Как только багаж выгрузили, я последовала совету Карстеда и вернулась в храм. Вне всяких сомнений, Эгмонт был как-то замешан в краже, однако следовало учитывать, что и другие священники могли иметь к ней отношение. Рассуждая так, я отправилась в покои главного священника и позвала Хартмута.

— Хартмут, после допроса Эгмонта главный священник отправился в замок, поэтому не мог бы ты допросить оставшихся двоих священников?

— Если таково ваше желание, госпожа Розмайн, я с радостью его исполню, — сказал Хартмут, после чего покинул покои в компании слуг Фердинанда.

Стоило Хартмуту уйти, как священники, всё это время работавшие под его надзором, расслабили плечи.

— Сейчас не время расслабляться, — сказала я. — Как только главный священник сменится официально, подобное станет нормой. Поэтому, пожалуйста, прикладывайте все силы к выполнению своей работы.

Фердинанд и Хартмут придерживались одинаковой позиции: бесполезные священники им были не нужны. Но вот что касается принимаемых мер, то тут подходы отличались разительно. Если Фердинанд предпочитал просто выбросить из головы всех, от кого нет пользы, то Хартмут явно не видел особых препятствий от таких людей избавиться. В конце концов, Фердинанд ушёл в храм, чтобы сбежать от Вероники, тогда как Хартмут принял роль главного священника желая помогать мне, игнорируя при этом свой статус дворянина. Как итог, отношение Хартмута к храму и к священнослужителям было совсем иным.

Хартмут — типичный высший дворянин. Он не считал священников за дворян, поскольку те не оканчивали дворянскую академию. А если ещё учесть, что дома священников заметно уступали его, то помимо меня — главы храма — и Фердинанда, в храме для Хартмута все священнослужители, вне зависимости синие или серые одежды они носили, обладали примерно одинаковым статусом: «низким». В таких обстоятельствах я бы не удивилась, если бы Хартмут счёл священников, не способных справиться со своими обязанностями, менее ценными, чем служителей.

«Не говоря уже о том, что сложно сказать, сколько священников продолжат оставаться священниками после зимы», — добавила я про себя.

Фердинанд говорил, что бывшую фракцию Вероники ликвидируют, а без поддержки своих домов священники не смогут поддерживать текущую жизнь. Обстановка в дворянской среде — не единственное, что изменится. Храм, находящийся под сильным влиянием благородного общества, также неминуемо окажется затронут.

«Посвятив имена, студенты дворянской академии смогут избежать казни, но как быть с маленькими детьми? Должны ли мы принять их в приют? И не будет ли это слишком обременительно для нашего бюджета?» — задумалась я.

Следовало также понимать, что если мы не будем взращивать дворян, то в будущем столкнёмся с проблемами. Задавшись вопросом, что по этому поводу думает Сильвестр, я решила, что, возможно, следует переговорить с ним, прежде чем отправиться в дворянскую академию.

Обдумывая положение дел, я попутно занималась работой, пока не вернулся Хартмут. Двое других священников, похоже, не имели никакого отношения к вторжению дворянина в храм. Закончив таким образом с допросами, мы решили, что следить за остальными священниками больше смысла нет.

— Благодарю за содействие. Теперь вы можете вернуться в свои покои.

Освободив священников и их слуг, я поблагодарила слуг Фердинанда, которые всё это время помогали Хартмуту, после чего вернулась в свои покои. Тем временем для моих несовершеннолетних последователей наступила пора возвращаться по домам.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, будьте бдительны, — прощаясь, сказала Леонора.

И она, и Юдит, и Родерих с Филиной выглядели очень обеспокоенными, когда уходили. Проводив их, Корнелиус тяжело вздохнул и пробормотал:

— Госпожа Розмайн, я даже не заметил, что вас пытались отравить. Предостережения на счёт проявления бдительности мало чем помогут, когда я толком не знаю, в отношении чего именно следует её проявлять.

Угольно-чёрные глаза Корнелиуса ярко сияли. Вероятно, он думал о том, чему в ближайшее время будет учиться у Экхарта.

В этот момент на плечо Корнелиуса легла рука Хартмута.

— Корнелиус, что ты имел в виду, говоря, что госпожу Розмайн чуть не отравили?

Оранжевые глаза Хартмута опасно блеснули. Он уже ушёл, когда мы обнаружили, что меня пытались отравить, и, если подумать, мы всё ещё не рассказали ему, что священные тексты заменили на поддельные.

Когда я поделилась подробностями того, что произошло, пока мы действовали по отдельности, Хартмут сказал:

— О? Так фальшивые священные тексты были покрыты ядом, и мы с вами, госпожа Розмайн, отравились бы, если бы их взяли? И эта подмена — дело рук виконтессы Дальдольф?

Новость об отравлении фальшивых священных текстов Хартмут встретил леденящей улыбкой. Сцена того, как он восседал на священнике, тут же всплыла у меня в памяти, и я запаниковала.

— Мы ещё не подтвердили, что виновница — это она. По крайней мере, пожалуйста, дождись, пока Вильма не доложит, что ей удалось узнать от четырёх привратников.

— В таком случае давайте, пока мы ожидаем отчёта, обсудим часто используемые яды и противоядия к ним.

Хартмут принялся читать лекцию о различных ядах и способах защиты от них Дамуэлю, Ангелике и Корнелиусу. Тем временем Ангелика старательно вливала в Штернлюка магическую силу.

— Хартмут, откуда ты всё это узнал? — спросила я, когда он закончил.

— Господин Юстокс научил меня, в перерывах между храмовой работой. По его словам, это очень полезные знания для тех, кто служит членам семьи герцога. Правда, он отмечал, что возможность воспользоваться ими, вероятно, так и не представится, ведь между членами семьи нынешнего герцога хорошие отношения. Кто бы мог подумать, что эти знания понадобятся мне так скоро.

Хартмут попросил Франа принести шкатулку с ключами и, надев кожаные перчатки, взял оттуда ключ от священных текстов. Затем он стал использовать различные противоядия и магические камни, как это делал Экхарт, попутно объясняя всё, что делает, рыцарям сопровождения.

— Госпожа Розмайн, вы уверены, что этот ключ также не подменили? — спросил Хартмут. — Хотя, в отличие от священных текстов, которые имитировали настоящие только внешне, здесь выгравирован довольно сложный магический круг.

— Могу сказать лишь то, что этот ключ был зарегистрирован не на мою магическую силу… — ответила я, но не могла не задаться вопросом: «Настоящий ли ключ?»

Я задумчиво наклонила голову, а Хартмут, вертя ключ в руках, принялся пристально рассматривать магический камень.

— Может ли так быть, что проникший дворянин лишь перерегистрировал магическую силу в ключе? — проговорил Хартмут. — Одно это не позволит нам определить, является ли ключ настоящим, или же он — полная подделка. Если мы, основываясь на том, что священные тексты оказались фальшивыми, решим, что ключ тоже подделка, и начнём лихорадочно искать настоящий, то злоумышленники наверняка посмеются над нашей паникой.

Я ещё раз внимательно осмотрела ключ, но так и не могла сказать, был ли он искусной подделкой или же настоящим, просто перерегистрированным на чужую магическую силу.

— В любом случае пока священные тексты не будут возвращены, мы не сможем подтвердить его подлинность. Известно ли, когда вернётся главный священник?

— Он сказал, что собирается втайне ото всех быстро изучить воспоминания, так что, думаю, завтра или послезавтра, — ответил мне Дамуэль.

***

На следующий день Фердинанд не вернулся. Стремясь собрать как можно больше информации, я вызвала четырёх служителей и попросила рассказать о случившемся.

— Сперва возница представился работником компании «Плантен» и попросил отвести его к господину Эгмонту.

Привратники сразу же сочли это подозрительным. Возница компании «Плантен» всегда оставался одним и тем же, а тут вдобавок даже карета отличалась. Гил также не сообщал ни о каком визите. Но более всего в глаза бросалась манера поведения возницы, от которой так и веяло дворянами.

— Независимо от того, насколько они богаты, они — простолюдины. Прося о встрече со священниками — детьми дворянских семей — представители компаний «Плантен», «Гилберта» и «Отмар» ведут себя исключительно вежливо. Никто из них не стал бы требовать организовать встречу как можно скорее.

— Когда мы выразили сомнения в сказанном, в окне кареты появилась виконтесса Дальдольф. Она велела нам поторопиться, так как её ожидают. Прежде я служил господину Шикикозе, а потому сразу её узнал. Я сказал, что спрошу, назначена ли у неё встреча, и отправился к господину Эгмонту.

Шикикоза и его родственники были известны тем, что ужасно обращались со служителями, а потому привратник решил, что если разозлит виконтессу, то это может повлечь огромные проблемы. Эгмонт, получив сообщение о посетителе, подтвердил встречу и сказал, что выйдет встретить гостью.

— Я вернулся к воротам и, сказав остальным привратникам, что встреча действительно назначена, пошёл открывать ворота. После того как карета проехала и мы принялись закрывать ворота, нас схватили. Всё произошло так быстро, что мы даже не успели понять, что случилось.

— Нам было не пошевелиться. Затем нас закинули в карету, где вдобавок связали обычными верёвками. А когда мы услышали, что магические путы исчезнут, как только карета пересечёт городскую стену, то поняли, что нас собираются вывезти из города.

— Мы сопротивлялись как могли. Проезжая через ворота, мы старались привлечь внимание солдат, пинаясь изо всех сил, как бы больно это ни было, но всё оказалось напрасно.

Затем, судя по всему в какой-то опустевшей деревне, злоумышленников ожидала телега с крестьянином-возницей. Служителям велели перебраться в неё, попутно приказав раздеться, чтобы тем самым затруднить побег. После чего служителей снова связали и бросили в телегу.

— Насколько мы поняли, крестьянина просто наняли. Он скрепил договор кровавой печатью и получил кольцо. Кажется, он сперва хотел надеть кольцо на палец, однако, не обладая магической силой, не смог отрегулировать размер, а потому просто продел в кольцо какую-то верёвочку и, повесив на шею, спрятал под одеждой.

Затем служителей накрыли тканью и куда-то повезли на телеге. Таким образом, какой-то ещё информации служители предоставить не могли.

— Благодарю за ваш рассказ. Я не позволю, чтобы виконтессе Дальдольф сошло это с рук.

Поблагодарив служителей, я разрешила им вернуться в приют.

— Итак… проникшая ко мне дворянка — действительно виконтесса Дальдольф, а священник, что провёл её в храм — Эгмонт.

— Пусть их слова и не вызывают сомнений, но в благородном обществе не примут свидетельства простолюдинов. Вес иметь будет лишь та информация, которую господин Фердинанд извлечёт из воспоминаний Эгмонта, — отметил Дамуэль.

Важно было выяснить, с кем связано кольцо Эгмонта, однако никто из нас не мог сказать, сколько времени потребуется, чтобы собрать достаточно доказательств для убеждения дворян. И пусть я знала, кто виноват, но предпринять что-либо не могла. Из-за этого меня грызло чувство нетерпения. Я хотела вернуть священные тексты как можно скорее.

— Госпожа Розмайн, пожалуйста, не думайте о том, чтобы кинуться на поиски священных текстов самостоятельно, — предостерёг меня Корнелиус.

— Я буду спокойно ждать в храме, — заверила я его. — Я понимаю, что нужно следовать определённой логике, прежде чем мне представится возможность воспользоваться авторитетом приёмной дочери герцога.

Впрочем, даже запертая в храме, я не собиралась сидеть без дела. К счастью, в отличие от того раза, когда случился инцидент с графом Биндевальдом, я могла всех защитить и не дать жителям нижнего города оказаться раздавленными произволом дворян.

— Я через Гила объяснила ситуацию компаниям «Плантен» и «Гилберта» и предупредила о рисках, которые может нести использование злоумышленниками имён компаний. Кроме того, компания «Гилберта» передала мне образец ткани, которую они продали слуге подозрительного дворянина… — размышляя вслух, я развернула переданную Гилом ткань.

Мои любимые ткани окрашивала для меня мама. И поскольку это делалось под заказ, магазин не мог с ходу подготовить такие же. Вдобавок персонал компании «Гилберта» счёл поведение слуги подозрительным, а потому продал похожую ткань, окрашенную другим мастером.

— И всё же, для чего покупать такую же ткань, какую предпочитаю я? — задумчиво проговорила я, наклонив голову.

Как раз в тот момент в комнату влетел ордоннанц.

— Это Фердинанд. Я возвращаюсь. Собери своих рыцарей сопровождения.

Повторив это простое сообщение трижды, белая птица превратилась в жёлтый магический камень.

— Дамуэль, пожалуйста, позови рыцарей сопровождения. Зам, свяжись с покоями главного священника.

— Как пожелаете.

***

— Если подвести итог, то улик достаточно, — сказал Фердинанд.

Вернувшись из замка и переодевшись в облачение священника, Фердинанд сразу же пришёл в покои главы храма, чтобы поделиться тем, что удалось узнать. Не только я, но и мои рыцари сопровождения слушали его с серьёзными напряжёнными лицами.

— Похоже, всё началось с запроса со стороны семьи Эгмонта, — негромко продолжил Фердинанд.

Как оказалось, семья Эгмонта прислала ему сообщение: «Бывают ли дни, когда глава храма и главный священник отсутствуют в храме». Но пусть мы с Фердинандом и довольно часто отлучались в за́мок, Эгмонт никак не мог знать, когда именно это может произойти. Однако всего несколько дней спустя, как он получил запрос, до него дошло известие, что глава храма и главный священник собираются отлучиться. Нам требовалось отправить официантов в итальянский ресторан, так что мы заранее всех уведомили, что покои главы храма будут закрыты.

— Эгмонт немедленно проинформировал свой дом. В ответ ему пришла просьба о встрече с виконтессой Дальдольф…

Естественно, дата и время, в которое виконтесса Дальдольф хотела встретиться, совпадали со временем нашего отсутствия. Отказаться Эгмонт просто не мог, учитывая, что его дом уступал в силе дому Дальдольфов, а потому сразу же согласился.

— Эгмонт получил письмо, в котором сообщалось, что у виконтессы есть конфиденциальный запрос, а потому в день встречи она прибудет под видом представителя компании «Плантен». К тому же семья Эгмонта, похоже, подчёркивала, что тому следует сделать всё, что только возможно, чтобы удовлетворить просьбу виконтессы. К сожалению, использовать письмо в качестве улики мы не сможем, поскольку Эгмонт сжёг его, как это ему предписывали.

В назначенный день Эгмонт нервно ожидал встречи, гадая, что же будет. Получив сообщение, что к воротам прибыла карета, он отправился встречать гостью.

— Женщиной в памяти Эгмонта, вне всяких сомнений, была виконтесса Дальдольф. Однако, похоже, Эгмонт не знал, что стоявших у ворот служителей похитили.

Судя по всему, виконтесса Дальдольф, хотела, чтобы Эгмонт «под каким-нибудь предлогом выманил служителей, что остались в покоях главы храма», поскольку не желала «предпринимать в храме каких-либо насильственных действий». Следуя указаниям виконтессы, Эгмонт послал одного из слуг в покои главы храма, в результате чего выяснил, что Никола, Гил и Фриц собираются отвезти в приют божественные дары. Эгмонт сразу же велел слуге задержать всех троих в приюте.

— Значит, они пробрались внутрь, пока этот слуга отвлекал Гила и остальных?

— Всё верно. Эгмонт приказал другому слуге пробраться в покои главы храма через комнаты слуг, отпереть покои изнутри и принести ключ от священных текстов. В том, что касается хранения ключей, все придерживаются одинаковых правил.

Ключи у всех находятся под надзором главного слуги. Даже если покои главы храма заперты, комнаты, используемые слугами, не столь же неприступны. Человек, знакомый с внутренним устройством храма, мог пробраться внутрь. Судя по всему, слуга Эгмонта искал шкатулку с ключами в комнате Франа, пока виконтесса Дальдольф подменяла священные тексты.

«Эта девчонка-простолюдинка — причина того, что моего сына казнили, а ауб стал холоден к моему дому. Моя маленькая месть ведь приемлема, верно?» — сказала виконтесса Дальдольф и приложила к священным текстам магический инструмент размером с кулак, создав копию, которая с виду ничем не отличалась от оригинальной книги.

Виконтесса подменила священные тексты на подделку. Сходство оказалось настолько поразительным, что даже Эгмонт, наблюдавший за тем, как создавалась копия, не мог с уверенностью сказать, где настоящая книга, а где подделка.

«Хочу увидеть, как эта мерзкая девчонка, сумевшая обманом стать приёмной дочерью герцога, будет паниковать во время осенней церемонии совершеннолетия и зимних кругов общения. К тому времени, когда она поймёт, что настоящие священные тексты утеряны, будет уже слишком поздно. Уверена, она даже не сможет понять, кто и когда их подменил».

Ядовито улыбнувшись, виконтесса Дальдольф достала ключ из шкатулки для хранения ключей, которую принёс слуга Эгмонта. Видимо, она рассчитывала, что я запаникую, подозревая, что ключ от священных текстов тоже заменили на подделку.

«И этого ребёнка, и господина Фердинанда как её опекуна, скорее всего, обвинят в ненадлежащем исполнении обязанностей и как-либо накажут».

За подменой священных текстов стояло желание опозорить меня как главу храма во время проведения церемонии. Виконтесса Дальдольф предрекала, что если всё пройдёт по её плану, то меня снимут с должности главы храма, а, возможно, лишат и статуса приёмной дочери герцога.

Представив такую ситуацию, Эгмонт рассмеялся. Девчонка-простолюдинка, каким-то образом сумевшая присоединиться к храму как священница, а затем ещё и ставшая главой храма и начавшая вести себя властно, как же она запаникует во время церемонии, поняв, что священные тексты — подделка? Разве не захватывающее это будет зрелище? С тех пор как умер бывший глава храма, доля пожертвований уменьшилась, а весенний молебен и праздник урожая больше не были такими же «вкусными», как раньше. По-видимому, я служила причиной изжоги для Эгмонта, и тот надеялся, что неприятности, которые на меня свалятся, смогут хоть немного облегчить её.

«Пожалуйста, расскажите мне потом, как пройдёт эта простолюдинская церемония», — попросила виконтесса. Затем она отвернулась от Эгмонта и, осторожно погладив фальшивые священные тексты рукой в перчатке, вернула ключ в шкатулку.

Фердинанд продолжил объяснения:

— Закончив с подменой священных текстов, Эгмонт и виконтесса Дальдольф внимательно проверили, не осталось ли каких-либо следов вторжения, после чего покинули покой главы храма и перебрались в покои Эгмонта. Там они подписали магический договор.

Оказавшись в комнате Эгмонта, виконтесса принялась рассказывать, на что можно надеяться в результате подмены священных текстов.

«Если этого ребёнка отстранят от должности главы храма, то как вы смотрите на то, чтобы я порекомендовала вас на место следующего главы? В конце концов, вы мне очень помогли», — сказала она с улыбкой.

— Эгмонт ответил ей вежливой улыбкой, однако сам при этом думал, что словам дворян верить нельзя. Словно прочитав его мысли, виконтесса Дальдольф заметила, что одним только словам доверять нельзя, и достала договор.

В договоре действительно содержался пункт, гласивший: «Я порекомендую Эгмонта на роль следующего главы храма».

— Подписать магический контракт — означает дать нерушимое обещание. Взволнованный заверениями, что у него появится возможность стать следующим главой храма, Эгмонт написал на договоре имя и скрепил кровью. Таким образом, магия договора вступила в силу. В доказательство своего доверия виконтесса подарила Эгмонту кольцо, инкрустированное магическим камнем, и сказала, что теперь Эгмонт может считаться дворянином.

Дворянские дети получают от родителей кольцо с магическим камнем на церемонии крещения. Будучи священником, Эгмонт не имел собственного, а потому с радостью надел кольцо на средний палец левой руки.

«Теперь вы тоже сможете пользоваться магической силой. Всё, что останется сделать, это дождаться, пока эту лживую простолюдинку не сбросят с занимаемого ею поста», — пояснила виконтесса, пока Эгмонт, улыбаясь, рассматривал магический камень кольца.

После приятной беседы, в ходе которой они всячески поносили выскочку-простолюдинку, виконтесса Дальдольф забрала священные тексты и вернулась домой на ездовом звере. Карету она преднамеренно отправила отдельно, желая сохранить свой визит в храм в тайне.

— Следов их визита действительно не осталось. Думая, что остаётся только спокойно дождаться осенней церемонии совершеннолетия, Эгмонт праздновал в своих покоях, пока мы не ворвались туда и не схватили его. Его нахальство в тот момент, похоже, было обусловлено как множеством оскорблений, которыми осыпала тебя виконтесса Дальдольф, так и воздействием алкоголя, — Фердинанд вздохнул и, взглянув на меня, саркастически улыбнулся. — Розмайн, ты помнишь, как граф Биндевальд подписал с сиротой договор подчинения?

Я помнила, что тот договор, который Делия изначально приняла за договор об усыновлении, на самом деле имел второй слой — договор подчинения.

— Быть не может…

— Верно, договор также оказался двойным. Фактически Эгмонт подписал договор подчинения, а полученное им кольцо было кольцом солдата с пожиранием. Вероятно, от Эгмонта планировали избавиться, как только он перестанет быть нужен… Должен сказать, нам повезло, что мы смогли поймать его так скоро. Его воспоминания как священника служат неопровержимыми доказательствами, которые можно использовать, чтобы уничтожить не только виконтессу Дальдольф, но и весь её дом. Кроме того, герб на кольце Эгмонта принадлежит Герлаху, а это означает, что тот тоже причастен, — Фердинанд изогнул краешки губ в чуть заметной ухмылке. — С нетерпением жду этой зимы.

Казалось, раздобыв весомые доказательства против бывшей фракции Вероники, Фердинанд пребывал в весьма хорошем настроении. Карстед и Сильвестр, получив от него отчёт, похвалили нас за то, что мы сумели избежать ловушки.

— В данном случае меня больше поразила не твоя женская интуиция, а твоя одержимость книгами. Мы смогли обнаружить вторжение только благодаря чувству беспокойства, которое ты испытывала. Если бы ты не заметила, что что-то не так, всё это вылилось бы в серьёзный инцидент.

— Раз уж у вас есть представление о том, насколько я люблю книги, то давайте отправимся немедленно, — сказала я вставая.

Фердинанд посмотрел на меня, глубоко нахмурившись.

— Куда ты направляешься?

— Вернуть священные тексты. Разве не очевидно?

Теперь, когда мы знали, что священные тексты забрала виконтесса Дальдольф, и у нас имелись доказательства, которых было бы достаточно для убеждения дворян, нам оставалось только пойти и вернуть священные тексты.

На мои слова Фердинанд приподнял бровь и посмотрел на меня, как на полную идиотку.

— Твой ответ не соответствует заданному вопросу. Я спросил, куда ты направляешься. Я и словом не обмолвился о твоей цели, которая для меня и так очевидна.

— Туда, где, вероятно, будет находиться виконтесса Дальдольф. Сначала в её зимний особняк в дворянском районе. Если там её не окажется, я атакую её летний особняк в Дальдольфе. Как бы далеко мне ни пришлось гнаться за ней, я верну свою книгу. Я не позволю виконтессе сбежать!

Когда я, сжимая кулаки, сделала такое заявление, Фердинанд тоже встал.

— Нам действительно нужно вернуть священные тексты. В таком случае отправляемся в особняк виконта Дальдольфа. Любого, кто попытается нам помешать, следует связать. Неизвестно, чьи воспоминания могут оказаться ценными.

Ведо́мые желанием вернуть священные тексты, мы с Фердинандом и рыцарями сопровождения пошли на штурм находящегося в дворянском районе зимнего особняка виконта Дальдольфа.