— Вот уж не думал, что они такие огромные. — Я задрал голову, разглядывая нависавшие над нами горы. — Не случайно их назвали Тенгри-Хан…

— Легенды говорят, что на самой вершине горы живут духи. — Есугей показал рукой туда, где серый камень скал сменялся снежной шапкой. — Хотя некоторые старики думают, что там дорога прямо на Великое Небо.

— Может, и так, — кивнул я. — А что думаешь ты, хан?

— Я уже дважды был в этих горах, Антор-багатур. — Есугей натянул поводья и остановил коня. — Они высоки, но Великое Небо еще выше.

— А духи?

— Если они и есть где-то там, — отозвался Есугей, — им вряд ли нравится то, что случилось со степью. Но мы не полезем наверх.

— Тогда куда же нам? — Я огляделся по сторонам. — Я думал, место, о котором ты говорил, наверху.

— Не совсем. — Есугей покачал головой и вытянул руку вперед. — Пещера мертвых там. В самом сердце гор. Дальше мы пойдем пешком.

Пещера мертвых? Звучит жутковато. Но зато там уж точно нет песчаников. Кровожадные духи пустыни то ли не умели карабкаться по скалам, то ли просто любили жару. У подножья Тенгри-Хан они попадались все чаще и чаще, но стоило нам с Есугеем подняться на сотни две метров вверх, где воздух стал чуть прохладнее — и песчаники исчезли.

Хорошо… наверное.

Хотелось верить, что они исчезли не потому, что их спугнуло что-то пострашнее.

— Хочешь идти пешком, чтобы не разозлить… мертвых? — уточнил я. — Это священное место?

— Это место, где не пройти нашим коням. — Есугей улыбнулся одними уголками губ. — Но и мертвых злить тоже не стоит. Они и так едва ли будут рады увидеть меня… снова.

Пожалуй. Он ведь уже был здесь, и совсем недавно. Великий хан мог верить легендам и свято блюсти какие-нибудь обычаи степняков. Но глупцом и суеверным трусом он уж точно не был.

А значит, этих самых мертвых и правда лучше не тревожить.

— Как скажешь. — Я оперся ногой на стремя и вылез из седла. — Тогда показывай путь. Лучше бы нам успеть до темноты.

— Время еще есть. — Есугей спустился с коня на землю. — Не спеши. Это место не любит суеты.

Да что же, йотун его забери, за место?.. И кто такие эти мертвые?

Я с трудом поборол желание снова начать доставать Есугея вопросами. Если не хочет говорить — значит, не хочет. Или просто ждет, пока я увижу хранилище осколка собственными глазами.

Или кое-что — или кое-кого — лучше не упоминать вслух без особой надобности. Во избежание, так сказать.

Так что я покорно зашагал следом за Есугеем — и даже не стал переключаться на «Истинное зрение». Песчаники остались далеко внизу, а местные обитатели… Местные обитатели пока никак себя не проявляли — но я почему-то никак не мог избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.

— Они смотрят.

Вот спасибо. Только этого мне и не хватало.

Голос Хиса в голове не сообщил ничего принципиально нового — я и так уже чувствовал чей-то взгляд. Не из-за камней, не с белоснежной вершины Тенгри-Хан и даже не с тропы, по которой меня вел Есугей — скорее эти самые «он» прятались в тенях скал.

Со всех сторон одновременно.

Не сердитые и даже не любопытные — но усталые, мрачные и… Нет, уж точно не добрые. Кто бы это ни был, местные духи определенно не слишком-то обрадовались нашему появлению.

— Ты видишь их? Хис! — Я мысленно позвал фамилиара. — Кто это? И где они?

— Не вижу. Чувствую, — отозвался Хис. — Прячутся. Старые. Сильные.

Старые и сильные. Вполне похоже на «мертвых» Есугея.

— Опасно? — уточнил я.

— Спят… Не опасно. — Хис на мгновение замолк, будто задумываясь. — Не шумишь — не тронут. Ступай тихо.

Отличная идея. Достаточно не топать, и…

— Старые спят. Другие не спят.

Йотуновы кости, кто на этот раз? Не только какие-то духи, но и… еще какие-то духи?

— Другие. Опасно. — Голос Хиса в голове зазвучал встревоженно. — Внизу. Голодные.

Иногда у меня получалось без труда разгадать шарады из нескольких слов, которые представляла из себя примитивная речь фамилиара — но не сейчас.

— Внизу? — переспросил я. — В пустыне? Песчаники?

— Внизу. Не песок. Под камнем. — Хис явно не был настроен болтать. — Внизу!

— Прямо здесь? — Я легонько потопал по земле сапогом. — В земле?

— Под землей. Под камнем! — визгнул Хис. — Глубоко. Не вижу. Не слышу!

Да уж, никаких разъяснений я, похоже, не дождусь. Пока ясно только одно — где-то в глубине самих скал сидят еще какие-то голодные твари. Может, что-то вроде песчаников, только…

— Не шуми. — Есугей обернулся и хмуро взглянул на меня. — Нас могут услышать.

Вряд ли он услышал, как я разговариваю с Хисом, но стук моего сапога по камням явно заметил — до этого я старался шагать потише.

— Кто? — проворчал я. — Скажи — кто может прятаться здесь?!

— Я… Я не знаю.

Я думал, что Есугей снова отмахнется от моих назойливых вопросов или просто молча пойдет дальше, но вместо этого он остановился и чуть пригнулся, будто заметив кого-то впереди на тропе. И лицо у него вдруг стало какое-то… озадаченное.

— Ты же был здесь раньше, — сказал я, подходя поближе. — Видел здесь… кого-нибудь?

— Не совсем. — Есугей поморщился и задумчиво пригладил бородку. — Тогда здесь все было иначе… Слышишь что-нибудь?

— Нет. — Я пожал плечами. — Только ветер с вершин. Здесь тихо.

— Это место любит тишину. Любило раньше. — Есугей опустился на корточки. — Послушай еще. Горы… они будто гудят!

Я присел рядом с ним — и только тогда за негромким свистом прохладного горного ветерка смог разобрать другой звук. Гул. Не далекий и не тихий, но настолько густой и басовитый, что я не слышал, а скорее чувствовал вибрацию телом. Для человеческого уха частота оказалась слишком низкой — а вот Хису, похоже, доставалось по полной. Поэтому он и взбесился.

— Горы гудят, — закивал я. — Как… как пламя в печи.

— Огонь горит в очаге… в печи. — Есугей повторил непривычное слово. — И здесь тоже. Камни теплые!

— Теплые… — Я провел ладонью по шершавому боку здоровенного валуна, а потом коснулся земли под ногами. — Пустыня скоро придет и сюда?

— Когда я был здесь, пески уже лежали вокруг на целую кочевку, — отозвался Есугей. — Но скалы оставались холодными даже в полдень… Их согрело не солнце, Антор-багатур.

Пламя горит в печи… И если печь размером горы Тенгри-Хан, то и огонь нужен соответствующий.

Я снова прислушался к доносившемуся из-под земли гулу. Там, в глубине каменной породы, набирало силу что-то огромное и горячее — и Хис не зря сказал, что оно проголодалось. Рано или поздно скалы не выдержат и расколются, и даже если на волю вырвутся не какие-нибудь огненные архидемоны с пылающими мечами в четыре моих роста, а самая обычная лава — нам с Есугеем вряд ли станет от этого легче.

— Нет, не солнце, — вздохнул я, снова опуская ладонь на камень. — Огонь глубоко внизу, но уже скоро он захочет выбраться наружу.

— Великое Небо… — Есугей зажмурился и помотал головой. — Я думал, что не увижу ничего страшнее песчаных демонов пустыни, пожирающих степь. И я ошибался.

— На севере это называют Муспельхейм, — сказал я. — Царство Огня. Оно уже подобралось к миру людей и не остановится.

— Тогда не будем терять времени! — Есугей резко поднялся на ноги. — Идем!

Как будто у нас есть выбор. Даже с поправкой на отсутствие боли и гарантированное всемогущей Системой бессмертие мне не слишком-то хотелось шагать прямо в готовую раскрыться огненную пасть Муспельхейма — но там меня ждал седьмой осколок «Светоча».

И я шел за Есугеем, стараясь не обращать внимание на то и дело сыплющуюся со скал под ноги каменную крошку. Тенгри-Хан ощутимо потряхивало. То ли нам не повезло оказаться здесь в самое неподходящее время… То ли мы сами стали причиной тому, что сейчас происходило где-то в глубине скал под ногами. Огненные демоны почуяли нас и с каждым мгновением ревели все громче.

— Видишь? — Есугей запрыгнул на очередной валун и вытянул руку вперед. — Я уже вижу пещеру. Нам туда!

Сначала мне показалось, что огромная щель в скале совсем близко, но шагать до нее пришлось еще чуть ли не часа полтора. Когда над нашими головами сомкнулись каменные своды, солнце уже коснулось белоснежной верхушки Тенгри-Хан.

— Скоро стемнеет. — Я оглянулся назад. — Мы успеем выбраться до заката?

Под ногами снова вздрогнуло — и на этот раз сильнее. Из глубины пещеры послышался раскатистый грохот.

— Даже если нет, — усмехнулся Есугей, — я не собираюсь ночевать в горах. Теперь здесь… Берегись!

Я среагировал на оклик быстрее, чем успел понять, откуда исходит опасность. Магический щит с тихим звоном полыхнул и сожрал четверть синей шкалы зараз — и огромный камень, который чуть было не свалился мне на голову, отлетел в сторону и прокатился к ногам Есугея.

— Щит духа?.. Хотел бы я уметь так же. — Хан задрал голову и посмотрел наверх. — Надеюсь, нас тут не завалит. Было бы глупо умереть в нескольких шагах от конца пути… Сейчас.

Есугей отошел в стороны несколько мгновений ковырялся у стены — похоже, что-то искал.

— Я оставил здесь кое-что… Будто знал, что еще вернусь. — В его руках вдруг вспыхнул факел. — Возьми, друг мой. В глубине пещеры не так темно, но в проход солнце даже не заглядывает.

— Мой огонь всегда со мной, хан. — Я улыбнулся и зажег на кончике посоха пламя Сварога. — И он ничем не хуже твоего.

— Верно… Но я бы не стал брать с собой палку. — Есугей нахмурился и расстегнул пояс, сбрасывая ножны с саблей на землю. — В обитель мертвых можно войти с оружием — но нельзя выйти.

— Едва ли они испугаются того, что помогает ходить хромому.

Насчет хромого я немного приврал — волшебное яблочко Ванадис вылечило меня полностью, но Есугей не стал спорить. Ему вполне хватило того, что я оставил подаренную им саблю — видимо, строгий запрет распространялся только на серьезное оружие…

И какая разница, что своим посохом я могу сражаться не хуже, чем острой сталью.

— Пойдем. Не отставай. — Есугей развернулся и неторопливо зашагал вглубь пещеры, подняв над головой факел. — И смотри под ноги — я видел здесь трещины.

Демоны из Муспельхейма явно взялись за дело всерьез. Подземные толчки становились все сильнее, и мне то и дело приходилось прикрывать и себя, и Есугея от валящихся сверху камней. Но опасность поджидала и снизу — перешагивая через трещины в камне, я каждый раз чувствовал идущий из них жар, а в ноздри с каждым мгновением все настойчивее забирался запах серы… Наверное, примерно так и выглядела Роковая Щель из «Властелина Колец».

С той только разницей, что бедному хоббиту в моем исполнении предстояло не выбросить сосредоточенное в металле Зло в кипящую лаву, а вытащить его оттуда и забрать себе.

С каждым шагом мне все больше хотелось послать все к йотунам и повернуть обратно. А лучше — разлогиниться, выключить ноут и пить прохладную газировку из холодильника, пока она не польется из ушей. Жар понемногу становился невыносимым, от поземных газов слезились глаза, а стены скал вокруг будто сжимались каменным мешком, грозясь раздавить своей тяжестью.

Но на Есугея все это, похоже, не действовало — напротив, чем глубже мы забирались в недра Тенгри-Хан, тмем больше его охватывало какое-то странное веселье. Я все чаще видел в отблесках пламени факела широкую улыбку и глаза, горящие нездоровым блеском.

— Не бойся, Антор-багатур! — Есугей вдруг сделал несколько шагов вперед, чудом не поймав головой очередной камень сверху. — Этой горе не убить таких, как мы! Даже огонь не сможет навредить воину духа.

— Как скажешь, — проворчал я. — Но не стоить испытывать судьбу.

Впрочем, именно этим хан, похоже, и собирался заняться. Увернувшись от еще одного камня, он бесстрашно шагнул через расщелину, из которой со свистом выходил горячий раз — и тут же шагнул к следующей.

Он что, с ума сошел? Или просто надышался серой?

— Стой! — крикнул я. — Осторожнее!

Я рванулся вперед и вытянул руку, чтобы схватить Есугея за ворот прежде, чем он свернет себе шею, но не успел. Прямо подо мной что-то громыхнуло, лицо обожгло вырвавшимся наружу газом, и я почувствовал, как мои ноги разъезжаются в стороны — трещина между ними становилась все шире.

И из ее глубины прямо ко мне метнулось что-то огромное и огненно-красное.