Мой кабинет наполняли шорох скользящих по бумаге перьев и перешёптывания служащих, уточняющих между собой какие-то детали.

— Ауб Эренфест, пожалуйста, взгляните.

Я один за другим брал документы из стопы, которую накидали мне служащие, проверял содержимое и подписывал. На первый взгляд всё было как обычно, однако с тех пор, как Фердинанд уехал, моя рабочая нагрузка сильно возросла. Вдобавок стоило мне взять перерыв от работы чуть больше обычного, как последователи начинали укоризненно на меня поглядывать, и, должен сказать, ощущение, что за тобой наблюдают множество глаз — весьма удушающее.

— Ауб, пожалуйста, проверьте, — обратился ко мне вошедший в кабинет служащий и протянул документ.

— Так, отдай это… — заговорил я, увидев, что документ оказался прошением от гиба, но осёкся.

Я хотел сказать: «Фердинанду», вот только он покинул нас, и я больше не мог оставлять на него работу. Мысленно ругая себя за то, что за все прошедшие дни так и не отвык полагаться на младшего брата, я просмотрел документ. До сих пор, если только вопрос не оказывался крайне важным, все подобные прошения гибов шли к Фердинанду.

«И как же быть?»

Некоторые из прошений гибов затрагивают очень важные проблемы, с которыми может разобраться только герцог, в то время как другие — абсолютно тривиальны и требуют лишь одобрения. На этот раз вопрос можно было легко решить, просто поручив дело соответствующему служащему. То, что сейчас подобным занимался я — казалось пустой тратой времени. Я осознал, что впредь мне потребуется кто-то, кто смог бы взять мелкие дела на себя.

Впрочем, работа герцога, с которой мне помогал Фердинанд, не была проблемой, ведь изначально эта работа моя, а потому я вполне мог смириться с тем, что и делать её мне. Однако оставался вопрос, как быть с обязанностями, которые Фердинанд выполнял в качестве члена герцогской семьи? Дыра, оставшаяся после его отъезда в Аренсбах, казалась значительной.

— Бонифаций рядом? Мне бы пригодилась его помощь… — продиктовал я сообщение.

Я отправил ордоннанц служащему, работавшему в кабинете Бонифация.

В силу возраста Бонифаций отошёл от дел, однако по-прежнему помогал с обязанностями герцогской семьи. Он также согласился помогать с обучением кандидатов в аубы. Я полагал, что он просто хотел больше времени проводить со своей внучкой Розмайн, но учитывая, как мало сейчас у Эренфеста взрослых членов герцогской семьи, любая помощь была бесценна.

— Господина Бонифация здесь нет. Он отправился на тренировочную площадку рыцарей. Кажется, он намерен тренировать рыцарей-учеников, пока те не отправятся в дворянскую академию, — пришёл ответ служащего.

Прошлогодний диттер показал, что координация между рыцарями улучшилась. Розмайн тогда заявила: «Всё это благодаря дедушке», в результате чего Бонифаций загорелся идеей подготовить рыцарей-учеников к следующему состязанию герцогств ещё лучше, чтобы получить больше похвалы от внучки.

Между тем сообщение служащего не закончилось.

— Господин Бонифаций планировал в этом году посетить состязание герцогств, оставив Эренфест на господина Фердинанда, но из-за того, что тот так рано уехал, планы изменились. Поэтому господин Бонифаций надеется, что сможет добиться хотя бы новых слов похвалы от госпожи Розмайн. Вдобавок рыцари-командиры сейчас на совещании, а потому нет никого, кто мог бы остановить тренировку. Ауб Эренфест, вы возьмёте эту задачу на себя?

В словах служащего, переданных через ордоннанца, сквозила растерянность.

Я знал, как сильно Бонифаций хотел провести время вместе с Розмайн на состязании герцогств. И если я чего не хотел, так это отправляться на тренировочную площадку, пока он вымещал недовольство на рыцарях. Кроме того, сообщалось, что рыцари-командиры находились на собрании. Другими словами, Бонифаций, скорее всего, отвлекал внимание остальных рыцарей, чтобы информация о чистке не просочилась наружу.

— Очевидно, если я попрошу его помочь с работой, то он просто откажется. И я не хочу слушать потом его бесконечные жалобы. Пожалуйста, скажите ему, что он может полностью посвятить себя тренировкам, — продиктовал я ответный ордоннанц, стараясь, чтобы голос не звучал неестественно резко.

Я не забывал, что среди моего окружения немало людей, которым не следует знать о зимней чистке. Никакую осторожность сейчас нельзя было назвать чрезмерной. К тому же изначально чистку должен был возглавить Фердинанд. Он практически не взаимодействовал с кем-либо из бывшей фракции Вероники, а потому лучше всего подходил для сокрытия информации.

Когда Карстед принял руководство чисткой на себя, то столкнулся с немалым количеством сложностей. Из-за отъезда Фердинанда тут и там остались дыры, которые мы пытались заполнить. Каждый раз при этом я отчётливо ощущал, насколько же я полагался на младшего брата.

— Если мы не можем рассчитывать на господина Бонифация, то что же тогда делать? — спросил служащий.

— Думаю, стоит позвать Вильфрида, — сказал я, после чего послал ордоннанц сыну, которому в будущем предстоит стать новым герцогом.

Новость, что я хочу поручить ему новую работу, обрадовала Вильфрида, а потому тот тут же примчался.

— Прости, что оторвал тебя от учёбы, — извинился я.

— Всё в порядке. Я закончил подготовку к письменным занятиям, и я могу оставить всё, что связано с печатью, на Шарлотту. Мои обязанности как следующего герцога гораздо важнее, ведь их могу выполнить только я.

Увидев сына настолько взволнованным, я поборол желание рассмеяться. Вильфрид очень походил на меня. Я в прошлом так же радовался, когда отец воспринимал меня как взрослого и доверял новую работу. Правда, интересной и весёлой её делает ожидание неизведанного, но как только оно проходит, работа превращается в рутину.

«В любом случае хорошо, что он мотивирован», — подумал я.

Вильфриду быстро становилось скучно, а потому было важно поддерживать его интерес новыми задачами, постепенно проводя через всю работу, которой занимается герцог. И хотя Вильфриду было ещё немного рановато учиться такого рода работе, мне казалось неплохой идеей поручить ему некоторые обязанности герцога.

«Да и никогда не знаешь, когда может прийти смерть…»

Я унаследовал положение герцога после смерти отца. И это произошло гораздо раньше, чем я ожидал. На моём первом собрании герцогов не было ни одного герцога моложе меня. Да и передача дел к тому моменту не сказать что была завершена. К счастью, Бонифаций поддерживал меня и обучал тому, что следует знать герцогу.

«Но что, если я умру в том же возрасте, что и отец?»

Бонифаций довольно стар и мог уйти из жизни в любой момент. Прежде я полагал, что если Вильфриду придётся унаследовать место герцога в молодом возрасте, то ему поможет Фердинанд. Однако тот уехал. Сложно было сказать, сможет ли Флоренция одна справиться с передачей обязанностей Вильфриду и Розмайн? Флоренция знала то, что касается обязанностей первой жены, но она не занималась работой герцога, а потому при передаче дел непременно возникло бы множество сложностей. Принимая во внимание возможное будущее, следовало как можно скорее обучить Вильфрида основам этой работы.

— Отец, что мне нужно делать?

— Это прошение от гиба. Служащие замка должны помочь тебе с этим.

Я передал прошение Вильфриду. Среди сопровождавших его последователей были и служащие, так что они не позволили бы ему заблудиться в замке и уберегли бы от получения неверного ответа. Вильфрид широко улыбнулся и вместе со свитой покинул кабинет.

«А вот Фердинанд никогда так не улыбался, даже когда я поручал ему новую работу. Сколько его знаю, никогда не видел, чтобы он выглядел хотя бы немного милым», — отметил я про себя. Мой единокровный брат, несмотря на то что младше меня на пять лет, с самого детства прекрасно умел скрывать эмоции. Стоило мне закрыть глаза, как в памяти ожила сцена моей первой встречи с Фердинандом.

♦

Когда во время совместного обеда отец сообщил, что у меня появится младший брат, мама этому совсем не обрадовалась. Правда, её реакция меня не особо заботила. У меня были лишь старшие сёстры, так что я просто не мог не радоваться, что у меня скоро появится младший брат. Я много размышлял о том, как же мне следует себя вести, будучи старшим братом, и затем поделился этим с Карстедом и Рихардой, желая услышать их мнения.

— В таком случае он, возможно, вообще не станет уважать вас как старшего брата, — заключила Рихарда.

Поняв, что Рихарда не просто меня пугает, я собрался приложить все силы, чтобы стать хорошим старшим братом. Я решил, что не буду вести себя, как Георгина, которая ужасно относилась ко мне и к другой нашей сестре, и вместо этого окружу брата заботой.

***

— Сильвестр, это Фердинанд, — представил мне единокровного брата отец. — С этого момента он будет жить с тобой в северном здании. Он твой младший брат и в будущем станет твоей опорой. Я надеюсь, вы поладите.

У моего младшего брата были светло-голубые волосы, подстриженные до уровня подбородка, и красивое лицо, отчего он походил на девочку. Если бы не одежда, я даже не смог бы сказать, какого же он пола. Фердинанд вежливо поприветствовал меня, как его учили, но при этом даже не улыбнулся. Теперь я знаю, что то выражение его лица свидетельствовало о крайней настороженности. Однако тогда мне казалось, что Фердинанд просто нервничал, а потому я старался помочь ему почувствовать себя более непринуждённо.

— Я твой старший брат, так что, пожалуйста, зови меня просто братом, а не господином Сильвестром, — сказал я.

— Тебе тоже следует отрастить волосы. Тогда твоя причёска будет похожа на мою, — предложил я в другой раз.

— Как твой старший брат я помогу тебе с учёбой. Хочешь попрактиковаться в игре на фешпиле?

Постепенно Фердинанд стал вести себя менее напряжённо… вот только мама продолжала игнорировать его существование. Я не понимал, почему она даже не хотела уделять Фердинанду время.

«Интересно, сколько времени прошло, прежде чем я осознал, что она издевалась над ним так, чтобы ни я, ни отец этого не замечали, и даже пыталась убить?» — задумался я. Рихарда и Карстед не раз и не два спасали Фердинанда. Когда правда выплыла наружу, мы с отцом сказали маме остановиться, но в результате она стала ещё более упрямой, а её нападки более жестокими.

— Мама, почему ты это делаешь?! — потребовал я ответа.

— Этот ребёнок — угроза. Следует как можно скорее избавиться от него. Сильвестр, кроме тебя, нам не нужны другие кандидаты в аубы мужского пола.

Она даже не собиралась меня слушать, а потому я посоветовался с отцом, и мы решили, что лучше держать Фердинанда подальше от неё.

Всё немного успокоилось, пока Фердинанд не перешёл на третий год обучения. Хотя Фердинанд стал отличником, он попросил позволить ему остаться в дворянской академии даже после наступления весны, чтобы также пройти курсы рыцарей и служащих. Мать отвергла эту идею, так как это потребовало бы не только держать общежитие открытым ради одного человека, но и выделения дополнительного персонала и последователей. Однако, несмотря на возражения мамы, отец принял желание Фердинанда, полагая, что лучше бы этим двоим находиться подальше друг от друга. После этого Фердинанд проводил в академии бо́льшую часть года и возвращался в Эренфест, только когда отец отзывал его.

«Когда мы время от времени встречались с Фердинандом, то я замечал, что он полон жизни. Это успокаивало, и мне казалось, что пока он будет оставаться в дворянской академии, проблем не возникнет».

Я полагал, что беспокоиться нужно лишь о действиях матери, пока Фердинанд находится в герцогстве, и даже не думал, что в академии он тоже сталкивается с преследованием и что в результате нападкам подвергается даже смотритель нашего общежития.

Правда, в то время я начал часто ссориться с мамой из-за своего брака. Я всё меньше уделял внимание её конфликту с Фердинандом и всё больше проблеме того, что она не одобряет мою невесту. А когда мы с Флоренцией, наконец, поженились, главной моей заботой стало не позволять маме вмешиваться в нашу семейную жизнь.

Первые годы моего брака прошли сча́стливо. Однако затем отец заболел. Я полагал, что болезнь несерьёзная, но отец никак не выздоравливал и становился всё слабее. При этом объём сваливающейся на меня работы всё возрастал, и вот я уже трудился не покладая рук.

Фердинанд время от времени возвращался из академии и помогал мне с работой, чему я был только рад. В конце концов, он, казалось, наслаждался жизнью, делая всё, чего желал: он предавался магическим исследованиям, каждый год становился лучшим студентом, а Дункельфельгер даже рассматривал его на роль жениха.

Однако со смертью отца даже тот небольшой островок стабильности, что оставался, перевернулся с ног на голову. Я не заметил, как те слухи про брак с Дункельфельгером распространились, и мама с ещё бо́льшим остервенением стала пытаться избавиться от Фердинанда. Раз за разом становясь лучшим в дворянской академии, он приобрёл немалое влияние. Таким образом, стоило ему действительно пожелать дать отпор, как это мама бы стала той, от кого избавились.

«Но я не могу потерять ни маму, ни Фердинанда», — думал я тогда, а потому посоветовал Фердинанду уйти в храм. Конечно, я не забывал, что пообещал отцу «совместно с Фердинандом защищать Эренфест», но и маму отбросить тоже не мог: отчасти, потому что она — моя семья и мы связаны кровью, а отчасти — потому что после смерти отца она стала моим самым влиятельным сторонником.

Мама потеряла собственную мать ещё в юности. То же касалось и старшего брата. Её младшего брата отправили в храм, так что ей пришлось расти с отцом, с которым она не ладила и который больше дорожил второй женой из Лейзегангов. В результате мама поддерживала тёплые отношения только с младшим братом, которого из-за принадлежности к храму остальные дворяне не удостоили бы и взглядом, и относилась с ненавистью ко второй жене отца и единокровным брату и сестре. Также стоит сказать, что она была очень привязана ко мне, её родному сыну, и Вильфриду, её внуку. А вот к Фердинанду, не разделявшему с ней кровного родства, она относилась с особенно сильной ненавистью.

К сожалению, мама продолжила остервенело преследовать Фердинанда даже после того, как он ушёл в храм и практически перестал контактировать с дворянским обществом. Всё это вылилось в то, что она совершила преступление, за которое в итоге была заточена в Белую башню. Однако это позволило Фердинанду вернуться в дворянское общество.

♦

— Лорд Сильвестр, цвет лица у вас с каждым днём становится всё хуже, — обеспокоенно заметила Флоренция.

Забравшись в постель и отослав последователей, я, наконец, почувствовал, что могу дышать свободно. Пока Флоренция нежно поглаживала мне лоб, напряжение постепенно покидало тело.

— Разве господин Фердинанд не отчитал бы вас, если бы узнал, что вы всё ещё тяжело переживаете его отъезд? Он уехал, чтобы защитить вас и Эренфест, ведь так?

Смотря в индиговые глаза Флоренции, в которых читалось искреннее беспокойство, и чувствуя, как кончики её пальцев нежно ласкают меня, я был готов заплакать.

«Чтобы защитить Эренфест, да?»

Я считал, что Фердинанд останется со мной навсегда из-за того обещания, что он дал отцу. Я всюду таскал его за собой и старался баловать, надеясь, что он найдёт здесь своё место.

«Вот только все мои успехи меркнут по сравнению с успехами Розмайн».

Я мысленно порадовался тому, как же хорошо, что у нас есть Розмайн. Удочерить её было поистине мудрым решением. Меня осчастливило уже то, что, сбежав от мамы в храм, Фердинанд смог найти кого-то, о ком мог заботиться. Ещё интереснее было наблюдать, как он опекает Розмайн, при этом жалуясь на то, как же это хлопотно. Но больше всего меня порадовало, что, будучи простолюдинкой, Розмайн сумела найти нужный подход, чтобы достучаться до Фердинанда, а затем заставила его постепенно раскрыться, благодаря чему я узнал многое, что он прежде от меня утаивал. Если бы она не указала, то я бы так и оставался в неведении, что же делала моя мама, сколько работы брал на себя Фердинанд, при этом не подавая вида, что ему тяжело, и в какой опасности находился Вильфрид.

«Если так подумать, Розмайн сейчас, наверное, тоже очень переживает», — подумал я, вспомнив отчёт Рихарды. Среди всех дворян Розмайн доверяла Фердинанду больше всего, и он постоянно защищал её. Вероятно, она переживала его утрату даже тяжелее, чем я.

«Уверен, Розмайн сейчас тоже опустошена».

Я нисколько не сомневался, что сейчас Розмайн чувствовала себя так, словно потеряла важную часть себя. Говоря иначе, я не смог защитить не только Фердинанда, но и Розмайн. Будучи старшим братом, я не только не уберёг младшего, но и оказался в ситуации, когда ему пришлось защищать меня. И об этом я сожалел больше всего.

— Думаю, с уходом Фердинанда все мы опустошены, не так ли? — пробормотал я, сочась переполняющим меня сожалением, и простонал.

Флоренция крепко обняла меня и нежно погладила по спине, стараясь утешить.

— Это ещё не конец. Превратите эту досаду в магическую силу. Тогда, лорд Сильвестр, я верю, вы сможете сдержать госпожу Георгину. А я буду рядом с вами.

— Хорошо, я займусь этим завтра…

Тепло супруги принесло мне покой, и я крепко заснул.