Он провозился с Лю Баем дольше, чем планировал и сейчас спускался на седьмой подземный этаж. Тюрьмы во всех филиалах были одинаковы. Тут темно, сыро, тесно. Эта обстановка специально тщательно разрабатывалась для психологического давления на преступников организации. Несмотря на то, что тут хорошо кормили, в каждой камере был туалет и душ, удобный матрас, чистое белье и сменная одежда, сама гнетущая обстановка делала свое дело.

Мало кто хотел вернуться сюда еще раз. Матилу не волновала теснота и полумрак. Он часто проводил время в подобном месте, но никогда надолго не задерживался. Сейчас он подходил к камере, где у стены, подтянув колени к лицу и положив на них голову, сидела она.

Мира казалась такой маленькой и хрупкой. Когда он подошел и вставил ключ в решетку, девушка подняла голову. Ее ярко-зеленые глаза горели в этом полумраке, как два маячка. «Ей не подходят такие мрачные места. Она хорошо бы смотрелась на солнечном пляже» - подумал Илис.

- Я немного задержался. Идем.

Она медленно встала. Девушка больше не смотрела на него с той злостью, с которой делала это пару часов назад в кабинете Лю Бая. Она вообще никогда на него долго не злилась, и Илису было интересно, есть ли предел у ее терпения?

Она молча вышла из камеры и пошла к лифту.

- Ты куда? – спросил он.

- Хочу помыться и лечь спать. Это место очень выматывает.

- У меня есть пиво, не хочешь немного выпить и успокоиться?

- Нет.

- А если я скажу, что в моем холодильнике есть желе и яблочный пирог?

Она остановилась и внимательно посмотрела на него.

- Никогда не замечала, чтобы ты ей сладкое.

- Я и не ем.

Он действительно не любил сладкое. Еда вообще казалась ему безвкусной. Это просто необходимость. Для нее это было не так. Лицо девушки менялось, когда она поглощала то, что ей нравилось. Он наблюдал калейдоскоп эмоций на ее лице, который пробуждал в нем непонятное ощущение.

Вчера он заранее попросил приготовить что-то сладкое. Сейчас ему хотелось, чтобы на этом лице снова вспыхнули эмоции. Ему не нравилось видеть безразличие.

И вот, первый проблеск появился. Мира удивилась, а потом задумчиво посмотрела на него. Губы Матилы едва тронула улыбка.

- А с каким вкусом желе?

- Я не знаю – все же не сдержал он смешка.

- Тогда я, пожалуй, проверю. Тем более ты не ешь сладкое, жаль будет, если пирог испортится – кивнула она и ее походка стала бодрей.

Какая-то еда смогла поднять ей настроение. Это забавляло Илиса. Она всегда пробуждала в нем интерес, несмотря на то, что все ее мысли и эмоции отражались на лице, девушка умела удивлять своей нерациональностью.

Мужчина часто видел, как она злиться и в ее маленькой головке ведется какой-то спор, после которого она тяжело вздыхала и продолжала делать то, что делала до этого. Она не пыталась кого-то ударить или что-то разбить, чтобы выплеснуть негатив. Она его подавляла. Ему было интересно, есть ли предел самоконтролю Миры? Он хотел это проверить.

Он не любил людей за их глупость. Она тоже была глупой. Она не думала, когда дело касалось спасения совершенно чужих для нее людей, и подвергала себя опасности. Он не мог понять, почему она так поступает? Какая ей от этого выгода?

- Мне просто не нравится, когда кто-то умирает на моих глазах – отвечала она, но он все равно ее не понимал.

Она прощала, находя объяснения поступкам окружающих.

- Они нападают на меня, потому что не могут достать тебя. Их поведение можно понять  – говорила она, обрабатывая очередную ссадину или синяк.

Как бы к ней плохо не относились, как бы грубо не оскорбляли, она не ненавидела людей. Она была глупа и наивна, и это злило его. Впервые он злился на кого-то, но не предпринимал попыток убить, хотя она часто подходила к самой грани. Илису приходилось прилагать усилия, чтобы совладать с собой, чего он никогда не делал ранее. Этого он тоже не понимал.

С тех пор как она приставила к его голове разряженный пистолет, эта девушка стала притягивать его взгляд. В нем впервые проснулся интерес. Что она сделает? Как отреагирует? Что скажет? Ему была интересна ее реакция. Как будто ты наблюдаешь за хомячком, которого посадили в клетку.

А еще он хотел сломать ее наивность, заставить понять жестокую реальность, научить думать только о себе.

Она всегда хмурилась и между ее бровей залегала складочка, когда смотрела на него, но лицо Миры сияло, когда она смотрела на того наглого мальчишку. Его это раздражало. Его раздражал он, но пока, Илис не мог его убить, поэтому, когда Матиле приснился тот неприятный сон, он впервые навредил ей намеренно. Ему не нравились ее слезы. Ее боль не приносила ему удовлетворения и он впервые почувствовал что-то, напоминающее сожаление.

Когда он вчера пришел к ней в комнату, то не собирался заходить далеко, но не сдержался. Он не знал, почему его настолько привлекает это маленькое и хрупкое тело, но после того, как он излил свое семя, то Илису захотелось большего. Она опять плакала, но в этот раз он старался не навредить ей. Ему не нравилось видеть ее слезы. Он не хотел, чтобы это омрачало то удовольствие, которое переполняло его, пока он медленно двигался в девушке.

***

Чон Пан Юп уже в четвертый раз пытался выйти с Матилой на видеосвязь, но он до сих пор не ответил. «Неужели дело настолько затянулось?» - подумал он, снова набирая номер, и в этот раз на экране все же появилось лицо, которое заставляло многих сжиматься от страха.

- Возникли проблемы? – сразу перешел к делу мужчина.

- Все прошло так, как вы и планировали – спокойно ответил Матила.

- Так и знал, что она не станет этого делать – с облегчением вздохнул Чон Юп и замолчал. За спиной Матилы появилось еще одно лицо.

- Да, вы хорошо успели меня изучить, инструктор Пан – проговорила Мира. – Вы так хорошо все спланировали, но упустили одну маленькую деталь! Посвятить меня в свой план!

- Не злись – вздохнул мужчина – все же хорошо закончилось.

- Вы хоть представляете, что мне пришлось пережить? Я думала, что сойду с ума! Моя голова взрывалась, и я себе места не находила! Мне пришлось целый день провести в тюрьме! Я думала, что подвела вас, мне было стыдно! А вы…. Вы оба…. – она покачала головой и посмотрела на Пан Чон Юпа своими большими зелеными глазами. Они были полны боли и разочарования. Мужчине стало неуютно.

- Мира… - неуверенно начал он, но она подняла руку, как бы останавливая его.

- В любом случае, свою часть сделки я выполнила, а теперь я просто хочу отдохнуть. Мне надоели ваши игры. Я человек, а не марионетка, который каждый из вас – она перевела взгляд с экрана на Матилу и обратно – использует меня так, как тому вздумается!

Высказав все это, девушка просто развернулась и пропала с монитора. Матила смотрел ей вслед, пока Чон Юп не услышал, как дверь захлопнулась, Мэт снова обратил свое внимание на монитор.

- Она очень зла на вас – сказал он.

- Да, я знаю – вздохнул мужчина. – Но я не мог ей рассказать. Она совершенно не создана для актерской игры.

- Да, но я вам сразу говорил, что можно найти другой способ взять контроль над Лю Баем.

- Я предпочитаю действовать тихо.

- Не думаю, что она так просто это примет – задумчиво произнес Матила. – Из-за вас она и на меня зла.

- А тебя это волнует? – удивленно спросил Чон Юп.

- Возможно – задумчиво протянул он.

- В любом случае мне не о чем беспокоиться – успокаивал себя вслух мужчина. – Она не умеет долго злиться и простит меня.

- Может она и перестанет злиться, но простит ли? Вы настолько в этом уверены, что были готовы рискнуть еще неокрепшими отношениями с дочерью?

- Именно потому, что она моя дочь, Мира простит меня, вздохнет и попросит больше так не делать.

- Вы ее плохо воспитали. У нее совершенно отсутствует чувство самосохранения.

- Не я ее воспитывал, да и с чутьем у нее все в порядке.

- Тогда почему она всегда ввязывается в неприятности? Это раздражает – цокнул языком Матила и пан Чон Юп едва сдержал удивление.

Мэт никогда не обсуждал других людей, если на это не было необходимости. Пан Чон Юпа беспокоил повышенный интерес этого человека к Мире, но он решил, что пока ей не грозит опасность, то не стоит акцентировать внимание на таких вещах.