После церемонии совершеннолетия я продолжила готовиться к дворянской академии, а ещё примерно через неделю прошла церемония крещения.

— Следующая — церемония звёздного сплетения, — проговорила я.

Я проводила время в мастерской, заканчивая с подготовкой к академии. Когда я сверила планы, то заметила, что Фердинанд скривился.

— Похоже, Георгина и Дитлинда приедут в Эренфест после церемонии звёздного сплетения и пробудут до осени. Они хотят немного углубить отношения между нашими герцогствами перед свадьбой.

— Принимая во внимание плохое самочувствие ауба Аренсбаха, разве могут они так надолго покинуть своё герцогство?

Я задумалась, следует ли принимать происходящее, как желание поскорее подготовить преемника, поскольку у них уже почти не осталось времени?

— Розмайн, мы не знаем, действительно ли ауб Аренсбах болен.

— А-а?

— Кажется, я уже говорил тебе, что эти слухи добыл Юстокс. Мы не можем полностью им доверять, и, возможно, Аренсбах намеренно держит эту информацию в секрете. Хотя здоровье ауба — это в любом случае не та тема, о которой следует говорить открыто. У нас возникнут проблемы, если мы вызовем подозрения и другая сторона захочет разузнать, откуда у нас такая информация.

Плохое здоровье ауба, которое может привести к смене власти в герцогстве — изначально не та информация, которую можно разглашать, а потому мне велели ни при каких обстоятельствах не спрашивать Георгину или Дитлинду о здоровье ауба Аренсбаха.

— Другими словами, для Аренсбаха эта информация совершенно секретна? И вы знаете источник информации и хотите его скрыть, верно?

— Я могу лишь сказать, что слепо доверять полученной информации не следует, — слегка пожав плечами, сказал Фердинанд.

Похоже, он не слишком доверял источнику информации. И тем не менее, судя по происходящему, полученные сведения, скорее всего, не ошибочны.

— И всё же, главный священник… если есть риск того, что ауб умрёт ещё в период вашей с госпожой Дитлиндой помолвки, то получается, он действительно серьёзно болен, так?

— Причиной смерти может послужить не только болезнь. Могут быть и другие обстоятельства, из-за которых приходится опасаться за жизнь.

Фердинанд больше ничего не сказал, а меня слишком пугали те варианты, которые я могла себе представить, чтобы пытаться расспрашивать дальше. Даже показалось, что следует как можно скорее сменить тему.

— Кстати говоря, удивительно, что вы с госпожой Дитлиндой вообще можете пожениться.

— Что ты имеешь в виду?

— В том мире, о котором у меня остались воспоминания, законы моей страны не позволяли дяде и племяннице вступать в брак.

Фердинанд проявил некоторую заинтересованность услышанным, а потому я постаралась развить тему брака между близкими родственниками.

— Правда, в зависимости от страны законы всё же различались, и, возможно, где-то в браке между дядей и племянницей не было ничего предосудительного. И всё же, есть ли в Юргеншмидте какие-либо запреты касательно брака?

— Не то, чтобы их не было, — ответил Фердинанд. — Магическая сила ребёнка во многом зависит от матери, а потому родословная матери имеет первостепенное значение. Я могу жениться на Дитлинде потому, что не являюсь сыном Вероники, а вот Сильвестр, также приходящийся Дитлинде дядей, уже нет.

Насколько я поняла, всё зависело от того, одна мать у детей или разные. Тем не менее двоюродные брат и сестра могли пожениться, даже если у них общая бабушка по материнской линии.

— Брат и сестра также могут пожениться, если они от разных матерей, — продолжил Фердинанд. — Вы с Вильфридом как раз являетесь примером этого, не так ли?

— А что, отношение к приёмной дочери такое же, как к единокровной? — моргнула я, впервые за долгое время почувствовав, насколько мой здравый смысл отличается от принятого здесь.

— Заполнение дыр в твоём здравом смысле, безусловно, тяжёлая задача…

— Собираетесь ли вы кому-нибудь рассказать? В смысле о том, что у меня есть воспоминания о другом мире?

Некоторое время поразмышляв над моим вопросом, Фердинанд медленно покачал головой.

— Сейчас, когда твой образ святой Эренфеста стал широко известен, лучше не распространяться о чём-то таком. Я даже представить не могу, как этими знаниями могут воспользоваться.

Легенда о святой оказалась удобной для моего удочерения, но теперь делала мою жизнь более опасной, поскольку ко мне начал присматриваться храм Центра.

Вспомнив пугающий взгляд главного священника храма Центра, я слегка кивнула.

— Но что мне делать в следующий раз, когда у меня возникнут подобные вопросы?

Я чувствовала, что в будущем ещё не раз столкнусь с ситуацией, когда здравый смысл остальных окажется отличным от моего. Немного подумав, Фердинанд подошёл к стоя́щему в мастерской стеллажу.

— Напиши письмо, воспользовавшись вот этим, — сказал Фердинанд, ставя передо мной бутылочку с исчезающими чернилами, приготовленными из его магической силы. — Учитывая, что эти чернила реагируют только на магическую силу своего создателя, письма смогут беспрепятственно пройти через пограничные врата.

Ордоннанцы не могли пересекать границы герцогств. По этой причине связь между герцогствами осуществлялась посредством магических писем. Насколько я поняла, обращённое птицей письмо проверяют у пограничных врат, и если проблем с содержимым нет, то отправляют дальше.

— Напиши важные для тебя вопросы исчезающими чернилами, а поверх — что-то тривиальное обычными. Так ты сможешь послать мне письмо, а я напишу ответ. Уже твоими чернилами.

— Секретные письма, да?.. Возможно, госпожа Георгина и бывший глава храма общались сходным образом?

Пусть они и не пользовались исчезающими чернилами, но, принимая во внимание большое количество писем, Георгина явно сильно полагалась на бывшего главу храма.

«Уверена, госпожа Георгина люто меня ненавидит…»

Если подумать, то именно я стала причиной смерти бывшего главы храма, а ведь он был для Георгины столь же значим, как Фердинанд для меня. Из-за этого Георгина, вероятно, презирала меня от всего сердца. Мне пришло в голову, что по той же причине она может ненавидеть и Фердинанда, а потому её визит к нам и предстоящая свадьба начали пугать ещё больше.

— Полагаю, из-за их визита наши занятия придётся на какое-то время отложить… — сказала я.

— Верно… Во время их пребывания, вероятно, будет запланировано немало совместных ужинов и чаепитий, — ответил Фердинанд, а затем с отвращением пробормотал: — Есть ли какой-нибудь способ отправить их домой пораньше?

От того, с каким настроем Фердинанд встречал невесту, мне даже стало её немного жаль. Не то чтобы она лично ему чем-то насолила.

— Не смотрите на всё так мрачно. Давайте подумаем в более позитивном ключе. Например, не могла бы госпожа Дитлинда привезти какие-нибудь книги Аренсбаха или, возможно, немного рыбы? Такой подход более приятен. В вашем случае, главный священник, почему бы не подумать, что она могла бы привезти вам материалы для исследований?

Фердинанд холодно посмотрел на меня, а затем тяжело вздохнул.

— Ты слишком честна в своих желаниях.

— Но ведь можно просто помечтать. Это поможет сохранить хорошее настроение. На самом деле вы ведь не будете что-либо просить, так что пофантазировать не так уж и плохо, разве нет?

Если действительно попросить о подобных подарках, то это покажется бесстыдным, однако если лишь мечтать о них, то это позволит поднять себе настроение, никого не побеспокоив.

— Если забыть о книгах, то они действительно могут привезти немного рыбы, если заранее попросить.

— Правда?! — воскликнула я, вперившись взглядом в Фердинанда.

Уголки его губ чуть изогнулись в усмешке.

— Однако, если ты действительно отправишь такой запрос, не сочтут ли это за нахальство? Боюсь, тебе придётся обойтись без рыбы.

— Разве не ужасно сначала давать людям надежду, а затем разбивать её?!

На моё негодование Фердинанд весело фыркнул. В последнее время я чувствовала себя игрушкой, которой он, в зависимости от настроения, играл, как ему вздумается.

— Ох, но если есть возможность обратиться к ним с просьбой, не могли бы мы попросить их включить в число спутников и Раймунда?

Он мог бы стать хорошим поводом для бесед во время чаепитий и званых ужинов, и к тому же я подумала, что если Фердинанду будет сильно не нравиться общество Дитлинды, то он сможет просто общаться с Раймундом, пока мы с Шарлоттой возьмём на себя разговор об украшениях для волос и прочих тенденциях.

— Раймунд, да?

— Главный священник, он ученик как учителя Хиршуры, так и ваш. Если вы попросите привезти Раймунда, сказав, что планируете принять его последователем в Аренсбахе, то его, вполне возможно, возьмут с собой.

Мне хотелось, чтобы во время первой встречи с Дитлиндой Фердинанд пребывал в как можно более хорошем настроении. Это важно, чтобы он чувствовал себя в Аренсбахе максимально комфортно. Пусть и нужно было оставаться начеку, но также требовалось и принять меры, чтобы наладить отношения.

— Розмайн, есть много всего, что мне предстоит расследовать: как предстоящий брак оживит бывшую фракцию Вероники, которой Георгина доверяет здесь больше всего, а ещё в чём вообще цель прибытия Георгины в Эренфест. У меня не будет времени, чтобы обсуждать исследования с Раймундом. Неизвестно, чем займётся Георгина, пока мы заняты Дитлиндой.

Казалось, Фердинанда больше волновала Георгина, чем Дитлинда, и на то у него, вероятно, были веские причины. Вот только от него требовали «встретить невесту и углубить с ней отношения», а потому ему пришлось бы иметь дело именно с Дитлиндой.

— В таком случае лучше поскорее попросить помощи у мамы и приёмной мамы.

— У госпожи Эльвиры и леди Флоренции?

— Да, поскольку госпожа Георгина и госпожа Дитлинда — женщины, они, вероятно, примут участие в чаепитиях, предназначенных только для женщин. Там вы сами не сможете собрать сведения. Мои мама и приёмная мама создали информационную сеть ещё в то время, когда фракция Вероники находилась на пике, и теперь, когда эта фракция постепенно разваливается, наверняка удастся собрать много полезного даже без переодевания Юстокса женщиной. Почему бы не встретиться с ними и не рассказать о том, что вы хотели бы узнать?

Если это ради Фердинанда, то я нисколько не сомневалась, что Эльвира приложит все усилия для сбора информации. Судя по обилию написанных любовных историй, способности Эльвиры к сбору информации поражали.

— Попросить о помощи, да?..

Фердинанд не доверял другим людям и обычно мог справиться со всем сам, а потому редко когда просил кого-то о помощи. Вот почему в таких вот ситуациях, когда требовалось иметь дело с кем-то, помимо интересующего его человека, тут же возникали проблемы.

— Почему бы под предлогом того, что вы заняты передачей обязанностей, не попросить гостей сократить время пребывания в Эренфесте? — предложила я. — Более того, нам нужно сделать запрос относительно тех людей, которые отправятся вместе с госпожой Георгиной и госпожой Дитлиндой. До их визита время ещё есть, и нам не стоит сидеть сложа руки. Переговоры с Аренсбахом наверняка окажутся напряжёнными.

— То есть мне… Эх… Ты предлагаешь мне взвалить на себя ещё больше работы, чем у меня уже есть? — выслушав мои предложения, спросил Фердинанд и внимательно посмотрел на меня.

Я наклонила голову и ответила:

— Главный священник, не думаю, что вам нужно всё это делать самому. Раз ожидается общение между герцогствами, то почему бы просто не обратиться за помощью к приёмному отцу и не спихнуть дальнейшие приготовления на него? Вам же следует постараться держаться как можно дальше от дел, касающихся замка. Это тоже важный шаг в том, чтобы передать свои обязанности преемникам.

— Ты действительно перенимаешь лишь худшие стороны своих опекунов… — потрясённо пробормотал Фердинанд.

Тем не менее Фердинанд всё же последовал моему совету и обратился к Сильвестру с просьбой помочь с Аренсбахом, а также попросил о сотрудничестве Флоренцию и Эльвиру, благодаря чему нашёл время для наших занятий по подготовке к курсу кандидатов в аубы.

***

С наступлением лета нижний город стал более оживлённым из-за прибытия торговцев из других герцогств, а вскоре настала и пора церемоний звёздного сплетения. Незадолго до начала церемоний состоялось экстренное семейное собрание, на котором обсуждалось расторжение помолвки Экхарта и Ангелики.

— Наставник, госпожа Эльвира, у меня рана на сердце из-за необходимости расстаться с господином Экхартом, а потому не могли бы вы пока не тревожить меня. Я хотела бы ещё какое-то время лелеять чувства к господину Экхарту.

Кажется, не без подсказок Штернлюка, но Ангелике удалось блестяще сыграть роль девушки, скорбящей из-за расставания с возлюбленным.

— Ах! Ангелика! — со сверкающими глазами воскликнула Эльвира и тут же принялась записывать историю трагической любви.

Мы с Ангеликой переглянулись и чуть кивнули друг другу.

Эльвира продолжала писать довольно долго, из-за чего мне даже стало интересно, что именно она записывала. Наконец, остановившись, она подняла глаза и с улыбкой сказала:

— Ангелика, я понимаю твою печаль, но любовные истории не то же самое, что реальность.

— А-а?

— Если ты будешь ждать, пока раны на твоём сердце затянутся, то тебе окажется трудно найти нового партнёра. Моя семья опозорит твоих родителей, если ты хотя бы не будешь помолвлена.

Бонифаций, желавший, чтобы Ангелика вошла в семью, согласно закивал. Усилия Ангелики оказались тщетны, и разговор тут же зашёл о поисках для неё следующего партнёра.

— Лампрехт, тебе следует взять Ангелику второй женой… — проговорил Бонифаций.

Лампрехт без колебаний покачал головой.

— Благодарю за предложение, но я не могу обсуждать вопрос о второй жене, пока Аурелия ещё беременна. Я бы предпочёл, чтобы вы подождали хотя бы несколько лет.

Его просьба была вполне разумной: вторую жену обычно брали спустя несколько лет после первой, да и не стоило беспокоить женщину во время беременности. Не говоря уже о том, что Аурелия прибыла из Аренсбаха. Свой отказ Лампрехт обосновал ещё и тем, что поиск второй жены сейчас может ненароком спровоцировать Аренсбах, чего точно хотелось бы избежать.

— В таком случае… Корнелиус?

— Я уже помолвлен с Леонорой. В текущих обстоятельствах брать в невесты Ангелику, которая старше Леоноры, думаю, было бы неприемлемо.

Корнелиус также отчаянно цеплялся за дворянские традиции, стараясь избежать необходимости брать Ангелику в качестве второй жены.

Столкнувшись с двумя отказами, Бонифаций пробормотал, что в таком случае остаётся лишь Трауготт.

— Я в полной мере осознаю, как это эгоистично с моей стороны, — с крайне печальным видом заговорила Ангелика, — но есть кое-что, что я желаю видеть в будущем муже. Ему не обязательно быть таким же сильным, как господин Экхарт, но мне бы хотелось, чтобы он находился, по крайней мере, на уровне Корнелиуса.

Когда Ангелика сказала, что ей не нравятся мужчины слабее неё, Бонифаций сжал кулак.

— Что ж, в таком случае у меня нет другого выбора, кроме как натренировать Трауготта!

— Господин Бонифаций, но что вы будете делать, если Трауготт так и не станет столь же сильным, как Корнелиус? Время, пока Ангелика ещё в подходящем для брака возрасте, отнюдь не вечно, — сбросила суровую правду Эльвира.

Бонифаций нахмурился.

— Если Трауготт не добьётся приемлемых результатов к тому времени, когда об Ангелике начнут говорить, что она почти вышла из возраста замужества, то у Карстеда или у меня не останется другого выбора, как взять на себя ответственность. Других внуков, способных достичь уровня Ангелики, у меня нет, а Николаус слишком молод.

— Дедушка, даже если ты так говоришь, для Ангелики становиться папиной или твоей третьей женой — это слишком. Пожалуйста, прими во внимание её возраст.

Я, не раздумывая, попыталась опротестовать предложение Бонифация, вот только, взглянув на Ангелику, обнаружила, что та просто сияла от радости.

— Против такого варианта я нисколько не возражаю, — ответила она.

«Что?! Да быть не может?! Она не против выйти замуж за моего дедушку или отца? Предпочтения Ангелики просто за гранью здравого смысла!» — ошеломлённо подумала я, поражаясь, что Ангелике всё равно, кто станет её женихом: Бонифаций, Карстед или Трауготт — лишь бы он соответствовал её стандартам.

Комментарий Ангелики поразил не меня одну. Эльвира схватилась за голову и, казалось, была готова поставить крест на записанной ранее истории трагической любви Экхарта и Ангелики.

— В таком случае, отец, давай пока остановимся на том, что, в случае чего, ты возьмёшь ответственность за Ангелику на себя? И всё же, пожалуйста, постарайся сделать всё возможное, чтобы натренировать Трауготта.

Карстед поспешил отвертеться от возможной женитьбы на Ангелике и быстренько свернул семейное собрание.

***

Время до церемонии звёздного сплетения пролетело в мгновение ока. Завершив церемонию для нижнего города, мы с Фердинандом перенесли нашу «базу» в замок: до окончания визита Георгины и Дитлинды в храм возвращаться мы не планировали.

Церемония звёздного сплетения в дворянском районе тоже завершилась без проблем, хотя возник некоторый ажиотаж, когда было объявлено, что скоро к нам прибудут Георгина и Дитлинда. Пускай о женитьбе Фердинанда и упоминалось во время встречи после собрания герцогов, а потому в дворянском районе это уже можно было считать общеизвестным, и всё же, как оказалось, некоторые из дворян, что служили гибам, услышали новость впервые. Бывшая фракция Вероники резко оживилась, и лидеры Эренфеста внимательно наблюдали за реакцией людей.

— Как чудесно. Подумать только, господин Фердинанд свяжет себя браком с таким большим герцогством, как Аренсбах.

— Как милостиво со стороны госпожи Георгины позволить тому, кто прежде ушёл в храм, стать её зятем.

Отовсюду раздавались завистливые голоса людей, обсуждавших неожиданную удачу Фердинанда, а также радостные возгласы тех, кто счёл полученные новости признаками возобновления отношений с Аренсбахом. Фердинанд взирал на всё это с фальшивой улыбкой.

Эльвира, тоже державшая на лице фальшивую улыбку, тихо сказала:

— Госпожа Георгина исключительно искусна в том, чтобы перевернуть Эренфест с ног на голову, поэтому, когда мы будем принимать её у нас, не следует терять бдительность. Ваши просьбы, господин Фердинанд, всегда непростые, но они того стоят.

Затем она прошептала, что когда Фердинанд попросил взять меня к себе и дать образование, достойное дочери высшего дворянина, ей тоже пришлось нелегко.

— Я возлагаю на вас большие надежды, — сказала я Эльвире и Флоренции.

Понимая, что в обществе женщин будет происходить борьба, в которой я сама едва ли могу что-то сделать, я решила оставить всё им.

— Розмайн, ты можешь доверить госпожу Георгину нам, — сказала Эльвира. — Однако тебе следует держаться как можно ближе к господину Фердинанду. Чем дольше он продолжит вести разговор с такой улыбкой, тем глубже образуется пропасть между ним и госпожой Дитлиндой.

Естественно, Вильфриду придётся сопровождать меня, чтобы предотвратить любые неприятные слухи или недоразумения по поводу моих отношений с Фердинандом. Также, чтобы избежать недопонимания, Шарлотте следовало держаться на расстоянии.

— Госпожа Шарлотта более наблюдательна и хорошо умеет примирять других, однако ты, Розмайн, давно знаешь господина Фердинанда и лучше умеешь подмечать его настроение по выражению лица.

Мне требовалось поддерживать Фердинанда, однако я сомневалась, действительно ли у меня получится? На самом деле мне казалось даже, что я просто буду мешать.

— Этот визит также служит цели официально закрепить помолвку перед дворянами Эренфеста, — сказала Эльвира. — Госпожа Дитлинда, скорее всего, принесёт магический камень предложения. Подготовил ли господин Фердинанд ответный магический камень?

От слов Эльвиры у меня кровь отлила от лица. Во время наших занятий он готовил лекарства восстановления и защитные амулеты, которые возьмёт с собой в Аренсбах... Однако я никогда не видела, чтобы он занимался магическим камнем предложения.

— Я не думаю, что он что-то готовил… Он всё это время занимался моим обучением и передачей обязанностей в храме.

Когда Дитлинда преподнесёт магический камень предложения, Фердинанд просто не сможет оправдаться, что не подготовил свой. В конце концов, Аренсбах ведь заранее проинформировал нас о целях визита.

***

Я поспешила послать ордоннанц с сообщением: «Господин Фердинанд, вы подготовили магический камень предложения?»

Если Фердинанд уже сделал магический камень, то хорошо, а если нет — то можно было бы подготовить тот прямо сейчас. Так я думала, а потому пришедший ответ полностью меня ошеломил:

«У меня уже есть магический камень предложения. Неважно, какими атрибутами она обладает, магический камень всё равно содержит все».

«Постойте! Разве магический камень предложения не делается в соответствии с атрибутами партнёра? — тут же начала диктовать я следующее сообщение. С формальной точки зрения в магическом камне со всеми атрибутами проблем не было, но также он свидетельствовал о полном отсутствии интереса к партнёру. От такого мне хотелось схватиться за голову. — По крайней мере, давайте свяжемся с Аренсбахом и узнаем об атрибутах госпожи Дитлинды. Есть же предел формальному отношению! Что, если другая сторона подумает, что ваш магический камень предложения изначально предназначался другой!»

«Я сделал его во время практических занятий в дворянской академии, так что недоразумений возникнуть не должно», — ответил Фердинанд, ясно давая понять, что совершенно немотивирован.

Ситуация действительно вызывала беспокойство.

— Брюнхильда, возникнут ли с этим какие-либо проблемы?

— П-понятно… Принимая во внимание все атрибуты, возможно, камень и понравится госпоже Дитлинде. Всё зависит от его качества и выгравированных слов.

Я ухватилась за проблеск надежды в словах Брюнхильды и спросила Фердинанда, какие слова он выгравировал на магическом камне. Вот только те оказались полнейшей банальностью: «Пусть моё сердце будет твоим». Камень с такими словами можно было бы вручить кому угодно, при этом хоть каких-либо чувств они не выражали. Тут даже Брюнхильда сдалась: магический камень было уже невозможно спасти.

«Давайте переделаем камень. Этот никуда не годится. Ни одна девушка не обрадуется, получив такой».

«Раз магический камень есть, остальное неважно. Консультироваться с Аренсбахом и создавать новый — пустая трата времени. Если ты настаиваешь на том, чтобы я преподнёс ей камень, соответствующий её атрибутам, то, будучи моей семьёй, подготовь его сама».

«Это не мне его следует делать! Не я здесь женюсь!»

«Проблем не возникнет, если я просто передам магический камень с улыбкой и несколькими комплиментами. Дальше обсуждать этот вопрос нет смысла. Я занят».

После этого Фердинанд перестал отвечать на мои ордоннанцы. Казалось, он не изменил планам обойтись этим своим всеатрибутным магическим камнем.

«Да он совершенно не подходит для того, чтобы жениться на ком-то! Худшего жениха ещё поискать!» — мысленно негодовала я.

Фердинанд настолько сосредоточился на Георгине и бывшей фракции Вероники, что подходил к общению со своей невестой совершенно небрежно. Я подумала, что если всё так и продолжится, то за время пребывания в Эренфесте отношение Дитлинды к Фердинанду явно ухудшится.

— Мы должны сами позаботиться о госпоже Дитлинде, чтобы её мнение о господине Фердинанде не испортилось. Брюнхильда, Лизелетта, Рихарда, Оттилия, я понимаю, что задача трудная, но, пожалуйста, помогите мне, пока госпожа Дитлинда будет гостить у нас.

— Как пожелаете.

Честно говоря, я и сама мало разбиралась в местных выражениях романтических чувств. Мне требовались люди, которые бы меня поддержали.

— Давайте обсудим этот вопрос не только с Вильфридом, но и с Шарлоттой и Мельхиором. Мы должны сделать так, чтобы предстоящий визит оказался для всех приятным, — предложила я, посчитав, что всё будет лучше, чем холодная встреча, которую Фердинанд мог оказать своей невесте.

Я проконсультировалась с последователями Вильфрида и Шарлотты, участвовавшими в чаепитиях между двоюродными братьями и сёстрами, о том, какие сладости нравятся Дитлинде и какие темы разговоров её интересуют, и попросила помочь.

После этого подготовка шла плавно: мы позаботились о подготовке комнат для гостей и обсудили меню, которое будет подаваться во время чаепитий и званых ужинов, а тем временем Фердинанд стал чаще посещать встречи с членами бывшей фракции Вероники.