Теперь, когда у меня были магические камни, я могла немедленно приступить к созданию юрэве. В этот раз моим эскортом выступили Ангелика, Дамуэль и Корнелиус. Причина, по которой меня сопровождали лишь взрослые последователи, заключалась в том, что они уже изучали как готовить юрэве в дворянской академии. Впрочем, я и сама уже единожды готовила его, а потому знала, что делать. Рыцари сопровождения служили лишь поддержкой, чтобы подтвердить, что я ни в чём не ошиблась.

Обычно при смешивании мне должны были бы помогать служащие, однако сейчас все они находились в покоях главного священника. Похоже, Фердинанд стремился передать моим служащим необходимые знания как можно скорее. Он сказал, чтобы я позвала его, когда закончу.

— Госпожа Розмайн, вы уже умеете готовить юрэве? Я приготовил его только на пятом году академии, — удивился Корнелиус спартанским методам Фердинанда.

Ангелика, успешно справлявшаяся лишь с практическими занятиями, с гордостью добавила, что тоже сделала юрэве на пятом году обучения.

— Я закончил только на последнем году, — признался Дамуэль. — В конце концов, юрэве — это не то, что можно легко переделать, а потому я решил, что соберу как можно более качественные ингредиенты. Итогом такого настроя стало то, что я закончил с окрашиванием лишь перед самым окончанием учёбы. Сейчас я сожалею, что приложил тогда столько усилий: моя магическая сила значительно выросла благодаря методу сжатия госпожи Розмайн, а потому я хочу всё переделать.

Дамуэль горько улыбнулся. Насколько я поняла, у низших дворян уходило много времени на окрашивание, а потому им требовалось добыть ингредиенты как можно скорее.

— Как я слышала, юрэве, которое готовят на занятиях в дворянской академии, обычно довольно низкого качества. Рыцари-ученики сами собирают ингредиенты в академии или родных герцогствах, попутно их окрашивая. Но вот у тех, кто не занимается подготовкой ингредиентов лично, качество юрэве ухудшается.

В отличие от рыцарей-учеников, имеющих возможность слегка повысить качество ингредиентов за счёт самостоятельного сбора, служащие-ученики обычно покупают ингредиенты у рыцарей-учеников, а потому качество юрэве неизбежно падает.

— Тем не менее, похоже, если удалить разнородную магическую силу, то можно будет избежать падения качества.

Я рассказала остальным о методе, которому меня научил Фердинанд, однако мои рыцари сопровождения сказали, что просто не совладают с контролем такого большого количества магической силы.

— Нужно обладать немалым количеством магической силы, чтобы изгнать разнородную магическую силу. А затем ингредиенты требуется ещё и окрасить. Для низших дворян это слишком сложно. То, что делаете вы, госпожа Розмайн, я просто не в силах повторить. Правда, мне и не нужен такой уровень качества, — пожав плечами, сказал Дамуэль. — Наша задача сейчас — лишь подтвердить, что вы всё делаете верно. Давайте начнём?

Дамуэль и Корнелиус раньше уже делали юрэве и помнили точный порядок действий. Ещё одним моим помощником выступал магический меч Ангелики, Штернлюк. Сама Ангелика уже забыла, что нужно делать, но Штернлюк, похоже, хорошо всё помнил. Действительно полезный магический меч.

Следуя инструкциям Штернлюка, которые тот произносил голосом Фердинанда, я готовила юрэве. Руки болели, но я всё же терпела и тщательно перемешивала магические камни. В отличие от прошлого раза, я пользовалась штапом, преобразованным в палочку для смешивания, благодаря чему передавать магическую силу было гораздо проще, что внушало уверенность.

— Далее добавьте усиливающее средство, — сказал Штернлюк.

Услышав это, Корнелиус взял небольшой кувшин с усиливающим средством. Большинство людей легко могли бы лить из него одной рукой, пока помешивают второй. Тем не менее, уже было собравшись передать кувшин мне, Корнелиус остановился, похоже, поняв, что я не смогу удержать тот одной рукой.

— Госпожа Розмайн, могу я помочь вам?

— Да… Пожалуйста.

Когда Корнелиус вылил чёрную жидкость, содержимое котла быстро увеличилось в объёме. Я продолжила помешивать. Наконец, Штернлюк сказал: «Теперь последний штрих».

Дамуэль взял со стола флакон и добавил каплю в смесь. Мгновение спустя поверхность смеси ярко засияла, ознаменовав, что юрэве готово.

— Я сообщу господину Фердинанду, — сказал Дамуэль и вышел из мастерской.

Я проводила его взглядом, а Корнелиус тем временем заглянул в котёл и спросил:

— Когда ты им воспользуешься?

— «Когда», спрашиваешь?.. Возможно, после того как главный священник отправится в Аренсбах? — задумчиво ответила я. — Главный священник сказал, что постарается устранить как можно больше тех, кто представляет угрозу, так что, думаю, сто́ит подождать с использованием юрэве до тех пор, пока ситуация не станет более безопасной.

Я была настолько занята подготовкой к дворянской академии и работой в храме, вызванной передачей дел, что даже моё время на чтение пришлось уменьшить. Я не думала, что могла позволить себе потратить время на сон в юрэве. Да и, честно говоря, мне не очень-то и хотелось погружаться в юрэве, а потому я откладывала этот момент настолько, насколько могла.

Во время моего разговора с Корнелиусом в мастерскую вошли Фердинанд со своими слугами и Фран, нёсший в руках сетку, наполненную магическими камнями.

— Розмайн, тебе следует немедленно погрузиться в юрэве. В твоём теле всё ещё остались сгустки магической силы. Лучше поскорее их растворить. Я займусь подготовкой, а ты пока иди переоденься.

Быстро раздав инструкции, Фердинанд принялся переливать юрэве в большу́ю белую прямоугольную ванну. Я даже не думала, что мне придётся погрузиться в юрэве, как только я его закончу. Морально я ещё не была готова. Чувствуя, что внутри меня всё сжалось, я инстинктивно замотала головой и сказала, что не хочу.

— Розмайн? — Фердинанд нахмурил брови.

Все в замешательстве уставились на меня, и я невольно сделала шаг назад.

— Я не хочу проснуться и обнаружить, что все снова выросли, а я осталась далеко позади. А если пройдёт ещё два года, то вас, главный священник, здесь уже не будет, разве нет? Я не хочу сейчас погружаться в юрэве. Я не хочу вновь чувствовать себя как Урас̧ има Таро. Мне ведь только-только удалось набраться сил, и меня снова отбросит назад.

— На этот раз сон продлится лишь несколько дней. Сейчас всё не так, как раньше, — заверил меня Фердинанд.

— Но… я боюсь.

В прошлый раз мне сказали, что я просплю лишь сезон, однако, на деле мой сон продлился целых два года. Возможно, причина заключалась в том, что во время нападения меня отравили, и всё же сейчас я никак не могла подтвердить, что действительно проснусь через несколько дней.

— Розмайн, я хочу, чтобы все сгустки магической силы в твоём теле растворились, пока я всё ещё здесь и могу осмотреть тебя. Как только они исчезнут, за тобой сможет наблюдать другой лекарь. Кроме того, разве ты не хочешь получить возможность нормально расти?

— Да, я хочу расти, но это может подождать, пока вы не уедете в Аренсбах. Меньше всего мне хочется обнаружить после пробуждения, что вас уже нет здесь.

— Розмайн, я тоже думаю, что тебе следует использовать юрэве прежде, чем вернуться в дворянскую академию, — немного подумав, сказал Корнелиус.

Я отметила, что он разговаривал со мной как старший брат, а не как последователь. Подняв на него взгляд, я спросила:

— Почему?

— Господин Фердинанд говорил, что причина, по которой ты теряешь сознание, когда волнуешься, в том, что сгустки мешают твоей магической силе течь должным образом. Раз так, то разве не лучше поскорее растворить их, чтобы ты не падала в обморок, стоит лишь немного переволноваться? — мягко спросил Корнелиус, глядя мне в глаза и поглаживая по голове. — При виде того, как ты теряешь сознание, я вспоминаю то время, когда тебя отравили и ты лежала без чувств. Знаешь, это вредно для сердца. А теперь, когда я закончил учёбу и больше не могу присматривать за тобой в дворянской академии, мне бы хотелось, чтобы поводов для беспокойства было как можно меньше. Поэтому я легко могу понять, почему господин Фердинанд хочет разобраться со всем, что может доставить тревогу, прежде чем уедет в Аренсбах.

Единственными, кто видел меня, потерявшей сознание из-за яда, были Бонифаций, Корнелиус и Фердинанд. Осознав, насколько они беспокоятся обо мне, я почувствовала, как защемило сердце. Протянув руку, я схватила Фердинанда за рукав.

— Вы уверены, что я пробуду в юрэве лишь несколько дней? Когда проснусь, я ведь не увижу, что все ещё больше выросли или я снова окажусь неспособной двигаться, или вы исчезнете, верно?

— Я не уйду, пока ты не проснёшься. Обещаю, — устремив на меня взгляд бледно-золотых глаз, Фердинанд медленно кивнул.

Я кивнула в ответ, а затем обернулась и сказала:

— Я пойду переодеваться.

Я вышла из мастерской и попросила Монику помочь мне переодеться в тонкую белую одежду. Чулки мне требовалось снять, чтобы линии магической силы, которые проявятся на ногах, были полностью видны. Правда, я так давно не носила туфли на голые ноги, что ощущение показалось мне очень уж странным.

Когда я собралась и вернулась в мастерскую, там уже всё подготовили. Большая белая ванна была наполнена голубоватым юрэве, а Фран стоял рядом, чтобы он мог опустить в неё магические камни. Возле белой ванны поставили скамейку, и Фердинанд указал мне на неё.

Последовав указанию, я села и взяла обеими руками протянутую мне чашку, наполненную юрэве. Когда я выпила его, Фран помог мне снять обувь.

— Розмайн.

Как и в прошлый раз, Фердинанд взял меня на руки и усадил в белую ванну, наполненную юрэве. В следующий момент на моей коже проявились ярко-красные линии магической силы.

— Процесс займёт три-четыре дня. Ты успеешь проснуться к церемонии совершеннолетия, — проговорил Фердинанд, проводя пальцами вдоль линий на моих руках и затылке.

Пока он меня осматривал, я чувствовала, как веки становятся всё тяжелее.

— Пожалуйста, что бы ни случилось, не исчезайте.

— Молчи. Просто лежи и отмокай, — усмехнувшись, сказал Фердинанд и своей большой рукой закрыл мне глаза.

Я чувствовала, как моё тело постепенно погружается в юрэве, а вскоре и моё сознание провалилось в сон.

***

— Проснулась?

До меня донёсся знакомый голос, и я почувствовала, как меня вытащили из юрэве. Поняв, что меня только что звал Фердинанд, я с облегчением вздохнула.

— Как долго я спала?

— Четыре дня, как я и предполагал.

Фран, Моника и мои последователи тоже находились здесь. Естественно, все они выглядели точно такими же, как раньше.

Фердинанд проверил поток магической силы в моих руках, ногах и шее.

— Похоже, что всё хорошо растворилось… Тебе уже подготовили ванну. Сегодня можешь отдохнуть. Начиная с завтрашнего дня, у тебя снова будет много дел.

Фран поднял меня на руки и отнёс в ванну, где Никола и Моника помогли мне искупаться.

— Госпожа Розмайн, на этот раз вы можете сами стоять и сидеть, так что, похоже, сон в юрэве не сказался на вашем теле, — отметила Никола.

— В прошлый раз вы почти не могли двигаться, так что мы очень волновались, — добавила Моника.

Я улыбнулась и кивнула. Судя по всему, теперь, когда сгустки магической силы растворились, количество обмороков должно было уменьшиться. И всё же меня предупредили, чтобы я продолжала носить поглощающее магическую силу ожерелье, которое дал мне Фердинанд. Я обладала слишком большой магической силой и слишком сильно её сжимала, так что, даже если, переволновавшись, я не упаду в обморок, это всё ещё не слишком хорошо скажется на моём здоровье.

— Однако мне всё ещё нужно тренироваться. Я не чувствую, что стала выносливее.

— Полагаю, потребуется время, прежде чем вы почувствуете, что стали крепче, — отметила Никола. — Пусть вы и говорите, что не ощущаете себя сильнее, но сейчас вам, определённо, намного лучше, чем когда вы вообще не могли двигаться.

— И правда. Тогда даже читать было сложно.

— А я думаю, что физические упражнения благотворно скажутся на вашем состоянии.

Моника с улыбкой посоветовала мне заняться спортом, на что я ответила, что подумаю.

***

Пусть я и использовала юрэве, но не почувствовала, что моё физическое состояние существенно изменилось. Слушая указания Фердинанда, я продолжила готовиться к дворянской академии. Согласно планам, обязанности главы храма не следовало слишком увеличивать, чтобы в будущем Мельхиор смог их принять. Таким образом, если не считать работу, которую мне абсолютно необходимо было выполнять самой, мне велели сосредоточиться на подготовке к академии.

Я получала одно задание за другим. Например, в качестве практики энтвикельна от меня требовалось создать миниатюрный сад, отрегулировать прочность барьера вокруг него и создать пограничные врата, проделав в барьере отверстие.

— Если подумать, Основание, вероятно, представляет собой очень большой магический камень со множеством магических кругов, — предположила я.

— Верно. Это огромный магический инструмент, содержащий магические камни каждого атрибута, — подтвердил Фердинанд. — В этих документах есть схема.

По большей части подготовка к курсу кандидатов в аубы проходила в моей мастерской, куда в это время мои последователи не допускались. Иногда компанию мне составляли Вильфрид и Шарлотта, но в основном на занятиях присутствовали только я и Фердинанд. Меня радовало, что у нас с ним была возможность провести то немногое время, что ещё осталось до его отъезда, вместе, однако я не могла не заметить, что цвет лица Фердинанда ухудшился. Казалось, в последнее время Фердинанд сильно на себя давил.

— Главный священник, вы стали меньше спать, ведь так?

— Да… немного.

— Я ведь не ошибусь, если скажу, что «немного» относится не к тому, насколько вы сократили сон, а к тому, сколько вы вообще теперь спите, не так ли?

Когда я подумала о том, что мне следует предупредить Юстокса, то обратила внимание, что в последнее время не видела в храме ни его, ни Экхарта.

— Возможно ли, что Юстокс и Экхарт сейчас тоже заняты?

— Сейчас здесь твои последователи, так что я поручил тем двоим работу, с которой справятся лишь они.

От того, как непринуждённо Фердинанд распределял обязанности среди моих последователей, я слегка надула губы.

— За Раймунда вы меня отчитали… Пожалуйста, не пользуйтесь моими последователями ради своего удобства.

— Не жалуйся. Это ты собираешься использовать Раймунда ради своего удобства, я же просто тренирую твоих последователей.

Похоже, всё дело в точке зрения. И такой трактовке Фердинанда я вряд ли могла что-то возразить.

— Хорошо, в таком случае пока практикуйся в том, чему научилась. Затем ты будешь учиться, как разделять земли герцогства. Это необходимо, чтобы передавать их гибам.

Закончив объяснять, Фердинанд воспользовался разложенным на полу кругом перемещения, чтобы достать всё необходимое для нашего следующего занятия. И, должна сказать, что из-за всех этих принадлежностей для учёбы, моя мастерская становилась всё более и более тесной.

***

Я проводила дни за подготовкой к академии и прочими хлопотами, а тем временем весна уже почти подошла к концу: приближалась церемония совершеннолетия, которая должна была стать первой религиозной церемонией Хартмута.

— Кстати, Хартмут, а что с твоими церемониальными одеждами? — опомнилась я. — Даже если ты их заказал, они не будут готовы вовремя, не так ли?

Бенно потребовалось немало времени, чтобы подготовить мне церемониальные одежды. И даже тогда, как я слышала, удалось справиться быстрее, чем обычно, за счёт того, что уже была готовая ткань. В противном случае потребовалось бы ещё время, чтобы её соткать.

— В отличие от вас, госпожа Розмайн, я могу выбрать из подходящих моему телосложению церемониальных одежд, оставленных бывшими священниками. Я просто одолжу какие-нибудь, пока не прибудут заказанные мною одежды.

Как оказалось, в храме имелся запас церемониальных одежд. Обычно священники подготавливали их себе сами, но если у них не было возможности сделать это вовремя, как сейчас у Хартмута, то одежды одалживали. В моём же случае ни на что подобное я рассчитывать не могла как ввиду моего статуса простолюдинки, так и ввиду того, что в храме просто не было одежд подходящего для меня размера.

— Я с нетерпением жду церемонии, — признался Хартмут.

Ночь перед церемонией он провёл в комнате, подготовленной для рыцарей сопровождения. Позавтракав вместе со мной, Хартмут отправился в покои главного священника, где его будущие слуги должны были помочь ему переодеться.

Я переоделась в церемониальные одежды главы храма и подождала, пока меня не позовёт Фран.

— Молитвенный зал подготовлен. Идёмте.

Как оказалось, несколько священников уже ждали нас в молитвенном зале. Обнаружив у дверей Экхарта, я воспользовалась случаем, чтобы спросить его о Хартмуте.

— Брат, так ты сегодня в храме. Хартмуту предстоит впервые участвовать в церемонии. Не знаешь, он нервничает?

— Он выглядел очень взволнованным. Кажется, он желает увидеть твоё благословение.

Пусть Хартмута и ждала первая в его жизни церемония, он, похоже, оставался верен себе.

— Тем не менее он весьма компетентен, — продолжил Экхарт. — Он быстро запомнил ход церемонии, и господину Фердинанду, кажется, легко с ним работать. Розмайн, ты нашла себе действительно хорошего последователя.

Главным критерием «хорошего последователя» для Экхарта оказалось то, насколько последователь полезен для главного священника. И неважно, что этот последователь мой. Я подумала, что Экхарт тоже не без странностей. В каком-то смысле, они с Хартмутом были похожи.

— Входит глава храма.

Одновременно с объявлением Фердинанда служители открыли двери. Перед алтарём выстроились священники, державшие посохи и размахивающие ими, в результате чего по молитвенному залу эхом разносился звон множества колокольчиков. Среди священников стоял и Хартмут, по взгляду которого я могла сказать, что всё его внимание сосредоточено на мне. Как и всегда, пользуясь помощью Фердинанда, я неторопливо поднялась на сцену. Хартмут внимательно следил за всем.

Фердинанд рассказал миф, после чего я помолилась и дала благословение. Церемония совершеннолетия завершилась без каких-либо происшествий.

Мама и папа подошли к входу в храм и с беспокойством наблюдали за мной: должно быть, они слышали от Тули о возобновлении отношений с Аренсбахом. На глазах Хартмута я не могла помахать им рукой или как-то открыто связаться с ними. Поэтому я сжала правый кулак и дважды постучала себя по левой стороне груди, словно бы это было частью ритуала. Кроме того, я сделала вид, что провожаю выходящих за двери взрослых, и смотрела на родителей, пока служители не закрыли двери.

***

— Хартмут, ты понял, в чём заключаются обязанности главного священника? — спросила я после того, как Фердинанд помог мне спуститься со сцены.

— Он помогает вам подняться на сцену, берёт на себя обязанность главы храма читать священные тексты, сопровождает вас, пока не закроют двери, и помогает вам спуститься со сцены… Другими словами, обязанности главного священника — заботиться о вас, госпожа Розмайн.

— Не совсем. У главного священника есть и другие обязанности, не так ли? — ответила я, покосившись на Фердинанда. — Например, регистрация медалей.

На это Фердинанд возразил, что регистрация медалей — работа всех священников, а не только его.

— На самом деле, бывшему главе храма практически не требовалась какая-либо помощь от меня. По большей части мои обязанности заключаются в том, чтобы церемония прошла без проблем.

— Думаю, в следующий раз я смогу выполнить работу идеально, — гордо заявил Хартмут.

Фердинанд удовлетворённо кивнул и сказал, что нисколько в этом не сомневается.

«Пожалуй, мне не хотелось знать, что работа главного священника во время церемоний заключается в том, чтобы просто приглядывать за мной…» — мысленно проворчала я, а затем, чувствуя неловкость, спросила:

— Х-хартмут, у тебя есть ещё какие-то вопросы касательно церемонии совершеннолетия?

— Да, есть — тут же ответил Хартмут, а затем сжал кулаки и, выглядя расстроенным, продолжил. — Разве благословение для церемонии совершеннолетия простолюдинов не более обильно, чем то, что нам дают на церемонии совершеннолетия в дворянской академии? Как бы я хотел, чтобы именно вы, госпожа Розмайн, благословили мою церемонию совершеннолетия!

Хартмут ворчал, говоря, что нечестно, что простолюдинам так везёт. Правда, я не думала, что это так. Возможно, Хартмут счёл бы справедливым, если бы все могли получить моё благословение?

— Хартмут, ты усердно стараешься, чтобы справиться с больши́м объёмом работы, поэтому, если ты хочешь, чтобы я дала тебе благословение, то я сделаю это. Правда, церемония совершеннолетия дворян уже закончилась, и сейчас другое время года…

— Правда?! Тогда, пожалуйста, дайте мне благословение богов зимы.

Хартмут опустился на колено и, скрестив руки перед грудью, выжидающе впился в меня взглядом.

Пусть он и просил о благословении богов зимы, однако Бог Жизни сейчас был полностью не властен над миром. Поэтому я решила ограничиться благословением Богини Земли. Учитывая её власть над землёй, она наверняка наблюдает за ростом новой жизни даже в это время года.

— О богиня земли Гедульрих, прошу, услышь мои молитвы и благослови новых взрослых. Даруй тем, кто возносит молитвы и благодарности, свою божественную защиту.

Я влила магическую силу в кольцо, и та, обратившись в красный свет, пролилась на Хартмута. Дав благословение, я собиралась отойти, однако Хартмут остался стоять, преклонив колено.

— Хартмут, что-то не так?

— Я очень тронут.

— А-а?

— Я безмерно благодарен вам за то, что позволили мне единолично принять ваше благословение.

На лице Хартмута играла самая счастливая улыбка, которую я у него когда-либо видела. Затем он протянул руку и прижал тыльную сторону моей ладони к своему лбу. Я решила благословить Хартмута, чтобы немного подбодрить, но, теперь, видя, насколько он счастлив, почувствовала себя сбитой с толку.

— Главный священник… — попыталась я найти помощь.

— Он твой последователь, — отводя взгляд, ответил Фердинанд. — По крайней мере, его лояльность не подлежит сомнению, а потому, если ты воспользуешься им правильно, он станет сильным союзником.

— А что, если я воспользуюсь им неправильно?

— Тогда тебя ждут большие проблемы. Я испытал подобное с Экхартом.

«С Экхартом?!» — только и могла, что удивиться я.