После того как наши гостьи из Аренсбаха уехали, время полетело быстро. Под руководством Фердинанда я готовилась к курсу кандидатов в аубы и даже не заметила, как подошло время летней церемонии совершеннолетия. Я успешно справилась с её проведением, в то время как Хартмут присматривал за мной, готовясь занять место главного священника. Хартмут выглядел довольным, однако это немного пугало. По итогу церемонии я поняла, что мне следовало бы научиться делать всё самой, чтобы по возможности не полагаться на его помощь.

Вскоре после этого состоялись осенняя церемония крещения и собрание по поводу праздника урожая. Предстояло решить, кто из священников куда отправится. Прежде эту задачу на себя брал Фердинанд, однако теперь он был занят подготовкой различных документов для передачи дел. Чтобы определиться с назначениями, мы с Хартмутом собрались в покоях главы храма.

— Праздник урожая, да? Я бы хотел отправиться с вами, госпожа Розмайн.

— О чём ты? Хартмут, в этот раз ты тоже отправишься на праздник урожая в качестве священника. Ты не сможешь сопровождать меня.

— Я знаю, и всё же хотел бы отправиться с вами. Иначе зачем я тогда отказался от возможности сопровождать вас во время весеннего молебна, вместо этого сосредоточившись на изучении работы по сбору налогов?.. Как же я сглупил!

«А ведь действительно, весной он не отправился со мной, заявив, что осенью будет сопровождать меня в качестве сборщика налогов», — подумала я. После весеннего молебна, во время которого Хартмут изучал обязанности сборщика налогов, состоялось собрание герцогов, повлёкшее за собой назначение Хартмута главным священником, поскольку Фердинанду предстояло отправиться в Аренсбах. И пусть я понимала разочарование Хартмута, чья тяжёлая работа оказалась напрасной, всё же чувствовала, что начинаю уставать от его страстных речей.

— Всё, чего я хотел, так это запечатлеть в памяти, как вы одновременно проводите церемонии крещения, совершеннолетия и звёздного сплетения для простолюдинов, проживающих в сельской местности. Надеялся снова узреть сияние благословений, как в прошлом году в Грешеле, удивление на лицах простолюдинов и то, как люди затем начинают восхвалять вас, госпожа Розмайн… — вещал Хартмут.

«Что-то мне подсказывает, что это надолго…» — подумала я.

Я не сомневалась, что сколько бы он сейчас не ворчал, однако, когда придёт время встретиться с остальными священниками и когда настанет пора отправиться на праздник урожая, Хартмут прекрасно справится с ролью нового главного священника. Я достаточно доверяла ему, чтобы так думать. Впрочем, меня совершенно не прельщало и дальше слушать бесконечные жалобы и сомнительные похвалы в мой адрес.

— Фран, Зам, давайте пока забудем про Хартмута и подведём итоги. Каких священников куда нам стоит отправить?

— Как пожелаете.

Решив просто игнорировать Хартмута и его малопонятные страстные речи, я принялась раздумывать, кого куда следует отправить. В этом я полагалась на мнение Франа и остальных. Священников, относящихся к работе серьёзно, отправляли в земли, где собирают больши́е урожаи. Естественно, и пожертвования в таких местах обильнее. В последние годы подобная практика привела к тому, что священники из бывшей фракции Вероники, казалось, начали понемногу работать.

Когда список был готов, я попросила Хартмута и Зама доставить его в покои главного священника.

— Теперь, если главный священник одобрит, то всё, что нам нужно будет сделать, — это объявить о нашем выборе во время собрания. После этого ты, Хартмут, останешься в покоях главного священника, чтобы перенимать обязанности, верно? Пожалуйста, постарайся, — вздохнув, сказала я.

Когда мы заговорили серьёзно, Хартмут тут же прекратил нести восторженную чушь и включился в дискуссию. Конечно, случалось, что он становился странным и выходил из-под контроля, но в целом Хартмут был вполне серьёзным. Кроме того, возможность сопровождать меня во время праздника урожая он потерял только потому, что вызвался стать следующим главным священником. Поскольку Хартмут изо всех сил старался мне помочь, я подумала, что неплохо бы вознаградить его за те усилия, которые он приложил к обучению работе сборщика налогов.

«Вот только меня беспокоит, что я совершенно не представляю, чего хочет Хартмут. На церемонии совершеннолетия он попросил о благословении… — ломала я голову, вспоминая те моменты, когда видела Хартмута счастливым или взволнованным. — А-а? Как странно. Разве все эти события как-либо не связаны со мной?»

Если взглянуть на ситуацию объективно, то такая одержимость казалась слишком жуткой, чтобы закрывать на неё глаза. Мне не награждать Хартмута следовало, а держаться от него подальше.

«Нет-нет. Возможно, я просто чего-то о нём не знаю. Если порасспрашивать кого-то, кто близко с ним общается, то я наверняка смогу узнать больше…»

Я знала Хартмута лишь как моего последователя. Однако, учитывая его отношения с Клариссой, у него была и личная жизнь. Я верила, что Хартмут интересовался чем-то ещё, помимо меня.

«Возможно, Корнелиус сможет что-нибудь подсказать?»

Я перевела взгляд на Корнелиуса. Насколько я знала, они с Хартмутом — друзья детства. Вроде бы Эльвира и Оттилия состояли в родстве и были близкими подругами, а потому мальчики общались ещё до церемонии крещения.

— Корнелиус, не знаешь, есть ли что-то, что нравится Хартмуту, но при этом не связанное со мной? Мало того что он очень занят, поскольку решил стать главным священником в дополнение к работе служащего, так ещё и не смог сопровождать меня на праздник урожая, что обесценило его усилия по обучению работе сборщика налогов. Поэтому я подумала, что мне следует хоть как-то его вознаградить…

Я подняла взгляд, выжидающе смотря на Корнелиуса. Тот некоторое время молчал, но затем задумчивое выражение лица сменилось опечаленным, явно указывая, что ничего придумать не удалось.

— Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. У меня нет идей. Однако, госпожа Розмайн, я вновь уверился в том, что мне следует оставаться начеку касательно Хартмута и проявлять ещё больше бдительности, защищая вас.

«Даже Корнелиус не смог ничего придумать…» — опечалилась я.

— Филина, Родерих, а у вас есть идеи?

Я подумала, что эти двое могли что-то знать об интересах Хартмута, поскольку работают вместе с ним в качестве служащих-учеников.

— К сожалению, за те полгода, что я общаюсь с Хартмутом, я ни разу не видел, чтобы он интересовался чем-либо, не связанным с вами... — извиняющимся тоном сказал Родерих.

Вот только сказанное было совсем не тем, что я хотела услышать. Затем Родерих добавил:

— Однако Хартмут — превосходный служащий, так что, думаю, ему нравятся магические инструменты и круги.

Я вспомнила, что, действительно, во время состязания герцогств Хартмут присоединился к беседе Фердинанда и Раймунда, а во время инцидента с танисбефаленом очень обрадовался возможности скопировать магический круг исцеления, появившийся на месте сбора.

Филина некоторое время что-то обдумывала, после чего предложила:

— Кажется, Хартмут хочет стать служащим, на которого вы сможете положиться. Госпожа Розмайн, возможно, вы могли бы попросить у него несколько советов по созданию магических инструментов или кругов?

— Мне кажется, что так я просто добавлю ему больше работы. Действительно ли это можно считать наградой?

— Речь ведь идёт о Хартмуте. Уверена, он обрадуется, — заверила меня Филина с невинной улыбкой.

— Благодарю за полезные советы… — только и могла сказать я, находясь в глубоком раздумье.

В этот момент Дамуэль неловко улыбнулся.

— Не то чтобы это совсем не имело к вам отношения, госпожа Розмайн, однако он также заинтересован в изучении божественных инструментов, религиозных церемоний, молитв и благословений. Почему бы вам не разрешить ему просматривать ценные документы?

— А это хорошая идея. В храме много таких документов.

Я подумала, что если Хартмут, подобно Фердинанду, начнёт запираться в потайной комнате и с энтузиазмом исследовать божественные инструменты и благословения, то, возможно, его одержимость мной немного угаснет.

***

Закончив со своими обязанностями в покоях главного священника, Хартмут вернулся в покои главы храма для отчёта. Я решила не тратить время и сразу спросила:

— Хартмут, не хочешь попробовать воссоздать божественные инструменты?

— Госпожа Розмайн, вы подарите мне божественные инструменты?! Если так, то мне, наверное, стоит называть вас богиней, а не святой?.. Как же великолепно! Хвала богам! — неверно истолковав мои слова, Хартмут с ярким блеском в оранжевых глазах принялся молиться мне.

Мне хотелось, чтобы он немного успокоился. Ничего такого, о чём он подумал, я не говорила.

— Ты не так меня понял, поэтому, пожалуйста, прекрати! — поспешила успокоить я его. — Я просто объясню тебе, почему я могу создавать божественные инструменты, или, скорее, как именно мне удаётся их создавать. Сможешь ли ты создать их или нет — зависит только от тебя… Я подумала, что так могла бы вознаградить тебя за тяжёлый труд и извиниться за то, что не смогу взять тебя сопровождающим на праздник урожая… Тебе это интересно?

Спрашивая, я не знала, действительно ли Хартмута устроит такая награда, однако он преклонил передо мной колено и широко улыбнулся.

— Это самая замечательная награда. Думаю, она продвинет мои исследования.

«Награда, соответствующая интересам служащего, действительно оказалась наилучшей для Хартмута. Хорошо, что он не сказал что-то вроде: ”Это совсем не походит на награду” и не попросил чего-то странного», — почувствовав облегчение, подумала я и принялась рассказывать о том, как получить собственные божественные инструменты. В этом не было ничего сложного. Всего-то и нужно, что, посещая храм, раз за разом направлять магическую силу в божественные инструменты. Стоит только посвятить достаточное количество магической силы, как в голове сам собой проявится магический круг.

— Я смогла использовать щит Шуцерии примерно через полгода после того, как стала священницей. Ты, Хартмут, высший дворянин и уже взрослый, а потому, думаю, у тебя есть все шансы справиться и быстрее. Кроме того, ты можешь воспользоваться вспомогательными магическим средствами вроде лекарств восстановления. Однако, пожалуйста, не злоупотребляй лекарствами в угоду исследованиям и не делай ничего, что негативно отразится на твоей обычной жизни.

— Понял, — ответил Хартмут, однако я видела, что ему не терпелось попробовать.

Остальные мои последователи, стоявшие позади него, также слушали с больши́м интересом. Видимо, их тоже взволновали перспективы научиться пользоваться божественными инструментами.

— Я бы тоже хотел воспользоваться возможностью и попытаться воссоздать меч Бога Жизни, — сказал Корнелиус.

— Это награда, которой госпожа Розмайн одарила меня, так почему ты, Корнелиус, собрался что-то пробовать? Не следует ли тебе сосредоточиться на обязанностях эскорта, пока ты находишься в храме?

Филина нервно смотрела на Корнелиуса и Хартмута, которые с улыбками на лицах сверлили друг друга взглядами, а затем обратилась ко мне:

— Эм-м, госпожа Розмайн... Не перестанет ли это быть наградой для Хартмута, если вы позволите и Корнелиусу жертвовать божественным инструментам магическую силу?

Хартмут закивал, соглашаясь со словами Филины, а я задумалась. Чем больше людей будут предлагать магическую силу божественным инструментам, тем лучше для герцогства. Вдобавок священникам, чья магическая сила всё равно мала, не придётся беспокоиться о её жертвовании, и вместо этого они смогут сосредоточиться на принятии дел. Это, в свою очередь, облегчило бы бремя Фердинанда.

— Я всецело поддерживаю наполнение божественных инструментов магической силой, если это не будет мешать выполнению работы. Но в таком случае, полагаю, мне понадобится дать Хартмуту ещё одну награду.

— Ещё награду?..

— Хартмут, у тебя есть какие-нибудь пожелания? Если это в моих силах, то я их выполню.

После моего вопроса Хартмут ненадолго задумался, а затем с неожиданно серьёзным выражением лица ответил:

— Тогда, пожалуйста, больше полагайтесь на меня.

Я не поняла, о чём он.

— Мне кажется, я уже и так во многом полагаюсь на тебя, разве нет? — наклонив голову, спросила я.

Хартмут не только служил моим последователем, но и выполнял работу в храме. Разве я могла просить большего?

Видя моё замешательство, Хартмут с сожалением сжал кулак.

— Я служащий из высших дворян, однако я не выполняю работу, соответствующую моему статусу.

По словам Хартмута, работа, которой, по идее, должны заниматься мои служащие, — это подготовка всего необходимого для смешивания, контроль за ингредиентами и помощь, когда я изготавливаю какие-либо лекарства или магические инструменты. Другими словами, всё то, что до сих пор делали для меня Фердинанд и его последователи.

«Раз уж он об этом упомянул, то не могу не признать, что главный священник действительно дал мне всё необходимое для подготовки к занятиям…»

— Я понимаю, что полезен вам в дворянской академии и храме, но мне бы хотелось, чтобы вы полагались на меня и как на вашего главного служащего, — подчеркнул Хартмут.

До сих пор у меня не было взрослых служащих, а Хартмут занимал лишь позицию ученика. Поэтому он не возражал против указаний и наставлений Фердинанда, моего опекуна. Однако теперь Хартмут больше не мог служить мне в дворянской академии, а потому выразил желание работать в качестве моего служащего в Эренфесте.

— Это также позволит облегчить бремя господина Фердинанда.

— Хартмут, я понимаю твоё желание, но ты ведь предлагаешь дать тебе больше работы. Разве это можно назвать наградой?

— Конечно.

При этом глаза Хартмута сверкали так ярко, что я инстинктивно отпрянула. Я действительно не понимала, что творится у него в голове.

— Мне не очень нравится, что награда для тебя будет такой…

Взваливая на него дополнительную работу, я чувствовала себя не в своей тарелке.

— В таком случае, пожалуйста, дайте мне какой-нибудь ценный ингредиент. Для чего бы вы хотели, чтобы я его использовал? Для смешивания? Для создания магического круга? Могу ли я составить список всех ингредиентов, которые у вас есть?

Хартмут был очень настойчив. Я же отчаянно пыталась придумать, какую работу могла бы ему поручить.

— Эм-м... Не мог бы ты проконсультировать меня касательно амулета, который я могла бы подарить господину Фердинанду? Помнишь, как во время состязания герцогств мой амулет среагировал на камень, брошенный студентом Иммердинка? Я хотела бы сделать что-то, что могло защитить господина Фердинанда, если бы произошло нечто подобное, — объяснила я и, слегка закатав рукав, показала один из амулетов, которые Фердинанд заставлял меня носить.

Фердинанд, по сути, отправлялся на вражескую территорию. В качестве прощального подарка мне хотелось дать ему что-то, что, как мне кажется, помогло бы ему защитить себя.

— Я хочу соединить в амулете различные магические круги, чтобы тот мог отреагировать на любую атаку. И я бы предпочла начать работу как можно скорее. Вероятно, чтобы сделать амулет, потребуется большое количество проб и ошибок.

Я показала Хартмуту несколько магических кругов, придуманных мною на основе амулетов, подаренных Фердинандом. Я намеревалась упаковать все свои задумки в один амулет. Когда Хартмут взглянул на мои магические круги, наполненные различными идеями и надеждами, его глаза сверкнули, словно говоря о готовности принять вызов.

— Понятно, — ответил он со счастливой улыбкой. — Мне не терпится приступить. Я приложу все силы, чтобы помочь вам.

***

Вот так Хартмут научил меня делать амулеты. Я также разрешила всем желающим жертвовать магическую силу божественным инструментам, если это не мешает работе. Правда, вскоре это переросло в соревнование между Корнелиусом и Хартмутом «кто первым сможет получить божественный инструмент». А в результате того, что к этому постепенно стали присоединяться и другие мои последователи, мы смогли накопить в божественных инструментах огромное количество магической силы.