— Экхарт, Юстокс, меня внезапно вызвали на встречу с Аренсбахом. Мне жаль, но вы должны немедленно собраться, чтобы сопровождать меня.

— Как пожелаете.

Господин Фердинанд не планировал посещать собрание герцогов, оставшись в Эренфесте, однако его внезапно вызвали в дворянскую академию.

***

Вскоре я, как рыцарь сопровождения, и Юстокс, одевшийся слугой, присоединились к господину Фердинанду и, войдя в круг перемещения, прибыли в общежитие дворянской академии. Когда мы вышли из зала перемещения, то увидели отца и нескольких последователей герцога, ожидающих нас.

— Я прибыл по приказу Ауба Эренфеста. Карстед, что вообще происходит? — спросил господин Фердинанд.

— Аренсбах заявил, что хочет, чтобы ты отправился к ним в качестве жениха. Они не отступают, даже несмотря на отказ с нашей стороны. Видимо, хотят получить ответ именно от тебя.

Как я понял, во время свадьбы Лампрехта герцогская чета Аренсбаха увидела господина Фердинанда и захотела заполучить его к себе в качестве жениха. Кажется, ауба Эренфеста опосредованно обвиняли в том, что он уж слишком возмутительно себя повёл, отправив в храм человека, проявившего значительные таланты во время учёбы в дворянской академии.

— Вздор. Они забыли, что напали на Розмайн? Кто вообще согласится отправиться женихом к тем, кто запятнал себя покушением на члена другой герцогской семьи? И они ещё что-то говорят о несправедливом обращении? — раздражённый услышанным, пробормотал господин Фердинанд, после чего быстрым шагом направился в комнату для чаепитий.

Судя по всему, он даже не думал обсуждать вопрос помолвки с Аренсбахом. После обмена приветствиями господин Фердинанд отклонил предложение брака и немедленно покинул чаепитие.

— Мне кажется неблагоразумным отклонять такое щедрое предложение…

— Разве это не стало бы хорошей возможностью для улучшения связей с Аренсбахом? Госпожи Вероники больше нет с нами, так почему бы и не принять это предложение?

Узнав о предложенной помолвке, дворяне бывшей фракции Вероники принялись высказывать свои крайне абсурдные мнения.

«Отправиться в качестве жениха в Аренсбах? Сейчас? Идиоты», — огрызнулся я про себя. Конечно, десять лет назад мы обрадовались бы такому предложению, ведь таким образом господину Фердинанду удалось бы сбежать от Вероники, первой жены предыдущего герцога. Эта женщина очень гордилась тем, что её мать принадлежала к герцогской семье Аренсбаха, и потому наверняка пришла бы в отчаяние, видя, как мой господин отправляется в Аренсбах в качестве жениха вместо ухода в храм.

Однако теперь эта женщина, замышлявшая ловушку для господина Фердинанда и Розмайн, схвачена и заточена в Белой башне. Кроме того, Розмайн заняла пост главы храма, и с тех пор храм стал гораздо более приятным местом.

Дворяне, прежде настойчиво пытавшиеся устранить господина Фердинанда, лишились занимаемых высоких постов, а он сам стал важным членом герцогской семьи, служа опорой герцогу. Отношения с окружающими также улучшились, да и в герцогстве стало более-менее спокойно.

«И они хотят, чтобы он отказался от мирной жизни, которой наконец добился? Зачем вообще господину Фердинанду отправляться в такое неприятное место, если этот брак не принесёт ему никаких выгод? Моего господина устраивает та жизнь, которую он ведёт сейчас. Но прежде всего мы не обязаны потворствовать бывшей фракции Вероники, как бы сильно та не желала сотрудничества с Аренсбахом. Люди, ответственные за смерть Хайдемари, должны умереть».

Зло выругавшись про себя, я вернулся в Эренфест с господином Фердинандом.

***

Я полагал, что после резкого отказа господина Фердинанда, Аренсбах отступит, но, похоже, вопрос так и не закрыли. Вскоре моего господина снова вызвали в дворянскую академию для разговора с королевской семьёй. Официальная причина состояла в том, что его намеревались расспросить касательно инцидента с нападением повстанцев. Как и в случае, когда Розмайн допрашивали после уничтожения танисбефалена, пробравшегося на территорию дворянской академии, в зал так же не пускали никого, кроме вызванного. Даже рыцарям сопровождения запретили входить, а потому всем последователям пришлось ждать за дверью.

Я не знал, как проходил разговор, однако без какого-либо разрешения лорда Сильвестра король постановил, что господин Фердинанд отправится в Аренсбах в качестве жениха. Это не имело абсолютно никакого смысла. Неизвестно, о чём королевская семья договорилась с Аренсбахом, но, похоже, несколько герцогств объединились и оказали давление на короля, требуя: «спасти господина Фердинанда из храма» и «позволить ему отправиться в Аренсбах в качестве жениха».

«Идиоты! Их никто об этом не просил! — Видя, в насколько плохом настроении находится господин Фердинанд, я и сам ощущал раздражение. — Королевский приказ? И это несмотря на то, что мой господин ведь лично отказал герцогской чете Аренсбаха?! Нелепо! Спасением дурацкого герцогства, потерявшего преемников в результате переворота, должны заниматься те, кто ответственен за этот беспорядок! Мы не имеем к этому никакого отношения, так что не нужно вовлекать нас!»

К сожалению, сколь бы король не был глуп, он остаётся королём, а потому его приказ абсолютен. Господину Фердинанду оставалось только подчиниться. Насколько я понял, он не хотел ставить Эренфест в невыгодное положение.

— Господин Фердинанд, а что если… убить короля. Разве тогда его приказ не будет отменён?

— Экхарт, не высказывай настолько опасные мысли. Ты, как всегда, недальновиден.

Мне идея показалась хорошей, однако господин Фердинанд отверг её. Это напомнило мне, как я, предлагая убить Веронику, сказал: «Почему бы не отправить эту бесполезную дармоедку вслед за предыдущим герцогом? Тогда вам не потребовалось бы уходить в храм». Меня заботило лишь благополучие господина Фердинанда, и потому я считал, что лучше бы поскорее устранить всех тех, кто выступает против него. Вот только ответ, который я всегда получал, заключался в том, что последствия затронут слишком многих. Хотя меня самого эти последствия не особо волновали.

— Экхарт, Юстокс, я должен сообщить вам кое-что важное. Приходите в мой особняк.

В ту ночь, когда мы вернулись в замок из дворянской академии, господин Фердинанд вызвал нас к себе.

***

Когда мы прибыли, нас поприветствовал Лазафам — низший дворянин, которому поручено управление особняком. У него тёмно-зелёные, почти чёрные волосы, зачёсанные назад, и зелёные глаза. Тепло улыбаясь, он заваривал чай. Благодаря Лазафаму, здесь Юстоксу редко приходилось брать на себя работу слуги.

— Я слышал, вас вызывали в дворянскую академию, — сказал Лазафам, обращаясь к господину Фердинанду. — Насколько я понимаю, новости нельзя назвать хорошими.

— Я собираюсь всё объяснить за чаем.

— Понятно. Экхарт, Юстокс, пожалуйста, тоже садитесь, — окинул нас взглядом Лазафам, в улыбке которого проявилось беспокойство.

Лазафама в свиту назначила Вероника, планируя, что он станет доставлять неудобства господину Фердинанду. Низшие дворяне обладают малой магической силой, а потому им порой сложно даже позаботиться о требующихся для работы магических инструментах. Особенно остро эта проблема ощущается на первых годах обучения в дворянской академии.

Мало того что, будучи низшим дворянином, Лазафам был вынужден мириться, что остальные ставили под сомнение его компетентность в качестве последователя, так ещё и само его существование послужило поводом для тех, кто высмеивал господина Фердинанда.

«Даже его последователи никуда не годятся. Раз он не может их обучить должным образом, то и сам совершенно некомпетентен как член герцогской семьи», — говорили эти люди.

Видя, в каком тяжёлом положении оказался Лазафам, господин Фердинанд сказал ему:

— Ради собственной безопасности тебе следует сторониться меня и участвовать в тех притеснениях, которые придумала для меня Вероника.

На самом деле Лазафам был не единственным, кого приставили доставлять неприятности. Остальные постоянно донимали господина Фердинанда, стараясь заслужить расположение той женщины. Появление ещё одного неприятного человека, вероятно, мало бы что изменило. Однако Лазафам отклонил это предложение, заявив: «Если я так поступлю, то это действительно докажет, что я некомпетентен как последователь».

«Вот только эти слова лишь вызвали подозрения у господина Фердинанда. Он посчитал, что действия Лазафама — какой-то хитрый план той женщины, а потому сказал, что не поверит ему, пока тот не посвятит имя».

Лазафам согласился, продемонстрировав, что ему можно доверять. Он продолжил присматривать за особняком даже после того, как господин Фердинанд ушёл в храм. В отличие от Юстокса, который способен заниматься работой служащего, Лазафам не мог чем-либо помочь в замке. Особняк же был местом его работы ещё с тех пор, как господин Фердинанд достиг совершеннолетия и переехал туда из северного здания.

— Экхарт, Юстокс, Лазафам.

Допив чай, господин Фердинанд достал три предмета, похожих на белые коконы, и один за другим положил их на стол. Это очень напомнило тот день, когда господин Фердинанд решил уйти в храм: в тот раз он точно так же выложил камни имён перед нами.

Когда бледно-золотые глаза поочерёдно сфокусировались на каждом из нас, я содрогнулся. По спине заструился холодный пот, и меня охватило такое отчаяние, что я даже не чувствовал себя живым.

«Вы снова пытаетесь их вернуть?!» — безмолвно прокричал я. У меня дрожали губы, и с них так и не сорвалось ничего, кроме тихого стона. Я не мог отделаться от ощущения, словно мою жизнь небрежно отбросили... Однако затем магическая сила господина Фердинанда, что окутывала меня, внезапно стала сильнее. Обычно я даже не замечал того, как эта сила связывает меня, но в этот момент давление стало более мощным.

— Экхарт, Юстокс, я приказываю вам: отправляйтесь со мной.

Это был абсолютный приказ господина, которому мы посвятили имена. Если согласиться, то магическая сила, что связывает нас, перестанет давить, но если воспротивиться — то она убьёт нас на месте.

— Несмотря на мой прямой отказ, король постановил, что я должен отправиться в Аренсбах в качестве жениха. В этом деле замешаны сразу несколько герцогств. Не думаю, что всё просто ограничится тем, что я выступлю женихом. Вполне возможно, наша жизнь окажется под угрозой. Тем не менее я хочу, чтобы вы отправились со мной и стали моими руками и ногами.

Я преклонил колено и сказал:

— Как пожелаете. Я буду сопровождать вас, куда бы вы ни отправились.

Юстокс также заверил, что исполнит приказ.

А вот Лазафам, имя которого так и не прозвучало, смотрел на свой камень с бледным лицом.

— Господин Фердинанд, и меня… пожалуйста, возьмите и меня тоже.

— Я не могу взять тебя в Аренсбах, потому что у тебя нет сил, чтобы себя защитить.

Лазафам резко вздохнул и задрожал. Ситуация была противоположна той, когда господин Фердинанд уходил в храм. Тогда он велел только Лазафаму остаться его последователем, поскольку тот не смог бы жить в замке, а кому-то всё же требовалось управлять особняком. Нам же с Юстоксом, высшим дворянам, было сказано найти другой путь в жизни.

— Лазафам, мой приказ тебе следующий: управляй этим особняком и позаботься об имуществе, которое я оставлю, до тех пор, пока не закончится период помолвки и мне больше не нужно будет оставаться в гостевой комнате Аренсбаха.

— Я подумал, что стану единственным, кому вернут имя… — с явным облегчением пробормотал Лазафам.

Мне было до боли хорошо знакомо то, что он чувствовал.

— Полагаю, мне нужно распределить ваше имущество на то, что вы возьмёте с собой в Аренсбах, и то, что пока оставите.

— Бо́льшую часть ингредиентов для смешивания я намерен оставить Розмайн. Пока что многое её последователям сложно собрать самостоятельно, — сообщил господин Фердинанд. — Мне нужно будет научить её готовить лекарства восстановления, а также настоять на использовании юрэве, чтобы полностью растворить остатки сгустков магической силы.

Видя, как он записывает планы на будущее, я подумал, что это скорее приготовления Розмайн, а не его самого.

— Не нужно баловать Корнелиуса, — сказал я. — Что он за рыцарь сопровождения, если даже не сможет подготовить ингредиенты, необходимые его госпоже?

— До сих пор мы действительно баловали последователей Розмайн, снабжая её ингредиентами, но разве не возникнет проблем, если мы внезапно прекратим? Не мог бы ты научить Корнелиуса и остальных, как собирать ингредиенты.

— Я обязательно займусь этим прежде, чем мы отбудем в Аренсбах.

Моим долгом было позаботиться обо всём, что беспокоило моего господина. Таким образом, мне требовалось обучить Корнелиуса и остальных, чтобы у них не возникло проблем со сбором ингредиентов. Проводив господина Фердинанда, отправившегося в свою комнату, чтобы ещё поработать над планами, я и сам взялся за планирование графика обучения для Корнелиуса и других рыцарей сопровождения.

— Экхарт, нам тоже нужно собрать багаж. Раз господин Фердинанд оставляет Лазафама здесь, то считает, что в Аренсбахе будет опасно. Возможно, лучше не брать с собой ничего особо ценного, — предупредил Юстокс, указывая, что нам нужно подготовить место, где мы могли бы пока разместить оставшееся. — Я не покидал родительский дом, а потому собираюсь оставить вещи матери, но у тебя есть собственный особняк. Тебе следовало бы навести там порядок.

Я переехал в свой особняк, когда женился на Хайдемари. И раз я отправлюсь в Аренсбах, то мне и правда следовало навести порядок в особняке. Вдобавок, чтобы его вернуть, требовалось пройти некоторые необходимые процедуры. Вот только особняк был наполнен воспоминаниями о Хайдемари, и мысль об их утрате тяготила меня.

— Корнелиус женится примерно через два года. Почему бы не передать особняк ему и не попросить оставить тебе одну комнату под склад вещей?

После слов Юстокса я почувствовал облегчение. Поскольку Леонора ещё несовершеннолетняя, брак состоится не ранее, чем через два года. Я счёл, что к тому времени у меня уже наверняка будет в Аренсбахе жильё, куда я смогу перевезти вещи. Меня весьма радовала возможность разбить задачу на этапы и разбираться с ней постепенно. Пока что я был не в том состоянии, чтобы закончить со всеми делами сразу.

— Если подумать, то на то, чтобы наладить жизнь в Аренсбахе, вам потребуется год или два… Это кажется долгим сроком. Интересно, когда и я смогу присоединиться к господину Фердинанду… — с горькой улыбкой сказал Лазафам.

Юстокс глубоко вздохнул, скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Ничего не поделаешь. В этом деле о помолвке смешалось так много желаний и мотивов, что невозможно сказать, кто чего добивается. Нам следует проявлять как можно бо́льшую осторожность.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Хотели ли господина Фердинанда отправить именно в Аренсбах, или подошло бы любое другое герцогство, лишь бы убрать его из Эренфеста? В зависимости от ответа обстоятельства резко меняются. Вот только сейчас у нас слишком мало информации, чтобы разобраться в этом вопросе.

На лице Юстокса отразилось сожаление, как в то время, когда рядом ещё находилась Вероника. Я подумал, что мне следует взять себя в руки. Вне всяких сомнений, скоро нас поглотит огромный поток, слишком мощный, чтобы ему можно было противостоять лишь собственными силами.

— Экхарт, чтобы навести порядок в своих делах, тебе потребуется больше времени, чем мне, не так ли? Тогда лучше поторопиться.

— Я передам особняк Корнелиусу, так что могу не спешить.

— Нет, я не про то. Я разведён, так что мне беспокоиться не о чем, но ты помолвлен. Если ты планируешь взять Ангелику в жёны, то вам следует заключить брак этим летом. Если же думаешь отменить помолвку, то вам в любом случае нужно это обсудить.

«Верно. Это хлопотно, но мне действительно нужно разобраться с этим вопросом…»

Я ненадолго задумался, брать ли Ангелику с собой. Если посмотреть на то, как она действовала в храме и как вела себя во время тренировок, то я мог с уверенностью сказать, что она не делает ничего сверх того, что ей приказано, и выполняет сами приказы быстро, не подвергая их сомнению. Если бы мы взяли её с собой, она бы пригодилась господину Фердинанду.

— Ангелика может оказаться весьма полезной в зависимости от того, как её использовать, — заметил я.

— Ого? Экхарт, от тебя редко можно услышать такое суждение о ком-то. Но чем больше у нас будет людей, которым мы сможем доверять, тем лучше. Особенно если они хорошие бойцы. Так как насчёт жениться и взять её с собой?

— Прежде мне нужно спросить, готова ли она отправиться на вражескую территорию… — кивнув, ответил я.

Даже если у кого-то есть способности, это не поможет, если нет решимости. Мне требовалось спросить Ангелику, хочет ли она отправиться в Аренсбах.

***

Когда господин Фердинанд и Розмайн удалились в потайную комнату в покоях главного священника, я подозвал Ангелику, которая стояла на страже у двери.

— Я рыцарь сопровождения господина Фердинанда. Поэтому решено, что я отправлюсь с ним в Аренсбах. Ты моя невеста, а потому как ты поступишь?

— Что вы имеете в виду?

— Ты была бы полезна в Аренсбахе, а потому мы могли бы взять тебя с собой. Тебе нужно выбрать, выйдешь ли ты за меня замуж и последуешь за мной или разорвёшь помолвку и останешься здесь. Я намерен уважать любое твоё решение. Независимо от того, насколько ты сильна в бою, я не смогу взять тебя с собой, если у тебя нет решимости.

Ангелика стояла молча, лишь моргая. Казалось, она переваривала сказанное. Выражение её лица совсем не изменилось, но вот Леонора и Корнелиус побледнели и засуетились:

— Господин Экхарт, учитывая возраст Ангелики, ей нужно выйти замуж как можно скорее. Вне зависимости от обстоятельств, разрыв помолвки ударит по её репутации.

— Леонора права. Тебе не следует говорить о…

— Помолчи, Корнелиус, — попросил я, взмахнув рукой. — Что бы Ангелика ни решила, дедушка позаботится о том, чтобы её репутация не пострадала. Именно он настаивал на помолвке. Не нам тут беспокоиться.

— Но...

Корнелиус попытался настаивать. Он действительно проблемный младший брат. Впрочем, я понимал, что его заботила не репутация Ангелики, а то, что дедушка может приказать ему взять её второй женой.

— На тебя это никак не повлияет, — заверил я его. — Учитывая, что ты уже помолвлен с Леонорой, для тебя было бы сложно взять Ангелику, которая старше её, второй женой… Можешь спокойно использовать это как оправдание.

— Гха…

«Как и ожидалось. Это его утихомирило», — подумал я. Заставив Корнелиуса замолчать, я повернулся к Ангелике.

— Приняла решение?

— Да. Я расторгну помолвку и останусь в Эренфесте. Я рыцарь сопровождения госпожи Розмайн.

Почему-то её категорический отказ застал меня врасплох. Однако в синих глазах Ангелики, направленных прямо на меня, не было заметно и следа колебаний.

— Я служу госпоже Розмайн. Не господину Фердинанду.

— Вот как. Я понимаю. Ты и правда рыцарь сопровождения Розмайн.

Ваш господин и ваша преданность ему важнее, чем брак или репутация. Даже если мы служим разным людям, наши ценности очень похожи. Я нашёл такую чистоту помыслов Ангелики довольно привлекательной.

— У Розмайн хорошие последователи.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить госпожу Розмайн, которая старается помочь господину Фердинанду, — сказала Ангелика и взглянула на дверь потайной комнаты.

У меня перед глазами всплыла сцена того, как Розмайн, беспокоясь за господина Фердинанда, яростно наседает на него. В отличие от меня, способного делать лишь то, что приказано, моя младшая сестра всегда поступала так, как сама считала нужным. Видя, что нагрузка на господина Фердинанда слишком велика и это плохо сказывается на его здоровье, Розмайн даже не постеснялась противостоять герцогу, чтобы ту снизить. Я нисколько не сомневался, что она продолжит помогать господину Фердинанду даже после того, как он переедет в Аренсбах.

«Вот как, понятно...»

Заявление Ангелики помогло мне кое-что осознать: всё не так, как в то время, когда господин Фердинанд уходил в храм. Мы не были единственными, кого беспокоила его помолвка и кто чувствовал разочарование из-за сложившейся ситуации. Сейчас многие люди стремились его поддержать. Проявлять эмоции для него больше не было опасным или запрещённым.

«Эренфест изменился. Действительно изменился», — понял я. Это очень обнадёживало. К сожалению, мы не могли остаться здесь. В то же время я почувствовал надежду на то место, где мы окажемся. От нас просто требовалось изменить ситуацию так, чтобы господин Фердинанд мог вести мирную жизнь. Защищать господина и устранять все препятствия на его пути — мой долг.