— Понравился ли вам наш сегодняшний обед? — спросила я Фердинанда.

— Да, я доволен.

— Фран, не мог бы ты принести прощальный подарок? После этого можешь пойти поесть.

Фран незамедлительно принёс шкатулку и передал мне её содержимое: небольшой, способный уместиться на моей ладони тканевый мешочек с симпатичным узором. Мешочек был перевязан ленточкой, чтобы ещё больше походить на подарок.

— Розмайн, разве этот обед — не твой прощальный подарок?

— Да, обед — мой подарок вам, но и это тоже. Подарок же не обязательно должен быть один, верно?

— Полагаю, что нет…

Фердинанд как-то странно на меня посмотрел и взял протянутый мешочек. В этом мире не было принято обёртывать подарки, и те просто помещали в шкатулки или деревянные ящики. Вероятно, предложенный мною тканевый мешочек, перевязанный ленточкой, Фердинанд посчитал чем-то загадочным: держа мешочек в руке, он с сомнением наклонил голову, словно не понимая, что с тем делать.

— Вам следует развязать ленту. Подарок внутри.

— Тогда для чего этот мешочек?

— Ох… вы не поняли… М-м, это упаковка. Разве не мило получилось?

— Не понимаю. Зачем тебе вообще нужно было делать что-то столь ненужное? — пожаловался Фердинанд и, хмурясь, развязал ленточку.

Когда Фердинанд заглянул внутрь, выражение его лица застыло, словно он увидел что-то, во что не мог поверить.

— Розмайн, это…

— Это защитный амулет из чешуи региша. Я сделала его под руководством Хартмута.

Я попросила Хартмута рассказать мне о защитных магических кругах, используемых в одежде Шварца и Вайса, и в итоге смогла сделать амулет на основе радужного магического камня. Задача оказалась довольно сложной, а потому один из радужных магических камней региша я подарила Хартмуту в награду за помощь.

— Если вы будете держать этот амулет при себе, то он обязательно защитит вас. Как вам? Я, определённо, сильно выросла, не правда ли? — спросила я, выпятив грудь.

Пока я гордо ухмылялась, Фердинанд перевернул мешочек, и округлый магический камень выкатился ему на ладонь. Фердинанд направил в камень немного магической силы и принялся внимательно его рассматривать.

— Кажется, проблем нет.

— Меня наставлял Хартмут. Хотя, конечно, я бы предпочла сделать всё сама.

— Не уверен, что амулет бы работал, если бы ты сделала его сама, так что ты не ошиблась, решив положиться на Хартмута, — с усмешкой сказал Фердинанд и взглянул на Юстокса.

Юстокс тут же принёс длинную, узкую шкатулку.

— А это мой подарок тебе.

— Я очень вам признательна. Я ведь могу открыть его, да?

Взволнованная, я осторожно открыла узкую шкатулку. При виде того, что находилось внутри, у меня от удивления округлились глаза. В шкатулке лежало украшение для волос, но вовсе не цветочное, вроде тех, что Тули плетёт из ниток. Пять маленьких радужных камней в металлическом обрамлении соединялись с концом шпильки цепочками разной длины.

Для своего подарка я выбрала самый большой радужный магический камень, из тех, что у меня были, чтобы вместить как можно больше магических кругов. А вот Фердинанд, напротив, выбрал самые маленькие. Все пять камней имели размер около сантиметра. Если прикрепить такое украшение к волосам и пройтись, то радужные магические камни начнут покачиваться, что со стороны наверняка будет выглядеть просто прелестно.

«Но, постойте... Это же радужные магические камни… А это значит…» — я осторожно коснулась украшения для волос и направила в него немного магической силы. Как и ожидалось, на каждом из радужных магических камней оказались выгравированы защитные магические круги.

— Главный священник, все эти радужные магические камни превращены в амулеты, верно?

— Ты ранее сказала, что хотела бы использовать такие магические камни для создания украшения, верно? Однако делать из них обычное украшение — напрасная трата материалов, а потому я превратил их в амулеты.

Я действительно говорила, что хотела бы сделать из радужных магических камней украшение, вот только, помнится, меня за это отчитали. Что-то вроде: «Не трать ценные ингредиенты столь расточительно». Я и подумать не могла, что Фердинанд, раскритиковавший меня тогда, сделает мне амулет, который можно будет носить как украшение. По правде говоря, я чувствовала себя скорее шокированной, чем обрадованной.

— Я изо всех сил старалась удивить вас, но, чувствую, в итоге это вы удивили меня.

Стоило мне гордо представить ему амулет из радужного магического камня, как в ответ я получила аналогичный. Да ещё и целых пять. И как тут не удивиться? Более того, моим прощальным подарком выступал всего лишь необработанный магический камень, пусть и превращённый в амулет, но вот амулеты, которые подарил мне Фердинанд, представляли собой настоящее украшение.

«Я чувствую, что проиграла с разгромным счётом…»

— Не думай, я тоже удивился. Не ожидал, что ты сможешь сделать амулет такого уровня.

Глядя на радужный магический камень, который я ему подарила, Фердинанд слегка улыбнулся. Правда, его лицо не показалось мне удивлённым. Напротив, оно выглядело чуточку счастливым. И пусть я чувствовала себя разгромно проигравшей, однако, раз мне удалось хоть немного удивить Фердинанда и сделать его счастливым, то это наилучший исход.

— Э-хе-хе. Я и вправду выросла, да?

— Бо́льшая часть заслуги, насколько я понял, принадлежит Хартмуту.

— Вам следовало просто похвалить меня!

Мои последователи рассмеялись, а Фердинанд фыркнул. То, что он не умел быть милым, я уже знала давно, а потому просто поджала губы, чтобы продемонстрировать недовольство, и принялась внимательно рассматривать украшение для волос. Радужные магические камни напоминали опалы, и если их слегка встряхнуть, цвет причудливо менялся в зависимости от того, как на них падал свет. Каждый радужный магический камень обрамляла тонкая металлическая оправа, служившая, казалось бы, для защиты, что однако придавало простому дизайну украшения больше изящества.

— Оно выглядит простым, но при этом милым. Главный священник, значит, вы всё же умеете подбирать украшения?

— Мне не хочется, чтобы кто-либо подумал, что те украшения для волос Дитлинды выбрал я. Если, как я ожидаю, возникнут проблемы, мне потребуется оправдание.

Когда Дитлинда начнёт хвастаться, что жених подарил ей украшения для волос, большинство, вероятно, подумает, что тот сам их выбрал. Фердинанд, судя по всему, хотел избежать этого любой ценой. Ситуация, в которой его чувство прекрасного поставили бы под сомнение, похоже, считалась достаточно серьёзной.

— Кроме того, ты, вероятно, не смогла бы носить одно и то же цветочное украшение для волос каждый день, а потому я подумал, что если сделать нечто сдержанное, что можно использовать совместно с другими, то оно не будет привлекать особого внимания. Ты ведь ранее упоминала, что можно носить два украшения одновременно, не так ли? В таком случае носи его каждый день.

Как я поняла, Фердинанд намеренно сделал дизайн украшения простым, чтобы я могла использовать то вместе с цветочным. На мой взгляд, такое решение весьма удачно. Брюнхильда и Лизелетта, впечатлённые украшением, одобрительно закивали.

— Госпожа Розмайн, не желаете ли примерить подаренное вам украшение? — спросила Брюнхильда и, поднявшись со своего места, подошла ко мне.

Я передала украшение для волос ей, а она, тщательно осмотрев мою причёску, аккуратно воткнула его рядом с тем, что я уже носила.

Я слегка покачала головой, отчего послышался слабый перезвон, и почувствовала, как радужные магические камни касаются волос. Новое украшение мне, определённо, нравилось. Улыбнувшись, я посмотрела на Фердинанда.

— Мне идёт?

— Неплохо.

— Главный священник, что значит «неплохо»? Звучит так, словно вам на самом деле не нравится, и вы хвалите через силу.

В такие моменты я могла сказать кое-что с абсолютной уверенностью: Фердинанд совершенно не умел говорить слова похвалы женщинам… да и не только женщинам, а вообще кому-либо. Именно потому многие шептались, что он просто не сможет удержать женщину рядом с собой.

— В данных обстоятельствах вам следовало сделать мне комплимент, сказав, что украшение смотрится мило, даже если вы на самом деле так не думаете.

— В покачивающихся волосах, подобных ночному небу, радужные магические камни загадочно мерцают, ловя на себе свет, становясь похожими на звёзды. То появляясь, то исчезая, они словно бы говорят о ниспосланной благосклонности богов. Я думаю, это украшение очень подходит вам, как святой, госпожа Розмайн.

Комплимент, естественно, исходил не от Фердинанда, а от Хартмута. Правда, смысл сказанного я так и не смогла уловить полностью из-за обилия хвалебных слов, что без меры шествовали одно за другим.

— Главный священник, будет достаточно и десятой доли того, что сказал Хартмут, а потому, пожалуйста, похвалите меня.

— Это глупо. Не вижу необходимости утруждать себя ради чего-то столь ненужного. Я сделал это украшение для тебя, так стоит ли сомневаться, что оно подойдёт?

«Это ведь хвастовство? Это никак нельзя назвать комплиментом, да?»

Казалось, лучше было отбросить всякие мысли о том, чтобы получить комплимент от самодовольного и властного Фердинанда. Поэтому я повернулась и взглянула на Брюнхильду.

— Брюнхильда, как ты думаешь, я смогу носить это украшение каждый день?

— Да, как и сказал господин Фердинанд, вы сможете носить это украшение совместно с цветочным. Оно будет хорошо сочетаться с любым украшением, которое у вас есть. Однако не могу не отметить, что пять радужных магических камней непременно будут выделяться.

Брюнхильда неловко улыбнулась, раскачивая кончиками пальцев радужные магические камни в моём украшении.

«Ах да. Главный священник иногда бывает не совсем в теме», — осознала я.

Фердинанд пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Впредь я не смогу сделать что-либо ещё для защиты Розмайн.

— Господин Фердинанд, вы слишком сильно опекаете госпожу Розмайн, — сказал Корнелиус, слегка прищурившись, рассматривая моё украшение. — Вы снабдили её шокирующим количеством амулетов и постоянно готовите ей лекарства, на которые тратите множество ценных ингредиентов.

Хартмут усмехнулся.

— Разве не естественно, что господин Фердинанд стремится сделать всё возможное для защиты госпожи Розмайн? Ещё до своей церемонии крещения она стала целью дворянина из Аренсбаха. Во время нападения на замок герцога её отравили, и она уснула на два года. Отправившись в дворянскую академию, находящуюся вне влияния господина Фердинанда, она то и дело вступала в контакты с членами королевской семьи и дворянами из высокоранговых герцогств. Даже если у госпожи Розмайн будет достаточно амулетов и лекарств восстановления, всё равно невозможно не тревожиться за неё. И не забывай, Корнелиус, что мы с тобой больше не сможем сопровождать её в дворянской академии.

И тут я кое-что осознала: вся эта куча амулетов появилась у меня после пробуждения от юрэве. До этого Фердинанд давал их мне, только когда мы собирались куда-то отправиться, например, для сбора ингредиентов. С тех пор как я начала посещать дворянскую академию, количество амулетов возрастало, и, кажется, этот рост был пропорционален количеству инцидентов, которые я вызвала.

— Если бы я мог, то снабдил бы госпожу Розмайн ещё бо́льшим количеством амулетов. Вот только, не являясь ни её опекуном, ни членом семьи, я как служащий ограничен в том, что могу ей преподнести… — продолжил Хартмут и, крайне разочарованно вздохнув, пристально посмотрел на Корнелиуса. — Между прочим, почему ты, родной брат госпожи Розмайн, не подарил ей никаких амулетов? Ты не беспокоишься о ней?

— Естественно, я беспокоюсь. Однако она уже носит множество амулетов, которые гораздо качественнее, чем всё, что я мог бы для неё сделать. Как ни посмотри, вряд ли несколько дополнительных амулетов, не отличающихся особым качеством, смогут принести ей хоть какую-то пользу, — пожав плечами, ответил Корнелиус.

Он объяснил, что, не будучи служащим, не мог сделать для меня высококачественный амулет, подобный тем, которые дал Фердинанд. Кроме того, пусть нас и связывают родственные узы брата и сестры, я в то же время — приёмная дочь герцога, и этот мой статус не позволяет Корнелиусу свободно дарить мне подарки.

Слыша, как он говорит о разделяющем нас расстоянии, я почувствовала себя немного подавленной.

— В дворянской академии мы могли общаться как брат и сестра, но теперь, когда ты закончил учёбу, у нас больше нет места, где мы могли бы поговорить так же свободно. Из-за этого мне немного грустно.

— Мне тоже, — ответил Корнелиус с горькой улыбкой.

Нашу трогательную семейную атмосферу прервал нарочитый вздох Хартмута.

— Ха-а-а, как я вас понимаю. Выпуск из академии так удручает меня. От понимания того, что больше не смогу присоединиться к госпоже Розмайн в дворянской академии, я чувствую такое отчаяние, как никогда прежде. И почему я только закончил учёбу? Если бы я продолжал учиться, то смог бы быть более полезным госпоже Розмайн.

— Хартмут, я не сомневаюсь, что ты был бы полезен, вот только на самом деле ты просто хочешь посмотреть, что госпожа Розмайн будет делать в дворянской академии, не так ли? — раздражённо спросила Леонора. — Помню, ты был очень взволнован, когда мы одолели танисбефалена и госпожа Розмайн восстановила место сбора.

— А разве возможно в такой момент не чувствовать волнения? — с невозмутимым видом парировал Хартмут. — Видеть, как она спустилась на место сбора, где осталась лишь чёрная грязь, а затем активировала магический круг божественным посохом и исцелила землю…

— Хартмут, я уже устала про это слушать… — остановила его Леонора улыбаясь.

Смотря на кивающих Юдит и Филину, я догадывалась, что Хартмут частенько выдавал подобные тирады в кругу моих последователей.

— Что более важно, у меня есть просьба к господину Фердинанду, — резко посерьёзнев, сказала Леонора, повернувшись к Фердинанду.

Тот слегка приподнял бровь и призвал Леонору продолжать.

— Господин Фердинанд, учитывая, что вы подарили госпоже Розмайн столько амулетов, вы, должно быть, полагаете, что в следующем году в дворянской академии её ожидает много опасностей, верно? Я была бы признательна, если бы вы сообщили, к чему нам следует готовиться. Есть больша́я разница между попытками защитить нашу госпожу от неких неясных опасностей и чётким осознанием того, что ей может угрожать.

В прошлом году увеличение количества переданных мне Фердинандом амулетов совпало со сражением с танисбефаленом, диттером, в который нас втянули на состязании герцогств, и атакой мятежников. Леонора хотела знать, каких опасностей следует ожидать в новом учебном году.

После вопроса Леоноры на лице Фердинанда отчётливо проявилось беспокойство.

— Леонора, те инциденты были совершенно внезапны и непредсказуемы. Я даже не думал о чём-то таком, когда передавал Розмайн амулеты. В прошлом году я лишь беспокоился из-за возможных придирок со стороны Аренсбаха и из-за состязания в диттере с Дункельфельгером, от которого нам, вероятно, не получилось бы отказаться. Однако в этом году… — Фердинанд остановился и прочистил горло. Словно размышляя, следует ли продолжать, он слегка постучал пальцем по виску, а затем медленно вздохнул. — Было решено, что мы не станем возвращать Розмайн для ритуала посвящения.

— А-а? Что вы имеете в виду? — спросила я.

— На днях мы с твоими родителями обсудили этот вопрос и решили, что не станем отзывать тебя в Эренфест и позволим насладиться временем в дворянской академии.

Отгибая пальцы, Фердинанд перечислил причины. Во-первых, такое решение было направлено на противодействие слухам, в которых Сильвестра выставляли ужасным герцогом, обращавшимся с приёмной дочерью совершенно иначе, чем с родными детьми. Во-вторых, чтобы продемонстрировать, что я уже не буду так внезапно терять сознание теперь, когда юрэве растворило сгустки магической силы.

— Наконец, поскольку в храме сейчас Хартмут, я, и у нас ещё много магических камней, оставшихся с того времени, когда ты находилась в юрэве, магической силы для ритуала вполне достаточно. Однако этот год, вероятно, единственный, когда у нас получится так сделать. Надеюсь, ты сможешь побыть обычной студенткой и насладиться этим годом в дворянской академии.

Со слов Фердинанда выходило, что мне хотели позволить хоть раз пожить нормальной жизнью в дворянской академии и не тревожить возвращением в Эренфест из-за магической силы. От такого внимания я почувствовала, как меня переполняет неописуемая радость. Глаза стали горячими от подступивших слёз, когда я взглянула на Фердинанда.

— Главный священник…

— Полагаю, что последователям, которым предстоит всё это время присматривать за тобой, придётся нелегко. Именно поэтому я подарил тебе эти амулеты. Я надеюсь, это хоть немного облегчит их нагрузку.

«Что?»

Ещё недавно я была тронута до слёз, но миг — и всё прошло. А ведь казалось, что Фердинанд проявил ко мне доброту, и вот надо было ему всё испортить?

— Главный священник, если бы не ваши последние слова, я бы расплакалась, растроганная и признательная вам за доброту, — глядя на него, пожаловалась я.

— Мы не в потайной комнате, и раз теперь мне не нужно беспокоиться о том, чтобы утешать тебя — это наилучший исход.

— Мало того что вы редко делаете комплименты, так ещё и говорите то, что говорить не следует, сводя на нет всё хорошее, что можно почувствовать после ваших слов. Зачем?

— Твоя оценка меня не волнует. Я просто сообщил, что жизнь твоих последователей, которым предстоит провести с тобой больше времени в дворянской академии, станет заметно сложнее.

Затем Фердинанд заговорил с моими последователями. Похоже, никто не сомневался, что в дворянской академии стоит ожидать серьёзных инцидентов.

— Я подготовил много лекарств восстановления и амулетов, однако немало герцогств, начиная с Иммердинка, завидуют Эренфесту, который благодаря своему стремительному росту обошёл их в ранге. Не уверен, что сделанных приготовлений достаточно. К тому же ввиду моей предстоящей помолвки наши отношения с Аренсбахом тоже наверняка изменятся. Тем не менее мы не должны ослаблять бдительность. В разговорах о помолвке улыбайтесь, но продолжайте оставаться настороже.

Слушая объяснение Фердинанда, я мысленно перебирала герцогства, с которыми следует вести себя осторожно. Поразительно, сколько врагов мы успели нажить.

— Вам не нужно так беспокоиться. В этом году я смогу проучиться в дворянской академии, не вызвав проблем.

— Что бы ты на этот счёт ни думала, это просто невозможно, — незамедлительно ответил Фердинанд.

Все мои последователи согласно кивнули. Насколько я видела, моему заверению вообще никто не поверил.

— Пока что сосредоточься на том, чтобы стать лучшей на своём году. И будь осторожна. Конфликты с другими герцогствами — это ещё куда ни шло, но ни в коем случае не ссорься с Центром.

— У меня и в мыслях не было конфликтовать с Центром.

— Важно не то, что у тебя в мыслях, а что в мыслях у других, — ответил Фердинанд, постукивая пальцем по виску. — Вероятно, в этом году Центр так или иначе свяжется с нами. Есть много вопросов, от которых у меня начинает болеть голова, стоит лишь подумать о них… Сможешь ли ты хранить молчание, если тебя начнут расспрашивать обо мне, которого ты считаешь членом семьи, или о чём-то, связанном с королевской библиотекой?

Не в силах что-либо возразить, я уставилась себе на руки. Вероятно, если бы я услышала угрозу, как-либо связанную с Фердинандом, то учитывая, как много сейчас в моём теле магической силы, я бы легко впала в режим «подавления». К тому же, оглядываясь на мои прошлые поступки, я сомневалась, что могла бы держать себя в руках, когда дело касалось библиотек.

— Боюсь… я не смогу дать каких-либо гарантий.

— Разумеется. Однако тебе предстоит стать первой женой следующего герцога, и ты известна в дворянской академии как святая Эренфеста. Твои слова и действия будут привлекать всеобщее внимание и, вне всяких сомнений, повлияют на будущее нашего герцогства… а также на то, насколько легко мне будет жить в Аренсбахе и какую свободу я там получу.

Я относилась к Фердинанду как к члену семьи, и он, зная об этом, похоже, решил, что его собственная судьба гораздо лучший рычаг давления, чем туманное будущее Эренфеста. Он коснулся украшения для волос, из-за чего то покачнулось и зазвенело, а затем попросил меня стараться помалкивать ради него.

— Я подготовил амулеты, чтобы защитить тебя. Ты же постарайся ни с кем не ссориться и не применять подавления, хорошо?

— Да, — кивнула я, однако на лице Фердинанда продолжала читаться обеспокоенность. — Вам не нужно так тревожиться. Я буду очень стараться.

Фердинанд прищурился и суровым взглядом обвёл моих последователей.

— Розмайн, твои последователи заслуживают доверия?

— Думаю, да.

— Могут ли они сохранить в секрете то, чего не следует слышать другим?

— Разве не все дворяне умеют это?.. — спросила я и окинула последователей взглядом.

Все кивнули.

— В таком случае поклянитесь, что не будете обсуждать услышанное, пока не отправитесь в дворянскую академию.

Мы моргнули, удивлённые тем, что ограничение длится лишь до тех пор, пока мы не окажемся в академии, а в это время Юстокс наклонился к Фердинанду и спросил, уверен ли тот.

— Если раскрытие этой информации поможет обеспечить безопасность Розмайн, то лучше им её узнать заранее.

Когда все мои последователи поклялись на штапах, что будут хранить молчание, Фердинанд со всей серьёзностью заговорил:

— Те, кого в дворянской академии вам следует опасаться больше всего в этом году — это дети бывшей фракции Вероники.

— Но разве у нас с ними в академии не хорошие отношения? — спросила удивлённая Юдит, наклонив голову.

Родерих, в отличие от неё, плотно зажмурился и медленно вздохнул.

— Значит, вы собираетесь сделать это, пока мы находимся в дворянской академии?

— Верно, — ответил Фердинанд.

Родерих не сказал, о чём именно речь, а Фердинанд лишь подтвердил его подозрения. И тем не менее, по выражениям их лиц и по гнетущей атмосфере, становилось понятно, что произойдёт.

«Бывшую фракцию Вероники ликвидируют…»

— Вы нашли какие-либо доказательства? — спросил Родерих.

— Да… Хищение, которое обнаружил Дамуэль, и ещё кое-что, — без особой конкретики ответил Фердинанд.

Я подумала, что, должно быть, имеющиеся доказательства недостаточно убедительны, чтобы их можно было считать неопровержимыми. Но несмотря на это, бывшую фракцию Вероники решили устранить, даже если это значило форсировать события. Всё же оставалось не так много времени, прежде чем Фердинанд покинет Эренфест.

— Если мы уничтожим бывшую фракцию Вероники, то многие дети будут обвинены как сопричастные, — продолжил Фердинанд. — Пока они всё ещё в дворянской академии, пусть решат: готовы ли они посвятить имена. В дворянской академии вы с ними ладите, так что наказывать всех детей просто из-за родства было бы не очень хорошо. Поэтому ауб решил взять на себя ответственность и защитить тех, кто посвятит имена членам герцогской семьи.

Сильвестр стал свидетелем, как в дворянской академии дети бывшей фракции Вероники работали со всеми сообща, невзирая на различия во фракциях. Он слышал, как некоторые из них выражали желание поскорее повзрослеть, чтобы покинуть фракцию родителей. Дети бывшей фракции Вероники даже передали нам важную информацию перед свадьбой Лампрехта.

— На мой взгляд, опасные ростки следует вырывать с корнем, однако ауб, похоже, считает, что наказание этих детей пагубно скажется на будущем Эренфеста. Вот только в связи с тем, что до сих пор наказание кровных родственников было нормой, если мы решим отказаться от такой практики, то можем столкнуться со значительным сопротивлением. Нам нужно, чтобы дети посвятили имена. Тем самым мы сможем привести веские доводы в ответ на жалобы недовольных, — объяснил Фердинанд и взглянул на Родериха. — Эренфесту не нужны семена беспокойства. Я надеюсь, что ты, Родерих, сможешь привлечь на нашу сторону как можно больше детей бывшей фракции Вероники.

Родерих чуть округлил глаза, а затем медленно кивнул. Фердинанд перевёл взгляд на меня.

— Розмайн, неважно, какие методы ты решишь использовать. Если есть кто-то талантливый, кого ты хочешь видеть рядом с собой, сделай всё возможное, чтобы привлечь его в свиту. Сейчас тебе представляется единственный шанс сделать последователями членов бывшей фракции Вероники.

Я понимающе кивнула.

— Тц, и почему я только окончил академию?! — воскликнул Хартмут. — Как же я хочу сопровождать госпожу Розмайн в академии! Если бы я только выбрал курс слуг... Тогда я мог бы попасть в академию в качестве слуги Родериха!

— Хартмут, если бы мне служил высший дворянин, то я просто не находил бы себе места! — воскликнул Родерих.

Видя его панику, Филина и Юдит захихикали.

— Хорошо, что Хартмут не выбрал курс слуг. Да, Родерих?

— Полностью согласен.

— Никто не понимает моих страданий… — сокрушался Хартмут, схватившись за голову.

Фердинанд неприязненно улыбнулся.

— Тебе стоит понимать, что есть работа, которую могут выполнять только взрослые. Ты можешь быть полезным Розмайн не только в дворянской академии. Я подготовлю что-нибудь подходящее для твоих талантов.

— Что именно вы собираетесь поручить Хартмуту? — наклонив голову, спросила я.

Фердинанд на мгновение задумался, а затем усмехнулся.

— Для твоего же спокойствия тебе лучше не знать.

Мне так и хотелось выкрикнуть: «Ваше коварное лицо явно указывает, что вы что-то замышляете!»