Я терпеливо дожидалась, пока Фердинанд не добудет достаточно улик, чтобы мы могли схватить виконтессу Дальдольф, а потому, стоило мне получить от него добро, как я выскочила из покоев главы храма. Помимо рыцарей сопровождения, со мной отправился и Хартмут, заявив, что возвращение столь ценимых мною священных текстов — его долг как нового главного священника.

— Моя книга должна быть возвращена, — согласилась я.

— Верно. Священные тексты необходимы святой, — ответил Хартмут, который в такие моменты оказывался весьма надёжным союзником.

Одновременно с тем, как выскочить наружу, я укрепила тело магической силой, а затем помчалась на полной скорости. К тому времени, как я выбежала на улицу, я уже тяжело дышала, однако сдаваться всё равно не собиралась.

«Ради возвращения священных текстов я, не колеблясь, устрою кровавый карнавал!» — распаляла я себя.

Запрыгнув в пандочку и крепко схватившись за руль, я уже собралась выдвинуться, как вдруг… весь мой набравший обороты настрой резко увяз. Возникла одна весьма критичная проблема. Пусть я и хотела немедленно броситься за священными текстами, вот только не знала, где вообще искать особняк виконта.

— Эм-м… главный священник, а где находится особняк виконта Дальдольфа?

— Что?! — удивлённо воскликнула Юдит. — Госпожа Розмайн, вы так резво бросились бежать, даже не зная, куда вам?!

— Юдит, всё, что важно — это желание вернуть священные тексты.

Плечи моих рыцарей сопровождения как-то разом поникли. Тем временем Фердинанд, способный угнаться за мной, бегущей на полной скорости, просто быстрым шагом, создал ездового зверя и, скривившись, сказал:

— Следуй за мной. Если ты отправишься вперёд, это принесёт лишь хлопоты.

***

Как оказалось, за особняком виконта Дальдольфа втайне следили рыцари. Стоило нам прибыть, как двое из них вышли навстречу Фердинанду.

— Похоже, здесь только виконтесса, — прошептал Фердинанд.

В землях Дальдольфа снег ещё не должен был выпасть, и, судя по всему, остальные члены семьи виконта всё ещё находились в летнем особняке.

— Она действует в одиночку, желая уменьшить возможный ущерб? Или же не хочет, чтобы остальные ей помешали?.. — продолжил тихо размышлять Фердинанд, после чего раздал рыцарям указания.

Стоя перед входной дверью, я наблюдала за их приготовлениями, после чего велела Хартмуту постучать в дверь, думая про себя: «Если я постучу в дверь сама, главный священник непременно отругает меня, сказав: „Ты же благородная девушка…” — так что лучше пусть постучит Хартмут. И дело вовсе не в том, что я слишком маленькая, чтобы дотянуться до дверного молотка. Вовсе нет!»

Уйдя в свои мысли, я рассматривала высоко расположенный дверной молоток в виде животного, похожего на корову, пока дверь наконец не открылась. Серьёзного вида старик, вероятно, исполнявший роль главного слуги, широко раскрытыми глазами оглядел моих последователей, а затем перевёл взгляд на меня и несколько раз моргнул.

— Возможно ли, что нас посетила госпожа Розмайн? Но гиб ещё не вернулся, и я не слышал, чтобы у вас была запланирована встреча с досточтимой госпожой. Так какое у вас может быть дело?

Поскольку мы прибыли, чтобы взять виконтессу под арест, встречу мы, естественно, не назначали. Я доброжелательно улыбнулась.

— Я хотела бы видеть виконтессу Дальдольф. Можете проводить нас в её комнату?

— Госпожа Розмайн, я не могу впустить вас, если у вас не назначена встреча. Вы должны это понимать, не так ли? — вежливым тоном ответил слуга, однако его лицо выглядело сурово.

Вместо ответа я использовала штап, чтобы связать слугу полосами света. Он мешал, а Фердинанд разрешил связывать тех, кто попытается нам воспрепятствовать. Стремясь вернуть священные тексты, я была готова связать любого, кто встанет у меня на пути.

— Госпожа Розмайн?! — воскликнул главный слуга.

Оказавшийся внезапно связанным, он не смог удержать равновесие и упал. На его лице отразилась смесь шока и замешательства.

— Так где же мне найти комнату виконтессы Дальдольф? — повторила я вопрос.

— Я не могу ответить.

Даже будучи связанным, слуга упрямо отказывался говорить. За такой профессионализм его стоило бы похвалить, но это также означало, что ответов я не добьюсь. Не став тратить время на дальнейшие расспросы, я быстро прошла мимо него в особняк.

— Жаль, что вы ничем не можете мне помочь, однако все дворянские особняки устроены схожим образом. Я могу и сама найти нужную комнату, обыскав хозяйскую часть особняка.

— Госпожа Розмайн, пусть вы и приёмная дочь герцога, но заявиться, не договорившись о встрече, связать слугу и проникнуть в особняк, в то время пока его хозяин в отъезде… Вы действительно думаете, что подобное безобразное поведение сойдёт вам с рук? — впившись в меня горящими глазами, спросил связанный слуга, пусть в своём положении он и мог разве что извиваться на полу.

Опустив на него взгляд, я громко рассмеялась, в то время как моё тело наполнялось магической силой.

— Ох, так вам не нравится? Но разве не так действуют Дальдольфы? Хотя мы с виконтессой Дальдольф и не договаривались о встрече, она, пока я отсутствовала, ворвалась в мои покои в храме, связав при этом привратников, и похитила драгоценную для меня вещь. И вы ещё смеете критиковать меня, когда я так стараюсь действовать согласно её методам?

— Что?! — воскликнул слуга, широко распахнув глаза.

Я слегка надавила на него магической силой. Только слегка. Этот человек не был моим врагом. И он мог послужить ценным источником информации.

— Где комната виконтессы Дальдольф? Не могли бы вы всё-таки ответить?

— У-у-у-гх?!

Я лишь самую малость использовала подавление, однако слуга начал пускать пузыри, а затем потерял сознание.

«Ладно, проехали…» — подумала я. Даже если слуга потерял сознание, моих дальнейших действий это не меняло. Я направилась по лестнице на третий этаж, где находились комнаты хозяев.

— Розмайн, не лучше ли тебе воспользоваться ездовым зверем? — раздражённо спросил Фердинанд.

В этот самый момент откуда-то сверху раздалось несколько громких взрывов. Такие звуки, определённо, не были чем-то, что ожидаешь услышать в дворянском особняке.

— Это из комнаты хозяйки дома! Скорее! — выкрикнул Экхарт.

— Юдит, Ангелика, оставайтесь с Розмайн! — распорядился Фердинанд.

Оставив со мной пару рыцарей, он с остальными бросился вверх по лестнице. Их скорость была на совершенно другом уровне, по сравнению с моей. Я торопливо создала пандомобильчик и, забравшись в него, поспешила следом.

— Экхарт, вперёд!

— Есть!

Когда я догнала их, мои рыцари стояли со штапами наготове, а Экхарт, уже успев прорубить дверь, вышибал её. В следующий миг в нос ударил тошнотворный запах крови, доносящийся из комнаты. От моего взгляда не укрылось, как у стоявших в дверях Фердинанда и Экхарта широко распахнулись глаза.

— Розмайн, спустись вниз!

— Ладно! — пискнула я, шарахнувшись от резкого оклика Фердинанда, и тут же заставила пандочку отступить.

Дамуэль и Корнелиус, стоявшие так, что могли видеть происходящее в комнате, побледнели.

— Что там? — спросила я.

— Трупы, — ответил Дамуэль. — Всё забрызгано кровью, а на полу, насколько я могу судить, в лужах крови лежат три мёртвые женщины. Им всем снесло голову.

— Бр-р-р! Я обошлась бы и без таких подробностей!

Я опустила голову и крепко зажмурилась. Я, конечно, подумывала устроить кровавый карнавал, но не до такой же степени.

«Кровавый карнавал вышел более кровавым, чем ожидалось!»

— Видимо, заметив нас, виконтесса пошла на самоубийство. Пожалуй, это можно назвать похвальной решимостью, — со вздохом сказал Фердинанд, входя в комнату. Юстокс, Экхарт и мужская часть моей свиты последовали за ним.

Я притаилась в уголке коридора, откуда невозможно увидеть, что творится в комнате, а девушки-рыцари остались рядом со мной в качестве охраны.

«Настоящий кровавый карнавал действительно пугает…»

— Госпожа Розмайн, похоже, виконтесса Дальдольф оставила записку, — обратился ко мне Хартмут, принеся записку, явно написанную в спешке.

Помимо того, как сильно виконтесса ненавидит всю мою семью, в записке обнаружились весьма провокационные строки: «Я не отдам вам свои воспоминания. Если хотите найти украденное, что ж, попытайтесь».

Похоже, виконтесса Дальдольф считала, что если бы священные тексты так и не нашли, то это не только запятнало бы репутацию главы храма и главного священника, виновных в казни Шикикозы, но и доставило бы проблем герцогу, ведь священные тексты, имеющиеся в каждом герцогстве лишь в единственном экземпляре, оказались бы утеряны. Достижение одной только этой цели, похоже, уже удовлетворило бы её. Судя по всему, виконтесса пребывала в отчаянии, увидев, как её семья отреагировала на казнь Шикикозы, а потому хотела отомстить Фердинанду и мне за его смерть, пусть это даже грозило бы уничтожением её дому. Жгучая ненависть и бурлящие эмоции передавались через бумагу, запятнанную кровью, словно неким узором.

— Значит, она втянула в это и всю свою семью… — проговорила я.

— Как и слуг, умерших вместе с ней. Вероятно, они тоже были вовлечены в заговор, раз она пошла на такие меры, чтобы не дать нам прочитать их воспоминания, — сказал Фердинанд, подразумевая, что виконтесса убила не только себя, но и всех причастных к подмене священных текстов.

Становилось очевидным, что быстро мы священные тексты не найдём.

— Теперь даже непонятно, где искать дальше…

Я полагала, что мы всё узнаем, когда схватим виконтессу Дальдольф, однако этот след полностью прервался. Где теперь искать священные тексты? Мы просто не представляли.

— Её решение покончить с собой выглядит внезапным, а потому, думаю, наши действия оказались для неё неожиданными, — предположил Хартмут. — Возможно, священные тексты всё ещё в особняке, и даже если их куда-то перенесли, какие-то намёки могли остаться.

И всё же найти священные тексты, не имея подсказок, казалось очень сложной задачей. Без помощи виконтессы Дальдольф мы не могли открыть её потайную комнату, и казалось маловероятным, что мы сможем узнать что-нибудь от слуг, крепко знавших своё дело. Не то чтобы мы не могли пробежаться по воспоминаниям всех по очереди, но в результате инцидент непременно стал бы достоянием общественности.

«И что же делать? — размышляла я. — Без помощи виконта Дальдольфа нам никак не найти священные тексты, но вот только согласится ли он помочь?»

— Розмайн, позови рыцарей, что сейчас стоят снаружи, чтобы они помогли здесь, после чего бери свой эскорт и отправляйся в замок. Организуй встречу с аубом, объясни ситуацию и попроси вызвать гиба. Я догоню тебя, как только позабочусь о сохранности места происшествия и соберу ещё кое-какую информацию. Мы знаем, что здесь погибли трое, но необходимо подтвердить, что одно из тел действительно принадлежит виконтессе Дальдольф.

Фердинанд дал мне указания, после чего вернулся в комнату. Рассуждения никак не могли помочь мне вернуть священные тексты, а потому я немедленно отправила Сильвестру ордоннанц с просьбой о скорейшей встрече, и ещё один — Рихарде, сообщая, что возвращаюсь в замок. Затем я попросила рыцарей, нёсших стражу снаружи, помочь Фердинанду, и в компании рыцарей сопровождения отправилась в замок.

***

Получив мой ордоннанц, Сильвестр, похоже, понял, что ситуация весьма серьёзная. Видимо, Фердинанд уже отправлял к нему кого-то, чтобы сообщить о краже священных текстов и аресте Эгмонта, да и Карстед наверняка уже докладывал о результатах исследования воспоминаний. Так что стоило только Фердинанду вернуться в замок, как Сильвестр вызвал нас к себе. К тому времени, как мы пришли, в кабинете уже не осталось посторонних.

— Что случилось? — спросил Сильвестр. Взгляд тёмно-зелёных глаз, которым он нас окинул, был весьма острым.

Фердинанд вышел вперёд и заговорил.

— Виконтесса Дальдольф и несколько её слуг мертвы. Не желая, чтобы её воспоминания прочитали, она покончила жизнь самоубийством, взорвав себе голову. Я подтвердил, что это не убийство, и что находившиеся рядом слуги умерли от её магической силы.

— Да как так?

Выслушав доклад Фердинанда, Сильвестр крепко зажмурился и глубоко вздохнул.

— Нам нужно немедленно вызвать гиба, расследовать причастность семьи и произвести казнь… Это подпортит наши зимние планы.

Сильвестр намекал на устранение бывшей фракции Вероники. Если бы мы прямо сейчас избавились от дома Дальдольфов, то это, несомненно, вызвало бы реакцию со стороны бывшей фракции Вероники. Не в силах предсказать, какое влияние это окажет на зимние планы, Сильвестр сидел с кислым лицом.

— Приёмный отец, вы собираетесь казнить весь дом Дальдольфов?

— Кража священных текстов и покушение на приёмную дочь герцога. Разве при таких обвинениях не естественно, что всю семью ждёт казнь?

— Может это и так, но… Если мы продолжим казнить тех, кто непосредственно не причастен к преступлению — просто из-за наличия родственных уз — то разве в итоге не столкнёмся с той же нехваткой дворян, что и остальной Юргеншмидт? Нехваткой, которая привела многие герцогства к неспособности должным образом управлять собственными землями?

Чем ещё, как не глупостью, можно было назвать чрезмерную чистку, после которой дворян стало настолько мало, что даже вести дела как положено уже не получалось. Я не сомневалась: с нашей стороны поступить схожим образом — ещё бо́льшая глупость.

— И что ты тогда предлагаешь?

— Разве мы не можем воспользоваться щитом Шуцерии, чтобы проверить, питают ли они к нам враждебность, после чего обязать посвятить имя и позволить тем самым их дому существовать?

Точно так же, как есть магические инструменты, которые может использовать только ауб, есть и такие, которыми могут пользоваться только гибы. И пускай благодаря моему методу уже немало людей смогли увеличить магическую силу, Эренфест просто не мог позволить себе такую роскошь, как разбрасываться дворянами.

— Дети в дворянской академии смогут спастись, если посвятят имена, не так ли? В таком случае мы можем дать шанс избежать казни и взрослым, если подтвердим, что те не питают к нам враждебности.

Ответил мне не Сильвестр, а Карстед, с суровым видом покачав головой.

— Однако это будет означать, что все те, кто были ранее казнены по причастности, умерли напрасно.

— Отец, если один член семьи настроен к нам враждебно, это не значит, что и вся семья враждебна. Пожалуйста, возлагай вину лишь на тех, кто действительно виновен. В противном случае не думаю, что мы когда-либо сможем разорвать порочный круг ненависти и злобы. Раз мы можем проверить наличие злых намерений с помощью щита Шуцерии, то нет необходимости заставлять людей проходить через боль и страдания. Давай положим конец этой излишней жестокости.

Конечно, не зная, о чём в действительности думает человек, сложно быть в чём-то уверенным. Однако, используя щит Шуцерии, мы могли определить, кто враждебен к нам, а кто нет. На мой взгляд, следовало бы активно использовать такой подход, чтобы уберечь как можно больше дворян, которые ещё могут нам пригодиться.

— И всё же такое наказание кажется слишком мягким, ведь речь идёт о покушении на члена семьи герцога… — с сомнением проговорил Карстед.

— Отец, разве ты не упускаешь кое-что? Если мы вернём священные тексты, то просто сделаем вид, что этого инцидента никогда и не было. В таком случае нам не понадобится публично обвинять Дальдольфов. Они негласно посвятят имена, и на этом вопрос будет исчерпан.

Сильвестр какое-то время размышлял над предложением, после чего пристально, словно изучая, посмотрел на меня. Я невольно выпрямилась, видя, что лицо принадлежало не приёмному отцу, но герцогу.

— Розмайн, почему ты так стараешься защитить их дом после того, как виконтесса Дальдольф пыталась убить тебя? Если позволить им жить, есть вероятность, что то же самое произойдёт вновь. Уничтожить их — в интересах твоей же собственной безопасности.

— Если у них появится возможность сохранить дом, то они непременно приложат все силы к поискам священных текстов.

Если бы мы предоставили Дальдольфам путь к спасению, они с куда большей готовностью помогали бы с допросом слуг, осмотром потайной комнаты виконтессы и обыском особняка. Виконт наверняка мобилизовал бы для поисков весь дом. Вместо того чтобы слепо искать самим, стоило положиться на тех, кто знает круг общения виконтессы, её характер и предпочтения.

— Избавляться от тех, кто не питает к нам враждебности, — плохая идея. Я думаю, лучше указать путь для спасения, чтобы Дальдольфы всеми силами пытались нам помочь.

Пускай казнь легко могла бы устранить источник беспокойства, однако я считала, что цена такого решения слишком высока. Некоторые люди, узнав, что все члены их семьи будут казнены по причастности, могли потерять рассудок от отчаяния. Однако если бы нашёлся способ спастись, то гиб, чей долг заключался в защите своих земель и дома, сделал бы всё ради их спасения.

Выслушав меня, Карстед скривился, а вот Сильвестр ухмыльнулся, как будто моё предложение его позабавило.

— Хорошо… Честно говоря, думая об устранении бывшей фракции Вероники и том, сколько дворян мы потеряем в результате чистки, я чувствовал, как у меня раскалывается голова. Я воспользуюсь твоей идеей с щитом ветра, чтобы просеять людей и дать невиновным путь к спасению.

***

Мы не хотели предавать огласке тот факт, что священные тексты украли, а потому нам требовалось тайно переговорить с виконтом Дальдольфом. Сильвестр сказал, что мы сами отправимся в особняк виконта. Договорившись тайно сбежать, мы условились встретиться в одной из комнат.

— Ауб сказал, что планирует ускользнуть от последователей, но разве такое вообще возможно? — с сомнением на лице спросила Леонора.

Я и сама не знала, как Сильвестр собирался сбежать, а потому мне оставалось только ждать. Комната, где мы должны были встретиться, предназначалась для встречи гостей. Выглянув наружу, я отметила, что с большого балкона открывался вид на залитый солнцем пейзаж.

— Простите, что так долго. Идём, — сказал Сильвестр, внезапно объявившийся вместе с Карстедом.

— Да как вы оба вообще сюда попали? — спросила я, поскольку не слышала даже намёка на звук открытия двери.

— Комбинация коридоров, используемых слугами, и секретных проходов, доступных только герцогу. Никто другой так не сможет, — ухмыляясь, гордо заявил Сильвестр.

Я, честно говоря, не особо понимала, где тут причина для гордости.

Пока я пребывала в недоумении, Сильвестр широко распахнул дверь, ведущую на балкон, и обернулся.

— Хорошо, Розмайн, а теперь создавай своего ездового зверя. Мой будет слишком выделяться, так что мы с Карстедом полетим на твоём.

Действительно, помимо Сильвестра, никто больше не пользовался трёхголовым львом. Такой ездовой зверь привлёк бы к нам слишком много внимания, и всем бы сразу стало очевидно, что герцог куда-то отправился.

Я создала пандобус чуть большего размера, чем обычно, и впустила туда Сильвестра и Карстеда.

— Ого!

Сверкая глазами, Сильвестр принялся всё разглядывать. Правда, вёл он себя всё же довольно сдержанно: на пассажирском сиденье находилась Юдит, а потому приходилось помнить о достоинстве герцога. Если бы не она, Сильвестр наверняка засы́пал бы меня вопросами.

Как только Сильвестр и Карстед пристегнули ремни, я устремила пандочку в небо.