— Я буду заниматься в своей комнате, чтобы сдать все экзамены как можно скорее, — предупредила Брюнхильда. — Полагаю, мне потребуется помогать госпоже Шарлотте во время её общения.

— Днём у меня практическое занятие, так что я тоже пойду готовиться, — сказала Филина.

Проводив госпожу Розмайн, все последователи стали расходиться по комнатам. Когда я уже собралась подняться по лестнице, меня окликнул Хартмут.

— Леонора, ты сейчас свободна, не так ли?

— Чтобы подготовиться к диттеру, я планирую выписать информацию по магическим существам и их уязвимостям, и поэтому не стану помогать Родериху с тренировками или сбором материалов, — ответила я, уже зная, о чём Хартмут собирается меня попросить. — Если сочтёшь, что Родерих негоден, то, пожалуйста, просто объясни госпоже Розмайн, что ему недостаёт способностей и что ввиду нехватки служащих-учеников ей следует взять вместо него кого-то другого.

Я понимала, что Хартмут очень занят и с трудом справляется со своими обязанностями, но я — рыцарь сопровождения. Если это не было приказом госпожи Розмайн, то я терпеть не могла, когда мне поручали работу служащей.

— Как сурово, Леонора. Будь добрее и к другим, а не только к Корнелиусу.

— Если я соглашусь помочь хоть раз, то уже в следующий ты с невозмутимым видом будешь ожидать от меня помощи, словно это нечто само собой разумеющееся, или я не права?

Наотрез отказавшись выполнить просьбу Хартмута, я вдруг услышала, как меня окликнули по имени. Голос принадлежал Корнелиусу, хотя тот, как я думала, вернулся в Эренфест с госпожой Розмайн. Удивлённо обернувшись, я увидела, что Корнелиус быстрым шагом направляется ко мне.

— Ты довольно быстро. Да, ты говорил, что не задержишься там надолго, но, учитывая твои обязанности рыцаря сопровождения и необходимость отчитаться о том, что происходило в академии, я думала, ты вернёшься лишь завтра.

— Мы говорим о Корнелиусе, — со смехом сказал Хартмут. — Полагаю, госпожа Эльвира, пришедшая встретить госпожу Розмайн, тут же вознамерилась допросить его, отчего он сразу и сбежал, я прав?

Корнелиус скривился, явно указывая на то, что Хартмут угадал верно. Я сочувственно улыбнулась.

— На месте Корнелиуса я бы тоже захотела сбежать.

Некоторое время назад я намекнула госпоже Эльвире, что собираюсь сопровождать Корнелиуса во время его выпускной церемонии, на что её угольно-чёрные глаза блеснули, и она принялась расспрашивать меня о том, как зародились наши с ним чувства. Я всё ещё отлично помнила, как, подвергнувшись её неожиданно интенсивному допросу, даже не знала, что ответить, поскольку обещала Корнелиусу хранить молчание.

— Мама, конечно, доставляет проблем, но это мой последний год в дворянской академии, так что нет ничего странного в том, что я хочу побыть здесь подольше, наслаждаясь оставшимся временем.

— Понятно, понятно, — проговорил Хартмут. — Получается, ты хочешь подольше понаслаждаться временем с Леонорой, пока в дворянской академии для тебя как рыцаря сопровождения мало работы.

— Хартмут, тебе не кажется, что влезать в чужой разговор с подобными комментариями невежливо? — бросила я на него холодный взгляд. — Я бы порекомендовала тебе помалкивать.

Возможно, так он мстил за мой недавний отказ помочь ему.

— Леонора, не нужно так на меня смотреть, я уже ухожу. Не хочу, чтобы ты затаила на меня обиду, — пожав плечами, ответил Хартмут и быстро направился вверх по лестнице. — Можете не спеша наслаждаться временем друг с другом.

«Последние слова были лишними...» — подумала я, провожая Хартмута недобрым взглядом.

Корнелиус чуть смущённо улыбнулся и протянул мне руку.

— Почему ты так злишься? Леонора, ты не хочешь проводить со мной больше времени?

Оглядевшись и убедившись, что никого вокруг нет, я осторожно положила ладонь поверх ладони Корнелиуса.

— Мне не нравятся те, кто подшучивают над нами, как Хартмут, но я рада, что могу проводить больше времени с тобой. Корнелиус, ты знаешь, что я чувствую, так что, пожалуйста, не дразни меня.

Сопровождаемая Корнелиусом, я неспешно поднималась по лестнице. В отличие от замка, в дворянской академии у госпожи Розмайн меньше доступных для её охраны рыцарей сопровождения, а потому нам с Корнелиусом выдавалось мало возможностей проводить время вместе. И сейчас, шагая по ступенькам бок о бок с ним, я чувствовала, как в груди становится теплее, а на губах невольно появляется улыбка.

— Я чувствую то же самое, — сказал Корнелиус. — Но в любом случае у нас есть время только до окончания занятий. Давай проведём вместе столько времени, сколько сможем, пока Розмайн не вернётся. И разве не замечательно, что мы уже закончили с большей частью наших занятий, готовясь сопровождать её в библиотеку?

Даже если в день земли нам требовалось участвовать в совместных сборах и тренировках диттера, у нас оставалось ещё достаточно времени, чтобы провести его вдвоём.

***

Время, которое мы раньше проводили, сопровождая госпожу Розмайн в библиотеку в качестве рыцарей сопровождения, сейчас стало свободным. Другими словами, мы, её последователи, могли использовать его по своему усмотрению.

— Леонора, у тебя сегодня нет занятий, верно? — спросил Корнелиус. — Возможно, есть какое-нибудь место, куда ты хотела бы сходить?

— Ничего такого на ум не приходит, — задумавшись, ответила я. — Подойдёт любое, где мы сможем побыть вместе. Впрочем, мы могли бы воспользоваться этой возможностью и позаимствовать какую-нибудь идею из «Истории любви дворянской академии», что думаешь?

— Нам так или иначе грозит стать материалом для книги мамы и её подруг, да? — с гримасой проговорил Корнелиус.

Видя его таким, я просто не могла удержаться от смеха. Его попытки избежать расспросов госпожи Эльвиры казались скорее очаровательными, чем мужественными.

— Я бы и сама не хотела, чтобы мы послужили для неё вдохновением, однако, истории, которые пишет госпожа Эльвира, всё же замечательны.

— Мне и самому хорошо известно, что девушкам эти истории нравятся. Значит, Леонора, ты в их числе?

— Я из тех, кому просто нравится их читать.

— Полагаю, любой обычный мужчина столкнулся бы с проблемами, если бы его попросили воплотить в жизнь что-то из написанного… — пробормотал Корнелиус.

Выглядя угрюмым и жалуясь на то, насколько истории расходятся с реальностью, Корнелиус взял меня за руку, вывел из общежития и повёл по коридору центрального здания.

— Даже если девушки мечтают о чём-то подобном, они всё же не верят всерьёз, что их собственные истории любви смогут сравниться с написанными в книгах. Я бы и сама смутилась, если бы меня попросили изобразить кого-нибудь из героинь историй любви.

В «Историях любви дворянской академии» самым красивым образом описывались реально произошедшие истории, что случались с влюблёнными. Вот только некоторые из этих историй были о весьма выдающихся людях, а потому я легко могла понять, что просьба подражать кому-то такому показалась бы головной болью.

После моего ответа Корнелиус резко остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Вы мечтаете о чём-то подобном, но всё же не верите, что сами испытаете нечто сравнимое…Такое мнение я слышу впервые.

— Полагаю, большинство девушек помалкивают о подобном, поскольку озвучивать такие мысли совсем не романтично.

Из-за столь излишне прямолинейных слов мне часто говорили, что мне недостаёт очарования, и вот я снова не уследила за сказанным. По крайней мере, перед Корнелиусом мне хотелось бы выглядеть более милой, но получалось не всегда. Ощущая себя слегка подавленной, я шла на полшага позади Корнелиуса. По правде говоря, мне бы хотелось ещё немного увеличить дистанцию, но поскольку мы держались за руки, отойти от него дальше я не могла.

«Если бы только я обладала тем же невинным очарованием, что и Юдит, и Филина, счёл бы Корнелиус меня хотя бы немного милой», — задумалась я, когда Корнелиус резко выдернул меня из размышлений следующей фразой:

— Я думаю, ты милая.

— А-а?

— Пусть ты и говоришь, что подобное несбыточно, но всё же грезишь такими историями любви.

В следующее мгновение я почувствовала, как вся моя магическая сила растеклась по телу. Щёки вспыхнули, и мне захотелось сбежать от охватившего меня смущения. В «Историях любви дворянской академии» есть метафора о «Богине Весны, что желает спрятаться от Бога Дальновиденья», и она сейчас идеально подходила к ситуации.

— Т-такие выводы… Пожалуйста, не говори нечто такое со столь невозмутимым выражением лица. Я не знаю, как на это реагировать.

Корнелиус, смеясь, отмахнулся от моих протестов и открыл дверь, ведущую из центрального здания наружу. Спустившись по заснеженной лестнице, он создал ездового зверя. Когда я попыталась создать собственного, он чуть улыбнулся и остановил меня:

— Леонора, тебе не нужен ездовой зверь. Поедем на моём.

— Пожалуйста, постой… Ты предлагаешь лететь вместе?!

Мы с Корнелиусом собирались появиться на выпускной церемонии как пара, так что не будет ничего постыдного, если нас заметят. Между прочим, исключая детей, у которых ещё нет собственного ездового зверя, поездка с кем-то противоположного пола считалась неприличной, если это, конечно, не брачный партнёр или хотя бы кандидат на эту роль. Но пусть подобное порицание нам и не грозило, для меня оставалась другая проблема: я впервые собиралась лететь с юношей, который мне нравится, на одном ездовом звере, и меня очень беспокоило то, что я не знала, что делать.

— Если не хочешь, то можешь полететь на своём…

— Дело не в том, что я не хочу. Мне просто... нужно время, чтобы морально подготовиться.

— Понятно. Это ты можешь сделать и потом, верно?

Корнелиус со смехом проигнорировал мои протесты, и прежде, чем успела понять, что происходит, я уже сидела на его ездовом звере.

— Отправляемся.

Естественно, поскольку мы сидели на одном звере, голос Корнелиуса, находившегося позади меня, прозвучал слишком уж близко. У меня закружилась голова, и я почувствовала, что не могу сидеть прямо. Вдобавок из-за снега и холода я более отчётливо ощущала тепло, исходящее от Корнелиуса, из-за чего мне никак не удавалось успокоиться.

— Куда мы? — спросила я.

— Если вдохновляться «Историями любви дворянской академии», то почему бы не отправиться в беседку, где, как говорят, озорничает Богиня Времени.

Несмотря на все его жалобы на госпожу Эльвиру, Корнелиус, похоже, внимательно прочитал «Истории любви дворянской академии». Держа поводья правой рукой, левой он крепко удерживал меня, чтобы я не упала. Я читала о таком в историях любви, но то, что я чувствовала сейчас, так походило на объятия, что у меня голова шла кругом. Не зная, могу ли отдаться этому чувству, я ощущала, словно богини Весны танцуют вокруг нас.

«Мне следовало внимательнее читать "Истории любви дворянской академии", а не пособия по магическим существам!» — корила я себя.

Я полагала, что Корнелиус, приняв во внимание герцогство, статус, фракцию и прочие факторы, выбрал меня просто потому, что я лучше всего подходила под требования его партнёрши для брака. И пусть мы находились в хороших отношениях как коллеги, я не думала, что он испытывает ко мне настоящие романтические чувства. И вот теперь я не могла поверить тому, что происходит между нами: мы верхом на одном звере летели к беседке.

«Корнелиус действительно хорош во внезапных атаках...»

♦

Приближался конец лета: время летней церемонии совершеннолетия, за которой следовала осенняя церемония крещения. В эту пору госпожа Розмайн всё время проводила в храме. А пока она отсутствовала, её последовательницы старательно вышивали наряды для Шварца и Вайса.

По воле случая в этот день слуги госпожи Розмайн занимались сменой убранства в её комнате в соответствии с наступающим сезоном. Вдобавок ещё и Юдит ушла на практику, а Филина отправилась помогать в храм. В итоге в комнате для последователей над вышивкой в тот день работала я одна.

— Леонора, Рихарда здесь? — спросил вошедший в комнату Корнелиус.

Я взглянула на дверь, ведущую в комнату госпожи Розмайн.

— Она сейчас занимается убранством комнаты. Боюсь, если только у тебя не что-то очень важное, она тебя прогонит.

Когда я упомянула, что Рихарда горела идеей разобраться с поставленной задачей как можно скорее, Корнелиус, похоже, легко представил, что его может ожидать, и, усмехнувшись, выдвинул стул и сел.

— Полагаю, мне следует подождать, пока она немного успокоится. Она должна будет сделать перерыв на пятом колоколе, верно?

— Всё так, — согласилась я, уверенная, что Рихарда действительно устроит себе перерыв в это время.

После ответа я вернулась к вышиванию. Учитывая, что мы с Корнелиусом остались наедине, мне хотелось воспользоваться возможностью поговорить с ним, но не получалось придумать подходящей темы.

«Ты уже определился с партнёршей на выпускную церемонию?» — хотелось спросить мне.

Меня очень волновал этот вопрос, но я слышала, что Корнелиус уже устал от расспросов госпожи Эльвиры. Я чувствовала, что если спрошу, то молчание станет ещё более неловким, чем сейчас. Работая вместе, мы зачастую обсуждали наши обязанности рыцарей сопровождения. Однако в отсутствии госпожи Розмайн ни о чём-таком поговорить мы не могли.

«Возможно, мы могли бы обсудить обучение господина Бонифация? Или такая тема покажется чересчур внезапной?»

Думая, о чём же поговорить, я продолжала молча вышивать.

— А это довольно кропотливая и сложная работа. Понятно, почему Розмайн её не любит... — раздался впечатлённый голос.

Когда я подняла глаза, то увидела, что Корнелиус внимательно наблюдает за моими руками. Поймав на себе его взгляд, я почувствовала, как кончики моих пальцев задрожали.

— Знаешь, если кто и умеет искусно вышивать, так это Лизелетта. Ей хорошо даются мелкие детали, и она всегда получает большое удовольствие от вышивания. Она уже закончила свою часть работы и теперь вышивает новый наряд госпожи Розмайн. Лизелетта говорила, что хочет, чтобы тот соответствовал нарядам Шварца и Вайса.

— Вот как...

Любовь Лизелетты к шмилам хорошо известна среди последователей. Кажется, она пытается скрыть своё увлечение от госпожи Розмайн, но я не сомневалась, что её уже давно разоблачили.

— Каждой девушке поручили что-то вышивать? Значит, и Ангелике тоже? — поражённо спросил Корнелиус.

Причина, по которой в его голосе столь явно ощущалась тревога, вероятно, заключалась в том, что ему пришлось нелегко в «корпусе по повышению оценок Ангелики». Или, возможно, Корнелиус питал чувства к Ангелике, хотя её помолвку с господином Экхартом уже одобрили?

— Корнелиус, возможно тебя это удивит, но Ангелика хорошо вышивает.

— Серьёзно?

— Да. Она согласилась помочь в обмен на разрешение господина Фердинанда вышить магические круги и на её собственном плаще. Она сказала, что приложит все силы, чтобы улучшить свою защиту.

— Хотел бы я, чтобы она прикладывала столько сил и к учёбе… — преувеличенно вздохнув, сказал Корнелиус.

Мне тоже захотелось вздохнуть. Казалось, Корнелиус стал довольно разговорчивым, когда разговор зашёл об Ангелике и это вгоняло меня в уныние.

Внезапно вновь наступила тишина. У меня возникло ощущение, что мы только и могли, что смотреть друг на друга, но при этом ни один не решался произнести и слова. Наступившую тишину нарушал лишь звук нити, проходящей через ткань. Удушающее безмолвие нарушил Корнелиус:

— Леонора, ты тоже занимаешься вышивкой, чтобы укрепить снаряжение? Или это практика в расчёте на будущее?

Когда я услышала «будущее» от Корнелиуса, моё сердце забилось чаще. Вышить плащ будущего мужа могла только невеста. Я действительно практиковалась с расчётом на будущее, но чего Корнелиус не знал, так это того, что я хотела вышить именно его плащ.

— Оба варианта, наверное… Я просто надеюсь, что мои усилия не пропадут даром, — отчасти в шутку сказала я и заставила себя чуть улыбнуться.

— Хм, понятно, — принял Корнелиус мой ответ, продолжая наблюдать за тем, как двигаются мои пальцы. — Не думаю, что они пропадут даром… Если ты вышьешь мой плащ.

— Хи-хи. Если бы я и правда смогла это сделать, это стало бы достойной наградой за все мои труды, — ответила я, мысленно добавив, что при всём моём желании это невозможно.

Я снова сделала стежок. Второй. Третий. И тут игла в моих руках замерла. Слова Корнелиуса наконец достигли моего разума.

«Он сказал: ”Если ты вышьешь мой плащ”? А-а? Пожалуйста, подождите…»

Корнелиус бросил слова столь небрежно, что я даже не сразу смогла осознать их смысл. Я резко подняла голову и увидела, что он внимательно смотрит на меня. В выражении его лица не было ничего, что указывало бы на то, что он пошутил. Скорее, он казался обеспокоенным расплывчатостью моего ответа.

— Эм-м… В таком случае, могу ли я взять на время твой плащ?

♦

— Здесь больше людей, чем я ожидал… — проговорил Корнелиус.

Его голос, щекочущий уши, привёл меня в чувство. С продолжающим колотиться сердцем, я взглянула вниз. Позади здания служащих располагалось несколько беседок. Рядом с некоторыми стояли ездовые звери, указывающие на то, что беседки используются.

— Похоже, отсюда хорошие виды.

Как и остальные, мы, прежде чем войти в беседку, оставили ездового зверя снаружи. При этом Корнелиус достал магический камень и положил его на ездового зверя: таким образом тот не исчезнет, ​​даже если поток магической силы прервётся, если Корнелиуса что-то отвлечёт. Я видела, как госпожа Розмайн клала магические камни в ездового зверя во время загрузки багажа, однако обычно ездовых зверей не оставляли стоять просто так, а потому данная картина показалась мне странной.

В беседке, сотворённой из того же белого камня, что и дворянская академия, было немного прохладно. Однако в этом районе, как и в местах сбора общежитий, не лежало снега, а на поле росли цветы, благодаря чему холод не ощущался таким уж сильным.

Посещение беседки с возлюбленным — это то, что может произойти только в дворянской академии. Я чувствовала себя так, словно стала главной героиней одной из историй. Если бы госпожа Эльвира написала об этом моменте, то сейчас, несомненно, богини Весны танцевали бы вокруг богини цветов Эфлорелум¹.

— Леонора, нужно ли сидеть так далеко, когда здесь только мы двое? — с улыбкой спросил Корнелиус, когда я села напротив него, а затем жестом пригласил меня присесть рядом.

— И п-правда.

Я пододвинулась, стараясь сидеть как можно более естественно, но не могла не думать, не слишком ли мы теперь близко? Корнелиус, казалось, совсем не волновался, а вот я чувствовала, что у меня голова вот-вот закипит.

— Эм, Корнелиус, в день земли у нас практика в диттере…

Нервничая из-за того, что мы находимся наедине и сидим так близко, что почти касаемся друг друга, я попыталась завести разговор о чём-то знакомом, надеясь, что смогу успокоиться. Вот только за исключением разговоров о погоде, единственное, что было мне хорошо знакомо — расписание тренировок и меры по противодействию магическим существам, которые я исследовала для состязания герцогств.

— Леонора, я ценю твой решительный настрой, но, полагаю, что стоит использовать эту возможность, чтобы поговорить о том, что можно обсуждать лишь наедине. Я не прав?

— И что же мы можем обсуждать лишь наедине?

— Например… сопровождение во время выпускной церемонии или церемонию нашей помолвки после возвращения домой?

Прошло больше сезона с тех пор, как мы с Корнелиусом стали возлюбленными, и за это время я подготовила наряд, в котором собиралась сопровождать Корнелиуса на выпускной церемонии, а также подготовилась к встрече с его семьёй. Мы планировали провести церемонию помолвки после того, как закончим со всеми занятиями и вернёмся в Эренфест.

«Я не раз проверяла, всё ли подготовила, но, возможно, всё же что-то упустила?» — задалась я вопросом, чувствуя, как кровь отлила от лица.

Находясь в дворянской академии, я мало что могла сделать в плане подготовки. Сейчас было не время просто отдыхать в беседке.

— Я что-то упустила? Это ещё можно успеть подготовить?

Я уже хотела вскочить с места, но Корнелиус остановил меня.

— Нет, не переживай. С твоими приготовлениями проблем нет, — ответил он с обеспокоенным видом.

Услышав, что проблем нет, я смогла немного расслабиться.

— Леонора, тебе ведь нравятся «Истории любви дворянской академии», верно?

— Да. Пока меня нет на их страницах…

— Тогда как насчёт того, чтобы попробовать воссоздать одну из историй?

— А-а?

Когда Корнелиус расправил плащ одной рукой, я моргнула. Угольно-чёрные глаза прищурились в озорном веселье, когда он приблизил лицо к моему под только что созданной плащом тенью. Я сразу же вспомнила «Истории любви дворянской академии». Там была сцена в беседке, где Бог Тьмы расправил плащ и накрыл Богиню Света. И именно эту сцену, без сомнения, Корнелиус и воссоздавал.

— Могу ли я скрыть тебя своим плащом, моя Богиня Света?

— Если таково желание моего Бога Тьмы.

Я не могла и помыслить об отказе, но и не знала, что отвечать. Когда я робко приблизилась, он обнял меня, окутывая плащом. Оказавшись к Корнелиусу настолько близко, я ощутила его тепло и магическую силу.

— Эм-м, Корнелиус…

Несмотря на ощущение комфорта, из-за нарастающего смущения мне захотелось сбежать, и я немного отстранилась.

— Леонора.

Корнелиус чуть повернулся, в результате мы оказались друг к другу лицом. Затем он поднял передо мной правую ладонь и стал собирать на ней магическую силу, как если бы хотел создать штап. Почувствовав магическую силу, я опешила. Он собирался смешать свою магическую силу с моей, хотя мы ещё даже не обменялись камнями помолвки? Что сказали бы наши родители, если бы увидели нас за этим?

— Ты не хочешь? — спросил он.

— Нечестно спрашивать такое…

С тех пор, как я прочитала «Истории любви дворянской академии», я мечтала вот так смешать магическую силу с Корнелиусом. Разве я могла ответить, что не хочу?

Тяжело сглотнув при мысли о том, что впервые приму магическую силу Корнелиуса, я медленно протянула руку к находящейся предо мной ладони.

Примечания:

1. effloresce (англ.) — зацветать

blume (англ.) — цветок