Глава 15.

По прошествии недели, Кассий посчитал себя достаточно ознакомленным и сжёг вторую книгу, подготавливаясь к переезду в столицу.

Собрав необходимые пожитки и ценности, Кассий в последний раз оглядел уже опустевшую лежку в поисках забытых вещей, и не найдя ничего значимого начал выбираться.

- Дорогой, я уже не могу! Пора убить его! Насильно скормим ему оставшийся яд, и дождёмся смерти, сейчас правительство слишком занято на границах из-за соседа и никто не обратит внимания на неестественность его смерти…

- Хорошо милая, давай только ещё раз…

- Ну ты чего… Только что кончил… Хочешь ещё? Я так хороша?

- Ты великолепна, а теперь ложись на живот и подними попку…

- [ Бля, серьезно? Никто не будет расследовать? И они остануться без наказания?!!] - в голове Кассия всплывала его история и его боль, он снова погружался в пучину ненависти, но теперь она была обращена не на его бывшую жену и принца, а на всех изменников. Он начинал чувствовать себя мстителем, оправдываясь перед совесть и забивая на свои прошлые принципы, всё глубже погружаясь в ярость.

В какой-то момент он не выдержал и стремительно ворвавшись в комнату с двумя любовниками прошил их обоих насквозь через их сердца одним кинжалом.

Но при всём при этом на грани смерти они оба кончили, что вызвало ещё больше злости у Кассия и закрепляя его новообретенные принципы.

Уже готовившийся броситься растерзать как собака эти два мешка с говном, Кассий услышал открывающийся замок входной двери, что быстро отрезвило его. Он бросил на пол слиток золота в полкилограмма и выпрыгнул в окно, убегая как можно дальше от места преступления.

Муж, вернувшийся пораньше с работы и готовый порадовать жену повышением и премией увидел вдвойне ужасающую картину. Его жена была мертва и улыбалась под своим любовником, а из неё текло его семя. Он готов был разозлиться, но заметив на тумбочке яд, он связал своё ухудшение здоровья и любовника своей жены и уже был рад наличию кинжала у неё в сердце. А в последствии заметив слиток золота, от дурного настроения осталось лишь неприятное ощущение, которое он решил смыть в пиве после сообщения об убийстве полиции.