Вскоре после того, как лето перевалило за середину, Георгина и Дитлинда вместе со свитой прибыли в Эренфест. Кареты подъезжали одна за другой. Среди выходящих последователей я заметила и затесавшегося Раймунда. Судя по всему, к нашей просьбе решили прислушаться.

Я наблюдала из окна, как слуги выгружали ящики с подарками для Эренфеста, после чего заметила, что из одной из карет вышли две женщины в вуалях Аренсбаха.

Официальное приветствие планировалось устроить вечером на приветственном пиру.

«Надеюсь, их визит завершится мирно…» — понадеялась я.

Хотя предыдущий визит Георгины на первый взгляд и закончился мирно, однако после случился инцидент со входом Вильфрида в Белую башню, спровоцированный бывшей фракцией Вероники, а затем произошло нападение на нас с Шарлоттой. «Проявлять беспечность в таких обстоятельствах — преступно», — подумала я и, стараясь собраться, слегка похлопала себя по щекам.

Впрочем, не я одна чувствовала напряжение и нервозность. Мои рыцари сопровождения тоже находились на взводе, поскольку в прошлый раз не смогли меня защитить. На лице Корнелиуса не было привычной дружелюбной улыбки, а Дамуэль проверил все замки́ на дверях и окнах, желая убедиться, что нет ничего подозрительного. Что касается Ангелики, то та неустанно практиковалась, чтобы удостовериться, что сможет легко выхватить Штернлюка и в официальном наряде. В результате даже на лицах Юдит и Леоноры можно было заметить признаки того, что они нервничают.

***

Приветственный пир начался, когда пробил шестой колокол.

Сегодня мы подавали блюда Эренфеста, о которых смело можно было сказать, что те находились на вершине модных тенденций. Хуго и Элла тоже постарались, показав своё мастерство. Сейчас уже не имело смысла скрывать нашу кухню, поскольку мы открыто демонстрировали её во время собрания герцогов. Мы также добавили в меню несколько ранее не представленных блюд, чтобы продемонстрировать Аренсбаху, что «нашему герцогству ещё есть что предложить». Сильвестр обозначил это как: «Нам нужно постараться поднять ценность Фердинанда как можно выше».

Группа Аренсбаха во главе с Георгиной и Дитлиндой должна была войти после семьи герцога, так что всем нам, кандидатам в аубы, было приказано собраться в северном здании и выдвинуться сообща.

В замке редко принимали гостей из других герцогств, а потому для Шарлотты и Мельхиора это был первый опыт. За Шарлотту я могла не беспокоиться, поскольку в дворянской академии она уже неплохо научилась общаться с дворянами других герцогств, но вот Мельхиору навыков общения пока не хватало. С его церемонии крещения прошло меньше года, а потому он находился примерно в том же положении, что и Вильфрид, когда Георгина навещала нас ранее.

— Мельхиор, не говори ничего лишнего. Просто произнеси слова приветствия, которые ты выучил.

— Хорошо, старший брат.

Вильфрид, которого в прошлый раз отчитали из-за того, что во время проводов Георгины он сказал лишнего, старался напутствовать Мельхиора, чтобы тот не допустил подобной ошибки. Мельхиор с нескрываемым любопытством слушал о неудаче брата.

Брюнхильда, выглядя обеспокоенной, очень тихо, чтобы никто больше не услышал, поинтересовалась:

— Господин Фердинанд подготовил новый магический камень?

Если принять во внимание, сколько всяких-разных ингредиентов хранилось в его мастерской, Фердинанду, вероятно, не потребовалось бы много времени, чтобы проконсультироваться с Аренсбахом и изготовить подходящий магический камень. Вот только я сильно сомневалась, что Фердинанд стал бы тратить на это время.

— Как-нибудь всё образуется… Он выглядел уверенным в себе.

Фердинанд заверил меня, что если отдать камень с улыбкой и сказать несколько комплиментов, то проблем не возникнет. Вот только, видя, насколько подозрительной казалась его вымученная улыбка, и чувствуя мурашки от того, что же он может сказать, я всерьёз забеспокоилась, что у меня бока сведёт от попыток сдержать смешки: всё же этот образ галантного Фердинанда будет кардинально отличаться от того хмурого, к которому я привыкла.

Когда мы вошли в большой зал, то я заметила, что Фердинанд уже находился в толпе дворян и с безукоризненной фальшивой улыбкой принимал от них поздравления с помолвкой. Его улыбка казалась настолько доброй, что мне хотелось громко кричать, что он мошенник и на самом деле совсем не такой, каким сейчас желает показаться.

Вильфрид и Шарлотта, узнавшие по нашим совместным урокам, каким суровым может быть Фердинанд, смотрели на него с благоговением.

— Дядя действительно умеет держать лицо, находясь в обществе.

— Да. Не видно и следа той строгости, которую он демонстрировал, когда давал задания или проверял результаты, — согласилась Шарлотта. — Дядя является хорошим примером подражания не только в деле смешивания или работы служащим, но и в общении.

Я не стала говорить этого вслух, но, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы Шарлотта равнялась на Фердинанда.

«Думаю, я заплакала бы, если бы Шарлотта начала во время общения ходить с таким же невозмутимым видом и фальшивой улыбкой!»

— Розмайн, Вильфрид, Шарлотта, Мельхиор. Ждите здесь.

— Господин Бонифаций.

— Я уже отошёл от дел, а потому обычно не участвую в официальных встречах с другими герцогствами, но на этот раз меня попросили присутствовать, чтобы служить вашей охраной, — объяснил Бонифаций и выпятил грудь. — Я защищу всех вас, так что держитесь рядом.

Ангелика и Корнелиус с невозмутимым видом сменили позиции, чтобы защищать меня ещё и от дедушки.

***

— Сегодня к нам прибыли важные гости из Аренсбаха, — объявил Сильвестр.

Пир начался, и двери в зал широко распахнулись. По другую их сторону, скрывая лица за вуалями, стояли Георгина и Дитлинда. Когда они двинулись, их свита последовала за ними. Возможно, из-за того, что сейчас стояло лето, вуали были тонкими, почти прозрачными.

Георгина привлекала к себе внимание изящной походкой и царственной осанкой, а следовавшая немного позади Дитлинда восторженно улыбалась окружающим дворянам. Те перешёптывались между собой, однако отвечали ей дружелюбием.

В углу, где собрались члены семьи герцога, Бонифаций пробормотал:

— Увидев её, я могу сказать, что эта девочка действительно выглядит точной копией Вероники в молодости.

— Вы тоже так думаете? — спросил Вильфрид.

Сама я не встречалась с Вероникой, а потому не могла судить о сходстве, но вот Бонифаций знал Веронику с момента её церемонии крещения, и выходило, что они с Дитлиндой действительно очень похожи.

«Главный священник, всё ли с вами будет в порядке?» — устремив взгляд на Фердинанда, мысленно спросила я. Тот находился на сцене вместе со своими последователями, герцогской четой и их свитой. Дитлинда нежно улыбнулась ему, и Фердинанд в ответ улыбнулся шире. Большинству могло бы показаться, что он радовался помолвке и приветствовал наших гостей из Аренсбаха. Никто бы даже не подумал, что ему было тошно просто смотреть на Дитлинду.

Сколь бы неприятными ни были обстоятельства, нужно делать всё с улыбкой, чтобы окружающие не смогли уловить твои слабости — такому образу жизни дворянства учил меня Фердинанд и сейчас демонстрировал это на своём примере. Я задумалась, а сможет ли Фердинанд вообще найти в Аренсбахе место, где у него получится хоть немного расслабиться. От мысли, что отныне ему придётся жить в чужом герцогстве, скрывая истинные чувства за такой вот фальшивой улыбкой, я ощутила боль в сердце.

«Было бы хорошо, если бы главный священник поладил с Дитлиндой и смог жить более мирно».

Георгина и Дитлинда поднялись на сцену и обменялись приветствиями с герцогской четой. После этого Мельхиор, прежде не встречавшийся с обеими гостьями, в сопровождении Бонифация, впервые встречавшегося с Дитлиндой, и Шарлотты, ещё не знакомой с Георгиной, поднялись на сцену для первого приветствия.

— Могу ли я просить о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, случившуюся под яркими летними лучами бога огня Лейденшафта.

— Ты можешь.

Мельхиор поприветствовал Дитлинду и Георгину, после чего сразу же сошёл со сцены. Он вернулся к нам и похвастался, что сделал именно так, как ему сказали.

— Ты очень хорошо справился, — похвалила я, слегка похлопав его по голове.

Как только с приветствиями было покончено, Георгина как представитель Аренсбаха заговорила о браке между Фердинандом и Дитлиндой.

— По велению короля впредь между Аренсбахом и Эренфестом установятся тесные отношения. Я очень счастлива, что столь талантливый человек, как господин Фердинанд, станет мужем моей дочери Дитлинды.

По словам Георгины, король счёл Фердинанда Эренфестского лучшим кандидатом для поддержки ауба Аренсбаха, у которого из кандидатов в аубы в настоящее время остались лишь несовершеннолетняя девушка и девочка. Также Георгина вскользь раскритиковала Сильвестра, упомянув, что все большие герцогства согласны с тем, что позволять Фердинанду, прославившемуся многими достижениями во время обучения в дворянской академии, прозябать в храме — пустая трата таланта.

«Она ведёт себя и говорит так же, как и в прошлый раз: улыбаясь и прикрываясь вежливыми дворянскими эвфемизмами, она насмехается над приёмным отцом, — подумала я. — И в этот раз улыбающаяся госпожа Георгина выглядит куда оживлённее».

— А теперь магические камни, — сказала Георгина.

Дитлинда слегка кивнула и изящно подошла к Фердинанду. На полшага позади неё шла её слуга-ученица Мартина, нёсшая небольшую шкатулку.

Фердинанд неспешно преклонил колено. Его последователи, Экхарт и Юстокс, также преклонили колени и склонили головы. Удостоверившись, что все готовы, Мартина осторожно открыла шкатулку. Дитлинда вынула магический камень и протянула его Фердинанду.

— Верховные бог и богиня, что правят бескрайними небесами, предопределили наш союз… — обратилась она к Фердинанду, после чего последовали восхваления богов.

Больше половины того, что она говорила, было взято из священных текстов, а потому я могла понять смысл слов. Если я не ошиблась с интерпретацией, то получалось: «Нет никого, кроме меня, кто мог бы тебя спасти. Прояви ко мне глубочайшую благодарность».

«Я не вполне уверена в себе, когда дело доходит до понимания смысла дворянских эвфемизмов, но, учитывая, что улыбка главного священника стала шире, а Экхарт слегка подался вперёд, из-за чего Юстоксу пришлось его удерживать, моя интерпретация, вероятно, не так уж и далека от истины».

— Я предлагаю этот магический камень моему Богу Тьмы, — закончила Дитлинда и протянула магический камень.

Фердинанд почтительно принял его и поместил в подготовленную Юстоксом шкатулку, после чего взял свой магический камень.

— Моя Богиня Света… — нежным голосом заговорил Фердинанд и с улыбкой протянул магический камень.

Его действия очень походили на сцену из рыцарских историй о любви, столь близких сердцу Эльвиры. Все женщины дружно вздохнули. Сейчас в большом зале должно было находиться немало страстных читательниц «Историй любви» Эльвиры, если судить по продажам книг.

— Во тьму, что длилась вечно, пробился света луч…

Фердинанд произносил долгую речь негромким, звучным голосом. Она отличалась от речи Дитлинды, наполовину позаимствованной из священных текстов, а потому смысл слов у меня уловить не получалось. Если бы я могла записать их на бумагу, а затем неспешно расшифровать, то, возможно, у меня бы вышло понять где-то половину. Но вот с ходу интерпретировать услышанное оказалось для меня непосильной задачей.

«Я не понимаю смысла… Кажется, это что-то поэтичное? Вроде бы свет, неистово пляшущий среди цветов, когда наступает темнота, означает счастье? М-м-м…»

Эльвира, не знавшая истинных мыслей Фердинанда, кажется, была очарована: её глаза ярко сияли. Я нисколько не сомневалась, что сегодняшние слова Фердинанда вскоре появятся в какой-нибудь истории любви, и подумала, что могла бы воспользоваться этой возможностью, чтобы позже их неспешно расшифровать.

Пусть речи Фердинанда и не имели для меня никакого смысла, но вот остальные, начиная с Эльвиры, были очарованы, а Дитлинда и вовсе слушала с покрасневшими щеками и слезами на глазах. Казалось, все, кроме меня, понимали суть сказанного.

— Брюнхильда, похоже, с магическим камнем проблем не возникло? — желая удостовериться, спросила я.

Она медленно кивнула и пояснила мне сказанное Фердинандом. Если вкратце, то получалось: «Я искренне рад, что смогу стать твоим мужем. Чтобы продемонстрировать свою решимость и готовность преодолеть любые трудности ради брака с тобой, я подготовил магический камень всех атрибутов». После этого Фердинанд подчеркнул, какую огромную работу проделал, чтобы собрать ингредиенты.

— Времени на подготовку было слишком мало, поскольку решение о помолвке приняли совсем недавно, но, похоже, господин Фердинанд постарался подготовить как можно больше редких ингредиентов… Согласно его словам, этот магический камень является воплощением искренности.

«Чего?! Если бы ранее он не сказал мне, что на самом деле чувствует, то я бы, пожалуй, купилась на это! Впредь я ни за что не стану доверять Фердинанду, когда он улыбается! Он слишком пугает!»

— Ах, господин Фердинанд, я и подумать не могла, что вы зайдёте ради меня так далеко…

Когда Дитлинда приняла преподнесённый ей магический камень, её зелёные глаза увлажнились, словно Фердинанд её полностью очаровал.

«А-а-а! Дитлинда тоже повелась на его слова! Конечно, у нас бы возникли проблемы, если бы она не поверила, и всё же у меня смешанные чувства по поводу этого. Так и хочется сказать ей, чтобы она не обманывалась».

К сожалению, почти никто не мог понять, что я чувствовала, а тем временем очаровавший всех женщин в зале Фердинанд поднялся. Зрители рукоплескали стоявшей на сцене паре и поднимали сияющие штапы. После этого настало время общения.

Георгину тут же окружила бывшая фракция Вероники. Фердинанд вместе с Дитлиндой, кажется, отправился приветствовать других дворян, а потому также оказался в окружении бывшей фракции Вероники. Его фальшивая улыбка становилась всё шире, так что я начала переживать, сможет ли он сохранить её. Вот только как-либо поддержать его я не могла.

Оглядевшись, я заметила Раймунда, неуклюже шатающегося среди дворян.

— Раймунд, — окликнул его Хартмут.

Раймунд с улыбкой на лице быстро подошёл к нам.

— Мне внезапно приказали присоединиться к числу сопровождающих. Вот только в Аренсбахе у меня совсем мало близких друзей, а потому я немного нервничаю из-за всего этого.

Казалось, Раймунд, которого включили в группу в самый последний момент, прибыв в Эренфест, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я сильно удивился, узнав о помолвке господина Фердинанда и госпожи Дитлинды, а когда услышал, что меня собираются взять в качестве последователя, то почувствовал, как голова идёт кру́гом.

Стать последователем Фердинанда — означало напрямую служить семье герцога. Казалось, Раймундом в семье ранее пренебрегали, но теперь отношение к нему должно было резко измениться. Вот только ему самому, способному думать лишь о собственных исследованиях, всё это виделось огромными хлопотами.

— Меня очень обнадёживает, что в Аренсбахе рядом с господином Фердинандом будет кто-то, с кем он хотя бы немного знако́м. Пожалуйста, присматривай там за ним. Вы не должны увлекаться исследованиями и упускать из виду ваше с ним здоровье.

Раймунд обеспокоенно улыбнулся. Казалось, он не мог поручиться, что сможет сдержать такое обещание. Впрочем, я не могла его винить: я и сама реагировала так же, когда дело касалось книг. Тем не менее это ещё больше уверило меня в том, что необходимо сделать магический инструмент для Фердинанда с записью нескольких выговоров.

— Кстати, на днях я обсуждала с господином Фердинандом твоё следующее задание.

— Пожалуйста, расскажите поподробнее.

Глаза Раймунда загорелись, и я стала объяснять ему идею об уменьшении размера магического инструмента для записи голоса.

— Я не могу сказать что-то конкретное без каких-либо чертежей или самого́ инструмента, но задача действительно кажется интересной, — с блеском в глазах сказал Раймунд.

Похоже, он был настроен весьма оптимистично.

— Надеюсь, во время этого визита тебе выдастся шанс поговорить с господином Фердинандом… Вот только у него много обязательств, а потому он будет очень занят.

Пока я разговаривала с Раймундом, к нам подошли Фердинанд и Дитлинда.

— Розмайн, я решил пригласить госпожу Дитлинду в свой особняк. Однако оставаться наедине для нас, пожалуй, было бы не очень хорошо. Поэтому я бы хотел, чтобы вы с Вильфридом присоединились к нам. Не затруднит ли это вас?

— Возможно, мы могли бы пригласить ещё и Шарлотту с Мельхиором? Нечасто у двоюродных братьев и сестёр появляется возможность собраться вот так вместе, — предложила я.

Я не очень хорошо умела общаться, да и компания Вильфрида, не замечавшего завуалированных издёвок, не внушала особого доверия. Кроме того, я не посещала ни одного из их чаепитий для двоюродных братьев и сестёр, проходивших в дворянской академии, а потому очень хотела взять с собой Шарлотту, которая могла бы поддержать меня.

— Я не против. Двоюродные братья и сёстры действительно не так часто могут собраться вместе. Полагаю, такая компания пойдёт только на пользу. А что думаете вы, госпожа Дитлинда? — с нежной улыбкой спросил Фердинанд, демонстрируя заботу о своей невесте.

Дитлинда радостно улыбнулась.

— Все так тепло меня встречают. Я очень счастлива. Благодарю, что так внимательны ко мне.

Получив согласие Дитлинды, Фердинанд кивнул, а затем взглянул на Раймунда.

— Раймунд, тебе тоже следует прийти. Я должен кое-что тебе показать, поскольку ты станешь моим последователем в Аренсбахе.

— Для меня это больша́я честь.

***

В итоге Фердинанду удалось сохранить свою фальшивую улыбку до самого конца, и приветственный пир завершился без проблем… Ну или так я думала, пока на следующий день меня не вызвал к себе Фердинанд. Как оказалось, Дитлинда попросила украшение для волос.

— Я сказал, что закажу его и подарю ей, однако она выразила желание заказать украшение само́й. Розмайн, ты можешь связаться с компанией «Гилберта»?

— Да, я могу пригласить их, но когда? У вас ведь сейчас много дел, не так ли?

Я была уверена, что Фердинанда завалили приглашениями от бывшей фракции Вероники, и потому сильно сомневалась, может ли он вообще позволить себе такую роскошь, как выделить время ради выбора украшения для волос? Когда я в сомнении наклонила голову, Фердинанд тяжело вздохнул.

— Думаю, лучше всего, если они прибудут, пока она посещает мой особняк. Другого времени просто нет.

Когда кто-то приглашает гостей на чаепитие или званый ужин, то должен развлекать их и подбирать подходящие темы для разговора. Было бы хорошо, если бы Фердинанду требовалось просто поддерживать беседу, но раз это он приглашал гостей, то задача по подбору тем ложилась на него. У меня возникло подозрение, что он собирался предложить Дитлинде подобрать себе украшение, рассчитывая, что это займёт бо́льшую часть времени её пребывания у него в гостях.

— Господин Фердинанд, я бы предложила вам воспользоваться возможностью и обсудить исследования с Раймундом, а мы с Шарлоттой тем временем побеседуем с госпожой Дитлиндой об украшениях для волос и модных тенденциях.

— Это бы очень помогло, — ответил Фердинанд, устремив на меня взгляд бледно-золотых глаз, и расслабил плечи. — Кстати, не могла бы ты помочь мне ещё кое с чем?

Фердинанд редко обращался за помощью, а потому я сразу же кивнула и сказала: «Конечно».

— Я бы хотел, чтобы ты одолжила мне нескольких своих храмовых слуг. В моём особняке в дворянском районе практически нет прислуги.

Не было бы преувеличением сказать, что особняк Фердинанда находился впритык к замку. В этом доме, подготовленном отцом, Фердинанд жил перед церемонией крещения, когда его только привезли из дворца Адальгизы, а по достижении совершеннолетия дом был передан ему официально. Вот только вскоре Фердинанд ушёл в храм, а потому домом почти не пользовался. Для поддержания порядка там имелся лишь самый минимум персонала, но, поскольку ожидалось много гостей, Фердинанд попросил меня одолжить ему служителей и поваров.

— Я уже отправил туда своих слуг и поваров, но людей всё ещё не хватает. Я не планировал, что Шарлотта и Мельхиор тоже придут. Сможешь одолжить мне Франа и Зама?

Если бы особняк посетила только Дитлинда, то можно было бы обойтись и минимумом людей. Однако, если прибудут ещё и все кандидаты в аубы, то персонала просто не хватит, даже если Фердинанд мобилизует всех своих храмовых слуг.

— Понятно. Вы можете взять Франа, Зама, Хуго и Эллу.

— Спасибо, Розмайн, — поблагодарил меня Фердинанд, после чего между его бровями пролегла глубокая морщина.

Возможно, из-за того, что на его лицо легла тень, когда он приложил пальцы к виску, Фердинанд показался мне совершенно изнурённым.

— Господин Фердинанд, вы выглядите бледным. Пожалуйста, не слишком перенапрягайтесь.

— Не беспокойся. Я уже подготовил достаточно лекарств восстановления, — с серьёзным видом заверил меня Фердинанд.

Вот только после его слов я забеспокоилась ещё больше.

***

После нашего разговора я ненадолго вернулась в храм и попросила Франа и Зама отправиться в особняк Фердинанда в дворянском районе. Раньше оба были слугами Фердинанда, а потому с готовностью согласились.

— Мы поможем главному священнику. Пожалуйста, положитесь на нас.

— Госпожа Розмайн, поскольку ваши последователи часто навещают храм, мы теперь без лишнего беспокойства можем прислуживать даже высшим дворянам и членам герцогской семьи. Прошу, не волнуйтесь за нас.

После того как карета была подготовлена, я отправила Франа и Зама. Попутно я послала письмо в компанию «Гилберта», в котором сообщала, что кандидат в аубы Аренсбаха хочет заказать украшение для волос. На это Отто ответил: «Я не смогу позволить несовершеннолетней Тули пойти, ведь особняк господина Фердинанда, члена герцогской семьи, не то же самое, что храм. Потому я хотел бы взять с собой взрослую мастерицу по изготовлению украшений для волос». Отто обосновывал своё решение тем, что Тули ещё несовершеннолетняя, однако истинный его посыл был следующим: «Учитывая, что ты стала целью Аренсбаха, тебе лучше держать членов своей семьи как можно дальше, поскольку они твоя слабость, которую могут использовать». Не желая подвергать Тули опасности, я решила последовать совету Отто.