— Слушай… Слушай меня, Халвард Левша.

— Кто ты?

Халвард прикрыл глаза от яркого после темноты пещеры света, пытаясь разглядеть скрючившуюся за костром фигурку в темной одежде.

— Ты знаешь… — отозвался скрипучий женский голос. — Ты знаешь меня…

Гудред не видел лица той, что говорила с ним — только длинные седые волосы, выбившиеся из-под капюшона. Она была стара… Немыслимо стара.

Старше, чем скалы на родном Скагене.

В ее пальцах вдруг появилась тонкая нить. Чуть поблескивающая белесая ткань струилась в темноте, будто бы была настолько легкой, что трепетала от ветра. Старуха расправила ее, взяла обеими руками, поднесла к лицу — и вдруг разорвала.

— Просыпайся, Халвард Левша… Просыпайся и прими свою судьбу…

— Просыпайся!

Темнота пещеры сменилась навесом, под которым Халвард и несколько его друзей устроились на ночлег, а старуха вдруг превратилась в Гилмора, который тряс Халварда за плечо. Только огонь никуда не делся и светил так, что едва не ослепил открывшиеся после сна глаза.

Там, снаружи, что-то горело.

— Вставай, Двуединый тебя порази! — заверещал Гилмор. — На нас напали!

— В горы тебя к троллям… — Халвард приподнялся на локтях. — Кто?.. Почему дозорные не…

— Откуда мне знать, Левша? — Гилмор оскалился и тряхнул головой. — Выйди и погляди сам! Или ты собираешься ждать, пока нас всех тут сожгут заживо?

Халвард молча отодвинул Гилмора плечом, подхватил с земли ножны с мечом и выбрался наружу. Ветер тут же прогнал остатки сна, швырнув в лицо пригоршню мокрого снега. Но куда быстрее Левшу разбудили доносившиеся отовсюду крики, звон стали и огонь.

Небо уже успело стемнеть, но в лагере было даже светлее, чем днем. Халварду на мгновение показалось, что он умер и вместо Чертогов Всеотца вдруг попал в Муспельхейм, царство огненных великанов — столько вокруг было пламени. Горело все, что могло гореть. Навесы, заготовленные впрок дрова, стойки с оружием, телеги, которые местные притащили за собой из самого Вышеграда… Даже люди.

Объятый пламенем силуэт показался вдалеке, сделал несколько шагов и свалился в снег. Несчастный или уже перестал кричать, или его вопли заглушил доносившийся из-за горящих шатров шум боя.

Что же случилось? Почему дозорные молчали? И кто оказался настолько безумен, что посмел напасть на огромный лагерь? Пусть половина здесь — женщины и дети степняков, а лучшие воины ушли с конунгом… Сколько же тут осталось тех, кто еще может держать оружие? Тысяча? Две? Или все уже убиты, и в живых остался только сам Халвард с горсткой выходцев с Ллохес Ар-и-мор?

Но даже если так — разве это причина бежать от боя вместо того, чтобы сражаться, как подобает воину?

— Ко мне, сыны севера! — крикнул Халвард, вынимая меч и вышвыривая бесполезные ножны.

На его зов откликнулись едва ли три десятка человек. Половина их них не успела надеть доспехи, но каждый держал в руках меч или топор: долгие дня на чужой земле приучили северян не расставаться с оружием даже во сне. Они кашляли от стелящегося по земле черного дыма — но все-таки шли за Халвардом.

Который сам толком не знал, где враги. Крики, конский топот и пламя окружали его крохотный отряд со всех сторон, но загадочные враги и не думали показываться. Навстречу Халварду из огня выскакивали только обезумевшие от страха лошади… и люди, которые испугались ничуть не меньше.

Трое черноволосых ребятишек прошмыгнули между круглыми щитами северян и умчались куда-то в темноту за спиной. Халвард пропустил женщину и паренька лет тринадцати, но их спутника — по-видимому, отца семейства — успел поймать за плечо.

— Что случилось? — Левша тряхнул мужчину так, что у того лязгнули зубы. — Ты видел, кто на нас напал? Где они?!

— Там! — Степняк вытянул дрожащую руку, указывая куда-то вперед. — Никто не слышал, как они пришли!

— Кто? — спросил Халвард. — Сколько их?

— Пусти! Они уже идут сюда!

— Кто?! — Халвард перехватил степняка покрепче. — Куда ты бежишь? Подними оружие и сражайся, трус!

— Это не мой бой, северянин! Умри, если хочешь — но тебе не победить!

На этот раз степняк рванулся так, что одежда не выдержала, и через мгновение исчез среди клубов дыма, оставив в руке Халварда оторванный рукав.

Йотуново отродье, да что же там случилось? Что могло напугать степняков так, что тысячи воинов разбежались, как перепуганные дети?.. И хватит ли у северян мужества схватиться со столь грозным врагом?

Халвард увидел нападавших, только когда крохотный хирд миновал горящие шатры степняков и подобрался к опустевшему еще днем центру лагеря. Прямо навстречу северянам двигалась стальная стена. Левше уже приходилось видеть облаченных в тяжелую броню рыцарей, но таких воинов он встречал впервые.

Закругленные кверху шлемы закрывали лица целиком, оставляя лишь узкие прорези для глаз, а доспехи были настолько огромными, что превращали хозяев в железных великанов. Даже самые рослые и могучие из северян рядом с ними показались бы еще не набравшими сил юнцами. Под стать воинам выглядели и кони — огромные жеребцы, тащившие и всадников, и собственную броню.

Халвард никогда еще не видел, чтобы кто-то защищал железом лошадей. Блестящие пластины начинались под шеями и спускались до середины ног. Они надежно оберегали животных от стрел, мечей и копий, но весили столько, что те едва ли могли бежать с всадниками на спинах.

Стальные всадники приближались неспешно, но неотвратимо, как сам Рагнарек. Они не щадили никого — ни женщин, ни даже детей — и каждый, кто отваживался встать у них на пути, умирал. Халвард видел, как гигантские клинки чуть ли не в человеческий рост длиной опускаются на редких храбрецов из числа степняков или людей князя и рассекают их надвое. А тех, кто успевал ускользнуть от мечей, добивали лучники, сновавшие между стальными громадинами конных воинов. Их горящие стрелы били без промаха, и каждая находили или человеческую плоть, или падала на чудом уцелевший в пламени шатер — и тот тут же вспыхивал, будто был насквозь пропитан горючим маслом.

Света вокруг было достаточно, и Халвард без труда разглядел, что нападавших немного — едва ли сотня всадников и вдвое меньше лучников. Собравшись вместе воины в лагере одолели бы их хоть голыми руками — но Халвард видел лишь мертвые тела и бегущих. Вытянутые дрожащие тени мелькали на фоне полыхающих шатров и рассыпались в стороны, спеша поскорее убраться с пути стального воинства. Но до спасительной темноты добирались немногие — вражеские лучники не знали промаха.

— Куда вы, трусы? — заревел Халвард. — К бою! Разве вы не видите — их совсем мало!

Но на этот раз никто не поспешил к нему с оружием в руках. Сражаться с невесть откуда взявшимся врагом было некому — и Халвард замедлил шаг.

Истинный сын севера не боится смерти, но и не спешит ей навстречу без надобности. Погибшие в бою обретут славу и удостоятся места в Небесных Чертогах — но конунгу послужат лишь живые. И если нет никакой надежды победить, если здесь уже некого защищать — стоит ли умирать понапрасну?

— Отходим! — Халвард махнул мечом, указывая хирдманнам путь. — Не опускайте щиты!

Их уже заметили — и лучники тут же начали стрелять. Трое северян со стоном свалились на землю, но остальные уцелели. Кто-то поднял лук Халвард пригнулся и ускорил шаг, стараясь укрыться за шатрами и избегать освещенных вездесущим пламенем мест. Но куда бы он ни бежал, за спиной неизменно раздавалось мерное громыхание, похожее на лязг молота по наковальне.

Враги спешили следом. И не собирались отставать — кони все так же неторопливо несли их сквозь темноту и пламя, и Халвард понял, что сам устанет куда раньше.

Йотуны бы забрали этих железных чудищ! Кто они вообще — люди из плоти и крови, или непобедимые мертвые воители из Царства Владычицы Хель, вестники Рагнарека, пришедшие, чтобы уничтожить все живое? И под силу ли простому смертному встать у них на пути и уцелеть?!

Хирд больше не пытался сохранить даже подобие строя — теперь каждый сам спасал свою жизнь, и северяне разбегались в разные стороны. Халвард не заметил, как остался один — вокруг не осталось никого, кто мог бы прикрыть его щитом или отбить вражеский клинок, нацеленный в спину. От жара пламени волосы на голове и лице понемногу начинали потрескивать, а дым беспощадно впивался в глаза, заставляя брести чуть ли не вслепую.

Жуткий и беспощадный лязг за спиной чуть стих, и Халвард уже собрался было поблагодарить защитника Тора — но шум вдруг раздался спереди. Крик, грохот металла, влажный хруст — и снова крик, в крик, в котором детские голоса сливались с женским.

Кое-как раскрыв слезящиеся глаза, Халвард увидел в паре десятков шагов впереди фигуры. Одну — огромную и угловатую, гремящую металлом доспехов, и другие — крохотные и худенькие.

Одним богам известно, как здесь оказался один из гигантов в доспехах. Он оторвался от своих и успел потерять не только лошадь, но и шлем. Халвард разглядел сквозь дым рассыпавшие по стальным наплечникам темные волосы и улыбающееся лицо с бородкой. Похоже, воин убивал с удовольствием — и ему не было никакого дело до тех, кого разил его меч.

Огромный клинок взметнулся и снова опустился на уже неподвижное тело. Слишком маленькое, чтобы принадлежать взрослому. Смуглая невысокая женщина — явно из степняков — метнулась навстречу убийце, но не смогла задержать его даже на мгновение. Гигант отшвырнул ее в сторону, а сам направился к свернувшемуся на талом снегу ребенку. Еще живому — крохотные плечики едва заметно подрагивали от неслышных рыданий.

— Стой! — заорал Халвард, бросаясь вперед. — Не смей!

Он не успевал, никак не успевал добежать, встать между гигантом и его жертвой или хотя бы подставить под его меч свой — но все равно спешил. Пальцы сами нащупали на поясе топорик и сомкнулись на короткой рукояти.

Бросок вышел неуклюжим, но сильным: непривычная правая рука все-таки не подвела. Серповидное лезвие со свистом провернулось в воздухе и вошло гиганту прямо в не защищенную доспехом шею. Кровь ручьем хлынула на броню. Такого удара не выдержал бы даже сильнейший из людей — да что там, сам могучий Тор не устоял бы на ногах, получив отточенной сталью прямо под ухо!

Но великан и не думал падать. Он опустил меч, уперев его острием в землю и неторопливо обернулся, отыскав глазами Халварда. Потом так же неторопливо вытащил свободной рукой топор из шеи…

И швырнул обратно.

Легко, почти без замаха — но грудь тут же взорвалась болью. Страшный удар опрокинул Халварда и протащил спиной по земле. Он попытался упереться локтями и встать — но так и не смог. Сил хватило только чуть приподнять голову и увидеть торчащую из пробитой кольчуги рукоять. Лезвие ушло в плоть целиком и засело где-то внутри — так глубоко, что рот уже успел наполниться чем-то горячим и соленым, как морская вода.

Просыпайся и прими свою судьбу, Халвард Левша.

Стальной гигант не спеша приблизился, поднимая меч, чтобы довершить начатое. И лишь в паре шагов остановился и склонил голову, удивленно разглядывая залитое кровью лицо. Видимо, просто не мог понять, чему улыбается пробитый топором едва ли не насквозь северянин…

Но ему не дано было увидеть то, что открылось взору умирающего.

Как за спиной гиганта, осторожно переступая через убитых и едва не касаясь горящих шатров кончиками белоснежных крыльев, по полю боя шагают девы в сияющих серебром доспехах.