— Ауб Эренфест, что это значит? — спросил гиб Дальдольф.

Получив срочный вызов, виконт Дальдольф вместе с сыном прилетели из летнего особняка в дворянский район. Увидев герцога в гостевой комнате их особняка, они распахнули глаза. Удивляться было чему: герцог находился внутри прозрачного полусферического щита.

— Ваша жена проникла в храм и совершила кражу. Она подменила священные тексты на подделку, которую к тому же покрыла ядом, намереваясь убить Розмайн. Этому есть доказательства. Ранее я уже говорил, чтобы впредь вы не связывались с Розмайн. Гиб Дальдольф, если вы заботитесь о своём доме, то почему оставили жену без внимания?

После слов Сильвестра виконт Дальдольф тут же рухнул на колени, а лицо стало белым как мел. Губы дрожали, да и не только губы: всё тело била мелкая дрожь. Юноша, который, видимо, должен был стать следующим гибом, опустился на колени рядом.

— А я предупреждал тебя, отец, — стискивая зубы, проговорил юноша. — Я говорил, что эта женщина слишком эмоциональна и ведёт себя не так, как подобает дворянке. Следовало запереть её, пока она ещё не навлекла беду на всю семью ради своего бесполезного Шикикозы. После того как умерла мама, я говорил, что против, чтобы ты обращался с этой женщиной как с первой женой.

— Вы — следующий гиб? — спросил Сильвестр.

— Меня зовут Иеремия. Я должен был стать следующим гибом, пока эта женщина не обрушила на нас такую катастрофу.

Иеремия поморщился, словно пытаясь проглотить обуревающий его гнев, а затем обречённо усмехнулся.

— Вы всё ещё можете стать следующим гибом, — ответил Сильвестр.

Иеремия округлил глаза и выпрямился. Виконт Дальдольф также посмотрел на Сильвестра с изумлением на лице.

— Святая Эренфеста крайне милосердна. Она сказала, что за преступление должен отвечать лишь тот, кто его совершил, и попросила меня найти какой-нибудь способ спасти от гибели непричастных.

— Не может быть… Это правда?! — воскликнули виконт с сыном, в шоке взирая на нас с Сильвестром.

Казалось, они задавались вопросом: не пытаемся ли мы обмануть их? Вот только их подозрения мешали исполнению наших планов. Тепло улыбнувшись, чтобы лучше соответствовать образу милосердной святой, я сказала:

— Гиб Дальдольф, я лишь хочу, чтобы мне вернули украденные священные тексты. Виконтесса уже мертва, и я не желаю, чтобы невиновные члены её семьи последовали вслед за ней.

Я не знала, помогла ли моя «улыбка святой», однако оба смотрели на меня с лицами, наполненными одновременно удивлением, радостью и надеждой. А вот на лице главного слуги, которого я связала во время предыдущего визита и запугала подавлением, отражались несколько другие чувства: удивление, недоверие и нервозность.

«Я не пытаюсь никого обмануть, поэтому, пожалуйста, не болтай лишнего», — мысленно попросила я и улыбнулась слуге шире. Тот в ответ затрясся и отступил назад.

— Тем не менее, как бы Розмайн не просила за вас, стоит помнить и обо всех тех людях, что в прошлом оказались казнены по причастности. Я не могу так просто выполнить её просьбу. Вы должны это понимать, — спокойным тоном произнёс Сильвестр и оглядел виконта с сыном, — Чтобы избежать казни по причастности, вы должны вернуть священные тексты, доказать, что не питаете ко мне враждебности и дурного умысла, и посвятить мне имена как аубу.

— П-посвятить имена? — повторил виконт.

— Да. Полумеры тут не подойдут. Однако, если вы, гиб Дальдольф, и Иеремия как следующий гиб Дальдольф готовы посвятить мне имена, то я позабочусь, чтобы совершённое виконтессой Дальдольф осталось её личным преступлением.

Посвящение имени — это клятва в верности господину, при которой человек ставил на карту свою жизнь, чтобы показать, что не намерен служить кому-либо другому. Человек в прямом смысле вверял господину свою жизнь и смерть, доказывая абсолютную преданность. Безусловно, наше требование было далёким от нормы, и, более того, те, кто ясно себе представлял, какие последствия влекло посвящение имени, не могли с лёгкостью на него согласиться. Я отчётливо услышала, как виконт и его сын нервно сглотнули.

— Ауб Эренфест, вы показали путь спасти мой дом, а потому я... я хотел бы выразить вам свою благодарность и преданность, посвятив имя, — набравшись решимости, проговорил Иеремия.

Виконт Дальдольф какое-то время молчал, а затем сжал кулаки. Стоя на коленях, он плотно зажмурился и беспомощно опустил голову.

— Ауб Эренфест… я глубоко тронут вашей добротой, но не смогу этого сделать.

— Отец?! — широко распахнув глаза, воскликнул Иеремия.

Я также не ожидала, что гиб просто возьмёт и откажется от возможности спасти дом.

Видя, что все смотрят на него, округлив глаза, виконт Дальдольф издал болезненный стон.

— Моё имя больше не принадлежит мне, и потому я не могу посвятить его вам.

Получалось, виконт уже посвятил имя кому-то другому. От Фердинанда и его последователей я слышала, что посвящение имени — явление довольно редкое, но, возможно, всё на самом деле не совсем так. Обескураженная, я посмотрела на виконта.

— Дальдольф, если у вас нет имени, которое вы могли бы посвятить, тогда… — заговорил Сильвестр.

— Однако! — поспешил высказаться виконт. — Я отдам все силы ради своего дома, чтобы продемонстрировать нашу добрую волю. Я непременно найду священные тексты и докажу, что мы не питаем к вам враждебности или дурного умысла.

Виконт Дальдольф молил дать его семье шанс уйти от наказания по причастности. Сильвестр сузил глаза и пристально на него посмотрел.

— Кому ты посвятил имя? Твой ответ определит, смогу ли я тебе доверять.

— Госпоже Веронике, мой лорд.

Из объяснения виконта Дальдольфа выходило, что мать Вероники, Габриэла, будучи родом из Аренсбаха, после замужества с трудом вписывалась в жизнь Эренфеста. Для поддержки и защиты своих детей ей требовались вассалы, которые не предали бы её, и поэтому, похоже, она принудила преданных ей людей, а также их детей, посвятить ей имена.

— Мне сказали, что в Аренсбахе посвящение имени более распространено, чем в Эренфесте, — продолжил виконт Дальдольф. — Моя мать, прибывшая в Эренфест вместе с госпожой Габриэлой, с детства говорила мне, что не посвятившему имя вассалу доверять нельзя.

Когда виконт стал достаточно взрослым для посвящения имени, его мать предложила выбор из двух кандидатур: Вероники и Георгины. В то время Сильвестр, похоже, ещё не родился. Виконт выбрал Веронику, которая в то время занимала положение первой жены герцога.

— По вашим словам получается, что и другие дворяне, связанные кровью с Аренсбахом, посвятили имена также, как это сделали вы? Моей матери или сестре…

— Да. Чтобы противостоять Лейзегангам и защитить госпожу Веронику, в которой течёт кровь Аренсбаха, нам требовалось сплотиться.

После слов виконта стало понятно, почему средние дворяне, составлявшие костяк ​​бывшей фракции Вероники, не пытались переметнуться. Я почувствовала, что комнату наполнило неуютное молчание. Очевидно, в том, что касалось посвящения имени, между Эренфестом и Аренсбахом имелась огромная разница.

— Тем не менее, вы не требовали от сына, чтобы он посвятил имя, верно? — спросил Сильвестр, переведя взгляд на Иеремию, ранее заявившего, что готов посвятить имя.

— Я не чувствовал в этом необходимости. К тому времени, когда сын стал взрослым, госпожа Вероника обладала уже достаточной властью, чтобы подавить Лейзегангов, а фракция разрослась настолько, что потребность в укреплении сплочённости отпала, — объяснил виконт и тихо взмолился: — Ауб Эренфест… Я сделаю всё, что от меня потребуется. Прошу вас, пощадите мой дом.

Сильвестр какое-то время молча смотрел на виконта Дальдольфа, затем слегка махнул рукой.

— Верните украденные священные тексты. Ваше будущее зависит от них. Я буду внимательно следить за вашими усилиями.

— Премного благодарен.

***

Вопрос наказания по причастности был пока отложен, и начались поиски священных текстов. Виконт Дальдольф первым делом принялся рассылать знакомым дворянам ордоннанцы с сообщением: «Моя жена должна была первой вернуться в дворянский район, но, прибыв туда сам, я её не обнаружил. Если вам что-нибудь известно о том, где она, пожалуйста, дайте мне знать». Тем временем Фердинанд устроил тайные похороны трёх погибших, обнаруженных нами в комнате, а затем воспользовался магическими камнями, извлечёнными из их тел, чтобы подтвердить, что одно из тел принадлежало виконтессе Дальдольф. После этого виконт Дальдольф по требованию Фердинанда открыл комнату и потайную комнату виконтессы, позволяя нам обыскивать те, как заблагорассудится.

— Иеремия, пожалуйста, помоги им. Я займусь ордоннанцами, — сказал виконт и сосредоточился на ордоннанцах, которые прибывали один за другим.

Я рассказала Иеремии о том, что нам было известно о действиях виконтессы Дальдольф, надеясь, что это поможет с поисками священных текстов. После моего рассказа Иеремия проговорил: «О чём она только думала?..», а затем, не скрывая негодования, принялся задавать множество вопросов.

— Госпожа Розмайн, а как выглядят священные тексты? Я собираюсь приказать слугам тоже взяться за их поиски, однако прежде не видел священные тексты вблизи. Слуги, думаю, тоже.

Я описала, какой у священных текстов переплёт и размер, после чего главный слуга отдал указания остальным слугам, и те принялись обыскивать особняк.

— А для чего используются священные тексты? От этого может зависеть, где они спрятаны.

— Они используются во время церемоний. Конечно, я могу провести церемонии и без них, поскольку помню все молитвы наизусть, однако в каждом герцогстве есть лишь одна такая книга священных текстов, а потому её потеря доставит немало проблем. Кроме того, следующему главе храма также понадобится запоминать молитвы, верно? Судя по воспоминаниям Эгмонта и оставленной записке, виконтесса украла священные тексты, чтобы поставить нас в затруднительное положение.

— Неужели у них нет других применений, кроме как для проведения церемоний? — удивился Иеремия.

«Ещё в них содержится руководство, как стать королём... но это не имеет ко мне никакого отношения», — мысленно отметила я, прежде чем ответить:

— Каких-либо других применений, по сути, и нет.

Иеремия нахмурился, и как раз в этот момент вернулись Фердинанд, главный слуга и остальные, уходившие обыскивать особняк. Они сказали, что перевернули дом вверх дном, пытаясь найти священные тексты, но всё безуспешно. Если бы я не почувствовала, что что-то не так, то мы бы ещё нескоро обнаружили подмену священных текстов, а потому виконтесса, вероятно, не ожидала, что мы начнём действовать так быстро. Я надеялась, что виконтесса не успела унести священные тексты куда-то далеко, но, похоже, в особняке их всё же не было.

— Весьма вероятно, что их переместили в другое место, — сказал Фердинанд и посмотрел на Иеремию. — У виконтессы Дальдольф был круг перемещения?

— У неё самой нет, и мы не разрешали ей пользоваться кру́гом, который доверен нашему дому.

Из-за угрозы, что круги перемещения, способные перемещать людей, могли использоваться для нападений и засад, создание таких кругов находилось исключительно в ведении герцога. К тому же дальность, которую он мог установить, ограничивалась границами герцогства. Для создания кругов, способных преодолеть границу, вроде тех, что использовались для перемещений между герцогством и дворянской академией, требовалось получить дозволение короля.

Даже те круги перемещения, что использовались для переправки вещей, работали лишь в пределах герцогства и не могли перемещать предметы через его границу. Впрочем, сделать подобное всё же было возможно, если оба герцога согласны, но мне практически не приходилось слышать о том, чтобы такие магические круги создавали. Всё же они несли немалые риски, обусловленные тем, что со временем или из-за смены герцога политическая ситуация могла измениться.

Круги перемещения, используемые отдельными людьми, подобные тем, которыми пользовался Фердинанд, как правило, были однонаправленными и состояли из круга передачи и круга приёма. Вдобавок ко всему, существовали и различные ограничения, вроде того, что невозможно было переправить что-то без использования магической силы создателя кругов, притом как со стороны отправителя, так и со стороны принимающего, или же запрет на передачу предмета, если принимающая сторона не дала разрешения. Похоже, такие ограничения устанавливались из опасений, что кто-то мог внезапно переправить нечто опасное.

Другими словами, даже если бы виконтесса смогла каким-то образом заполучить круг перемещения, священные тексты не ушли бы дальше границ Эренфеста.

— Гиб Дальдольф, кому из знакомых вашей жены могли понадобиться священные тексты или с кем у неё достаточно хорошие отношения, чтобы она могла доверить ему столь опасный предмет? — спросил Фердинанд.

Невозможно, чтобы Фердинанд, уже давно изучавший бывшую фракцию Вероники, не знал о знакомых виконтессы. Причина, по которой он спрашивал, вероятно, заключалась в том, что он хотел удостовериться, действительно ли виконт Дальдольф намерен сотрудничать.

— Думаю, наиболее вероятный кандидат — гиб Герлах. Он, как и моя жена, посвятил имя госпоже Георгине. Кроме того, раз она пошла на кражу священных текстов втайне от семьи, то, скорее всего, действовала ради госпожи Георгины. Гиб Герлах, до того как стал гибом, был служащим, а потому способен создать круг перемещения самостоятельно.

— Действительно, — удовлетворённо кивнул Фердинанд. Казалось, между той информацией, что он располагал, и ответом виконта Дальдольфа не было никаких расхождений. — Однако ни в её комнате, ни в её потайной комнате, ни в комнатах слуг круга перемещения мы не обнаружили, а без него книгу невозможно было бы отправить. Есть ли кто-нибудь ещё на примете, помимо гиба Герлаха?

— Досточтимая госпожа ни разу не покидала особняк после возвращения, — отметил главный слуга. — У неё не было запланировано никаких встреч, и к ней никто не приходил.

В комнате виконтессы не было балкона, а потому пробраться туда или выбраться на ездовом звере, казалось, не представлялось возможным.

Исходя из свидетельств главного слуги и информации, полученной виконтом Дальдольфом через ордоннанцы, выходило, что виконтесса никуда не отлучалась. А учитывая, что после поимки Эгмонта Фердинанд отправил рыцарей, чтобы те следили за особняком, мы могли не сомневаться, что примерно с того времени, как ворота закрылись, виконтесса не покидала особняк.

Вдобавок, время её ухода из храма, согласно воспоминаниям Эгмонта, и время её прибытия в особняк в дворянском районе, согласно свидетельствам главного слуги, практически совпадали. Другими словами, виконтесса явно не успела бы залететь куда-то по пути, да и летать со священными текстами при себе было бы для неё слишком рискованно.

«Круга перемещения нет, и она никуда не выходила… А ведь до возвращения в дворянский район она вела себя так активно…» — задумалась я. Виконтесса Дальдольф использовала подчинённых для слежки за итальянским рестораном и покупки ткани в компании «Гилберта». За этими её действиями должно было что-то стоять. Размышляя над этим, я вернула внимание к главному слуге.

— Кстати, когда прибыла ткань компании «Гилберта»? — спросила я, вспомнив, что помимо священных текстов нам следовало проверить и кое-что ещё.

Я посчитала, что неплохо бы разузнать больше о том моменте с тканью, поскольку он нёс риск вовлечь в неприятности нижний город.

— Ткань компании «Гилберта»? — переспросил главный слуга?

— Да. Некто, кого мы подозреваем как слугу виконтессы Дальдольф, купил у компании «Гилберта» ткань, окрашенную согласно новым тенденциям. До этой покупки виконтесса никогда не пользовалась услугами этого магазина, да и произошло это в тот же день, что и кража священных текстов. Поэтому я подумала, что оба этих события могут быть как-то связаны.

Когда я объяснила, как выглядит купленная ткань, главный слуга вскрикнул, как будто что-то вспомнил.

— Ткань прибыла до того, как вернулась досточтимая госпожа. Около полудня пришёл торговец, чтобы доставить её заказ. Этого торговца я прежде не видел, но так как у него было письмо, написанное рукой госпожи, я расплатился и принял товар. Затем, во второй половине дня, ткань забрал слуга.

— Что? — удивилась я.

Насколько я помнила, виконтесса вернулась в особняк где-то после полудня. Если бы слуга завернул священные тексты в ткань, чтобы незаметно унести их, то компания «Гилберта» непременно бы оказалась втянута в инцидент с кражей священных текстов.

— Куда именно отправился тот слуга? Возможно ли, что священные тексты вынесли, завернув их в ткань?

После моих слов взгляды всех присутствующих устремились на главного слугу. Вероятно, именно он должен был организовать карету. Главный слуга ответил без малейших колебаний:

— Я помню, что карета с тем слугой направлялась в замок.

— В замок?! — округлив глаза, воскликнула я, совершенно не ожидав услышать подобное место назначения.

«Неужели священные тексты действительно отправили в замок? — размышляла я, наклонив голову. — И что именно планировали сделать с тканью?»

Иеремия внезапно поднял глаза.

— Я понял. Это подарок в честь свадьбы господина Фердинанда.

— Что?

— Если доставить ткань в замок в качестве подарка господину Фердинанду, то можно будет переправить предмет в Аренсбах, не полагаясь при этом на гиба Герлаха и не привлекая внимания. Круг перемещения также не потребуется. Разве это не наименее подозрительный способ доставить священные тексты госпоже Георгине?

Предстоял брак между герцогскими семьями. По этому случаю Аренсбах присылал много подарков, однако и Эренфест посылал в ответ немало. Гибы и дворяне, съезжавшиеся со всего герцогства с приближением зимних кругов общения, несли в замок множество подарков. Как я слышала, в комнате, специально отведённой для их хранения, скапливалось всё больше и больше различных вещей.

— Ткань Эренфеста, окрашенная в новом стиле, хорошо подойдёт в качестве свадебного подарка, — указал Иеремия. — А поскольку она считается подарком для женщин, её, несомненно, отправят госпоже Дитлинде или госпоже Георгине, а не аубу Аренсбаху или господину Фердинанду.

В отличие от унишама, метод производства которого мы продали, и украшений для волос, дарить которые на выпускную церемонию стало уже обычной практикой, подобная ткань — новая тенденция, и к тому же, в отличие от сладостей, она не испортится, даже если пролежит до весны, когда Фердинанду придёт пора уезжать. Виконтесса могла просто подготовить достаточно большую шкатулку, чтобы туда поместились священные тексты. По словам Иеремии, ткань ни у кого не вызовет подозрений, поскольку считается типичным подарком жениха невесте.

«Кстати говоря, когда я подумывала о том, чтобы подарить Аурелии ткань, Брюнхильда сказала, что подобные подарки по большей части прерогатива Лампрехта», — отметила я про себя, после чего вскочила на ноги, ведь у меня наконец появилась подсказка.

— Я отправляюсь в замок.

***

Оставив часть рыцарей с виконтом Дальдольфом и остальными, продолжившими обыскивать особняк, Фердинанд отправил замковому служащему ордоннанц с сообщением, что собирается прибыть в замок, чтобы проверить свадебные подарки. Я намеревалась составить Фердинанду компанию, чтобы самой заняться поиском ткани компании «Гилберта» в комнате с подарками.

Когда мы прибыли в кабинет Фердинанда в замке, нас там уже ждал служащий, получивший ордоннанц. Насколько я поняла, этот служащий был одним из последователей Фердинанда, который помогал с работой в замке, но никогда не приходил в храм.

— Вы сообщили, что собираетесь проверить свадебные подарки, так что я взял ключ от комнаты, где они хранятся. Если бы вы только сказали, я мог бы проверить их от вашего имени и вам не пришлось бы заниматься этим самостоятельно, — сказал служащий, не скрывая недовольства тем, что Фердинанд, несмотря на занятость, лично взялся за такую ​​работу.

Казалось, этого служащего беспокоила рабочая нагрузка Фердинанда, и он стремился её уменьшить.

— Ауб связался со мной и сообщил, что прибыло много подарков. Конечно, проверять всё, что пришло, — хлопотно, однако когда начнутся зимние круги общения, мне придётся поблагодарить каждого, кто прислал подарок, и дать что-то равноценное взамен. Отблагодарить кого-то, даже не зная, что он преподнёс, — невозможно, не так ли? Поэтому-то мне и нужно проверить всё, пока в храме нет церемоний и ритуалов.

Фальшиво улыбаясь, Фердинанд взял у служащего ключ, а затем положил перед собой стопку документов.

— С проверкой подарков мне помогут Розмайн и Юстокс, а ты, пожалуйста, сосредоточиться на этой работе.

— Господин Фердинанд, почему госпоже Розмайн позволено сопровождать вас, а мне нет? — глядя на Фердинанда с обидой, спросил служащий, которому, по сути, сказали: «Оставайся тут и работай».

— Всему виной моя эгоистичная просьба, — ответила я служащему. — Я хотела подготовить подарки для госпожи Дитлинды и госпожи Летиции, однако от гибов должно было прийти уже немало даров, не так ли? Я не могу подарить то, что уже подарили другие, а потому хотела взглянуть на уже присланные подарки. Осталось не так много времени, прежде чем мне придётся вернуться в дворянскую академию, а потому прошу прощения за срочность.

Фердинанд кивнул, добавив, что времени действительно мало, а затем, развернувшись, зашагал к комнате с подарками. Уходя, я обернулась на одинокую фигуру служащего. Тот с поникшими плечами подбирал со стола оставленные ему документы.

— Как-то жалко его… Он остался работать в одиночестве.

— Ничего не поделаешь. Если мы найдём то, что ищем, то как ты собираешься ему всё объяснять?

— Я понимаю. И всё же…

Я шла, точнее ехала на пандомобильчике, рядом с Фердинандом, пока мы наконец не достигли комнаты с подарками. Когда Юстокс открыл дверь ключом, переданным ему Фердинандом, перед нами предстали горы подарков.

— Как много ящиков, — отметила я.

— Если подарки не упаковать, то есть риск, что при погрузке в карету они испачкаются.

Вдобавок хранить подарки в ящиках было в принципе удобнее, поскольку ящики можно складывать один на другой.

— Пора браться за поиски. Полагаю, ты знаешь, как выглядит ткань, которую мы ищем, — поторопил меня Фердинанд.

За проверку ткани отвечала я, поскольку знала, какую именно ткань продала компания «Гилберта». Последователи по моей просьбе подносили ящики ко мне, а я просматривала, что там находилось. Фердинанд также присоединился к проверке.

— Пожалуйста, составьте ящики, которые я уже осмотрела, там. Только будьте внимательны и не перепутайте их с теми, которые ещё только предстоит открыть.

Рыцари сопровождения подносили ко мне ящики, словно живой конвейер. Фердинанд изучал содержимое каждого, а Юстокс записывал. Я же уделяла внимание содержимому лишь тогда, когда в ящике оказывалась ткань, окрашенная новым методом. И пусть некоторые и походили на ту, которую я искала, но ни одной, окрашенной в нужном мне стиле, всё никак не попадалось.

— Господин Фердинанд, вот она! Эта ткань, которую продала компания «Гилберта»! — выкрикнула я, когда среди череды вещей мне на глаза попалась ткань, показавшаяся знакомой.

Узор на ткани очень походил на тот, который использовала мама. Да и цвет соответствовал божественному цвету лета, что позволило бы использовать такую ткань для шитья сразу после того, как её доставят весной.

— Пусть базовые проверки на яд и проводились, всё равно следует перепроверить ткань прежде, чем к ней прикасаться. На ней может оказаться тот же яд, который покрывал поддельные священные тексты.

Выслушав предостережение Фердинанда, мои рыцари сопровождения под руководством Хартмута принялись проверять ткань на наличие яда.

— А он хорошо запомнил всё, чему я его учил… — впечатлённо пробормотал Юстокс.

Получив подтверждение, что яда нет, я попыталась вытащить ткань из ящика.

— Ой, тяжёлая…

Ткань, обёрнутая вокруг чего-то, оказалась слишком большой и тяжёлой, так что мне просто не хватило сил, чтобы её поднять. В итоге я попросила Леонору и Ангелику помочь вытащить её, а заодно и развернуть.

— Ой?

Я ожидала, что когда ткань развернут, там обнаружатся священные тексты, но вместо них оказался ящик.

— Ещё ящик?

— Он слишком тяжёлый, чтобы его могли использовать просто как основу для наматывания ткани. Внутри, определённо, что-то есть, — отметила Леонора, после чего вместе с Ангеликой открыла ящик.

В ящике, обёрнутые тканью, чтобы не болтались, находились мои священные тексты.

— Вот они! Мои священные тексты!

Прежде чем я успела их схватить, Ангелика остановила меня.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, прежде, чем брать, позвольте нам проверить их на яд, — сказала она неодобрительно.

— Вы уже забыли, что последние такие «священные тексты» были покрыты ядом? — отчитала меня Леонора.

Сгорая от нетерпения, я снова оказалась вынуждена ждать окончания проверки на яд.

— Госпожа Розмайн, теперь вы можете их взять, — сообщил Хартмут, когда проверки подошли к концу.

Осторожно вытащив священные тексты из ящика, он протянул их мне. Я прижала их к груди, после чего внимательно осмотрела обложку и переплёт, а затем понюхала, чтобы окончательно удостовериться в подлинности.

— Внешний вид такой же, запах такой же, вес такой же. Это, определённо, мои священные тексты! — уверенно заявила я.

Я подняла глаза и с улыбкой взглянула на Фердинанда. Он же взирал на меня сверху вниз как на что-то жуткое.

— Твой метод определения подлинности несколько отталкивающий.

«А-а?!» — удивилась я и протестующе сказала:

— Если бы вы любили книги так же, как и я, вас бы это не смущало.

— Вот как. Что ж, неважно, — отмахнулся от меня Фердинанд и глубоко вздохнул. — В любом случае, должен сказать, что раскрытие заговора потребовало немало усилий.

— Если бы кража обнаружилась только в Аренсбахе, то некоторые могли бы счесть, что это вы, главный священник, украли священные тексты Эренфеста.

В ответ на мои слова Фердинанд медленно покачал головой.

— Нет, скорее Эренфест обвинили бы в заговоре. Заявили бы, что мы намеревались выставить Аренсбах похитителем.

— Но теперь это уже не имеет значения. Мы разрушили этот хитроумный план.

Мы успешно вернули священные тексты и не дали инциденту просочиться наружу, поэтому теперь могли сделать вид, что ничего не произошло. Также мы устранили возможность того, что Фердинанда подставят.

— И всё же, у нас нет ничего, что связывало бы инцидент с госпожой Георгиной, верно?

— Прямо сейчас произошедшее выглядит как своевольные действия виконтессы Дальдольф. У нас нет никаких доказательств, связывающих её с Аренсбахом. Если бы не кольцо Эгмонта, то мы даже не смогли бы доказать причастность гиба Герлаха.

Не возникало никаких сомнений, что за кулисами стояла Георгина, но то ли она слишком осторожна, то ли слишком коварна, но иметь с ней дело было чрезвычайно тяжело.

— Главное, мы нашли священные тексты, — продолжил Фердинанд. — Ни ты, ни я никак не запятнали репутацию, а отравление удалось предотвратить. А после того, как мы заберём эту ткань, компания «Гилберта» также избежит каких-либо неприятных последствий. Вдобавок следующий гиб Дальдольф поклялся в верности аубу, а потому, можно сказать, инцидент завершился в нашу пользу, ты так не думаешь?

— И всё это потому, что я заметила, что что-то не так! Можете начинать меня хвалить.

Во время поисков я мало чем смогла помочь, а потому решила, что стоит сделать акцент на том, где я преуспела.

— При такой формулировке мне совсем не хочется признавать твою помощь… Но и не признать её я не могу.

— Это ведь даже не похоже на похвалу, разве нет?

— Ты просто старалась избежать неприятных последствий, которые бы оставили пятно на твоей репутации. Здесь особо не за что хвалить.

Пускай мне так и не удалось добиться похвалы от Фердинанда, но всё же у нас получилось благополучно вернуть священные тексты и ткань компании «Гилберта».

***

Фердинанд эксплуатировал меня ещё некоторое время для проверки остальных подарков, после чего мы вернулись в храм.

— Воспользуйся ключом, чтобы открыть священные тексты. Так ты проверишь, настоящий ли он.

— Поняла.

Я сделала так, как мне сказал Фердинанд: перерегистрировала магическую силу на ключе, а затем вставила его в священные тексты. Ключ, оставленный в шкатулке, похоже, был подлинным: мне удалось открыть священные тексты без каких-либо проблем. Стоило мне поднять обложку, как над страницами привычным образом всплыли магический круг и текст. Удостоверившись тем самым, что и священные тексты подлинные, я немедленно доложила об этом Сильвестру и виконту Дальдольфу.

— Мы благополучно вернули искомое. Кроме того, не желая возникновения ненужных проблем, мы также забрали ткань компании «Гилберта».

Всё, что касалось посвящения имени и наказания по причастности, было работой Сильвестра, а потому мне не следовало совать нос в такие вопросы. Дом Дальдольфов неплохо показал себя, активно помогая в поисках священных текстов и предоставив много информации о дворянах, в которых течёт кровь Аренсбаха, а потому я полагала, что какие-либо печальные последствия ему не грозили.

— Я рад, что вы всё же смогли вернуть священные тексты. В какой-то момент я уже начал волноваться, — сказал Фран.

Он не находил себе места, ожидая нас в храме, и, увидев, что я вернулась со священными текстами, просиял от радости. Я бодро кивнула и снова прижала драгоценную книгу к груди.

— Добро пожаловать домой, мои священные тексты.