Я намеревалась вернуться в храм как можно скорее, но всё оказалось не так просто, как ожидалось. Фердинанд, согласившийся отправиться в Аренсбах в качестве жениха, оказался завален просьбами о встречах, в то время как мне пришлось принять участие в чаепитии Эльвиры и её подруг, где я выслушивала жалобы, наполненные злостью и разочарованием, а затем на меня свалилось ещё и множество писем от служащих, желающих с этого года присоединиться к полиграфической отрасли.

В итоге я посоветовала Эльвире и её подругам облечь переполняющие их чувства в форму рукописей новых книг и встретилась со служащими, которые хотели начать работать в полиграфии. Также я удостоверилась, что Вильфрид и Шарлотта уже начали раздавать своим служащим работу, взятую у Эльвиры, а потому сочла возможным до некоторой степени доверить этим служащим и надзор за делами полиграфии.

— У меня хватает и других дел, — объяснила я.

Мне предстояло многому научиться у Фердинанда, будь то передача мне дел, связанных с храмом, подготовка к занятиям в дворянской академии или же обучение приготовлению лекарств восстановления. Быстро разобравшись со всеми встречами или, по крайней мере, с теми, что считались важными, мы с Фердинандом вернулись в храм.

***

Стоило мне вернуться в храм, как я бросилась в покои главного священника. Полагаю, мне следовало похвалить себя за то, что я смогла сказать: «Давайте поговорим», при этом даже не вздрогнув, когда Фердинанд со свирепым выражением лица смерил меня взглядом.

Уже в том, как Фердинанд открывал дверь в свою потайную комнату, отчётливо прослеживалось его нежелание. Оказавшись в мастерской, я быстро расчистила себе скамейку, на которой скопилось множество инструментов и ингредиентов для смешивания, и села.

— Я рада, что мы можем наконец поговорить.

Фердинанд тоже сел на стул и, недовольно прицокнув языком, проворчал, что вовсе не разделяет моей радости.

— Итак, о чём ты хотела поговорить?

— Прежде всего, мне хочется побольше узнать о текущей ситуации в Аренсбахе. В конце концов, главный священник, именно туда вы собираетесь отправиться.

Должно быть, Фердинанд ожидал, что я спрошу об Адальгизе, так как после моих слов его напряжённые плечи слегка расслабились.

— Разве мы уже не говорили об Аренсбахе?

— Этого недостаточно! Вы сказали, аубу Аренсбаху осталось недолго, но возможно ли, что информация Юстокса ошибочна и ауб проживёт долгую жизнь, как прадедушка? В таком случае, действительно ли госпожа Дитлинда станет следующим аубом? Госпожа Летиция, удочерённая из Древанхеля, имеет за собой более сильную поддержку и более надёжную фракцию, а поэтому, как мне кажется, лучше подходит на роль следующего ауба…

Летицию поддерживала фракция, первоначально принадлежавшая покойной первой жене ауба Аренсбаха, а также родная мать в Древанхеле. Что до Дитлинды, то её не считали возможной преемницей, пока Георгина из Эренфеста не поднялась внезапно с позиции третьей жены до первой. Если задаться вопросом, кто из этой пары кандидатов станет следующим аубом Аренсбаха, то, ответ, на мой взгляд, весьма очевиден.

— Ты права. Из-за чистки у ауба Аренсбаха не осталось иного выбора, как понизить двоих сыновей до положения высших дворян. Чтобы спасти герцогство, король сказал аубу Аренсбаху удочерить свою внучку из Древанхеля. План состоял в том, что затем она выйдет замуж за принца Хильдебранда, который одного с ней возраста.

Как я поняла, решение о том, что Хильдебранд по достижении совершеннолетия отправится в Аренсбах в качестве жениха, объявили во время дебюта принца.

— Было бы хорошо, если бы ауб Аренсбах дожил до того времени, когда госпожа Летиция достигнет совершеннолетия, — продолжил Фердинанд, — Однако, похоже, он понимает, что его дни сочтены. Можешь ли ты сказать, что произойдёт, если ауб умрёт до того, как госпожа Летиция станет взрослой?

— Эм-м… Если нет взрослого кандидата в аубы, то обязанности ауба на себя временно возьмёт первая жена, — ответила я, вспоминая то, чему научилась, пока готовилась к курсу кандидатов в аубы. — После того как какой-либо из кандидатов достигнет совершеннолетия, он сменит её. В случае Аренсбаха госпожа Георгина возьмёт на себя управление герцогством, пока госпожа Дитлинда не достигнет совершеннолетия и не станет аубом.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Фердинанд. — Похоже, в Аренсбахе существует правило: когда сменяется ауб, остальные кандидаты понижаются до высших дворян. Если госпожа Дитлинда займёт место следующего ауба, то госпожа Летиция станет высшей дворянкой. Понижения можно избежать, если новый ауб примет бывшего кандидата в качестве наследника. Таким образом, моя задача заключается в том, чтобы жениться на госпоже Дитлинде, после чего удочерить госпожу Летицию и воспитать, готовя к браку с принцем Хильдебрандом.

Выходило, что после становления аубом Дитлинда должна была удочерить Летицию и подготовить как преемницу. Фердинанд продолжил:

— По правде говоря, следовало бы начать обучение госпожи Летиции как можно скорее, однако госпоже Дитлинде оно требуется ещё больше, поскольку та не получила образования, необходимого для того, чтобы стать аубом, и потому не сможет самостоятельно управлять больши́м герцогством. Можно сказать, что временное назначение госпожи Дитлинды — это крайняя мера, позволяющая ей занять место следующего ауба Аренсбаха.

Требовался кто-то, кто мог бы поддерживать Аренсбах, а также по возможности ещё и обучать Летицию. Фердинанд как наставник святой Эренфеста и тот, кто поспособствовал значительному повышению оценок родного герцогства, казался идеальным кандидатом.

— Мне жаль госпожу Летицию. Пожалуйста, будьте с ней помягче. Вы не должны относиться к ней так же, как ко мне.

— Почему ты беспокоишься о кандидате в аубы Аренсбаха?

— Разве не ужасно, если один из драгоценных кандидатов в аубы окажется раздавлен вашей суровой подготовкой? Филина не раз плакала, после того как вы заставляли её переделывать работу снова и снова. Ещё и внимательно следили за тем, как у неё получается.

— Неужели?

Сейчас Филина, кажется, уже привыкла к такому обращению, но вот когда она только пришла в храм, то пребывала в крайне подавленном состоянии. Хартмуту и Дамуэлю приходилось часто утешать её.

— Главный священник, так что же вам сказал король, чтобы убедить принять такой брак? Жениться на аубе другого герцогства — это одно, однако, мало кто согласился бы стать супругом лишь временного ауба, разве не так? Я полагаю, вы могли найти предостаточно причин для отказа.

— Если просто, то король проверял лояльность Эренфеста.

Эренфест смог добиться огромных успехов, несмотря на то, что оставался нейтральным и не проявлял особой лояльности к Центру, что вызывало значительные опасения у короля и других представителей власти Центра. План выдать Эглантину, обладательницу чистой королевской крови, за следующего короля и создать прочную связь с Классенбургом, оказался сорван. Отношения между королём и храмом Центра после сравнения священных текстов стали довольно натянутыми. Вдобавок мы отклонили просьбу короля на благословение во время выпускной церемонии.

— Эм-м, разве бо́льшая часть причин, вызвавших сомнения в нас, не связана со мной?

— Инцидент с принцем Анастасием, вне всяких сомнений, вызван тобой, но тогда ты лишь дала совет, разве нет? Принц сам приложил все силы, чтобы отказаться от притязаний на престол, а король и Классенбург приняли такое его решение. Что касается инцидента со священными текстами, то ты лишь действовала согласно моим инструкциям. А в благословении во время выпускной церемонии отказал сам Сильвестр. Кажется, у всех сложилось впечатление, что во всех этих случаях именно я дёргал за ниточки. Полагаю, навязанный брак стал скорее проверкой лояльности не Эренфеста, а моей.

Закончив, Фердинанд взглянул на меня. Похоже, он решил, что сможет задурить мне голову. В ответ я улыбнулась и спросила:

— Имеет ли плод Адальгизы какое-то отношение к вашей лояльности?

— Так и есть. В глазах короля и остальных я, стремящийся возвысить тебя как святую, поднимающий оценки Эренфеста и сеющий семена раздора вокруг членов королевской семьи, явно что-то замышляю. Потому-то они и хотят отделить меня, плод Адальгизы, от Эренфеста и связать с другим герцогством. В таком их стремлении нет ничего удивительного, не так ли?

В направленном на меня взгляде прищуренных бледно-золотых глаз читалось, что ему просто не оставили выбора. Я также заметила в этом взгляде настороженность, словно Фердинанд оценивал, на чьей стороне я нахожусь. Похоже, поднятая тема была не из тех, которые Фердинанд хотел бы с кем-либо обсуждать.

— Главный священник, а что такое «плод Адальгизы»? Я не встречала упоминаний о нём в священных текстах, и это явно не что-то распространённое, ведь так?

— А ты как думаешь? Полагаю, ты не спрашивала бы, если бы у тебя не имелось догадок, я прав?

Фердинанд пристально наблюдал за мной, пытаясь понять, насколько я осведомлена. Я же, в свою очередь, также внимательно следила за ним, стараясь заметить, не попытается ли он ввести меня в заблуждение или что-то скрыть.

— В тот раз, когда мы разговаривали в библиотеке, я была сбита с толку и не сразу поняла, что к чему, но если подумать… Вы тогда сказали, что ваша Гедульрих — Эренфест, не так ли? Поэтому я пришла к выводу, что дело может быть как-то связано с местом вашего рождения. А учитывая, что командующий рыцарским орденом Центра знает этот термин и спокойно произносит его в присутствии других, можно предположить, что «плод Адальгизы» — нечто, известное лишь в узких кругах и относящееся к чему-то в Центре.

Фердинанд фальшиво улыбнулся. Я тихо вздохнула, поняв, что, похоже, угадала.

— Насколько мне известно, вас привезли в замок незадолго до церемонии крещения, однако, я не припоминаю, чтобы слышала что-нибудь о том, где вы жили раньше. Полагаю, вы выросли в месте, известном командующему рыцарским орденом Центра, так? Что за место эта «Адальгиза»?

Фердинанд на какое-то время замолчал. Я понимала его нежелание отвечать, но отступить не могла: в противном случае наша сегодняшняя встреча в потайной комнате оказалась бы напрасной. Мне только и осталось, что терпеливо ждать ответа, пока Фердинанд не сдался и не заговорил, опустив глаза:

— Адальгизой звали принцессу, которой изначально подарили личный дворец. Полагаю, командующий рыцарским орденом некогда служил в его охране. Я даже не думал, что кто-то знает о моём пребывании в том месте, а потому упоминание о нём, честно говоря, застало меня врасплох.

Я не особо удивилась тому, что Фердинанд как-то связан с королевской семьёй, поскольку уже знала, что он прибыл из Центра. Я бы даже сказала, что чего-то такого и следовало ожидать. В Эренфесте Фердинанд слишком выбивался, начиная с количества магической силы и заканчивая множеством других аспектов.

— Главный священник, так получается, принцесса Адальгиза — ваша мать?

— Нет, в этом ты ошиблась. Адальгиза, получившая в подарок дворец, жила несколько столетий тому назад. Моя мать — другой человек. Хотя обстоятельства у них похожи.

— Обстоятельства? — переспросила я, наклонив голову.

Фердинанд слегка махнул рукой.

— Это не имеет к делу никакого отношения.

— Но я хочу знать. Главный священник, вам не кажется несправедливым, что вы смотрели мои воспоминания и знаете тайны моей прошлой жизни, а я о вас почти ничего не знаю?

— Справедливость здесь ни при чём. Тебе просто не нужно этого знать. Даже Сильвестру неизвестно, что до церемонии крещения я рос в Центре.

— Мне неважно, что знает, а что не знает приёмный отец. Главный священник, я хочу узнать о вас больше! — сердито заявила я и фыркнула.

Фердинанд, выглядя заметно раздражённым, отвернулся.

— Адальгиза — название дворца, где проживает принцесса Ланценавии, которую раз в несколько поколений отправляют в Юргеншмидт. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Ланценавия — страна сахара, верно?

— Сахар... Ты не ошибаешься, но твой взгляд на вещи настолько выбивается из нормы, что сбивает с толку, — надавив на висок, сказал Фердинанд.

Фердинанд в Эренфесте и сам выбивался из нормы. Хотя бы тем, что был куда компетентнее других.

— От разговора с тобой у меня болит голова, поэтому давай закончим.

— Постойте! Я не дам вам сбежать. Если вы решите закончить разговор, то мне придётся настаивать на его продолжении, — возразила я, совершенно не желая, чтобы наш разговор прервался. — Посмотрим-м… Главный священник, если вы выросли в этом дворце, то верно ли, что вы член королевской семьи, в котором течёт иностранная кровь?

Фердинанд, выглядя заметно раздражённым, смерил меня взглядом.

— Пусть у меня и довольно густая королевская кровь, но моя церемония крещения прошла в Эренфесте, так что я не принадлежу к королевской семье. У меня нет матери, а мой отец — бывший ауб Эренфест.

— Почему вашу церемонию крещения провели в Эренфесте?

— Кажется, таково было провиде́ние Богини Времени… по крайней мере, так говорил отец.

— Ч-что? — несколько неестественно воскликнула я, не в силах поверить, что такой ответ исходил от Фердинанда.

Должно быть, Фердинанд ожидал, что я отреагирую подобным образом. Чуть опустив глаза, словно что-то вспоминая, он продолжил:

— Планировалось, что я умру до церемонии крещения.

— А-а?

По словам Фердинанда, если плодами Адальгизы оказывались девочки, то их растили как принцесс Юргеншмидта, но вот с мальчиками дело обстояло иначе. Одного из них отправляли обратно в Ланценавию, от остальных же, похоже, тайно избавлялись, поскольку большое количество мальчиков, претендующих на престол, не вызвало бы ничего, кроме проблем.

— Если отец согласится принять мальчика, то тот выживет, однако большинство дворян отказываются. С точки зрения мужчины, невозможно сказать, действительно ли ребёнок от него, и к тому же у большинства есть жёны, и потому ребёнок неизбежно породил бы конфликты.

Когда Фердинанд спрашивал отца, почему тот решил признать его, бывший ауб Эренфест отвечал лишь, что таково провиде́ние Богини Времени.

— Он сказал, что моё присутствие, определённо, принесёт пользу Эренфесту.

— Вот, значит, как. Слышать такое и правда удивительно, однако, если бы не вы, Эренфест не был бы таким, как сейчас, так что Богиня Времени не ошиблась. Чего и следовало ожидать от богини, — одобрительно закивала я.

Фердинанд посмотрел на меня так, словно его огрели чем-то по голове.

— Ты, правда, веришь в такую нелепую историю?

— А-а? Но в этом мире существуют различные чудеса, будь то весна, которая приходит раньше, если помолиться богам, или оружие, способное меняться в ответ на молитву. Стоит ли удивляться тому, что Богиня Времени лично даёт указания?

Фердинанд в неверии уставился на меня.

— Я знал, что бессмысленно слишком глубоко задумываться о ходе твоих мыслей, и всё же не могу не удивляться.

— Вот как? Ладно, вы, кажется, остановились на плодах Адальгизы, верно? — вернула я разговор к ранее обсуждаемой теме.

— Ты ещё не забыла об этом… — с досадой пробормотал Фердинанд, а затем продолжил. — Сколько бы я ни твердил о том, что родом из Эренфеста и не принадлежу к королевской семье, а также совершенно не заинтересован в престоле, это не возымело никакого влияния на мнение короля без Грутрисхайта, считающего меня чрезвычайно опасным. В конце концов, у меня довольно чистая королевская кровь, и со стороны кажется, что я использую святую для поиска Грутрисхайта.

— А-а?

— Ты говорила об этом с принцем Хильдебрандом, не так ли? Об архиве, в который могут войти только члены королевской семьи?

— Так это моя вина?! — схватившись за голову, я застонала.

Фердинанд обречённо вздохнул.

— Мне сказали, что если я хочу продемонстрировать преданность королю, то должен доказать её действиями. Мне предложили два варианта: избавиться от Сильвестра и стать аубом Эренфеста или же отправиться в Аренсбах в качестве жениха.

Если человек станет аубом, то больше не сможет считаться членом королевской семьи. Я уже слышала об этом от Эглантины, которая, не желая иметь ничего общего с королевской семьёй, искала способ сбежать от нежеланного будущего. Похоже, Фердинанда вынуждали стать либо следующим аубом Эренфеста, либо супругом ауба другого герцогства, тем самым навсегда разорвав связь с королевской семьёй.

— Если нужно лишь продемонстрировать преданность, то необязательно соглашаться на брак с Аренсбахом. Почему бы не стать аубом Эренфеста временно, пока Вильфрид не достигнет совершеннолетия? Главный священник, я бы хотела, чтобы вы навсегда остались в Эренфесте. Да и вам явно неприятно жениться на госпоже Дитлинде, которая очень похожа на госпожу Веронику.

Если преподнести такую идею, как способ удержать Фердинанда в Эренфесте, то, я не сомневалась — Сильвестр согласится. Однако Фердинанд покачал головой и твёрдо сказал, что так не пойдёт.

— Теперь, когда король знает, что я плод Адальгизы, мне лучше держаться от Эренфеста подальше. Невозможно сказать, не втянут ли меня в какой-нибудь серьёзный инцидент. Я не хочу вмешивать Эренфест в свои проблемы, — резким тоном произнёс Фердинанд, а затем вздохнул и взглянул на крепко сжатую в кулак руку. — Розмайн, я дал отцу обещание. Я сделаю Сильвестра герцогом и стану ему помощником, служа Эренфесту. Я не собираюсь нарушать это последнее обещание. Если выбор стоит между устранением Сильвестра, чтобы самому стать аубом, и браком с Аренсбахом, то я предпочту второе. Ни в коем случае не рассказывай Сильвестру, что существовал путь избежать приказа короля.

Я осознала, насколько сильно Фердинанд дорожил воспоминаниями об отце и данным обещанием, а потому не могла заставить себя сказать что-нибудь, что могло бы удержать Фердинанда.

— Значит, в действительности вы хотите защитить обещание, данное отцу?

— Верно. Полагаю, ты в какой-то мере понимаешь, что я чувствую, учитывая, насколько ты дорожишь своей настоящей семьёй и данными ей обещаниями.

Я обещала папе, что защищу нашу семью и Эренфест. Тули обещала мне, что станет первоклассной швеёй и будет шить мне одежду. А мама... Не могу сказать, что сдержала данное ей обещание, но я его помнила. Все эти обещания были настолько важны для меня, что при одной только мысли о них у меня на глазах навернулись слёзы.

— Я понимаю. Главный священник, я не хочу, чтобы вы уходили, но понимаю, как много значит для вас это обещание.

— Почему ты плачешь?

— Я вспомнила обещания, которое дала папе и остальным, и подумала, что не хочу, чтобы вы просто взяли и исчезли. При мысли, что нам всё равно придётся расстаться, слёзы полились сами собой…

Фердинанд тяжело вздохнул, словно хотел сказать: «как же хлопотно», а затем разжал кулаки и чуть развёл руки. Я забралась к нему на колени и крепко обняла. Испытывая облегчение от объятий, которых мне так не хватало в последнее время, и ощущая безопасность и опору, я мирно вздохнула.

— Вы правда не против?

— Я обещал, что если ты станешь лучшей на своём году, то я похвалю тебя вот так. Хотя это, скорее всего, в последний раз…

Спустя некоторое время я почувствовала, что успокоилась, но в тот момент на меня нахлынула тревога за будущее Фердинанда. Я нисколько не сомневалась, что он решит во что бы то ни стало выполнить данное отцу обещание, а потому стерпит любую боль и страдания. В Аренсбахе Фердинанда наверняка завалят трудной работой, а он, привыкший держать всё в себе, не станет просить ни у кого помощи, даже если ситуация окажется совсем трудной.

«Неприемлемо. Вот только он, вероятно, не сдержит обещаний, данных мне», — задумалась я. Мне требовалось не просто обещание на словах, а такое, чтобы он накрепко запомнил его и постарался сдержать во что бы то ни стало. Когда я глубоко ушла в свои мысли, Фердинанд сказал:

— Если ты успокоилась, то слезь с меня.

— Пожалуйста, подождите. Главный священник, не думаю, что мне ещё представится шанс поговорить с вами наедине, а потому я собираюсь пригрозить вам.

— О чём ты? — хмуро спросил Фердинанд.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Не хочу, чтобы вы отказались от всего и прожили жизнь, полную страданий ради обещания отцу. Поэтому пообещайте, что позовёте меня на помощь, если вам будет больно или трудно. Тогда я во что бы то ни стало приду и помогу вам.

— Я… не понимаю, — ошеломлённо ответил Фердинанд. — Я отправляюсь в Аренсбах, не забыла? И ты придёшь и спасёшь меня даже ценой того, что сделаешь Аренсбах своим врагом? Не говори глупостей.

Я кивнула с невозмутимым выражением лица.

— Всё верно. Не говоря про Аренсбах, даже если я сделаю врагами короля и Центр, я всё равно приду, чтобы помочь вам.

— Постой.

Фердинанд широко распахнул глаза и в полном недоверии начал потирать виски.

— Я вырвал тебя из семьи, запретил общаться с жителями нижнего города и лишил прежнего уюта, ты не забыла? И после этого ты собираешься прийти, чтобы помочь мне? Ты не находишь свою позицию странной?

«Он что, действительно, не понимает, как много значит для окружающих его людей и как все мы беспокоимся о нём?»

Фердинанд, вероятно, даже близко не понял, насколько сильно Сильвестр, Карстед, Эльвира и я беспокоились за него и не желали отпускать в Аренсбах. Из-за того, что Фердинанд, казалось, был настолько убеждён, что его отсутствие никоим образом не повлияет на нас, и принимал во внимание лишь интересы Эренфеста, я ощутила, как во мне вскипает неописуемый гнев.

— Главный священник, вы серьёзно меня о таком спрашиваете?!

— Розмайн, сдерживайся! Твои глаза начали менять цвет! Магическая сила выходит из-под контроля!

Выглядя испуганным, Фердинанд принялся обшаривать мешочек у себя на поясе. Достав магический камень, он ударил им меня по лбу с такой силой, что послышался глухой стук, а боль слегка привела меня в чувство, заставляя угомонить буйствующую магическую силу. Но мой гнев никуда не делся.

— Между прочим, вы как мой опекун многому меня научили. Вы заботитесь обо мне и многое делаете ради меня, разве нет? Вы подготавливаете для меня лекарства и амулеты. Вы лучший из всех дворян, которых я знаю. Если сравнивать с приёмным отцом, приёмной мамой или даже моим женихом, Вильфридом… Вы заботитесь обо мне больше, чем кто-либо другой. Разве не очевидно, что я считаю вас семьёй? Почему вы этого не понимаете?!

Фердинанд даже слова не сказал насчёт того, насколько путаной получилась моя речь, вместо этого изумлённо уставившись на меня.

— С-семьёй?

— Верно. Главный священник, вы довольно слепы, когда дело доходит до того, как к вам относятся другие люди, не так ли?

— Я действительно не замечал этого раньше, однако… Я не хочу, чтобы в подобном меня упрекала ты, вообще редко когда обращающая внимание на то, что происходит вокруг, — зло ответил Фердинанд и, отведя взгляд, прижал руку ко рту.

Подумав, что впервые вижу у него такое выражением лица, я продолжила говорить:

— В любом случае я беспокоюсь о вашем благополучии. Поэтому, чтобы помочь вам и отменить приказ короля, я не против даже сама заполучить Грутрисхайт и стать королевой.

— Ты что говоришь, идиотка?! — рассердился Фердинанд, широко распахнув глаза.

Я же считала, что идея хорошая. Я бы смогла помочь Фердинанду, а затем, когда вволю наслажусь чтением Грутрисхайта, передать эту книгу королю. Мне казалось, что так все были бы счастливы.

— Дочь солдата-простолюдина, я стала приёмной дочерью герцога, чтобы спасти свою семью. По сравнению с этим невелика проблема, если я как кандидат в аубы получу Грутрисхайт и стану королевой. Пока я использую своё новое положение для защиты Эренфеста и всего Юргеншмидта, я не нарушу обещание, данное папе.

— Будет огромная проблема! У тебя вообще есть здравый смысл?!

Фердинанд стал весьма эмоциональным. Хороший знак. Мне следовало продолжать давить и дальше, пока Фердинанд не даст мне обещание.

— Я стремлюсь к тому, чтобы читать книги, ни о чём не переживая. Таков мой образ жизни.

— Ты говорила нечто подобное, когда спасала сирот…

— Верно. Чтобы получать удовольствие от книг, мне нужно, чтобы и у людей вокруг всё было хорошо. Другими словами, вы, главный священник, тоже должны быть счастливы. Разве не получится плохо, если я не смогу читать из-за беспокойства о вас? Поэтому, даже если вы из-за брака отправитесь в другое герцогство, пожалуйста, регулярно связывайтесь со мной. Если я не получу от вас известий, то, несмотря ни на что, примчусь спасать вас.

Фердинанд выглядел так, словно мои слова всерьёз его обеспокоили.

— Я уже много раз видел, как ты сходишь с ума из-за тех, кого считаешь семьёй. Хочешь сказать, ради меня ты пойдёшь на такое же неистовство?

— Верно. Разве ещё в самом начале я не сказала, что собираюсь вам пригрозить?

— Это пугает. Хуже всего то, что мне в голову не приходит ни один человек, который смог бы вразумить тебя, если ты решишь отправиться спасать меня.

Ни Сильвестр, ни Карстед, ни Эльвира, вероятно, не смогли бы остановить меня. Более того, мне кажется, они, наоборот, подбодряли бы меня, чтобы я поскорее отправилась на помощь.

— Главный священник, если вы будете несчастны, кто знает, что я натворю? Поэтому, пожалуйста, либо позаботьтесь о том, чтобы ваша жизнь была счастливой, либо позовите меня на помощь, если что-то случится.

— Твои угрозы настолько же неожиданны, насколько и неизбежны.

Хотя Фердинанд продолжил жаловаться на мои пугающие угрозы, он всё же слегка улыбнулся и пообещал, что регулярно будет мне писать.