Взяв священную чашу и магические камни, Вильфрид готовился отправиться на весенний молебен. К этому моменту я ещё не закончила с весенней церемонией крещения. Похоже, Вильфрид был весьма занят. После весеннего молебна ему требовалось сразу же отправиться в Лейзеганг, чтобы окончательно проверить, как там обстоят дела с полиграфией.

— Я собираюсь следовать твоему примеру и путешествовать на ездовом звере, чтобы проводить церемонии утром и днём. Мне нужно закончить со всем как можно быстрее и отправиться в Лейзеганг.

— Я не против, чтобы ты следовал моему примеру, но ты ведь не забыл подготовить лекарства восстановления? Проведение церемоний и утром, и днём — это довольно тяжёлая задача.

Вильфриду, вероятно, не потребуется тратить много своей магической силы, поскольку он планирует использовать магические камни, наполненные моей, и тем не менее я считала, что проводить по две церемонии за день весьма тяжело.

Вильфрид бросил взгляд на Фердинанда, а затем кивнул.

— Да. Я их подготовил. Теперь я могу делать их самостоятельно.

«Правильно ли я понимаю, что ему больше не нужны лекарства, наполненные добротой главного священника?» — задумалась я. Пусть вкус лекарства Фердинанда и можно описать, как довольно ужасный, однако, разница в эффективности между этим лекарством и тем, которому нас учили на занятиях, разительна.

Прощаясь, я на всякий случай передала Лампрехту немного лекарств восстановления Фердинанда и предупредила, что нужно следить за тем, чтобы Вильфрид не слишком давил на себя.

— С ним всё будет в порядке? — поинтересовалась я у Фердинанда. — Мне кажется, тяжело проводить церемонии дважды в день.

— Это ничто по сравнению с тем, когда ты посещала по несколько мест в день, будучи священницей-ученицей. В отличие от тебя, он обладает как выносливостью, так и магическими камнями. Не стоит за него переживать. Позволь ему делать, что хочет.

После того, как Вильфрид передаст мне священную чашу, уже я отправлюсь на весенний молебен в центральный регион, находящийся под непосредственным контролем герцога. Вот только в этом году у меня возникли определённые сложности. Дело в том, что Хартмут и Корнелиус достигли совершеннолетия и теперь их работа не ограничивалась чертой города. Как результат, они захотели сопровождать меня во время весеннего молебна.

— Вы оба остаётесь.

— Но почему?

Я отправлялась проводить церемонии как глава храма, а потому необходимость в служащем у меня отсутствовала. К тому же увеличение числа людей требовало подготовить и взять с собой больше еды. Но главное — это невозможность обеспечить дополнительному сопровождению комнаты на ночь. Таким образом, за исключением рыцарей, без сопровождения которых мне совсем никак, я не собиралась брать с собой других последователей.

Хартмут какое-то время с завистью смотрел на Дамуэля, которому предстояло отправиться со мной, а затем внезапно хлопнул в ладоши, словно что-то осознал.

— Похоже, ничего не поделаешь. В таком случае, госпожа Розмайн, пока вы отсутствуете, я научусь работе сборщика налогов, чтобы затем сопровождать вас во время Праздника урожая.

— А-а? Последователи могут работать сборщиками налогов?

— С учетом нехватки рабочей силы, у меня есть достаточные основания полагать, что, если я получу необходимые навыки и обращусь к аубу с просьбой сопровождать вас, он одобрит.

«Скорее всего так оно и будет», — мысленно согласилась я.

Под нехваткой рабочей силы в данном случае стоило понимать то, что в распоряжении Сильвестра и Фердинанда имелось не так-то много людей, которых можно отправить со мной, при этом ничего не опасаясь. Судя по всему, все важные должности, в том числе связанные с налогами, раньше удерживались членами бывшей фракции Вероники. Пускай на ключевых местах людей сейчас заменили, но оставались и те, кого заменить пока не могли. Я легко могла представить, что как только Хартмут озвучит свою просьбу участвовать в сборе налогов, Сильвестр тут же скажет ему: «Да, конечно. Действуй».

«Впрочем, разве в компании Хартмута я не буду чувствовать себя в большей безопасности, чем если со мной отправится кто-то незнакомый? — задумалась я. — Вот только, если речь идёт о Хартмуте, не избежать тревог другого рода…»

— В общем, Хартмут, ты остаёшься и учишься работе сборщика налогов, хорошо? Что до тебя, Корнелиус, мне жаль, но в качестве рыцарей сопровождения мне нужны лишь Дамуэль и Ангелика. Пожалуйста, тоже останься.

— Госпожа Розмайн, почему я единственный взрослый рыцарь, который отстранён от вашего сопровождения?

Корнелиус недовольно хмурился, но я не собиралась отступать под его взглядом и менять решение.

— Главная причина в том, что в домах для зимовки простолюдинов почти нет комнат, в которых можно было бы разместить дворян.

Обычные священники, отправляясь на церемонии, не берут с собой рыцарей сопровождения. В домах для зимовки для нужд священников отводится порядка трёх комнат. Никто не ожидает, что вместе со священниками в качестве охраны прибудет и немало рыцарей, также являющихся дворянами, а потому неизбежно появятся проблемы, если я слишком увеличу эскорт.

В отличие от Дамуэля, который мог остаться на ночь в комнате для прислуги, если не хватало комнат, предназначенных для священников, Корнелиус — настоящий высший дворянин. Он из тех благородных молодых господ, от которых можно было бы ожидать, что они попросят взять с собой слугу, чтобы тот заботился об их личных потребностях. Корнелиус не подходил на роль эскорта для путешествия по центральному региону, где пришлось бы иметь дело с простолюдинами.

— Кроме того, мы уже решили, что ты, Леонора и Ангелика отправитесь со мной в Лейзеганг. Нужный человек в нужном месте: Дамуэль в центральном регионе, находящемся под непосредственным контролем герцога, ты в Лейзеганге.

В Лейзеганг я отправлялась не только из-за весеннего молебна, но и из-за дел, связанных с полиграфией, так что планировала остановиться в летнем особняке графа Лейзеганга. И раз мне предстояло посетить особняк высшего дворянина, Корнелиус, имеющий кровную связь с графом Лейзегангом, гораздо лучше подходил для моего сопровождения, чем Дамуэль. Там бы никто и слова не сказал, если бы Корнелиус взял с собой слугу, поскольку такое считалось вполне естественным, да и комнат у них должно быть предостаточно.

— Понял, — согласился Корнелиус.

***

Вскоре после того разговора я отправилась на весенний молебен. Всё шло как обычно. Я подтвердила у Рихта, мэра Хассе, что с городом и монастырём проблем нет, после чего отправилась в монастырь, где выслушала отчёты служителей и сменила текущий состав на прибывших из Эренфеста. После этого я передала остающимся в монастыре рукопись, которую предстояло напечатать в этом году.

— Мы благополучно получили чернила и бумагу от компании «Плантен». Проблем с печатью нет, — сообщил мне один из служителей. — Однако на днях жители Хассе спросили нас, как мы проводим здесь зиму. Когда мы рассказали о печати, мужчины выразили желание помочь нам с ней в рамках их зимней работы.

— Если Рихт отправит официальный запрос, то я рассмотрю такую возможность и дам ответ. Конечно, было бы полезно получить помощников, но велика вероятность, что зимой из-за метелей они не смогут добраться домой. Я права? В таком случае, если мы заранее не подготовимся и не запасём больше еды, у нас возникнут проблемы. Прямо сейчас я не могу принять решение.

— Действительно. Мы бы предпочли избежать ситуации, когда придётся драться из-за еды в замкнутом пространстве.

С решением вопроса следовало повременить до тех пор, пока мы не пересмотрим планы по подготовке к зиме. На этом я закончила разговор со служителями и служительницами и направилась в свою комнату.

Если жители Хассе хотели печатать, то в первую очередь следовало бы повысить уровень их грамотности. Впрочем, познакомившись с книгами во время работы, люди, вероятно, отнесутся к учёбе серьёзно. Возможно, сейчас самое время задуматься о создании «храмового класса». Вот только я предпочла бы начать с находящегося рядом с домом храма Эренфеста, а уже затем переходить к монастырю в Хассе, который располагался всё же несколько далековато. Да и чтобы организовать храмовый класс, мне понадобится как-то оправдать его необходимость.

Размышляя, я сменила одежды главы храма на наряд, сшитый из окрашенной мамой ткани, и вставила в волосы подходящее к нему украшение от Тули.

«Я покажусь в этом папе. Хе-хе-хе».

***

Поужинав, я направилась к столу, за которым сидели солдаты. Поскольку они находились на работе, им не позволялось пить, однако солдаты всё равно хорошо проводили время, вволю наедаясь тем, что приготовили Элла и Хуго. Мимолетные встречи с папой и солдатами, охранявшими служителей по пути из Эренфеста, имели для меня большое значение. Я бы ни за что не пропустила их.

— Рада вновь видеть вас всех, — поприветствовала я солдат, подойдя к их столу. — Не могли бы вы рассказать мне о том, как сейчас обстоят дела в нижнем городе? То, как видят город Гутенберги, отличается от того, как его видят солдаты, обходящие каждый закоулок.

Солдаты, казалось, только и ждали возможности заговорить.

— Глава храма, мы знаем, что жена командира — ваш Ренессанс.

— Когда в середине зимы вы решили сделать её своей эксклюзивной мастерицей, это наделало много шума, — добавил другой. — Вы знали заранее, кем она была?

— Ах! Бывают же странные совпадения, — изображая удивление, ответила я.

Конечно, никакими странными совпадениями тут и не пахло, — свой выбор о даровании титула «Ренессанс» я сделала, наблюдая за реакцией Тули.

После этого солдаты начали рассказывать о том времени, когда мама оказалась выбрана Ренессансом. Должно быть, папа прежде говорил им об этом без умолку. Мне во всех подробностях рассказали, что хотя мама и стала одной из трёх кандидатов на титул «Ренессанс», она так и не смогла получить его, после чего усердно работала, чтобы, наконец, заслужить это звание.

— Командир сильно расстроился, когда вы, глава храма, не дали его жене титул, и какое-то время ходил сам не свой. Мы все очень надеялись, что в следующий раз у жены командира всё получится. Спасибо, что выбрали её своим «Ренессансом».

— Парни, вы слишком много болтаете, — предостерёг солдат папа, при этом он смотрел на меня с улыбкой на лице. — Глава храма, моя жена Ева очень много работала ради этой чести, желая, чтобы вы носили одежду из окрашенной ею ткани. Она постоянно думала о том, какая ткань подойдёт вам, и часто советовалась с дочерью, которая является вашей эксклюзивной мастерицей по изготовлению украшений для волос.

Слушая папу, я представляла, как мама и Тули вместе работают над рисунком для ткани. Я слегка улыбнулась и ущипнула верх юбки, демонстрируя ту.

— Это наряд, сшитый из ткани, окрашенной новым методом. Над ней работала Ева.

Солдаты округлили глаза, а затем от них послышались восторженные возгласы вида «Ого, глава храма и правда носит одежду из ткани, окрашенной женой командира». Судя по всему, прежде они считали, что папа в своих историях несколько приукрашивал. Всем было известно, насколько сильно он любит семью и что порой это выходит за рамки. В такие моменты его хвастовство становилось всё более и более преувеличенным. Я чувствовала, что скучаю даже по этой его черте.

— А ведь дочь командира тоже работает на вас, верно? Глава храма, вы встречались с ней?

— Всё так. Я всегда ношу украшения для волос, сделанные Тули. Сегодняшнее — тоже её работа, — ответила я и провела по украшению пальцами.

Папа тепло прищурился, явно очень довольный, а затем принялся хвастаться перед солдатами тем, как мама бросала вызов новому методу окрашивания Эренфеста, а Тули делала украшения для королевской семьи. Как и всегда, в его преувеличенной манере.

— Командир, в который раз вы хвастаетесь своей семьёй? Вы перепили фруктового сока?

Солдаты морщились, что только подтверждало, что они слышали его россказни уже немало раз, но папа не щадил их.

— Хорошо, тогда я расскажу о сыне.

— О нём мы тоже слышали!

— О, а вот мне любопытно, — вмешалась я. — Как дети в нижнем городе проводят время? Чем они отличаются от детей из приюта?

— В нижнем городе дети не такие покладистые, как дети из приюта. Они ходят и делают всё, что хотят, — слегка махнув рукой, сказал один из солдат, на что остальные согласно закивали.

Направляясь в лес, дети из приюта всегда выстраивались шеренгой, внимательно слушали ведущих их взрослых и обязательно приветствовали солдат, стоящих у ворот. Дети старались говорить, как жители нижнего города, но временами, сталкиваясь с неожиданными ситуациями, возвращались к вежливой речи.

— Дети из нижнего города далеко не так вежливы с солдатами у ворот. Если они заметят, что кто-то из солдат — отец их друга, то не преминут подшутить.

Солдаты принялись делиться историями о своём детстве и о том, чем занимались их собственные дети, а папа рассказал, что Камилл начал ходить в лес на сборы и через Лутца познакомился с детьми из приюта.

— Мой сын рассказал, что его сверстники из приюта знают много историй о рыцарях и богах.

«Постойте… Разве Дирк и Конрад не единственные его сверстники в приюте?!» — осознала я. Меня очень обрадовало, что я нашла тонкую нить, которая связывала меня с Камиллом. Это также напомнило мне, как Вильма говорила о том, что дети из нижнего города оказали хорошее влияние на Конрада. Мне нужно будет расспросить её об этом поподробнее.

Из мыслей меня вырвал бой седьмого колокола. Поскольку колокол находился в доме для зимовки в Хассе, доносящийся звук был гораздо более тихим и отдалённым, чем тот, к которому я привыкла в храме.

— Госпожа Розмайн, вам пора спать,— сказал Фран, тихо стоявший позади меня.

Я кивнула и стала прощаться.

— К сожалению, мне пора уходить. Летом вновь прибудет много торговцев из других герцогств. Полагаю, из-за них всем солдатам приходится нелегко, но я прошу вас приложить все усилия, чтобы обеспечить безопасность города. Спокойной ночи.

***

После того, как я закончила с весенним молебном на землях, находящихся под непосредственным контролем герцога, пришла пора передать эту эстафету Шарлотте.

— Как вижу, твой ездовой зверь основан на Вайсе? Он белый и во лбу золотой магический камень.

— В конце концов, Шварц и Вайс — это те шмилы, образ которых запечатлелся в моей памяти ярче всего.

— Я думаю, у тебя получилось очень симпатично.

— Я хотела бы научиться менять размер так же свободно, как и ты, сестра, но это довольно сложно.

Из-за моей пандочки у Шарлотты сложилось впечатление, что размер ездового зверя закрытого типа можно легко менять по желанию. Вот только научиться менять размер оказалось не так просто, ведь это требовало затратить немало времени и магической силы. До сих пор Шарлотта добилась лишь минимального успеха.

— Тебе просто нужно практиковаться, пока не привыкнешь. Будь осторожна и всегда держи лекарство восстановления под рукой, пока не освоишься. Пей его, как только растратишь бо́льшую часть магической силы.

Проводив Шарлотту на весенний молебен, я принялась готовиться к поездке в Лейзеганг, ожидая отчёта от Вильфрида, отправившегося туда для финальных проверок. В качестве рыцарей сопровождения со мной отправлялись Корнелиус, Леонора и Ангелика, а в качестве слуг — Оттилия и Брюнхильда. Проблема заключалась в служащих. Поскольку предстояло обсуждать печать, я бы предпочла взять всех. Однако Филина — низшая дворянка, а Родерих принадлежал к бывшей фракции Вероники.

— Филина, Родерих, возможно, Лейзеганги будут с вами неприветливы. Если хотите, можете остаться. Каково ваше решение?

— Я с вами, — без колебаний ответила Филина. — Как ваша последовательница я не могу не отправиться с вами, раз дело касается печати.

— Я тоже, — сказал Родерих. — Я не хочу упустить возможность больше узнать о полиграфии. У меня пока не получается выполнять работу в качестве вашего последователя на сколь-нибудь должном уровне, так что я не могу позволить себе остаться, опасаясь небольшой враждебности.

Родерих посещал храм почти каждый день, словно соревнуясь с Филиной. Да и его положение очень походило на то, в каком в прошлом году находилась Филина: при попытке справиться с работой, порученной Фердинандом, следовали лишь требования «переделать всё с самого начала».

Родерих впал в уныние, не в силах справиться с работой, но Филина утешила его, сказав, что все через это прошли, так что ему не стоит беспокоиться. Вот только стоящая рядом Ангелика с серьёзным лицом заявила: «Я никогда ни через что такое не проходила и проходить не собираюсь. Вот почему я никому не уступлю свою обязанность быть рыцарем сопровождения», а затем Хартмут окончательно добил Родериха, сказав: «Я с самого начала прекрасно справлялся с работой, потому мне не пришлось ни о чём беспокоиться». Беда от этой парочки. В итоге в последнее время Дамуэль, не желавший лишь равнодушно взирать на страдания Родериха, прогонял Ангелику и Хартмута прежде, чем те наговорят лишнего.

***

К тому времени, когда вернулась Шарлотта, Эльвира, как ответственная за полиграфию, сообщила мне точную дату нашей предстоящей поездки. В свою очередь я немедленно связалась с Гутенбергами, которые, вероятно, уже закончили со своими приготовлениями.

— Вас ожидает ещё одна долгая поездка, но я благодарна вам за сотрудничество.

***

В день нашего отъезда Гутенберги привезли с собой множество рабочих инструментов и, перепроверяя прикреплённые бирки, принялись поочерёдно грузить всё в пандобус.

Служители, направлявшиеся в мастерские по изготовлению бумаги, тоже помогали с погрузкой, следуя указаниям Гила, хотя, казалось, их несколько беспокоила непривычная одежда. Фран и Моника тем временем грузили багаж, необходимый для проведения весеннего молебна в Лейзеганге.

— Зак, я очень благодарна тебе за разработку матраса. Он настолько удобен, что мне практически не хочется по утрам вставать с кровати. Я понимаю, что подготовить скамейку для главного священника будет нелегко, но я верю, ты справишься.

— Вы можете рассчитывать на меня. Все в нашей мастерской полны решимости выполнить заказ главного священника идеально. Спасибо, что представили нас.

По словам Зака, получив заказ от Фердинанда, младшего брата герцога, никогда прежде не делавшего подобные заказы, мастерская всерьёз нацелилась на то, чтобы получить статус эксклюзивной мастерской герцогской семьи.

— Ассоциация кузнецов просит зарегистрировать матрасы так же, как и насосы, но, если возможно, мы бы хотели, чтобы вы позволили нам оставить эту технологию в исключительном пользовании до конца года.

— Я не против, чтобы вы сами решили, когда передавать чертежи в ассоциацию кузнецов. Но, полагаю, вам лучше опубликовать чертежи и обучить кузнецов прежде, чем заказов станет слишком много и вы не сможете с ними справляться…

Пускай это я стояла за идеей и заказала матрас, но именно Зак и его кузнецы смогли воплотить идею в жизнь, пройдя через множество проб и ошибок. Конечно, после того, как чертежи передадут ассоциации кузнецов, я смогу получать небольшие отчисления за идею, но необходимости спешить с передачей чертежей я не видела.

— Благодарю. Учитывая, что вы, госпожа Розмайн, заказываете что-то новое одно за другим, я не думаю, что нам придётся придерживать матрасы для себя надолго. Кроме того, поскольку другим приходится брать работу на себя во время моего длительного отсутствия из-за таких поездок, я чувствую, что навыки наших кузнецов быстро улучшаются, — с ухмылкой сказал Зак.

Судя по всему, как только рабочая нагрузка возрастала, Зак постоянно исчезал, отправляясь в другие земли, из-за чего ученикам приходилось работать изо всех сил, чтобы улучшить навыки. Слушавший наш разговор Иоганн пожал плечами.

— В моей мастерской то же самое. Из-за разъездов по делам Гутенбергов мне приходится оставлять работу другим, нравится мне это или нет.

— Кстати, как поживает твой ученик? Данило, так ведь? — поинтересовалась я.

— Его навыки быстро растут. Кажется, молодые кузнецы из Грешеля подстегнули его к работе над собой.

Насколько я поняла, Данило стал немного высокомерным из-за того, что все в мастерской хвалили его как единственного, кто может стать преемником Иоганна. Даже когда ему рассказали о прогрессе мастеров из Хальдензеля, Данило не придал этому особого значения. Однако, наблюдая за работниками из Грешеля, он осознал, что есть и другие мастера, способные создавать металлические литеры на том же уровне, что и он сам. С тех пор Данило сосредоточился на том, чтобы отточить свои навыки.

— Мы также завершили изготовление образцов шкивов для книжных шкафов, заказанных Инго, — продолжил Иоганн. — Изготовление всех остальных шкивов поручено Данило и другим кузнецам, так что всё должно быть готово к тому времени, когда мы вернёмся.

По словам Иоганна выходило, что было очень сложно создать шкивы, которые могли бы выдержать вес книжного шкафа и обеспечить плавный ход, без грохота. Я с нетерпением ждала завершения книжного шкафа и надеялась, что ремесленники приложат все усилия.

Убедившись, что Гутенберги и все мои храмовые слуги сели в пандобус, я сказала Юдит как моему рыцарю сопровождения занять пассажирское сиденье, а затем направилась к замку, где собиралась встретиться с остальными. Фердинанд также покидал храм, однако его цель отличалась: он с несколькими служащими планировал отправиться в Хальдензель, чтобы исследовать магический круг.

— Надеюсь, вы откроете что-то новое, — сказала я.

— Достаточно, если я просто увижу магический круг, — с лёгкой улыбкой на губах ответил Фердинанд.

Раз он пребывал в хорошем настроении, то всё в порядке.

***

Группа служащих из Хальдензеля и группа отправляющихся в типографию Лейзеганга, закончили с подготовкой и ожидали нашего прибытия в замок. Служащие, работавшие в полиграфической промышленности, были не единственными, кто собирался сопровождать меня в Лейзеганг. С нами также отправлялись Вильфрид, Шарлотта и их последователи. Это делалось для того, чтобы Лейзеганги знали, что я не единственная занимаюсь полиграфией.

— Розмайн, ты готова? — окликнул меня Сильвестр.

Когда я обернулась, то заметила больше людей, чем ожидала. Я знала, что Эльвира отправлялась со мной в Лейзеганг как ответственная за полиграфическую промышленность, однако рядом с ней стояли Карстед и ещё, кажется, пять рыцарей.

— Поскольку в путь отправляется так много кандидатов в аубы, мы решили дать вам в охрану рыцарский орден, как и во время посещения Хальдензеля. Также Лейзеганги — семья Карстеда по материнской линии, так что он должен хорошо подойти для такой работы, не правда ли? — с усмешкой пояснил Сильвестр, после чего несколько обеспокоенно взглянул на Вильфрида. — Розмайн, помни, Лейзеганг — земли, где твоим брату и сестре, в которых течёт кровь Аренсбаха, следует проявлять осторожность. Тем не менее, Вильфриду предстоит стать следующим герцогом, а Лейзеганги не те противники, которых можно избегать. Сможет ли он перетянуть их на свою сторону или нет, сильно повлияет на будущее.

Сильвестр сказал, что не стоит ожидать нападения, однако, в моральном плане поездка наверняка окажется довольно утомительной.

— Я постараюсь принять на себя весь удар вместо Вильфрида и Шарлотты. В конце концов, они приложили немало сил, чтобы защитить меня во время зимних кругов общения.

— Полагаюсь на тебя. Вильфрид настроен слишком оптимистично. Даже не знаю, в кого он такой, — скрестив руки, сказал Сильвестр.

Я перевела взгляд на Вильфрида и увидела, что тот разговаривает с Фердинандом.

— Вильфрид, что бы ни случилось, не ослабляй бдительности, — напутствовал его Фердинанд.

— Когда я отправился проводить последнюю проверку, мне не пришлось ни о чём беспокоиться. Всё прошло гладко, — выпятив грудь, заверил Вильфрид.

Фердинанд тут же сокрушил его уверенность, холодно сказав:

— Естественно, идиот. Если бы они не прошли окончательную проверку, то это бы означало несостоятельность Лейзеганга. Они ни при каких обстоятельствах не выставили бы себя слабыми. И, самое главное, если бы они не прошли проверку, то Розмайн просто не отправилась бы в их земли. А пригласить её к себе — это то, чего они желают больше всего.

Вильфрид промолчал, не в силах что-либо ответить, а Фердинанд продолжил:

— Многие в Лейзеганге искренне желают, чтобы Розмайн стала следующим аубом. Пускай их ближайшие родственники, что служат Розмайн, совершенно ясно дали понять, что она не собирается становится аубом и намерена выйти замуж и поддерживать тебя, но есть и те, кто всё ещё не сдался. Отправляясь к ним, ты всё равно что ступаешь на вражескую территорию. Хорошо помни, что я тебе сказал, и будь предельно осмотрителен. Не допускай неосторожных слов и поступков. Ты понял?

— Да, дядя…

Наблюдая со стороны, я видела, как Вильфрид опустил глаза и закусил губу.

Сильвестр тихо вздохнул и обратился ко мне:

— Есть кое-что, что он ещё понимает не до конца. Розмайн, пожалуйста, поддержи его.

Я кивнула и подошла к Вильфриду.

— Вильфрид, пусть слова господина Фердинанда и резкие, но это потому, что он беспокоится за тебя. Если бы ему было всё равно, он бы не стал ничего говорить.

Вильфрид посмотрел на меня скептически. Не то чтобы я не понимала, что он чувствовал, но раз Фердинанд сказал всё это, значит действительно беспокоился.

— Полагаю, ты лучше поймёшь его слова, когда мы прибудем в Лейзеганг. Мне тоже сказали быть очень осторожной и защищать тебя от Лейзеганов.

— Защищать меня, да?

Стоило помнить о прадедушке, который презирал родословную Вероники, и подготовиться к встрече с ним.

— Розмайн, думаешь, со мной всё будет в порядке? — с обеспокоенным видом спросил Вильфрид.

— Я с тобой, так что волноваться не о чем, — заверила я, похлопав себя по груди.

— Теперь я волнуюсь ещё больше… — поджав губы, проговорил Вильфрид, после чего продемонстрировал мне свою обычную улыбку.