георгина пользовалась здесь большей поддержкой, чем ожидалось.

— Пусть госпожа Георгина и пользуется поддержкой фракции второй жены и дворян Веркштока, но её отношения с представителями фракции первой жены, которые теперь поддерживают госпожу Летицию, плохие. Многие из тех, кто служит в личной резиденции госпожи Георгины, считают проблемой тот факт, что госпожа Летиция станет аубом по достижении совершеннолетия. Некоторые даже заявляли, что в назначении госпожи Летиции преемницей нет смысла, поскольку у них уже есть госпожа Дитлинда. У меня сложилось впечатление, что здесь мало кто слышал о приказе короля и предсмертном желании ауба, — сказал я, но, увидев, что господин Фердинанд встал, сменил тон. — Это всё, что я могу пока сказать. Подробности того, кто с кем в хороших отношениях и какие овощи сейчас самые свежие, я сообщу позже.

По действиям господина Фердинанда я понял, что Сергиус закончил готовить ванну и вернулся.

— Юстокс, пока я моюсь, позаботься об этих магических инструментах.

— Как пожелаете.

***

Во время приветственного пира господин Фердинанд сыграл на фешпиле в качестве благодарности за тёплый приём. Сначала он сыграл обычные песни Юргеншмидта, а затем несколько, сочинённых юной леди и аранжированных им самим. В последней рассказывалась история ностальгии по далёкой родине.

В итоге всё произошло так, как и ожидала госпожа Розмайн: женщины были очарованы и благосклонно приняли господина Фердинанда. Они окружили его после выступления и принялись засыпа́ть приглашениями на зимние круги общения. Наше будущее в Аренсбахе зависело от того, сколько союзников мы сможем получить, а потому было важно ответить на как можно большее количество приглашений.

— Господин Фердинанд, ваша игра на фешпиле всё так же прекрасна, — сказала одна из женщин. — Возможно ли, что и ваши навыки в диттере не притупились со времён учёбы в дворянской академии?

— Нет, они стали хуже. В прошлом году я едва смог одолеть Хайсхица, хотя раньше побеждал его с лёгкостью.

— Вы всё ещё соревнуетесь с господином Хайсхицом?! — удивлённо воскликнул какой-то рыцарь. — Он действующий рыцарь Дункельфельгера, и раз вы смогли победить, то это, определённо, значит, что ваша рука всё ещё тверда, не так ли?

Господин Фердинанд оглянулся на рыцаря Аренсбаха и победно ухмыльнулся. Когда дворяне принялись восхвалять неизменные музыкальные таланты господина Фердинанда и делиться воспоминаниями, насколько тот был превосходен в сражениях, то даже те, кто прежде смотрел на него свысока как на кандидата в аубы из нижестоящего герцогства, не имеющего матери и отправленного в храм, постепенно начали менять своё к нему отношение.

— Чего и следовало ожидать от моего жениха, — смеясь, сказала госпожа Дитлинда, встав рядом с господином Фердинандом.

«Ох… Его улыбка стала шире», — отметил я про себя. Такую улыбку господин Фердинанд «надевал» только тогда, когда имел дело с кем-то, кто ему совершенно не нравился. Видя его таким, я поспешил убедиться, что у меня под рукой есть лекарство от рези в желудке.