По окончании приятной трапезы мы вернулись в храм.

— Главный священник, не будет ли вам слишком сложно добраться до Аренсбаха? В конце зимы всё вокруг покрывает глубокий снег. Не думаю, что у вас получится перевести багаж на каретах. Что вы намерены делать?

Если бы речь шла только о Фердинанде и его последователях, то они бы могли просто пролететь весь путь на ездовых зверях. Однако вопрос большого количества багажа оставался весьма актуальным.

— В Аренсбахе для нас, полагаю, подготовят предметы первой необходимости, как это сделали Лампрехт и Эльвира, ожидая приезда Аурелии, — задумчиво произнёс Фердинанд. — В конце концов, это обстоятельства Аренсбаха вынуждают нас к заключению брака без должного срока помолвки. Вещи, не представляющие особой ценности, вроде письменных принадлежностей и одежды на весну и лето мы отправим ещё до того, как выпадет снег, остальной же багаж доставят в Аренсбах уже после того, как снег растает. Сам я планирую отправиться налегке после окончания выпускной церемонии в дворянской академии.

Поскольку багаж, который отправляют во вторую очередь, состоит в основном из ценных вещей, владелец, как правило, сам наблюдает за его транспортировкой. Вот только если отправиться в Аренсбах уже после того, как снег растает, времени подготовиться к свадьбе, которая состоится во время собрания герцогов, просто не хватит.

— Стоит ли мне воспользоваться пандомобилем, чтобы отвезти ваш багаж к пограничным вратам?

— В зависимости от времени и обстоятельств, мне, возможно, придётся попросить тебя о такой услуге. Если багаж повезёшь ты, это снизит риск, что в мои вещи или еду попадёт что-то опасное, — ответил Фердинанд, устремив взгляд в сторону, где находился Аренсбах.

***

Мы сидели в карете, когда снаружи донёсся голос привратника, открывающего главные храмовые ворота, чтобы пропустить карету:

— Глава храма, главный священник, мы ждали вашего возвращения.

В голосе привратника слышались нотки облегчения. Ощутив, как внутри меня зашевелился червячок тревоги, я взглянула на дверь кареты.

— Неужели в храме что-то случилось?..

— О чём ты? — спросил Фердинанд.

— Обычно привратники так меня не приветствуют. Я подумала, что, возможно, произошло что-то, о чём они могут сообщить лишь нам.

Фердинанд слегка постучал пальцем по виску.

— Если это «что-то» известно служителям, стоящим у ворот, то твои слуги, отвечающие за приют, немедленно тебя об этом уведомят. Просто наберись терпения и вернись в свои покои. Ни в коем случае не открывай сейчас дверь кареты и не задавай вопросы служителям.

Я уже было наклонилась вперёд, но, прислушавшись к предупреждению, снова села прямо. После того как мы проехали через ворота, и карета остановилась у главного входа, я увидела, что Никола вместе со слугами Фердинанда ожидают нас.

— С возвращением, госпожа Розмайн.

Я отправилась вместе с Николой, бросая взгляды на Франа и остальных, занимавшихся выгрузкой из кареты посуды, инструмента Розины и прочего багажа. Впрочем, я понимала, что к тому времени, как мы доберёмся до покоев главы храма, Фран и другие мои слуги успеют нас догнать. По пути я спросила Николу, как обстояли дела в моё отсутствие:

— Никола, сегодня ты встречаешь меня одна. Учитывая всю необходимую подготовку, тебе, должно быть, пришлось нелегко.

— Нет. Не совсем. Элла приготовила сладости ещё вчера, так что мне осталось только заварить чай. Сложно было лишь доставить божественные дары в приют.

Я собиралась вдоволь наесться в итальянском ресторане, так что Хуго и Элла взяли выходной. Таким образом, всё необходимое для сегодняшнего дня им нужно было подготовить заранее.

— Из-за того, что Моника и остальные ушли, мне пришлось попросить Гила и Фрица помочь с обедом. Как только тот был готов, мы сразу же доставили его в приют, где поели вместе со взрослыми служителями.

В преддверии суровой зимы приют пополнило несколько детей. Никола, похоже, проводила много времени в приюте, следя за ситуацией по рассказам Вильмы и Делии, а также помогала готовить ужин.

— Произошло ли что-то необычное в приюте или среди служителей?

— Вообще-то, да… Сегодня приют посетил один из слуг господина Эгмонта, что бывает крайне редко. Слуга хотел переговорить с Вильмой касательно того, кого бы господин Эгмонт мог взять к себе.

Услышав: «Эгмонт» и «взять к себе» — я тут же пришла к определённому выводу:

— Неужели одна из его слуг снова забеременела?

У меня сложилось далеко не лучшее впечатление об Эгмонте, священнике, разгромившем библиотеку храма, а затем, пока я спала в юрэве, заделавшем Лили ребёнка и бросившем её в приют. Никола, должно быть, заметив мой резкий тон, поспешно пояснила:

— Нет. Из-за того, что господин Хартмут стал новым главным священником, объём работы возрос более чем вдвое. Поэтому господин Эгмонт хотел нанять нового слугу со способностями к работе с документами.

Казалось, что его слуга всё же не забеременела. Видимо, я была слишком пристрастна, зная, сколько невзгод и горя он доставил Лили. Я даже почувствовала небольшое облегчение и подумала, что раз Эгмонт планировал серьёзно отнестись к порученной работе, то мне стоило добавить к своему мнению о нём несколько баллов.

— Кажется, Вильма не вполне уверена, следует ли ей проконсультироваться по этому вопросу с нынешним главным священником или с новым, — пояснила Никола.

Сейчас проходила передача обязанностей, а потому действительно существовала некоторая неопределённость из-за того, что у нас было сразу два главных священника. Но, пусть текущая ситуация и могла показаться запутанной, с таким вопросом можно было обратиться к любому из них.

— Мне уже известно, что в качестве священника Эгмонт не произвёл на Хартмута хорошего впечатления, — отметила я. — Думаю, в вопросе нового слуги у Эгмонта больше шансов с нынешним главным священником.

Стоило учитывать, что одержимость Хартмута легендой о святой не знала границ.

— Поняла. Я сообщу об этом слуге господина Эгмонта, — сказала Никола и, посмеиваясь, добавила: — Господин Хартмут имеет склонность преувеличивать, но он редко когда ошибается, так что его трудно поправить.

— А как поживают Гил и Фриц?

— Сейчас они оба торопливо обедают вместе со служителями в приюте. Как я поняла, в настоящее время в мастерской много дел: нужно успеть закончить со всей необходимой печатью к зимним кругам общения.

Выходило, что пришло время для последнего рывка, который определит, какие новые книги мы сможем представить в дворянской академии, и потому Гил с Фрицем предпочли быстренько перекусить в приюте, вместо того, чтобы возвращаться в покои главы храма для неспешного обеда.

— Правда, если Фран узнает, то отчитает их, поэтому, пожалуйста, сохраните сказанное мною в секрете.

Казалось, Франу уже доводилось отчитывать Фрица и Гила. Раз у их госпожи есть собственные покои, то там и следует есть, как подобает слугам, а не стараться экономить время. Вот только стоило Николе поделиться со мной секретиком, как воздух в комнате как-то разом похолодел.

— Никола, я тебя слышу.

— И-и-и!

Мы с Николой подпрыгнули и тут же обернулись. Фран стоял с ящиком в руках и излучал холод, в то время как Дамуэль зажимал рот, давясь от смеха.

— Вот уж действительно, стоит мне ненадолго отвести взгляд, как порядок начинает трещать по швам. Госпожа Розмайн, пожалуйста, будьте предусмотрительны. Неряшливое поведение вас как госпожи может оказать дурное влияние на тех, кто вам служит.

Он намекал, что нынешнее положение дел — моя вина. Как я готова жертвовать размеренной жизнью, чтобы выделить больше времени на чтение, так и мои слуги ставят эффективность превыше своей повседневной жизни. Я этого не знала.

Чувствуя неловкость, я пожала плечами, а затем, когда Никола открыла дверь, прошла в свои покои. Вот только стоило мне войти, как я ощутила чуть заметный сладкий аромат. Резко остановившись, я осмотрелась, однако ничего необычного так и не заметила. Даже сладкий аромат перестал ощущаться.

— Госпожа Розмайн, что-то случилось? — спросила Никола

— Нет… — покачала я головой. — Должно быть, просто показалось.

Я попросила Монику и Николу помочь мне переодеться и дала разрешение слугам, сопровождавшим меня в ресторан, вернуться в свои комнаты и переодеться из городской одежды в облачения служителей. Пока все переодевались, я пила поданный Николой чай и внимательно осматривала покои. У меня возникло слабое чувство какой-то неправильности. Я не могла сказать, в чём именно дело, но что-то, определённо, было не так.

Если подбирать аналогию, то это походило на то, как если бы во времена Урано мама зашла в библиотеку и взяла из небрежно сложенной стопки книг один из томов. Если навести порядок, то, безусловно, сразу станет понятно, что пропало, однако в отсутствии каких-либо явных изменений невозможно с уверенностью сказать, что кто-то входил. Я не понимала, в чём заключалась неправильность, однако могла сказать — нечто в моих покоях отличалось от того, что я запомнила, когда их покидала. И это чувство меня немного пугало.

«Что же изменилось?» — проговорила я про себя, потягивая чай. У меня никак не выходило отделаться от этого странного чувства неправильности.

Когда Фран, переодевшись в серые одежды служителя, вернулся, то обратился к Николе:

— Никола, ты заходила в мою комнату, пока меня не было?

Удивлённая, Никола наклонила голову, выражая полнейшее замешательство.

— Нет. Мне незачем входить в твою комнату. И даже если бы мне там что-то понадобилось, это мужская комната, так что я просто попросила бы Гила или Фрица.

— И правда. Я понимаю.

Фран, казалось, испытывал тревогу, подобную моей, а потому я просто не могла не расспросить его.

— Фран, что-то не так?

— Мне показалось, что я ощутил в своей комнате аромат женских духов.

— В тот момент, когда я вошла в свои покои, то тоже почувствовала чуть заметный сладкий аромат. Так быть не должно, а потому, возможно, кто-то заходил в них, пока меня не было. Как только вы закончите разбирать багаж, нам нужно проверить, не было ли что-то украдено, а затем посоветоваться с главным священником.

— Понял.

Фран отправился за ключами, Зам ушёл позвать Фердинанда, а Дамуэль немедленно отослал ордоннанцы, чтобы вызвать рыцарей сопровождения, вернувшихся в замок после нашего обеда в итальянском ресторане. В покоях главы храма внезапно стало довольно шумно.

***

— Так ты думаешь, что кто-то проник в твои покои? — с хмурым видом спросил меня Фердинанд.

— Не могу сказать, исчезло ли что-нибудь, или же просто лежит не на своём месте, но что-то, определённо, не так.

Я также отметила, что с тех пор, как вернулась в свои покои, меня терзало странное чувство беспокойства. Однако по итогам беглой проверки ничего вроде как не пропало.

В то время как на лице Фердинанда отразилась глубокая задумчивость, прибыли рыцари сопровождения и служащие, вызванные через ордоннанцы.

Пока я объясняла ситуацию Фердинанду, ко мне незаметно подошла Моника и тихо обратилась:

— Госпожа Розмайн, Вильма просит о срочной встрече.

— Возможно, дело в привратнике, который пробудил у тебя подозрения? — высказался Фердинанд. — Нужно выслушать, что она хочет сказать. Впустите её.

Я кивнула и позволила Вильме войти. Вот только стоило ей оказаться в моих покоях, как её глаза округлились от того, сколько там собралось людей. А когда она осознала, как много среди них мужчин, то тут же напряглась. Принимая в расчёт, что в последнее время она вполне спокойно посещала мои покои, я подумала, что проблем не возникнет, однако оказавшись в ограниченном пространстве, заполненном больши́м количеством людей, Вильма испугалась.

— Вильма, сюда, — я велела ей встать там, где преобладали девушки. — Учитывая, что ты решила не дожидаться вечернего отчёта, произошло что-то важное, верно?

Вильма с бледным лицом опустилась на колено перед моим стулом. Её взгляд некоторое время метался между мной и Фердинандом, а затем она сообщила:

— Все служители, что стояли у ворот в обед, исчезли.

Как оказалось, когда новая группа служителей подошла, чтобы сменить привратников, то обнаружила, что на посту никого нет. Обычно у задних ворот, ведущих в нижний город, стоят четыре привратника. Когда прибывает карета, кучер должен сообщить имена посетителей, цель визита и с кем назначена встреча. После этого пара привратников идёт открывать ворота, ещё один — в дворянскую область храма, а последний остаётся у ворот. Независимо от ситуации у ворот всегда должен кто-то находиться.

— Прежде ещё не случалось, чтобы служители, стоявшие на воротах, все внезапно исчезали. По словам тех, кто пришёл сменить привратников, ворота не были закрыты должным образом. Точнее, ворота закрыли, но совсем не так, как это обычно делается.

— Получается, пока нас не было, в храм на карете приезжал некий посетитель? — задумчиво проговорила я.

— И при этом тайно, — отметил Фердинанд.

— Разве можно назвать посещение тайным, если по итогу у нас пропало четверо служителей? — не согласилась я, раздражённо вздохнув.

Фердинанд слегка покачал головой.

— Ты неправа. До того, как ты стала директором приюта, слова служителей редко когда могли дойти до ушей священников. В прошлом подобное исчезновение привратников гарантировало бы, что визит посетителя останется тайной.

Раньше, даже если ситуация была подозрительной, служители не могли высказать своё мнение, если только их об этом не попросят. Вдобавок сегодняшний гость оказался достаточно умелым, чтобы быстро выполнить запланированное, пока нас нет. Он действовал настолько искусно, что невозможно сказать, что же изменилось, даже несмотря на ощущение, что что-то не так. И, по словам Фердинанда, в прежние времена такие действия в храме бы просто не обнаружили.

— Ты сказала, что что-то не так, однако если бы не отчёт твоей слуги, и если бы в следующие дни ничего не произошло, то ты бы наверняка забыла об этом чувстве неправильности. Оно бы просто затерялось в обычной суете дней.

Я подумала, что действительно была готова счесть случившееся игрой воображения. После сна я наверняка бы обо всём этом забыла.

Фердинанд слегка постучал пальцем по виску, и его лицо посуровело.

— Полагаю, это работа дворянина, считающего, что никто не хватится служителей, сколько бы тех ни исчезло, и обладающего властью, чтобы успешно замести за собой следы.

Вспомнив сцену, как Фердинанд уничтожал улики, в числе которых оказались и слуги бывшего главы храма, я ощутила, как по спине побежал холодный пот. Я гадала: неужели и четверо привратников бесследно исчезли подобным образом?

«Если бы злоумышленник оказался сейчас здесь, то я вряд ли смогла бы контролировать гнев», — подумала я.

— Он должен быть связан с кем-то из священников. И этому священнику неизвестно, что служитель, ответственный за приют, ежедневно отчитывается перед тобой, — высказал предположение Фердинанд. — Думаю, следует поскорее выяснить, принимал ли кто из священников посетителей сегодня, а также видел ли кто-нибудь карету, въезжавшую на территорию храма. Злоумышленник, вероятно, считает, что успешно скрыл следы своего пребывания, чем выиграл себе время.

Я резко встала и повернулась к Дамуэлю и Ангелике. Разве могла я позволить преступнику уйти?

— Дамуэль, Ангелика, разделитесь и свяжитесь с солдатами, охраняющими ворота нижнего города. Скажите, что я ищу преступника, проникшего в мои покои, и потому прошу предоставить мне све́дения о каретах, которые въезжали или выезжали из города. Когда будете у северных ворот, поговорите с Гюнтером. Уверена, он незамедлительно согласится помочь. У нас сейчас гонка со временем. Пожалуйста, поторопитесь.

— Есть!

Дамуэль и Ангелика тут же выбежали из комнаты, а я перевела взгляд обратно на Вильму, всё ещё стоя́щую, преклонив колено.

— Вильма, благодарю, что сообщила мне о случившемся. Пожалуйста, скажи Гилу, что в мои покои проникли, и попроси его связаться с торговой гильдией и компаниями «Отмар», «Гилберта» и «Плантен». Я хочу, чтобы он узнал, не видели ли их сотрудники кареты, в которых могли бы ехать дворяне.

В особенности это касалось компании «Отмар», находящейся недалеко от храма. Возможно, кто-то из работников что-то видел.

Вильма кивнула и встала, а я добавила:

— Не могла бы ты ещё поспрашивать в приюте: может, кто-нибудь видел карету, пока убирался или приносил воды? Или, может, видел привратника, когда тот шёл в дворянскую область храма, чтобы сообщить о посетителе? Это позволит понять, сколько времени прошло со вторжения. Сейчас нам нужны любые крупицы информации.

— Госпожа Розмайн, я тоже пойду в приют, — сказала Филина, выйдя вперёд и сжимая письменные принадлежности. — Вильме будет сложно опросить всех, а подобный сбор информации — работа служащих.

Помимо настроя выполнить свои обязанности, в её глазах цвета молодой листвы читались нотки беспокойства. Вероятно, Филина хотела лично убедиться, что с Конрадом всё в порядке.

— Хорошо, Филина, полагаюсь на тебя. Пожалуйста, проверь, не напуганы ли Дирк и Конрад.

— Как пожелаете.

Стоило признать, что в зависимости от времени и обстоятельств существовал вполне реальный шанс, что Конрад также мог стать жертвой и исчезнуть. Филина просто не смогла бы сделать вид, что случившееся её никак не касается. Выдавив улыбку, она вместе с Вильмой покинула покои.

Видя, как Филина уходит, Родерих лихорадочно схватил письменные принадлежности.

— Госпожа Розмайн, я тоже…

— Нет, Родерих, — прервала я его. — Ты ещё ни разу не посещал приют, а потому твоё появление лишь напугает служителей. Лучше оставить это дело Филине. В приюте к ней уже привыкли.

Ввиду огромной разницы в статусе служители не решались говорить свободно в присутствии дворян. Не зная, дадут ли им объясниться и дадут ли шанс заговорить вообще, служители при встрече с малознакомыми дворянами предпочитали помалкивать. Таким образом, даже если бы Родерих пошёл за Филиной, то ничем бы не помог.

— А… — обронил Родерих.

Хартмут, взяв свои письменные принадлежности и взглянув на побледневшего Родериха, сказал:

— Разве я не говорил? Приют, мастерская, торговцы нижнего города — всё это словно руки и ноги госпожи Розмайн. Ты не сможешь быть ей полезен, если не ознакомишься со всеми делами, которыми она занимается в храме.

— Хартмут, а чем займёшься ты?

На вопрос Родериха Хартмут гордо улыбнулся.

— У меня весьма доверительные отношения со служителями, живущими в приюте, так что я мог бы пойти туда и поспрашивать. Однако я собираюсь заняться работой, которая под силу только мне. Мне как главному священнику предстоит вызвать и допросить священников.

Как верно отметил Хартмут, только главный священник и глава храма могли вызывать священников. Правда, когда я их звала, они совершенно не торопились и разводили праздные речи. Хартмут же, будучи превосходным служащим, чьи навыки выделялись даже среди дворян, казался идеальной кандидатурой для выбивания информации у священников.

— Хартмут, рассчитываю на тебя, — подбодрила я его.

— Я вас не подведу. Господин Фердинанд, пожалуйста, присмотрите за госпожой Розмайн. Я всё ещё не знаю, насколько далеко распространяется её влияние в нижнем городе.

От его слов Фердинанд поморщился.

— Такое чувство, словно на меня возложили самую хлопотную работу, но так и быть. Если потребуется, используй мои покои и слуг так, как сочтёшь нужным.

— Премного благодарен. Пойдём, Лотар.

Окликнув одного из слуг, которых Фердинанд привёл с собой, Хартмут покинул покои. Я взглянула на Франа.

— Фран, давай тщательно осмотрим мои покои и выясним, что изменилось. У злоумышленника, определённо, была цель, ради которой он даже решил избавиться от служителей. У нас также есть основания полагать, что в твою комнату тоже входили, верно? Пропало ли что-нибудь? Или лежит на другом месте?

— Не могу представить, чтобы в моей комнате находилось что-то, что понадобилось бы дворянину… — проговорил Фран.

Зам поднял руку и прервал его.

— Разве целью злоумышленника был не ключ, которым можно открыть шкатулку с ключами? Это единственная ценная вещь, которая хранится у тебя как у главного слуги госпожи Розмайн. Другими словами, весьма вероятно, что целью злоумышленника было нечто, хранящееся под замко́м.

— Госпожа Розмайн, пусть ранее мы уже всё проверили, но давайте ещё раз внимательно осмотрим те места, что закрыты на замок, — сказала Моника и, подняв голову, посмотрела на Франа.

Фран немедленно отправился в свою комнату и вскоре вернулся со шкатулкой с ключами.

Я чувствовала, как моё сердце трепещет при мысли, что мне наконец-то удастся найти беспокоящее меня несоответствие. Когда я встала, чтобы ещё раз проверить книжный шкаф, Фердинанд остановил меня.

— Подожди. Оставь то, что можно увидеть глазами, слугам, а сама проверь то, что увидеть нельзя.

— То, что нельзя увидеть — это вообще что?

Не понимая, о чём речь, я наклонила голову, на что Фердинанд медленно махнул рукой.

— Если злоумышленник — дворянин, то, вполне возможно, у тебя ничего не украли. Вместо этого могли подбросить тебе опасные магические инструменты. Поищи их.

Я почему-то решила, что злоумышленник непременно был вором, а потому даже подумать не могла, что мне могли подложить какой-нибудь опасный магический инструмент. Беглый взгляд показывал, что в моих покоях как будто бы ничего не пропало и ничего нового не появилось.

— Эм-м, господин Фердинанд... А как мне искать магические инструменты?

— Распространи свою магическую силу по комнате очень тонким слоем. Если здесь есть магические инструменты, наполненные чужой магической силой, или просто следы магической силы другого человека, ты сможешь почувствовать их, как нечто чужеродное. Задача похожа на то, как если бы тебе требовалось ощутить, есть ли в ингредиентах магическая сила другого человека.

Не так давно Фердинанд учил меня такому, так что я могла справиться с порученной задачей. Тем временем Фердинанд продолжил:

— Существуют магические инструменты, которые активируются при обнаружении определённого количества магической силы. Тебе нужно распределить её очень тонким слоем. Представь, что разбавляешь магическую силу больши́м количеством воды.

Мои последователи удивлённо моргали, слушая объяснение Фердинанда.

— Господин Фердинанд, вы знаете даже, как использовать магическую силу подобным образом, — сказал Корнелиус. — Обычно нет необходимости тщательно проверять принадлежность магических инструментов.

Холодно взглянув на моих последователей, Фердинанд тихо проговорил:

— В прошлом мне приходилось делать это ежедневно.

Я не смогла удержаться от вздоха, мгновенно поняв, кто именно создал среду, в которой ему постоянно требовалось выискивать чужие магические инструменты.

— Хорошо, пусть все последователи отойдут к стене, — попросила я.

Понимая, что магическая сила окружающих тоже будет восприниматься чужеродно, я позаботилась о том, чтобы они стояли в сторонке и не мешали. Затем, сделав глубокий вдох, я распространила магическую силу вокруг тонким слоем. Следуя указанию Фердинанда, я представила, что разбавила её водой, чтобы снизить концентрацию, а затем принялась тщательно обыскивать всё, начиная с пола.

Я чувствовала чуждую магическую силу от своих последователей у стены, а также от Экхарта и Юстокса, стоявших позади Фердинанда. Даже несмотря на то, что я старалась распределять магическую силу как можно более тонким слоем, от них всё равно ощущалось некоторое отталкивание. Как ни странно, но магическая сила Фердинанда, сидящего напротив меня, не вызывала у меня подобного отторжения. Я подумала, что, возможно, просто привыкла к его магической силе благодаря подаренному украшению для волос и всем тем магическим инструментам, что носила на себе.

Даже разлив магическую силу тонким слоем по полу, я ничего не обнаружила, а потому начала медленно поднимать её вверх. Через некоторое время я заметила, что ощущаю отталкивание, источником которого не были ни мои последователи, замершие у стены, ни последователи Фердинанда. Взглянув на источник отторжения, я медленно пошла в его сторону.

— Госпожа Розмайн? — окликнул меня Фран.

Я уставилась на шкатулку, где хранились ключи. Среди лежащих в ряд ключей был один, от которого ощущалось сопротивление. Затем я перевела взгляд ещё на одно место, где моя магическая сила отталкивалась. Внимательно посмотрев на алтарь, я поджала губы.

— Главный священник, я нашла.

— И что же это? — спросил он и, достав пару кожаных перчаток, непроницаемых для магической силы, надел их и подошёл ко мне.

— Священные тексты и этот ключ — не мои.

На первый взгляд никаких различий не было: всё выглядело в точности, как прежде. Однако зарегистрированная магическая сила была чужой. И священные тексты, стоявшие на своём обычном месте на полке, и ключ, лежавший в шкатулке, отталкивали мою магическую силу.

— Священные тексты и ключ? Какую цель преследовал злоумышленник? — проговорил Фердинанд.

— Не знаю, какая цель была у злоумышленника, но знаю, какая у меня.

«Я не прощу того, кто за этим стоит».