— Добро пожаловать, ауб Эренфест, господин Фердинанд. Юная леди Аренсбаха уже прибыла и ждёт вас внутри.

Солдаты, несущие стражу у пограничных врат, явно испытывали облегчение от прибытия группы Эренфеста.

Карстед и несколько рыцарей первыми прошли через пограничные врата, после чего за ними проследовали Сильвестр и Флоренция в компании свиты. Фердинанд прошёл следом, сопровождаемый лишь Экхартом в качестве его рыцаря сопровождения. Юстокс не последовал с ними, поскольку ему требовалось раздавать указания касательно перегрузки багажа.

Оглянувшись, Фердинанд увидел, как Розмайн высунулась из ездового зверя.

— Юстокс, куда мне лучше встать, чтобы вам было проще переносить багаж?

— Юная леди, пожалуйста, сюда.

«Идиотка, ты слишком громкая. Группа Аренсбаха наверняка решит, что тебе не хватает манер», — подумал Фердинанд. Однако вокруг было много свидетелей, так что он даже не мог отчитать Розмайн. Ему оставалось лишь тяжело вздохнуть.

Розмайн больше не выглядела той святой, что на прощание дала благословение всех атрибутов. Фердинанду даже казалось, что та невероятная и прекрасная сцена, свидетелем которой он стал, на самом деле ему привиделась, и что, возможно, она лишь следствие той нехарактерной для него сентиментальности, которую он ощущал, покидая Эренфест.

«Хотелось бы исследовать тот изумительный магический круг. Никогда прежде такого не видел…» — проговорил про себя Фердинанд. Несмотря на использование всех атрибутов, круг был совершенно прекрасный в своей эффективности. Забывшись на мгновение, Фердинанд принялся водить пальцем в воздухе, рисуя выжженный в памяти магический круг, но затем помотал головой, прогоняя образ. Там, куда Фердинанд направлялся, он не мог позволить себе проводить подобные исследования. Отныне ему придётся служить компанией Дитлинды и Летиции, одновременно играя против ауба Аренсбаха и Георгины.

***

Когда группа Эренфеста прибыла в комнату, в которой, как сообщалось, ожидала представительница Аренсбаха, их поприветствовал юный голос:

— Для меня большая честь встретиться с вами.

— Госпожа Летиция, так значит, представителем выбрали вас? — спросил Сильвестр.

Представителем Аренсбаха, приехавшим встретить Фердинанда, оказалась Летиция. С её слов выходило, что аубу Аренсбаху нездоровилось, а Дитлинда проходила необходимое обучение, чтобы занять его место, а потому не могла отлучиться. Первоначально планировалось, что представителем выступит Георгина, однако же перед самым отъездом ей стало нехорошо, а потому заменой назначили Летицию.

— Пусть я ещё и не поступила в дворянскую академию, я приложу все силы, чтобы представлять ауба.

Взглянув на Летицию, уверенно поприветствовавшую Сильвестра, несмотря на юный возраст, Фердинанд постучал пальцем по виску. Вряд ли стоило сомневаться в том, что ауб Аренсбах нездоров или что Дитлинду, которую внезапно решили сделать временным аубом, сейчас пичкали необходимыми знаниями. Что вызывало беспокойство, так это отсутствие Георгины. Казалось весьма сомнительным, что она и правда плохо себя чувствовала.

«Хотелось бы знать, что она планирует…» — подумал Фердинанд. Он считал, что за всем, связанным с кражей священных текстов, стояла именно Георгина. И, возможно, тем инцидентом всё не кончится.

— Ауб Эренфест, как вы и просили, мы подготовили кареты, — сообщила Летиция. — Могу ли я узнать, где остановились ваши? Мы можем незамедлительно начать перегрузку багажа.

— Мы не использовали кареты, — замявшись, ответил Сильвестр. — Мы привезли багаж на ездовом звере.

Выглядя сбитой с толку, Летиция вместе со всеми вышла наружу. Розмайн уже поставила ездового зверя туда, откуда удобнее всего переносить багаж, и собиралась открыть дверь в задней части зверя.

— Эм, ауб Эренфест, а это и правда ездовой зверь? — спросила Летиция.

— Всё верно. Неужели в Аренсбахе вам ещё не встречались ездовые звери закрытого типа?

— Я слышала о них и знаю, что некоторые младшекурсники дворянской академии пользуются такими. И всё же… Я впервые вижу настолько большого ездового зверя.

— Не думаю, что кто-то, кроме Розмайн, может так свободно менять его размер, — со сдержанной улыбкой объяснил Сильвестр.

Летиция выглядела заинтересованной. Казалось, в отличие от Дитлинды, она умела слушать других. Этот факт слегка успокоил Фердинанда, которому отныне предстояло взять воспитание Летиции на себя.

Выслушав Сильвестра, Летиция повернулась к своим рыцарям и тем, что охраняли пограничные врата, и распорядилась:

— Пожалуйста, помогите перегрузить багаж господина Фердинанда.

Следуя приказу, её рыцари сопровождения, а также рыцари, стоя́щие на страже у пограничных врат, принялись переносить вещи. Но если в Эренфесте все уже привыкли к ездовому зверю Розмайн, то для рыцарей Аренсбаха он оказался в диковинку. Вид того, как переносящие багаж рыцари с опаской косятся на похожего на толстого грюна ездового зверя Розмайн, казался Фердинанду довольно забавным.

Юстокс и Розмайн следили за работой и раздавали инструкции, вот только погода была холодной, и начал падать снег. Будучи лекарем Розмайн, Фердинанд счёл, что если она в ближайшее время не зайдёт внутрь пограничных врат, то наверняка заболеет.

— Я прослежу за погрузкой багажа. Скажи Розмайн, пусть она войдёт в пограничные врата, — сказал Фердинанд одному из ближайших рыцарей.

— Есть!

Рыцарь тут же подбежал к Розмайн и передал сообщение. Когда она обернулась, их с Фердинандом взгляды встретились, а затем она медленно направилась в его сторону.

— Господин Фердинанд, разве вам не следует сейчас общаться со стороной Аренсбаха, чтобы углубить отношения? Я и сама справлюсь с раздачей инструкций касательно вашего багажа.

— Сегодня снег. В такую ​​погоду даже здоровый человек может заболеть, что уж говорить о тебе. Пожалуйста, зайди внутрь.

— Но для меня это редкая возможность помочь вам, — возразила Розмайн, игнорируя проявленную заботу.

Фердинанд протянул руки и ущипнул Розмайн за щёки. Учитывая, насколько те мягкие и насколько это весело, сложно было удержаться и не ущипнуть. Фердинанд потягивал щёки Розмайн в стороны, полагая, что она сама виновата, раз позволила так легко себя схватить.

— Пферефтаньте!

— Если ты не зайдёшь внутрь, то Вильфрид, находящийся здесь в том же положении, что и ты, тоже не сможет зайти. Леонора, Ангелика, отведите её уже внутрь. Брюнхильда, Лизелетта, приготовьте горячего чая, чтобы она могла согреться. Переноску багажа оставьте на юношей.

Розмайн надула губы и потёрла щёки, после чего велела последователям отвести её в пограничные врата. Фердинанд остался наблюдать за переноской багажа. За время глупого разговора с Розмайн количество вещей изрядно уменьшилось. И чем меньше их оставалось, тем яснее становилось, что время Фердинанда в Эренфесте подходит к концу.

— Фердинанд… — обратился к нему Сильвестр, но затем стиснул зубы и опустил глаза.

Фердинанд знал эту привычку Сильвестра — так тот поступал, когда пытался усмирить нахлынувшие эмоции — а потому также опустил глаза.

— Как я уже говорил на днях, после того как ты покинешь герцогство, отношение к тебе изменится: для нас ты станешь дворянином Аренсбаха. Таким же, как и моя сестра.

«Сильвестр, у тебя на глазах слёзы. Что ты за ауб, раз не можешь скрыть эмоции?» — с усмешкой подумал Фердинанд, но по какой-то причине не смог произнести и слова. Горло жгло, а потому всё, что он сумел сделать, это сглотнуть.

Сильвестр раздражённо взглянул на Фердинанда и продолжил:

— Фердинанд, той ночью я сказал всё, что хотел… Не знаю, правда, помнишь ли ты…

Фердинанд вспомнил ту ночь, когда он в последний раз выпивал с Сильвестром и Карстедом...

♦

Выглядя совершенно измотанным, Карстед заявил: «Мне приходилось терпеть его все последние дни. Думаю, у источника наших проблем найдётся немного времени, чтобы поговорить с ним», — после чего проводил Фердинанда в личные покои Сильвестра.

Казалось, Сильвестр успел уже немало выпить — Фердинанда он встретил уже вдрызг пьяным.

— Входи, Фердинанд. Давай, выпей со мной!

Сильвестр пихнул Фердинанду чашу с вином, слегка при этом обрызгав.

— Мне скоро отправляться в Аренсбах, так что у меня мало времени, — с хмурым взглядом ответил Фердинанд.

По правде говоря, ему хотелось поскорее сбежать, поскольку иметь дело с Сильвестром, когда тот в таком состоянии, казалось крайне хлопотным делом. Вот только Сильвестр возразил:

— У тебя есть время, чтобы сделать тот абсурдный амулет для Розмайн, но нет — чтобы выпить со мной?

Понимая, что у него нет другого выбора, Фердинанд неохотно принял вино. Вдобавок он хотел попросить кое о чём, касающимся Розмайн.

— Эх, Фердинанд, какой ж ты чёрствый.

— Ты только сейчас это понял? Но в любом случае с этим наблюдением ты несколько запоздал.

— Мне никогда не нравилась эта часть тебя. Я хотел быть для тебя надёжным старшим братом.

Слова Сильвестра очень походили на то, что говорила Розмайн, когда, словно идиотка, стремилась стать надёжной старшей сестрой для Шарлотты. Фердинанд не смог удержаться от смешка.

— Но я полагаюсь на тебя.

— Это просто отговорка!

— Так ты можешь сказать это, даже когда настолько пьян? Однако и доля правды в моих словах есть, — сказал Фердинанд и медленно поднёс чашу к губам.

Вино выдерживалось в бочках, а потому Фердинанд почувствовал нотки аромата древесины, которые стали ещё более явными после первого глотка. При этом во рту разлился насыщенный фруктовый вкус с мягкой горчинкой.

Наблюдая, как Фердинанд пьёт, Сильвестр гордо улыбнулся.

— Что скажешь? Неплохо, да?

— Да. Вкус такой, как мне больше всего нравится. Полагаю, достать такое вино было непросто?

От слов одобрения Сильвестр явно почувствовал себя лучше и, рассмеявшись, отпил из чаши. Увидев, что тот немного успокоился, Карстед криво улыбнулся и взял собственную чашу. Взглянув на обоих, Фердинанд сделал ещё один небольшой глоток.

— После того как я уеду, обязанность защищать Розмайн ляжет на вас. Я снабдил её всеми амулетами, какими только мог, а также планирую отдать ей свой особняк под библиотеку, чтобы крепко привязать к Эренфесту. Так другим герцогствам будет сложнее её переманить. Но даже так я не могу не беспокоиться, учитывая, что её жених — Вильфрид.

От слов Фердинанда у Сильвестра расширились глаза.

— Ты отдаёшь подаренный отцом особняк Розмайн? Я собирался сам за ним присматривать.

— У меня нет детей, так разве не уместно будет отдать его Розмайн как моей подопечной?

— Это верно, но… Я и подумать не мог, что ты отдашь его кому-нибудь.

И Сильвестр, и Карстед выглядели ошеломлёнными. Слегка смущённый, Фердинанд вздохнул, желая прогнать это чувство.

— Меня и самого беспокоит мысль о передаче подаренного отцом особняка. Однако требуется нечто весомое, что позволит Розмайн противостоять искушениям Центра. Простой помолвки с Вильфридом для этого недостаточно.

Розмайн говорила, что из всех дворян больше всего беспокоилась о Фердинанде. В связи с этим тот всё последнее время старался придумать, что помогло бы как можно крепче связать её с дворянским обществом, но эти усилия не увенчались особыми успехами.

— Мы знаем о её абсурдном происхождении, а потому не сто́ит пытаться мерить её здравым смыслом дворян, — продолжил Фердинанд. — Розмайн считает меня «семьёй», так что у меня не было другого выхода, кроме как самому стать для неё необходимыми цепями. Я поступал так, как следовало бы поступать члену её семьи, чего Розмайн от меня и хотела.

— Так вот почему ты подарил ей то украшение для волос? — вздохнув, произнёс Карстед, выглядя удивлённым. — В последнее время стало популярным дарить украшение для волос своей сопровождающей на выпускную церемонию. Если бы Розмайн выглядела на свой возраст, то такой подарок могли бы расценить как предложение брака.

— Но она не выглядит на свой возраст, и я всё ещё её опекун, так что проблем нет. К тому же это даже не ожерелье, а потому не из-за чего поднимать шум. Конечно, лучше, если бы амулет подготовил Вильфрид как её жених, но у меня не было времени учить его смешиванию и необходимым магическим кругам, да и ему не хватило бы ни магической силы, ни ингредиентов.

— Ты требуешь от других слишком многого! — выпалил Сильвестр.

Фердинанд кивнул.

— Я и сам понимаю, что подобная просьба была бы неразумной, а потому не стал обращаться с ней к Вильфриду. Я также посчитал, что не сто́ит просить о таком и вас, учитывая, насколько вы заняты нашими зимними планами, а потому решил сделать всё сам. Если мой подарок в итоге начнут воспринимать как «магический камень предложения», то Вильфриду просто нужно будет создать замену, когда повзрослеет. А после того, как они с Розмайн закончат учёбу и поженятся, нам уже не придётся беспокоиться о вмешательстве со стороны Центра и тогда амулет можно будет снять.

Фердинанд, разочарованный, отмахнулся от дальнейших жалоб. По его мнению, он принял оптимальные решения для защиты Розмайн.

— Это я виноват, что ты не смог устоять под напором со стороны короля и Аренсбаха… — принялся жаловаться Сильвестр.

Он жаловался на чёрствость Фердинанда, на то, что тот никогда с ним не советуется, на себя как герцога, не способного повлиять на ситуацию из-за налагаемых на его положение ограничений, и, наконец, на то, что оказался ненадёжным старшим братом.

— Я не знаю, как буду справляться без тебя, поэтому… не уходи, — попросил Сильвестр, став невероятно эмоциональным.

Даже несмотря на то, что подобные жалобы повторялись за последние полгода из раза в раз, Фердинанд не смог не изумиться.

— Что ты, что Розмайн… сколько же с вами хлопот.

— Тебе следует понять, что остальные искренне о тебе беспокоятся, — указал Карстед. — Должно быть, ты и сам начал это замечать, не так ли? На твоём вечно хмуром лице стала появляться улыбка.

Фердинанд поморщился, не желая соглашаться с подобной точкой зрения, но, по правде, он смущался из-за того, что о нём так беспокоятся. Ему не особенно нравилось принимать заботу других. Казалось, Розмайн была права в том, что ему трудно замечать доброту окружающих.

— Фердинанд, Эренфест — твоя Гедульрих, и как твой старший брат я никогда не приму обратного. Запомни! — заявил Сильвестр. И уснул.

♦

— Я помню… — ответил Фердинанд.

Он помнил не только ту ночь, но и то, как Сильвестр принял его как младшего брата, когда отец их познакомил, как, стараясь выглядеть достойным старшим братом, всюду таскал его за собой, и как старался защитить его от пристального взгляда Вероники, пусть и не мог в этом преуспеть. Фердинанд также помнил, как Сильвестр согласился удочерить простолюдинку, приняв доводы о том, что это пойдёт на благо герцогству. А ещё во время собрания герцогов Сильвестр не побоялся пойти против требований ауба такого высокорангового герцогства, как Аренсбах, и даже намеревался принять на себя весь удар за отказ королю.

После смерти отца, предыдущего герцога, единственным, кого Фердинанд мог назвать семьёй — был Сильвестр. Однако, как только Фердинанд покинет Эренфест, Сильвестру придётся относиться к младшему брату как к дворянину Аренсбаха. Они больше не смогут, как раньше, просто выгнать всех из комнаты и выпивать, болтая о тривиальных вещах или разрабатывая стратегии.

«Я ведь и раньше это всё понимал. Так что за странное чувство утраты?» — подумал Фердинанд и саркастически улыбнулся, но, заметив серьёзный взгляд Сильвестра, напрягся.

Сильвестр, казалось, беспокоясь о Фердинанде, тихо вздохнул и сказал:

— Не нужно слишком много думать об Эренфесте. Сосредоточься на том, чтобы твоя жизнь в Аренсбахе была счастливой. Это всё, что я от тебя хочу.

Фердинанд уже много лет не задумывался о собственном счастье, однако и Сильвестр, и Розмайн продолжали твердить ему: «Твоё счастье должно быть прежде всего».

«Это смешно. Разве интересы Эренфеста не первостепенны?» — подумал Фердинанд. До сих пор он мог бы отмахнуться от подобных слов о счастье, но прямо сейчас он почему-то не мог заставить себя сказать «нет». Он молчал некоторое время, а затем ответил:

— Я не забуду твои слова, брат.

***

Попрощавшись с Сильвестром, Фердинанд направился в пограничные врата, где обнаружил Розмайн, разговаривающую с Летицией. Летиция ещё даже не поступила в дворянскую академию, однако обе девочки были примерно одного роста.

«Или Розмайн всё же немного выше?» — задумался Фердинанд, припомнив, что во время церемонии звёздного сплетения Лампрехта Розмайн немного уступала в росте. Сравнение показало, что пусть Розмайн на первый взгляд и не изменилась, но всё же начала расти.

Взглянув на светлые локоны Летиции, Фердинанд заметил покачивающееся украшение для волос, похожее на то, что носила Розмайн, и которое, по её словам, было «подарком господина Фердинанда госпоже Летиции».

«Так зачем же ты сама его ей отдала?» — очень хотел спросить Фердинанд. Как и всегда, он не мог сказать, действовала ли Розмайн обдумано или же просто беспечно, а потому не удержался от вздоха. Когда Фердинанд подошёл ближе к беседующим девочкам, казавшимся ровесницами, то заметил, что их последователи отчаянно пытались не рассмеяться. Увидев его, Вильфрид переменился в лице и попытался предупредить Розмайн, но Фердинанд тихо встал позади неё, намереваясь послушать, о чём же она говорит, и дал остальным понять, что им лучше бы помалкивать.

— …так что следует помнить, что доброта господина Фердинанда отнюдь не очевидна и потому крайне трудна для понимания. Более того, господин Фердинанд серьёзно подходит к вопросам воспитания и потому может быть весьма строг. Но поверьте, госпожа Летиция, за его действиями будет скрываться желание помочь вашему росту. Если же вам покажется, что он всё же слишком строг к вам, то, пожалуйста, не стесняйтесь связаться со мной — я попрошу его пересмотреть программу вашего обучения.

— Розмайн, о чём таком ты тут говоришь?

— И-и-и-и?!

В тот момент, когда Фердинанд окликнул Розмайн, та буквально подпрыгнула от испуга, а затем принялась медленно пятиться с натянутой улыбкой.

— Я не говорила ничего плохого. Просто высказала некоторые… соображения, беспокоясь, что вас, господин Фердинанд, могут понять неправильно. Не так ли, госпожа Летиция?

— А-а? Д-да… верно.

На лице Летиции явно читалось: «Не нужно меня вмешивать!», в то время как лицо Розмайн говорило: «Меня поймали!», как и всегда в подобных случаях, когда она делала что-то ненужное.

«Пусть ты и пытаешься прикрыться фальшивой улыбкой, тебя видно насквозь, идиотка!» — подумал Фердинанд. В обычных обстоятельствах он бы ущипнул Розмайн за щёку и заставил всё правдиво рассказать, однако сейчас за ними наблюдала группа Аренсбаха, а потому пришлось сдержаться.

— Госпожа Летиция, вам не следует воспринимать слова Розмайн слишком серьёзно… И между прочим, Розмайн, похоже, весь мой багаж уже перенесли.

Стоило Фердинанду сказать это, как Розмайн схватила его за рукав. В её золотых глазах читалась та же тревога за будущее Фердинанда, что и в глазах Сильвестра.

— Я буду посылать тебе письма через Раймунда, — сказал Фердинанд, отцепляя от рукава руку Розмайн. — Я держу свои обещания, поэтому больше думай о том, как самой не попасть в неприятности.

Розмайн молча кивнула и сделала шаг назад, к Вильфриду. Фердинанд думал, что тот во многом походит на Сильвестра, а потому, вероятно, должен как-нибудь справиться с защитой Розмайн, даже если её действия порой сбивают с толку.

— Вильфрид, полагаюсь на тебя.

— Да, дядя. Надеюсь, у вас тоже всё будет хорошо.

***

Попрощавшись, Фердинанд, не оглядываясь, прошёл через пограничные врата и сел в карету Аренсбаха. Экхарт расположился рядом, а Летиция со своим рыцарем сопровождения напротив.

Когда карета медленно двинулась, Фердинанд взглянул в окно и вскоре заметил, как в небо поднимается группа ездовых зверей, направляясь в сторону Эренфеста. Ездовой зверь Розмайн отчётливо выделялся даже на большом расстоянии. И тут Фердинанда охватило какое-то странное чувство из-за того, что он не летит там, вместе со всеми.

— Эм-м, господин Фердинанд… а что за человек госпожа Розмайн? — робко окликнула Фердинанда Летиция.

Казалось, она отчаянно пыталась придумать тему для разговора, но всё, что пришло ей в голову — это спросить о Розмайн, с которой она говорила ранее. Фердинанд отвёл взгляд от окна и посмотрел на Летицию, размышляя, что, возможно, она и Дитлинда не особо ладят.

— А какое у вас сложилось о ней мнение? Вы впервые встретились во время церемонии звёздного сплетения у пограничных врат, но лишь сегодня вам выдался шанс поговорить с ней, не так ли?

— Я слышала, что она превосходна как кандидат в аубы и два года подряд становилась лучшей на своём году. Также она известна как святая Эренфеста, и говорят, что это вы воспитали её. Она показалась мне очень красивой, когда проводила церемонию в качестве главы храма, но, поговорив с ней сегодня, я поняла, что она гораздо более добрая и открытая, чем я себе представляла. А ещё ясно, что она сильно беспокоится о вас, господин Фердинанд…

Фердинанд подумал о том, какая же Розмайн идиотка, и что с неё сталось бы раз за разом повторять Летиции, с которой она только познакомилась, что-то вроде: «Пожалуйста, позаботьтесь о господине Фердинанде», попутно давая кучу предупреждений и советов.

— Кроме того, госпожа Розмайн сказала, что это украшение для волос — ваш подарок, но ведь на самом деле, это она его подготовила, верно?

Летиция нежно коснулась украшения и приопустила веки, отчего голубые глаза сча́стливо блеснули. Красные цветы хорошо контрастировали со светлыми волосами Летиции, а поскольку красный — божественный цвет зимы, Летиция могла носить это украшение во время зимних кругов общения.

«Розмайн вечно говорит то, чего не следовало бы, и делает то, о чём её не просили», — испытывая смущение и неловкость, мысленно пожаловался Фердинанд, однако не решился опровергнуть слова Летиции, видя, с какой улыбкой та говорит о Розмайн.

— Я её опекун, так что, по сути, мы как семья. Я понимаю, что она беспокоится за меня, но в последнее время её забота стала чрезмерна, что я нахожу немного хлопотным.

Летиция хихикнула, видимо, вспомнив многочисленные предостережения Розмайн, но затем её яркая улыбка стала печальной и одинокой.

— Как семья? Я... немного завидую.

Бормотание Летиции напомнило Фердинанду, что на самом деле она — ребёнок, у которого тоже очень слабые связи с семьёй. Её родители из Древанхеля, однако в раннем возрасте её удочерили бабушка и дедушка и забрали в Аренсбах. Однако сперва из жизни ушла бабушка, выступавшая приёмной матерью, а теперь и дедушка — её приёмный отец — готов взойти к дальним высотам. Из всех родственников у Летиции остались: Георгина, изначально бывшая третьей женой её деда, Дитлинда, которая должна взять на себя роль приёмной матери, и теперь ещё и Фердинанд, который, как планируется, женится на Дитлинде и станет для Летиции приёмным отцом. В таких условиях естественно, что ни Летиция, ни окружающие её люди не могли не беспокоиться.

— Госпожа Летиция, я понимаю, что вы находитесь в очень сложном положении. Вам необязательно доверять мне, но, думаю, вы можете довериться королевскому приказу. Я дам вам надлежащее образование, а когда вы станете взрослой, то сможете занять место ауба Аренсбаха. Такова обязанность, возложенная на меня королём и аубом Аренсбахом.

Это заявление вызвало растерянные взгляды как со стороны Летиции, так и со стороны её рыцаря сопровождения.

— Ваша обязанность?.. Но что вы будете делать, если госпожа Дитлинда решит остаться аубом? — спросила Летиция.

— Тогда нам просто следует поговорить с королём. Ауб, не подчиняющийся королевскому указу, непременно будет наказан Центром.

Если бы пойти против приказа короля было так просто, то Фердинанд не оказался бы в нынешнем затруднительном положении. Даже если Дитлинда не захочет уступать место ауба, это не будет иметь значения, пока над ней довлеет королевский приказ.

— Вы выглядите так, словно очень удивлены, я прав? — спросил Фердинанд.

— Нет… просто я не ожидала от вас подобных слов. Госпожа Дитлинда описала вас как человека, который сделает всё возможное, чтобы воплотить в жизнь желания своей супруги.

«Неудивительно, учитывая, что я сам позаботился, чтобы мои слова могли быть поняты превратно», — подумал Фердинанд, не собираясь устранять недопонимание, и изобразил вежливую улыбку.

— Что, по-вашему, важнее: желание супруги или приказ короля? Ответ должен быть очевиден.

— Верно... — ответила Летиция и посмотрела в окно туда, где находился Эренфест, после чего улыбнулась с оттенком облегчения. — После женитьбы на госпоже Дитлинде вы станете моим приёмным отцом, а потому я хотела больше узнать о вас. Но пусть мне и рассказывали о ваших достижениях в дворянской академии, никто не смог ответить, что вы за человек. Но теперь, узнав, что вы дворянин, который ставит в приоритет приказы короля, и увидев, как сильно другие люди беспокоятся за вас и как тяжело им было с вами расставаться, я подумала, что хотела бы довериться госпоже Розмайн.

Фердинанду хотелось ответить: «Думаю, вам всё же не следует слишком сильно доверяться Розмайн», но он промолчал. Не было никакой нужды портить Летиции настроение, когда она проявляла такое дружелюбие. Если Фердинанд хотел устроиться в Аренсбахе как можно лучше, ему, наоборот, следовало заручиться доверием Летиции и её окружения.

Когда Фердинанд принялся размышлять над тем, что можно сделать, чтобы привлечь людей на свою сторону, в памяти всплыл ряд предложений Розмайн.

«Нет, подождите… Наверняка же можно придумать что-то ещё».

Хотя некоторые предложения Розмайн казались полезными и разумными, Фердинанду почему-то совершенно не хотелось их принимать. Впрочем, сложно было сказать, появится ли у него время побеседовать с Летицией по прибытии в замок, а время в пути всё равно тратить было не на что. Подумав, что в откладывании разговора какого-либо смысла нет, Фердинанд принялся рассказывать Летиции о планах, касающихся её образования. Он также воспользовался возможностью, чтобы организовать совместные трапезы во время остановок на ночлег. Это позволило ему обменяться мнениями не только с Летицией, но и с её главной слугой.

По мере того как в ходе поездки Фердинанд завоёвывал доверие Летиции и остальных, он не забывал и о поиске методов по «привлечению союзников», отличных от тех, которые предложила Розмайн. Вот только он всю жизнь думал лишь о том, как избегать врагов, и никогда особо не пытался заручиться союзниками, а потому хороших идей на этот счёт так и не приходило.

— Почему бы вам не сыграть на фешпиле, как советовала юная леди? — стараясь сдержать смех, спросил Юстокс, даже не думавший предлагать какие-либо альтернативы.

Экхарт согласно кивнул и сказал, что тоже с нетерпением ждёт возможности послушать игру Фердинанда.

«Такими темпами мне ничего не останется, как сыграть на фешпиле… Неужели и правда придётся пойти на поводу у Розмайн?» — устало подумал Фердинанд.

***

Даже несколько дней спустя Фердинанд так и не смог придумать ни одной хорошей идеи, а тем временем кареты достигли дворянского района Аренсбаха. Погода стояла куда более тёплая, чем в Эренфесте, и хотя зимние круги общения должны были вот-вот начаться, больше напоминала середину осени.

— Добро пожаловать, господин Фердинанд.

По прибытии в замок Фердинанда встретила его невеста Дитлинда. Лицом она походила на Веронику, и одного этого было достаточно, чтобы он ощутил острое желание держаться от неё подальше. Более того, он знал, насколько Дитлинда пустоголовая и эгоистичная. Однако Фердинанд понимал, что если не держать её под контролем и не противодействовать Георгине, то Сильвестр и Эренфест не будут в безопасности.

«Тебя мне привела Богиня Времени. Прошу, защити Эренфест и Сильвестра», — последние слова отца сами собой всплыли в памяти Фердинанда. А затем нахлынули и другие воспоминания: как исчезла окутывавшая тело магическая сила, стоило принять просьбу; как отец, вложив в ладонь, вернул ему маленький камешек; как крепко сжал руку исхудавшими пальцами; как отчаянно пытался удержать взгляд золотых глаз… Эти образы всё ещё оставались яркими в памяти Фердинанда.

— Я приложу все силы, чтобы защитить всё то, что вам дорого.

Когда Дитлинда услышала клятву Фердинанда, обращённую к покойному отцу, то улыбнулась и протянула руку.

— Кажется, вы хорошо понимаете своё место. Приятно слышать.