— Я молюсь, чтобы вы пребывали в добром здравии с божественной защитой богов, пока богиня времени Дрефангуа снова не сплетёт нити наших судеб вместе.

— Да. Я молюсь, чтобы плетение богини времени Дрефангуа было ровным, — изогнув краешки алых губ, попрощалась Георгина, после чего села в карету.

Вереница карет выдвинулась, направляясь в Аренсбах. Рядом шли рыцари Эренфеста. Они должны были сопровождать кареты до тех пор, пока те не покинут город.

Даже после того, как кареты отъехали далеко, Флоренция не могла выкинуть из памяти последнюю ухмылку Георгины и прощальные слова, означающие: «Уже скоро мы снова встретимся». Ощутив, как по телу пробежал странный холодок, Флоренция крепче сжала руки, сложенные перед собой в вежливом жесте. «От этой её улыбки мне действительно не по себе», — подумала она. Улыбка напомнила ей ту, которой во время предыдущего визита в Эренфест Георгина одарила свою мать, Веронику, заключённую в Белой башне. Вскоре после того визита, на охотничьем турнире, дворяне заманили сына Флоренции, Вильфрида, в Белую башню. Выслушав историю Вильфрида и доводы дворян, стремившихся спасти Веронику, Флоренция почувствовала, что в той ситуации не обошлось без вмешательства Георгины, дёргавшей за ниточки из тени. Естественно, никаких доказательств этому не было, однако Флоренция не могла избавиться от страха, что нечто подобное может произойти вновь.

«Лорд Сильвестр тоже начеку…» — Флоренция взглянула на мужа, который внимательно следил за передвижениями Георгины во время её визита. Он обращался с ней с притворной учтивостью, что резко контрастировало с тем, как он вёл себя с другой старшей сестрой, Констанцией, вышедшей замуж в Фрёбельтак. Такая реакция мужа во время прошлого визита застала Флоренцию врасплох.

Когда кареты исчезли из виду и напряжение немного спало, Розмайн повернулась к Сильвестру.

— Приёмный отец, что за срочные новости они получили из Аренсбаха? — спросила она, привлекая всеобщее внимание.

Сильвестр слегка махнул рукой и ответил, что не знает.

— Сообщение прибыло от пограничных врат. Я проверил содержимое, но там говорилось лишь о том, что им нужно немедленно вернуться. Должно быть, произошло нечто такое, о чём другая сторона не хотела, чтобы мы узнали.

«От пограничных врат?» — удивилась Флоренция и инстинктивно сглотнула. Если требуется срочно связаться с членами герцогской семьи, посещающими другое герцогство, то обычно используется водное зеркало. Однако применять его мог лишь герцог. Другими словами, события отчётливо намекали на то, что ауб Аренсбах был не в состоянии им воспользоваться.

«Даже не верится, что всё обернётся так, как и предсказывал господин Фердинанд…»

Когда Сильвестр намеревался воспрепятствовать браку, навязанному королём, Фердинанд сказал, что высока вероятность того, что ауб Аренсбах сляжет от недуга ещё в период помолвки. И пусть источник информации нельзя было назвать надёжным, Сильвестр безоговорочно доверял словам Фердинанда.

Ранее Флоренция считала, что так Фердинанд просто старался убедить её мужа, недовольного приказом короля. В конце концов, когда она в последний раз видела ауба Аренсбаха — в конце весны во время собрания герцогов — тот выглядел здоровым. Да и тот факт, что Георгина и Дитлинда приехали в Эренфест, означал, что перед их отъездом ауб не демонстрировал признаков скорой болезни.

— Давайте перейдём в зал для собраний.

Последовав указанию Сильвестра, главные лица Эренфеста, пришедшие проводить группу из Аренсбаха, отправились в зал для собраний, чтобы поделиться друг с другом информацией, собранной во время пребывания Георгины.

Флоренция взглянула на идущего рядом мужа и задумалась: «Всё ли в порядке с лордом Сильвестром?»

Когда на собрании герцогов Фердинанд получил королевский приказ, Сильвестр очень разозлился: на короля, не спросившего у него мнения, но при этом поддавшегося чужим уговорам, на единокровного брата, согласившегося с приказом, несмотря на то, что такие вопросы следует сперва обговаривать с аубом, на дворян других герцогств, которыми Аренсбах манипулировал в своих интересах.

«Надеюсь, вопрос с помолвкой господина Фердинанда завершится без каких-либо проблем».

Эренфест как герцогство низкого ранга никак не мог бросить вызов королевскому приказу. Флоренция хотела, чтобы всё закончилось как можно более мирно, вот только сердце терзали плохие предчувствия.

***

— Что вам удалось узнать? — спросил Сильвестр, начиная встречу.

Присутствовавшие принялись обмениваться информацией, полученной во время чаепитий и званых обедов, на которых присутствовали Георгина и её окружение. Обычно на подобных собраниях главных лиц герцогства большинство участников составляли мужчины, но на этот раз присутствовало и немало женщин. Поскольку Георгина и Дитлинда — благородные дамы из герцогской семьи, они часто участвовали в чисто женских чаепитиях. В результате основную часть информации предоставили Флоренция и Эльвира.

«Если бы это было возможно, то прежде, чем мы начнём обсуждать добытые сведения, мне бы хотелось получить информацию от Розмайн и Шарлотты и разобраться в ней…»

Георгина переложила сопровождение Дитлинды на Фердинанда и сосредоточилась на собственном общении. В результате Флоренция оказалась занята распределением задач по сбору информации дворянкам, заслуживающим доверия, и у неё почти не оставалось времени, чтобы поговорить с детьми. В частности, она так и не получила никаких подробностей того, что случилось во время встречи в особняке Фердинанда. А поскольку целью встречи должна была стать покупка украшения для волос, следовало расспрашивать Розмайн и Шарлотту, а не Вильфрида. Слушая доклад Эльвиры, Флоренция составляла в уме планы на будущее.

— Мы можем только гадать, что скрывалось за той улыбкой, которой она одарила нас на прощание, однако я полагаю, что те чаепития и званые обеды, которые она посещала во время своего пребывания здесь, были важны. Во время чаепитий, на которых собирались многие члены бывшей фракции Вероники, она постоянно распускала слухи, что в других герцогствах лорда Сильвестра считают несправедливым герцогом, и, кажется, часто интересовалась репутацией господина Фердинанда, который должен стать мужем её дочери, — сказала Эльвира, по просьбе Фердинанда сосредоточившаяся на сборе информации. — Кроме того, похоже, госпожа Георгина собирала информацию о книгах и полиграфии. Большинство дворян бывшей фракции Вероники считают, что за тенденциями стоит господин Фердинанд, опекун госпожи Розмайн, и потому, я полагаю, госпожа Георгина думает так же.

Изучение собранной информации показало, что многие члены бывшей фракции Вероники считали Фердинанда, а не Розмайн, создателем новых тенденций. Эти люди говорили, что после ареста Вероники Фердинанд наконец смог увидеть свет и что он передал свою мудрость бывшей священнице-ученице, чтобы обеспечить её удочерение герцогом. Другими словами, воспользовался ею, чтобы обеспечить себе власть в Эренфесте.

«Если бы те люди смогли увидеть ситуацию вблизи, то узнали бы, что на самом деле господин Фердинанд занят тем, что сдерживает неразумное поведение Розмайн».

Казалось, Фердинанд уже знал, что о нём думают дворяне. Он кивнул Эльвире и сказал:

— Да, вероятно, всё так и есть. Дитлинда даже спросила меня, скольких своих личных мастеров я намерен взять с собой, когда перееду в качестве её жениха в Аренсбах.

— Господин Фердинанд, и что вы ответили?

Его ответ имел важное значение для Эренфеста. Флоренция не думала, что Фердинанд сделал бы что-то, что поставило бы герцогство в невыгодное положение. Однако, отправляясь ради брака в другие герцогства, люди нередко брали с собой личных мастеров. Если бы Фердинанд взял с собой большое количество мастеров, то это, безусловно, оказало бы в будущем значительное влияние на распространение тенденций.

Поймав на себе многочисленные взгляды, Фердинанд усмехнулся.

— Я сказал, что буду действовать с оглядкой на такое большое герцогство как Аренсбах.

Ответ можно было понять и как: «Я возьму с собой столько, сколько необходимо для большого герцогства», и как: «Я последую примеру Аурелии и возьму лишь самый минимум». А учитывая играющую на губах Фердинанда саркастическую улыбку, Флоренция подозревала, что верно последнее. Вот только это само по себе было проблемой: Аренсбах стремился перенять тенденции Эренфеста, а потому, если бы Фердинанд привёз с собой лишь минимум людей, то это, весьма вероятно, расценили бы не лучшим образом, и отношение к нему как к жениху заметно ухудшилось.

«Впрочем, это далеко не обычный брак, ведь господина Фердинанда выбрали за его способности служащего…» — подумала Флоренция.

Не она одна волновалась за Фердинанда: Эльвира, всегда поддерживавшая его, и Розмайн, находившаяся под его опекой, несомненно, беспокоились за его будущее ещё больше.

— Не лучше ли иметь на руках больше того, что позволит вам получить преимущество? — спросила Эльвира. — Возможно, вам всё же стоит взять с собой нескольких мастеров…

— Нет, король не приказывал мне привозить с собой мастеров, а потому в этом нет необходимости, — наотрез отказался Фердинанд. — Неизвестно, как в Аренсбахе будут относиться к мастерам-простолюдинам. Везти с собой тех, о ком придётся заботиться — всё равно что взваливать на себя ненужное бремя. Пусть мастера Эренфеста работают на благо Эренфеста.

Видя жёсткую позицию Фердинанда, Флоренция тихо вздохнула. Тот и раньше нередко отвергал предложения, сделанные из добрых побуждений. Даже сейчас он оставался абсолютно непреклонен.

«Никто не знает, что может произойти в Аренсбахе», — подумала Флоренция, решив сообщить всю имеющуюся у неё информацию. Ей хотелось, чтобы Фердинанд хоть немного задумался о том, как защитить себя.

— Эту информацию я получила от низшего дворянина из бывшей фракции Вероники… Господина Фердинанда хотят забрать главным образом ради его магической силы и навыков служащего, а потому, похоже, Аренсбах планирует вернуть его после того, как ситуация в герцогстве более или менее стабилизируется.

— Серьёзно? — раздались удивлённые возгласы.

— Насколько мне известно, это заявление было сделано на званом обеде, на котором собрались лишь основные члены бывшей фракции Вероники. Правда, низший дворянин, передавший мне эту информацию, признался, что не слышал этого лично. Пускай достоверность сведений и недостаточно высока, я нахожу их весьма любопытными.

Выслушав Флоренцию, все тут же нахмурились. Любой, кто знал, в каком состоянии находится Аренсбах, понимал, что в ближайшее время обстановка там не улучшится.

— После того, как ситуация в Аренсбахе стабилизируется? Она, правда, так сказала? И следует ли понимать её слова как то, что у неё есть какой-то план? — спросил Сильвестр, скрестив руки на груди и выглядя так, словно ничего не понимал.

Фердинанд тоже сидел с хмурым видом и слегка постукивал пальцем по виску.

— Стабилизируется по её мнению? Или по мнению остальных? В зависимости от того, какой вариант верный, значение её слов сильно меняется. Не говоря уже о…

Фердинанд резко замолчал. Розмайн тут же спросила: «Не говоря уже о чём?», но он не стал отвечать на вопрос, сказав, что это не стоит внимания. Будучи осторожным человеком, он не спешил говорить то, в чём не уверен. Флоренция знала, что если бы речь действительно шла о чём-то важном, то Фердинанд сообщил бы об этом Сильвестру, предупредив, что доказательств нет. Потому-то Флоренция и не видела необходимости допрашивать дальше.

Однако Розмайн была другой. Она пристально посмотрела на Фердинанда, не позволяя ему уклониться от вопроса.

— Вы не должны ничего скрывать. Нам необходимо рассмотреть все обстоятельства.

Конечно, Флоренция и сама считала, что лучше разобраться со всем здесь и сейчас. И не она одна: казалось, все в зале для собраний разделяли мнение Розмайн и потому устремили взгляды на Фердинанда. Тот поморщился, словно упрекая Розмайн за её склонность говорить то, что не следовало бы, а затем ответил:

— Я просто подумал, что вряд ли буду жив, когда меня отправят обратно.

От мрачных ожиданий Фердинанда воздух в зале для собраний замёрз.

— Пожалуйста, не говорите чего-то настолько пугающего! — воскликнула Розмайн.

— Я хотел промолчать, но ты заставила меня ответить, разве не так?

— Это правда, но… — с напряжённым от страха лицом проговорила Розмайн.

Флоренция и на этот раз была с ней солидарна: «Замечательно, что господин Фердинанд достаточно рассудителен и способен рассматривать худшие варианты развития событий, но, слыша, насколько беспристрастно и буднично он говорит о возможном будущем, невольно начинаешь задаваться вопросом, понимает ли он, что это будущее ожидает именно его».

— Это только моё мнение… — начала Флоренция, желая хоть немного разрядить обстановку. — По сравнению с прошлым разом, общение госпожи Георгины с членами бывшей фракцией Вероники было каким-то поверхностным. Что бы они ни обсуждали, разговоры выглядели пустыми. К тому же гибы, имеющие тесные связи с Аренсбахом, довольно скоро вернулись в свои земли. Всё это кажется несколько подозрительным. Возможно, в бывшей фракции Вероники опасались, что мы наблюдаем за ними, а потому старались действовать осторожно?

Хотя сообщения от пробравшихся на встречи осведомителей и казались вполне безобидными, огонь в глазах Георгины пылал ещё яростнее, чем прежде, а улыбка, что играла у неё на губах перед возвращением в Аренсбах, откровенно пугала.

«Нужно поскорее выслушать мнения детей…» — подумала Флоренция. Несмотря на то, что Георгина вела лишь пустые разговоры, Дитлинда, согласно многочисленным докладам, действовала совершенно открыто, и потому, возможно, во время посещения особняка Фердинанда могла раскрыть что-то о планах Георгины. Таким образом, Флоренция решила, что как только собрание закончится, она отошлёт детям приглашения на чаепитие.

***

— Шарлотта, рада видеть тебя.

— Я уже думала, что нам пора поговорить, а потому очень рада приглашению, — поприветствовала Флоренцию дочь, а затем, оглядев комнату, вопросительно наклонила голову. — Мама, ты не пригласила старшего брата и сестру?

Мельхиор всё ещё не привык к общению и порой забывался в разговорах, высказывая своё мнение в ситуациях, где не стоило прерывать ход беседы. Флоренция, видя, что Шарлотта понимает это и потому и не спрашивает о младшем брате, ответила:

— Я отправила приглашения, но они отказались. Вильфрид из-за того, что за его подготовку взялись всерьёз, когда стало известно о скором отъезде господина Фердинанда в Аренсбах. Розмайн же нужно как можно скорее вернуться в храм, чтобы заняться передачей обязанностей господина Фердинанда, которые тот выполнял там, и подготовиться к дворянской академии.

Фердинанд помогал Сильвестру с его обязанностями, а также брал на себя часть работы герцогской семьи вместо ушедшего на покой Бонифация. Теперь же встал вопрос, как заполнить пустоту, что образуется с отъездом Фердинанда, в том числе и касающуюся предоставления магической силы. Вот только разрешить этот вопрос далеко не просто. Работу в храме могли взять на себя Розмайн и её последователи, а вот для того, чтобы справиться с работой в замке, по-видимому, требовалось попросить Бонифация вернуться к делам, переложить часть ответственности на Вильфрида как следующего герцога и, конечно же, заставить Сильвестра более серьёзно относиться к своим обязанностям.

— Брата готовят как следующего герцога?..

— Да, Вильфрид сообщил, что посещение Лейзеганга прошло благополучно, и он смог заручиться поддержкой их фракции. Эльвира тоже сказала, что он не допустил никаких ошибок, и, по словам Розмайн, их встреча с прежним гибом Лейзегангом прошла хорошо… Ты тоже говорила, что проблем не возникло, не так ли?

— Да, но… на мой взгляд, ожидания, предъявляемые к брату, заметно ниже, чем к остальным. Разве тебе не кажется, что наша похвала ему связана не с какими-либо существенными достижениями, а просто с тем, что он не допустил серьёзных ошибок? По крайней мере, я не заметила, чтобы у него действительно получилось переломить ситуацию, — хмуро ответила Шарлотта, сжимая чашку.

По мнению Шарлотты, присутствовавшей на встрече с предыдущим гибом Лейзегангом, дворяне Лейзеганга продемонстрировали вовсе не то, что они поддержат Вильфрида в качестве следующего ауба, а что просто принимают отказ Розмайн самой занять это место.

— Теперь, когда они приняли отказ сестры, думаю, они не станут активно выступать против становления старшего брата следующим герцогом, но…

— Но это не значит, что Вильфрид заслужил их поддержку, — закончила Флоренция, понимая, что имела в виду Шарлотта.

Устремив взгляд куда-то вдаль, Флоренция задумалась. Есть существенная разница между «не возражаю» и «поддерживаю». Но понимал ли это Вильфрид? Даже как его мать Флоренция считала, что тот слишком оптимистичен и недостаточно внимателен к происходящему вокруг. Что уж тогда говорить о тех, кто может беспристрастно взглянуть со стороны. Было непонятно, не забыл ли Вильфрид, как дворяне, загоревшиеся энтузиазмом после последнего визита Георгины, обманули его? И понимал ли он, что вообще происходит? Флоренция вздохнула.

— Не могла бы ты рассказать о своём посещении особняка господина Фердинанда? Полагаю, твой отчёт и в этом случае будет отличаться от отчёта, предоставленного последователями Вильфрида. Для начала, что за человек госпожа Дитлинда?

— А что сказал брат?

Услышав вопрос Шарлотты, Флоренция на мгновение заколебалась. Вильфрид описал Дитлинду как: «она добрая, похожая на бабушку». Казалось, его тронуло, когда Дитлинда проявила внимание к своей последовательнице. Та беспокоилась о старшей сестре и потому просила с ней встретиться.

— Он сказал… что, на его взгляд, она очень похожа на госпожу Веронику.

Заметив неловкую паузу в ответе матери, Шарлотта улыбнулась.

— Ох, здесь я согласна с братом. Мне тоже показалось, что она очень похожа на бабушку.

Хотя описание было точно таким же, значение, которое вкладывала в него Шарлотта, было полностью противоположно тому, что вкладывал Вильфрид. Тот очень походил на отца, а потому бабушка его обожала и часто баловала. А вот к Шарлотте, похожей на мать, она, напротив, относилась настолько холодно, что трудно было представить, что та тоже её внучка. Естественно, Флоренция тоже недолюбливала Веронику.

— Ты имеешь в виду, что она была крайне холодна к тем, кто ей не нравится, или же вела себя исключительно высокомерно, ожидая, что все её эгоистичные желания будут удовлетворены?..

Шарлотта широко улыбнулась и отпила чаю. Она не стала высказывать своего мнения — её улыбка и была ответом на вопрос. Флоренция подумала, что, возможно, причина этому в том, что в дворянской академии Шарлотте довелось общаться с представителями герцогств высокого ранга, что, безусловно, оказалось хорошей практикой. Радуясь росту дочери, Флоренция тоже сделала глоток чаю.

— Госпожа Дитлинда выразила недовольство идеей, что украшение ей выберет дядя. Кроме того, кажется, она испытывает нечто вроде зависти к госпоже Адольфине, которой предстоит выйти замуж за первого принца…

Выслушав отчёт Шарлотты, Флоренция почувствовала головную боль. Сильвестр был не единственным, кто беспокоился о женитьбе Фердинанда. Флоренция не могла не задуматься, имелся ли у Фердинанда какой-либо план, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь?

«Господин Фердинанд ведь сам согласился с королевским приказом, даже не посоветовавшись с лордом Сильвестром», — подумала Флоренция, прежде чем сказать:

— Между прочим, Вильфрид сообщил мне, что Розмайн не стала участвовать в общении с госпожой Дитлиндой, отправившись читать.

— Это я посоветовала. Мне казалось, уж лучше так, чем возможный конфликт между ней и госпожой Дитлиндой.

Флоренция, не ожидав такого ответа, удивлённо моргнула. Прежде она слышала от Вильфрида лишь про то, что Розмайн радостно упорхнула в библиотеку.

— Сестра и дядя настолько близки, что в храме даже слуг используют совместно… Они словно семья. Поэтому я решила, что пусть уж лучше она читает книги, чем мы окажемся втянуты в ненужный конфликт из-за слов и действий госпожи Дитлинды, открыто демонстрировавшей неуважение к дяде и Эренфесту.

— Они делят друг с другом слуг? — спросила Флоренция, никогда не посещавшая храм и потому не подозревавшая о чём-то подобном.

— Да. Дяде не хватало слуг, чтобы справиться с работой в особняке, поэтому он взял нескольких из храма. Среди них оказались и слуги сестры. Меня это смутило, но вот её последователи не выглядели особо удивлёнными. Кажется, это похоже на то, как мы с братом заимствуем слуг сестры во время проведения религиозных церемоний.

Флоренция впервые услышала о том, что Розмайн позволяла своим сводным брату и сестре одалживать её слуг. Это наводило на мысль, что, даже если Розмайн вела себя как дворянка, её здравый смысл оставался совершенно иным.

— По словам последователей сестры, дядя лично обучал её храмовых слуг и даже назначил ей в помощь своего самого компетентного слугу. Мне показалось странным, что дядя продолжил выполнять роль опекуна сестры, даже после того, как папа удочерил её. Однако, когда я узнала, что дядя воспитывал сестру в храме ещё до её крещения, ситуация стала более понятной.

За Розмайн всегда отвечал Фердинанд. Когда дело касалось воспитания детей, Сильвестр отдавал приоритет мнению Флоренции, но вот когда речь заходила о Розмайн, главным становилось мнение Фердинанда. Казалось весьма показательным, что даже Эльвира не всегда могла вмешаться несмотря на то, что на церемонии крещения приняла на себя роль матери Розмайн. И даже так, Флоренция не могла не удивиться, обнаружив, насколько глубока оказалась связь Розмайн и Фердинанда.

— До сих пор дядя оказывал сестре эмоциональную поддержку, и потому я беспокоюсь о том, как сестра будет справляться в дальнейшем.

— Ах, но разве это не хорошая возможность для неё покинуть гнездо, где она пребывала под защитой господина Фердинанда, и стать независимой. Вдобавок теперь её главной опорой должен стать Вильфрид как её жених.

— Но сможет ли старший брат поддерживать сестру? — обеспокоенно спросила Шарлотта.

Вильфрид и Розмайн были помолвлены, а потому им не оставалось другого выбора, кроме как поддерживать друг друга. Возникли бы проблемы, если бы они с этим не справились, вне зависимости от того, уехал бы Фердинанд в Аренсбах или нет. Отъезд просто немного повлиял на сроки.

«Тем не менее нам нужно поскорее позаботиться о том, чтобы Вильфрид и Розмайн проводили больше времени вместе», — мысленно отметила Флоренция. Насколько она могла судить, Вильфрид считал естественным полагаться на Розмайн. Возможно, потому, что она спасла его, когда он испытывал нехватку образования перед дебютом, а также в инциденте с Белой башней. Розмайн же, напротив, заявила, что больше не намерена присматривать за Вильфридом, если только тому не будет грозить лишение права на наследование.

Если судить по словам и поведению Розмайн, то, казалось, что без прямого приказа Фердинанда: «Окажи поддержку Вильфриду», она бы даже не подумала что-либо делать. Правда, вряд ли она вела себя так намеренно. Скорее, при обычных обстоятельствах существование Вильфрида просто было отодвинуто в дальний угол памяти Розмайн. Флоренция легко могла это понять. На самом деле она и сама порой забывала про Розмайн из-за того, как мало времени та проводила в замке, и затем удивлялась, внезапно увидев её за обеденным столом. Розмайн, определённо, была в замке редкой гостьей.

«В первую очередь, нужно, чтобы они вспомнили друг о друге и начали общаться», — отметила про себя Флоренция.

— Шарлотта, я понимаю твоё беспокойство, но для Розмайн это хороший шанс получить опыт общения, и нам не стоит по своей прихоти мешать ей. Будущей первой жене ауба Эренфеста без подобного опыта не обойтись. Более того, общение —это та область, в которой она слаба, не так ли?

Всё было бы гораздо проще, если бы Вильфрид нашёл вторую жену, которой мог поручить вопросы, связанные с общением. Вот только на этом пути имелись существенные сложности. Если вторая жена не будет происходить из Лейзегангов, то, вероятно, это приведёт к разногласиям с ними. Но и давать Лейзегангам больше власти — это довольно опрометчивое решение с точки зрения фракционной политики, особенно с учётом запланированной на зиму чистки.

— Если возможно, мне бы хотелось, чтобы Розмайн покинула храм и сосредоточилась на получении опыта общения… — пожаловалась Флоренция.

В глазах Шарлотты цвета индиго блеснул огонёк упрёка.

— Мама, ты ожидаешь от сестры слишком многого. Когда дядя уедет, ей придётся в одиночку управлять храмом. Впредь она будет уделять храмовым делам ещё больше времени. Сестра одновременно и глава храма, и директор приюта. Одно это уже сложно, а от неё ещё ожидают, что она будет распространять полиграфическую промышленность на другие земли и станет лучшей на своём году в дворянской академии. Нам не следует рассчитывать, что она сможет уделять время ещё и на общение внутри герцогства. Пожалуйста, хотя бы подожди, пока она не привыкнет к жизни без дяди.

То, что между Шарлоттой и Розмайн существовали тесные узы доверия, радовало Флоренцию, однако она не могла понять, действительно ли нужно уделять столько внимания храму. Со слов Сильвестра она знала, что храм был местом, где Розмайн, вдали от глаз дворян, могла встретиться с семьёй. Если бы Эльвира часто посещала замок, или же Розмайн регулярно возвращалась в родительский дом, то кто-нибудь обязательно стал бы возмущаться по этому поводу. Однако из-за того, что дворяне избегали храма, проводимые там встречи по полиграфической промышленности можно было использовать как удобный повод, под прикрытием которого проводить время с семьёй. Впрочем, Флоренция не намеревалась раскрывать Шарлотте такие закулисные подробности.

— Мне кажется, образование Розмайн как первой жены важнее храма, — сказала Флоренция. — Да, религиозные церемонии необходимы для обогащения земель магической силой, но вот что касается повседневных задач и её должностей, то почему не передать их остальным священникам? Она вполне могла бы ограничиться лишь необходимыми ритуалами, как это делаете вы с Вильфридом. В конце концов, она будет исполнять обязанности главы храма лишь до совершеннолетия.

Флоренция получала отчёты, что число священников значительно сократилось. Однако она также слышала, что имелось немало служителей, которые их поддерживали. Сложно было представить, что в храме действительно много дел, которые бы требовали непосредственного участия Розмайн. Флоренция не видела особых проблем в том, чтобы Розмайн начала проводить в храме меньше времени.

— С образованием, необходимым для роли первой жены, можно подождать, пока она не достигнет совершеннолетия, — не согласилась Шарлотта. — Отец ещё молод и здоров, и пройдёт немало времени, прежде чем старший брат возьмёт управление герцогством на себя. Как мне кажется, нам следует больше беспокоиться об образовании старшего брата, чем об образовании сестры. Не стоит ли подумать о новом пересмотре его свиты?

Флоренция моргнула, не ожидав подобного предложения. Она знала, что из-за того, что Вильфрид уделял практически всё внимание только оценкам в дворянской академии, остальное его образование просело, но даже не предполагала, что ситуация зашла настолько далеко, что снова встанет вопрос пересмотра последователей.

— Ты предлагаешь снова пересмотреть, кого оставить в его свите?

— С тех пор, как было принято решение о помолвке, высокомерие его последователей существенно возросло. Сейчас я чувствую себя так, словно вернулась в то время, когда бабушка ещё находилась у власти.

Выходило так, что Освальд, желая, чтобы его господин демонстрировал успехи, ожидаемые от будущего герцога, требовал от Шарлотты отказываться от своих достижений в пользу Вильфрида. Вот только сам Вильфрид совершенно не замечал подобных действий последователей. Даже когда Шарлотта попыталась тонко намекнуть ему, Вильфрид, казалось, не смог разобрать послания.

— Мама, ты советовала мне сформировать крепкие связи с братьями и сестрой, чтобы я могла положиться на них в будущем, когда выйду замуж и отправлюсь в другое герцогство, и потому я старалась терпеть. Ладно бы только раз, но от меня требуют всё больше и больше. Сейчас у меня уже нет желания помогать старшему брату.

Флоренция почувствовала, как в висках запульсировала боль. Конечно, можно было понять чувства последователей, радующихся, что их господин преодолел два серьёзных кризиса, грозивших лишением права на наследование, и снова оказался выбран на роль следующего герцога. Причина ли в яром стремлении помочь Вильфриду, или же в знании лишь методов Вероники, однако последователи посчитали для себя вполне оправданным прибегнуть к подобным методам ради благополучия следующего герцога. Однако времена изменились, и Вильфрид уже не обладал особо значимой поддержкой. Обращаться с Шарлоттой так, что она решила отказаться помогать брату впредь, было крайне недальновидно.

— Я немедленно изучу ситуацию, и если всё так, как ты говоришь, то освобожу Освальда и остальных от обязанностей.

Изначально Освальд должен был взять на себя ответственность как за то, что перед дебютом Вильфрид испытывал недостаток образования, так и за инцидент с Белой башней. Однако оба раза Освальду позволили сохранить должность, поскольку перед дебютом Розмайн посоветовала в первую очередь позаботиться об эмоциональном состоянии Вильфрида, который тогда был ещё совсем ребёнком, а во время инцидента с Белой башней, когда Вильфрид совершил преступление, никто из последователей не захотел сменить Освальда, в результате чего тот так и остался на месте главного слуги. Но даже если он и хорошо ладил с Вильфридом, поведение, не соответствующее нынешним порядкам Эренфеста, и растущее высокомерие нельзя было оставлять без внимания. Требовалось вновь поднять вопрос, заслуживает ли Освальд места в свите. А поскольку Вильфрид уже признан наследником, что займёт место следующего ауба, наверняка найдётся немало людей, желающих сменить прежних последователей.

Раздумывая над всем этим, Флоренция поймала себя на мысли, насколько же сильно изменилась ситуация в Эренфесте.

— Вильфрид достаточно взрослый, а потому, думаю, сможет принять необходимость замен в свите. Сейчас он уже должен понимать, какую опасность могут нести самовольные и безрассудные действия последователей, — сказала Флоренция.

Шарлотта ненадолго задумалась, прежде чем согласиться.

— Верно. Кроме того, он, похоже, уверен, что получил поддержку Лейзегангов. Мама, если при пересмотре состава свиты ты велишь включить в неё представителей их фракции, то, возможно, мой слишком расслабившийся старший брат начнёт лучше понимать текущее положение дел.

Казалось, методы Освальда и неспособность Вильфрида заметить то, как ведёт себя его последователь, сильно разгневали Шарлотту. Её слова оказались необычно резки. Флоренция подумала, что у дочери накопилось немало недовольства.

— Шарлотта, тебе пришлось нелегко. Спасибо, что рассказала мне.

Из-за того, что дети со своими последователями жили отдельно в северном здании, родители многого не могли заметить сами. Потому-то было важно иметь доверительные отношения, позволяющие подробно обсудить возникающие проблемы.

***

Раздумывая об изменении отношений между герцогствами из-за женитьбы Фердинанда, Георгине, чья прощальная улыбка вызывала тревогу, Сильвестре, который всё никак не мог унять раздражение из-за королевского приказа, Вильфриде, так и не научившемся судить о людях и обращать внимание на своё окружение, Розмайн, скрывавшейся в храме и избегавшей общения, Шарлотте, недовольной старшим братом, Флоренция ощутила, как много навалилось проблем, и тихо вздохнула.