Выехав из нижнего города Эренфеста, вереница карет вдоль полей и лесов направилась на юг, в сторону Аренсбаха. Даже несмотря на оснащение карет магическими инструментами, уменьшающими тряску, после того как мощёная городская дорога кончилась, люди не могли не ощущать сильные потряхивания.

На каретах был виден герб Аренсбаха. Они принадлежали Георгине и Дитлинде, которые возвращались домой после получения известия о том, что герцог прикован к постели.

Убедившись, что пейзаж за окном совершенно не меняется, Дитлинда отвела от него взгляд и перевела на тех, кто ехал вместе с ней. Помимо неё самой, в карете также находились её слуга-ученица Мартина, мать Дитлинды Георгина и слуга матери Зельтье.

— Как жаль. Нам приходится возвращаться домой так скоро, — пожаловалась Дитлинда.

Она знала, что по возвращении в Аренсбах на неё взвалят различные обязанности. А ещё там её ждали докучливые последователи, заставляющие учиться. Кто-нибудь обязательно за ней приглядывал, а потому ей просто не удавалось расслабиться. И лишь в дворянской академии, где не было никого выше по положению, чем Дитлинда, всё шло так, как она того желала.

— Юная леди, ауб Аренсбах слёг от болезни. Он всё же ваш отец. Разве вам не кажется, что ваши слова несколько черствы? — укорила её Зельтье.

Дитлинда промолчала. Конечно, её потрясло известие, что отец прикован к постели, но… они ведь практически не виделись друг с другом. Даже когда Дитлинда была маленькой, отец, насколько она помнила, не проявлял к ней любви. Он лишь с раздражённым видом отчитывал её, говорил «не мешаться» и избегал. Даже если её сейчас упрекали в чёрствости, Дитлинда считала, что у них с отцом это взаимно.

«Мне было так весело в Эренфесте. Вот почему он не мог слечь в какое-нибудь другое время?» — ворчала про себя Дитлинда.

Её расстраивало, что им не удалось побыть в Эренфесте подольше, ведь там было так приятно наблюдать, как все слушаются и почитают её.

«Кажется, маме в Эренфесте тоже нравилось. Уверена, сейчас она чувствует то же, что и я».

Георгина смотрела в окно и не пыталась остановить проповедь Зельтье.

— Полагаю, отец занемог из-за рыцарей Центра, — предположила Дитлинда. — Разве они не наведываются к нам постоянно с самой весны? Надеюсь, они не посмеют зайти ещё дальше и не попробуют ложно обвинить наше герцогство.

Поскольку при нападении во время церемонии награждения использовались танисбефалены, рыцари Центра с самого начала весны неоднократно наведывались в Аренсбах, управлявший территорией бывшего Веркштока, утверждая, что расследуют причастность герцогства к инциденту.

— Госпожа Дитлинда, вы не должны говорить подобного. Рыцарский орден Центра просто делает свою работу.

— Ох, но разве рыцари Центра не доставили проблем, когда корабли из Ланценавии прибыли для летней торговли? Отец и мама были настолько заняты, что разбираться с рыцарями отправили меня, несмотря на то, что я ещё несовершеннолетняя.

Дитлинда продолжала настаивать, что причина, по которой отец столь внезапно оказался прикованным к постели, в прибывших к ним рыцарях Центра. Те подозревали ауба Аренсбаха в связях с нападавшими, хотя во время переворота он встал на сторону нынешнего короля и продолжил верно служить тому, даже потеряв вторую жену и лишившись потенциальных преемников. В результате его гордость герцога оказалась задета, что, вероятно, и легло тяжёлым бременем на сердце.

— О чём вообще думает король, сомневаясь в Аренсбахе? Это жутко раздражает. Мама, ты ведь согласна со мной?

Георгина неспешно обернулась к Дитлинде. Слегка прищурив тёмно-зелёные глаза и изогнув краешки алых губ, она ответила:

— Учитывая, что в деле замешаны магические звери из бывшего Веркштока, у короля не оставалось другого выбора. Он был обязан расследовать нашу причастность к нападению. Да, это доставило нам немало хлопот, но также позволило укрепить связи с Центром. К тому же разве командующий рыцарским орденом Центра не заверил нас, что все подозрения рассеяны? Оказанное нами содействие не пропало даром. Я считаю, что всё это можно считать наполнением корзины Форсернте¹.

Казалось, Георгина находила визит рыцарей Центра весьма выгодным Аренсбаху, чтобы считать сравнимым с благословением Богини Урожая. Но вот для Дитлинды этот визит был наполнен грустью и сожалением.

«Ведь следующим аубом Аренсбаха стану я».

В Аренсбахе имелось лишь два кандидата в аубы: Дитлинда и Летиция. Вот только Летиция совсем ребёнок и ещё даже не поступила в дворянскую академию. Поскольку она не сможет стать аубом, пока не достигнет совершеннолетия, а их отец, нынешний герцог, время от времени жалуется, что ему нездоровится, Дитлинда считается наиболее вероятным кандидатом на место следующего герцога.

«Из-за этого высший рыцарь Центра просто не может стать моим партнёром», — печально подумала Дитлинда.

Своим супругом герцогиня могла выбрать лишь того, кто окончил дворянскую академию в качестве кандидата в аубы. Требование было связано с тем, что во время беременности и после родов герцогини все обязанности ауба брал на себя её супруг. Как результат, Дитлинда не могла ответить на чувства мужчины, как бы сильно тот её не любил, если он не удовлетворял этому требованию. Она вспомнила молодого рыцаря Центра, питавшего к ней чувства, и тихо вздохнула.

Это случилось весной, после окончания учебного года в дворянской академии и перед собранием герцогов. Во время визита рыцарей Центра в Аренсбах у Дитлинды завязался роман с одним из них. Они встречались практически каждый день, и она наслаждалась тем, как они постепенно становились всё ближе. Но этой любви оказалось не суждено продлиться долго. Во время собрания герцогов внезапно было принято решение о помолвке Дитлинды, и двоим влюблённым не оставалось ничего другого, кроме как расстаться.

«А ещё человек, с которым меня помолвили…»

Мужчина, выбранный женихом Дитлинды, был намного старше неё и происходил из герцогства, стоящего ниже Аренсбаха. Кроме того, он продолжал посещать храм даже после возвращения в дворянское общество и хотя принадлежал к герцогской семье Эренфестов, у него не было матери.

«Его происхождение и обстоятельства изобилуют проблемами, но... ладно», — подумала Дитлинда, рассудив, что Фердинанд весьма красив лицом, учтив и у него добрая улыбка. Вдобавок все описывали его как чрезвычайно компетентного человека. Дитлинда посчитала, что раз он умён, то, вероятно, понимает положение, в котором оказался, и потому, несомненно, будет восхищаться ею за то, что спасла его из храма, проявит искреннюю любовь и приложит все силы, чтобы поддержать её как следующую герцогиню. Вспоминая отца, который только и мог, что постоянно отдавать приказы, не скрывая недовольства на лице, Дитлинда радовалась, что рядом с нею будет человек, готовый делать то, что она хочет.

Вдобавок ко всему дворяне Эренфеста говорили, что именно Фердинанд из тени дёргал Розмайн за ниточки, используя её для распространения различных тенденций. Дитлинда подумала, что если такой человек станет её мужем, то, определённо, модные тенденции Эренфеста перейдут Аренсбаху. Представив, как всё внимание и похвалы, которые в дворянской академии прежде получал Эренфест, будут теперь направлены на неё, Дитлинда удовлетворённо улыбнулась.

«Кроме того, скоро у меня появится собственное украшение для волос».

Дитлинду радовала возможность получить украшение, которое она давно хотела. Если бы ей представилась возможность, то она бы встала перед Адольфиной, опозорившей её в дворянской академии в прошлом году, и продемонстрировала самое потрясающее украшение для волос. К тому же это украшение Дитлинда придумала лично. Вот только эти грёзы омрачал тот факт, что Адольфина уже закончила учёбу.

«Впрочем, возможно, она последует примеру госпожи Эглантины и посетит состязание герцогств как невеста принца Сигизвальда», — подумала Дитлинда, но затем её настроение ухудшилось. Женихом Адольфины выступал первый принц, в то время как сама Дитлинда оказалась помолвлена с членом герцогской семьи Эренфеста — среднего герцогства, ранг которого тоже был средним. Одно дело, будь её жених из большого герцогства или из герцогства высокого ранга, но так… Дитлинда чувствовала, что проиграла как женщина.

— Между прочим, а какое украшение ты заказала? — спросила Георгина. — В тот день, насколько я помню, ты действовала отдельно от меня.

При этом Георгина смотрела вовсе не на дочь, а на слугу Дитлинды, Мартину. Та, покосившись на свою госпожу, принялась отвечать, вот только говорила не об украшении, а об особняке Фердинанда и о пришедших туда кандидатах в аубы:

— Верно. Особняк господина Фердинанда находится достаточно близко к замку, и, как мне показалось, там практически нет прислуги. Каких-либо украшений я так же не заметила, как и признаков того, что туда приходят женщины. Кажется, даже госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта оказались приглашены туда лишь потому, что могли помочь с приёмом госпожи Дитлинды.

Мартина рассказала, что Фердинанд ненадолго присоединился к ним за чаем, а когда прибыли мастера, удалился в библиотеку, взяв с собой Раймунда и других служащих. Розмайн также проследовала в библиотеку вслед за ними.

— Ох, Мартина, разве мама не спрашивала о моём украшении?

Заметив, что ответ совершенно не соответствует заданному вопросу, Дитлинда принялась подробно рассказывать о заказанном ею украшении. При этом она подчеркнула, что украшение должно выйти гораздо более красивым и величественным, чем то, которое носила Адольфина.

— Дитлинда, ты сделала заказ в соответствии со своими пожеланиями? — на мгновение задумавшись, спросила Георгина.

— Верно. Я лучше, чем господин Фердинанд, знаю, что мне подходит, — выпятив грудь, ответила Дитлинда.

Она никак не могла доверять вкусам своего жениха, помолвка с которым произошла совсем недавно.

Мартина, взглянув на Георгину, добавила:

— Госпожа Дитлинда действительно сделала заказ в соответствии со своими пожеланиями, но вам не стоит беспокоиться, поскольку мы также учли советы госпожи Шарлотты и последователей госпожи Розмайн.

— А разве тут вообще могут быть поводы для беспокойства? — отчитала Мартину Дитлинда.

Георгина в ответ на сказанное лишь бросила: «Раз так, то всё в порядке», после чего отвернулась к окну, словно бы потеряв интерес к разговору.

***

Прогрохотав, карета остановилась на городской площади, где находился постоялый двор. Из-за чрезвычайной ситуации уезжать пришлось в спешке, а потому, пробыв в пути только полдня, Георгина и Дитлинда решили, что останутся на этом постоялом дворе на ночь.

Дитлинда слышала, что в этом месте останавливались не только простолюдины, но и дворяне, вот только подаваемая еда разительно отличалась от той, которую предлагали в замке. Поняв, что популярные блюда Эренфеста, скорее всего, не найти за пределами замка, Дитлинда почувствовала некоторое разочарование. Становилось понятно, что на самом деле Эренфест всё так же оставался захолустным герцогством. Фыркнув, она пробормотала: «Чего и следовало ожидать». Сколь бы Эренфест ни старался преподнести себя с выгодной стороны в дворянской академии, но свою суть изменить не так-то просто.

— Учитывая срочность, с завтрашнего дня мы будем путешествовать на ездовых зверях, — сообщила Георгина. — Кареты с нашим багажом пусть едут не спеша, а для того, что нам понадобится в дороге, мы воспользуемся кругами перемещения.

— Полагаю, это хороший план, — согласилась Зельтье. — Если что-то произойдёт, то от пограничных врат нам пришлют сообщение.

Причина, по которой они не выдвинулись на ездовых зверях из замка Эренфеста, заключалась в барьере, что окружал город и замок. Из-за этого барьера дворяне других герцогств могли проехать через город только на карете. Кроме того, во время прощания Дитлинда и остальные были одеты в официальную одежду, а потому, если бы они решили отправиться на ездовых зверях, пришлось бы переодеться. Таким образом, использование ездовых зверей отложили до следующего дня.

— Но всё же, разве для такого разделения у нас не слишком мало рыцарей сопровождения? — спросила Зельтье.

— Мы остановимся в особняке гиба, и будет очень неудобно, если мы приведём с собой много сопровождающих. Всё случилось так внезапно.

Сидя в обеденном зале и потягивая чай, Дитлинда слушала, как остальные обсуждают планы на завтра. Вот только все решения принимала Георгина, и мнение Дитлинды вряд ли бы на что-то повлияло. А раз мнение всё равно проигнорируют, то и пытаться что-либо советовать глупо.

— Госпожа Дитлинда, пожалуйста… — Зельтье подлила ещё чаю.

Обычно подобным занималась Мартина, вот только та отсутствовала. Не все слуги Дитлинды отправились вместе с ней, и потому первоочередной задачей Мартины стала подготовка ванны.

«Долго они ещё собираются всё это обсуждать?» — ворчала про себя Дитлинда, уставшая от непрерывного грохота кареты. Ей не хотелось ничего больше, чем удалиться в свою комнату и отдохнуть.

***

Проснувшись следующим утром, Дитлинда чувствовала себя неважно. Она совершенно не отдохнула, но это её и не удивило. Рождённая в семье герцога и выросшая в окружении вещей высокого качества, она просто никак не смогла бы отдохнуть на жёсткой кровати постоялого двора в какой-то глуши.

После завтрака Дитлинда пила чай, приготовленный для неё Зельтье, и раздумывала о том, что ей делать дальше. Если бы только они с самого начала воспользовались ездовыми зверями, то уже сегодня прошли бы через пограничные врата и смогли бы остановиться в особняке аренсбахского дворянина. Тем не менее Дитлинда решила, что не станет жаловаться на неудобства, пока они всё ещё в Эренфесте. С этим настроем она переоделась в одежду для верховой езды и, не сказав ни слова недовольства, приготовилась к отбытию.

Группа на ездовых зверях выдвинулась отдельно от тех, кто отправился дальше на каретах. Группа Георгины и Дитлинды летела примерно в течение одного колокола, после чего остановилась на отдых. Поскольку скорость полёта в этот раз была больше, чем обычно, всем, кроме рыцарей, уже привыкшим к путешествиям на ездовых зверях, приходилось часто пить лекарства восстановления.

Дитлинда оценила краткую передышку: она полагала, что сможет продержаться до тех пор, пока они не доберутся до пограничных врат, вот только, чем дольше они летели, тем хуже она себя чувствовала. Лето было в самом разгаре, а потому от быстрого полёта на ездовом звере её дыхание стало несколько тяжёлым.

— Госпожа Дитлинда, вы такая бледная! — удивлённо воскликнула Мартина, подошедшая посмотреть, почему Дитлинда даже не прикасалась к лекарствам восстановления. — Следует найти место, где вы могли бы отдохнуть.

Все взгляды тут же сосредоточились на Дитлинде, вот только она не могла согласиться с предложенной идеей: её страдания только продлились бы, если бы ей пришлось провести ещё одну ночь на дешёвом постоялом дворе в каком-нибудь захолустье.

— Я чувствительная, а потому не думаю, что мне удастся расслабиться на дешёвом постоялом дворе. Мне станет лучше, если я смогу отдохнуть в особняке дворянина, а потому давайте поскорее пересечём пограничные врата.

— Как вы можете предлагать такое, когда вы так бледны?! — возразила Дитлинде Зельтье. — Вы желаете отдохнуть в особняке дворянина, верно? Раз так, то здесь не так далеко находится дом моей семьи. Это особняк гиба. Давайте отправимся туда.

Как оказалось, Зельтье была уроженкой Эренфеста. Она служила Георгине до того, как та вышла замуж в Аренсбах, и, вероятно, именно потому Георгина так её ценила. Подумав об этом, Дитлинда согласилась посетить особняк местного дворянина.

— Если мама не возражает, то конечно…

— Я не против. Твоё здоровье важнее нашего расписания. Зельтье, пожалуйста, немедленно пошли ордоннанц Граозаму.

— Как пожелаете, леди Георгина.

Дитлинду очень тронул тот факт, что мать, которая обычно не проявляла к ней особой чуткости, в этот раз немедленно изменила ради неё свои планы. Можно было пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз Георгина уделяла внимание самочувствию дочери и предлагала вот так отдохнуть. Пока Дитлинда размышляла, стоит ли в будущем иногда жаловаться на слабость, прилетел ответный ордоннанц. От белой птицы раздался извиняющийся мужской голос:

«Это Граозам. Леди Георгина, я буду рад удовлетворить вашу просьбу. Однако сегодня мой дом посетили гости… Я смогу подготовить комнаты для вас и госпожи Дитлинды, но не в силах разместить всю вашу свиту. Мне очень жаль, но не могли бы вы ограничить свиту до одного слуги и одного рыцаря сопровождения? На время вашего пребывания я подготовлю любой персонал, который может вам понадобиться, и порекомендую постоялый двор для остальных членов вашей группы».

Георгина, нисколько не раздумывая, согласилась на предложение, сообщив Граозаму, что так и поступит.

— Такое решение удовлетворит все стороны. Мы с Дитлиндой возьмём по слуге и рыцарю сопровождения. Однако я надеюсь, что все остальные смогут остановиться в дворянском особняке в Аренсбахе, как и было запланировано. Мы не можем внезапно явиться большой группой в особняк гиба чужого герцогства. Кроме того, гиб нашего герцогства уже любезно согласился принять нас сегодня вечером, а потому мы бы проявили грубость, если бы никто так и не остановился у него.

— Однако брать с собой лишь по одному рыцарю и слуге слишком опасно, — послышались слова неодобрения от членов группы. Георгину просили принять во внимание, что члены герцогской семьи не должны отказываться от эскорта, находясь на территории чужого герцогства. Вот только все возражения сразу же затихли, стоило Георгине взглянуть на несогласных:

— Мы остановимся у семьи Зельтье. Это дворяне, с которыми я хорошо знакома. Их слугам и рыцарям, вне всяких сомнений, можно доверять, а потому я не хочу слышать возражений. Здоровье Дитлинды превыше всего.

Окинув группу взглядом, Георгина приказала всем немедленно выдвигаться. Дитлинда чувствовала ломоту в теле, а потому смутно представляла, как ей лететь на ездовом звере самостоятельно. В итоге Георгина велела ей сесть на ездового зверя к женщине-рыцарю.

***

— Добро пожаловать, леди Георгина. Мы с нетерпением ждали вашего визита. Позвольте мне сразу же провести вас в ваши комнаты. Прошу за мной. Всё уже готово.

«Ой?» — удивилась Дитлинда, смотря на Граозама затуманенным взглядом. Ей казалось, что она встречала этого мужчину совсем недавно. Он был среди тех, кто вился вокруг Георгины в Эренфесте. Дитлинда не могла понять, почему этот дворянин здесь, когда он должен находиться в дворянском районе? Что-то во всей этой ситуации казалось ей каким-то неправильным. Не зная, не надумывает ли она лишнего из-за плохого самочувствия, Дитлинда сдалась, не в силах прийти к какому-либо выводу.

— Мы останемся до тех пор, пока Дитлинда не выздоровеет. И я рада, что нам представилась возможность восстановить наши дружеские связи.

— В дворянском районе нам постоянно мешали. Приятная удача, что я могу приветствовать вас, леди Георгина, в своём доме, где нас никто не побеспокоит.

Граозам почтительно поприветствовал Георгину. Дитлинда, наблюдая за ним, не могла не думать, что он смотрит на Георгину так, словно она его госпожа.

¹ forst [fɔrst] нем. — лес,

ernte [ˈɛrntə] нем. — урожай.