— Тебя можно поздравить?

— Будто вы сами не знаете. — Я пожал плечами и неторопливо зашагал к воротам детинца. — Чем обязан таким вниманием?

— Не паясничай, — отозвался Гримнир-Романов. — Я действительно рад, что у тебя все в порядке.

— Я тоже рад. — Я огляделся по сторонам. — Очень…

— Можешь не переживать, нас никто не увидит. — Романов махнул рукой. — А если и увидит — не обратит внимания. Я пришел сюда только к тебе одному… А ты, похоже, сердишься.

— Действительно, — проворчал я, — с чего бы мне сердиться? Но если бы Хранитель этого мира вдруг решил вспомнить про меня, когда я чуть не попался Неведомым, моя радость была бы куда сильнее.

— Но ты ведь справился. — Романов улыбнулся и пригладил бороду. — И тогда, и позже, и сейчас. Ты делаешь успехи, Антон.

— А вы наблюдаете откуда-то из Небесных Чертогов и жуете попкорн.

— Нет, Антон. — Лицо Романова вдруг стало смертельно серьезным. — Поверь мне, это не так. И если тебе интересно, сейчас в Небесных Чертогах тоже не так уж спокойно. Ты не думал, что я не прихожу к тебе на помощь потому, что куда нужнее в другом месте?

— Нет, не думал. — Я развел руками в стороны. — Я все равно не смогу проверить, обманываете вы меня, или нет. Так какой смысл забивать башку лишними данными?

— Лучше сосредоточиться на текущих задачах. Браво, — кивнул Романов. — Ты быстро учишься.

— Знать бы только — зачем? — Я свернул к реке и зашагал по нетронутому еще снегу. — Иногда мне кажется, что все равно, кто в итоге победит. Особенно сейчас, когда претендентов на Всевластие становится все меньше.

— Нет, Антон, — отозвался Романов. — Мне не все равно. И поэтому я пришел именно к тебе… Хотя ты, между прочим, ничего мне и не обещал. Помнишь?

— Помню. — Я потянулся, разминая плечи. — Но вы ведь и так знаете, что я собираюсь сделать.

— Могу только догадываться. — Романов осторожно потянул меня за рукав, и мы свернули к реке. — И верить, что ты сделаешь правильный выбор.

— Правильный с вашей точки зрения, Алекс? — съязвил я. — Или с моей.

— С точки зрения неких абстрактных гуманистических ценностей. — Романов оскалился, демонстрируя два ряда явно не старческих ровных белых зубов. — Я тоже умею ехидничать, Антон. Но на самом деле я просто склонен думать, что наши с тобой мысли сходятся. Хотя бы частично.

— Меньшее зло? — усмехнулся я. — Если сравнивать с жестоким и кровожадным конунгом по имени Сивый?

— Да, Антон. — На этот раз Романов проигнорировал укол. — Меньшее зло. Теперь ты не стесняешься манипулировать и обманывать. Жизнь игрового персонажа для тебя стоит ровно столько, сколько он может принести пользы. Цель оправдывает средства?

— А если и так? — огрызнулся я. — Или вы ожидали, что я буду сажать здесь цветочки и подставлять вторую щеку?

— Определенно нет. — Романов заложил руки за спину. — Войны выигрываются оружием и хитростью, а не добрыми делами. И если ты будешь ограничивать себя в средствах — не победишь. Так что вопрос исключительно в цели.

— И я вам ее не скажу, Алекс. Я понимаю, что с вашим опытом и возможностями вы читаете меня, как открытую книгу — но все равно не скажу. Из вредности.

— Имеешь право. — Романов пожал плечами. — Я жду от тебя действий, а не слов. Поэтому и помогаю. И… Антон…

— Что? — буркнул я.

— Можешь не верить, но я действительно желаю, чтобы победил ты. И у меня есть на то причины.

— Помимо неких абстрактных гуманистических ценностей? — мстительно поинтересовался я.

— Помимо. — Романов не стал спорить. — Впрочем, как раз мои желания сейчас уже почти ни на что не влияют. Как бы ни парадоксально это звучало.

— И здесь я вам почему-то верю. — Я пнул подвернувшуюся под ноги ледышку. — Как бы ни парадоксально это звучало… Система идет вразнос?

— Да. Этот мир гибнет, хоть здесь это пока еще не заметно, — ответил Романов. — Ты заметил, как долго не приходила зима?

— Только здесь. Наверное, потому, что они с вечным летом никак не могли решить, кому же достанутся эти земли. — Я на мгновение задумался. — На Эллиге уже стало слишком холодно для людей… и наверняка совсем скоро на островах появятся ледяные великаны. Йотунхейм. С юга наступает пустыня — Царство Огня, Муспельхейм, так?.. На востоке… Я был там — и что-то подсказывает, что мир духов уже совсем скоро подберется чуть ли не к Вышеграду. Уверен, что на западе тоже происходит какая-нибудь чертовщина — помимо конунга Сивого. Верно?

— Неплохо. — Романов одобрительно кивнул. — Примерно так все и происходит. Рискну предположить, что ты уже даже успел догадаться — почему.

— Мир людей сжимается. И именно в нем сейчас застряло большинство… нет, пожалуй, скорее даже все осколки «Светоча». — Я опустил ладонь на заветную сумку на боку. — И сжимается он для того, чтобы я и Сивый не могли и дальше бегать друг от друга. И что бы мы ни делали, наша встреча неминуема. Границы будут сдвигаться, даже если им придется прикончить всех людей и оставить нам двоим пятачок метр на метр. Чтобы мы могли, наконец, поубивать друг друга, выполнить предназначение и собрать вашу чудо-игрушку воедино.

— Все так, — кивнул Романов. — Кроме того, что игрушка на самом деле не моя, а своя собственная. Но в остальном ты прав… Ничего не напоминает? Блеснешь знаниями физики?

— Теория Большого Взрыва. — Я понял подсказку. — Вселенная расширяется, потом сжимается в одну точку — и бум! — снова расширяется… Только все это выглядит так, будто от меня ничего не зависит.

— Напротив, Антон. Тебе не предотвратить сам взрыв, но ты можешь повлиять на то, где и когда именно он прогремит. И в какую сторону будет расширяться Вселенная.

— Вы ведь морочите мне голову, Алекс? — Я остановился и посмотрел Романову прямо в глаза. — Слишком много несостыковок… Я разговаривал с Хель.

— С которой из? — Романов ничуть не удивился. — С Владычицей… или с бухгалтером?

Интересно, его возможно хоть чем-нибудь пробить? Я узнал, что хитрый старец уже успел обкатать технологию оцифровки сознания как минимум на одном подопытном кролике — а ему плевать. Или не совсем?..

— С обеими. — Я постарался хотя бы примерно вспомнить, что говорила мне великанша, когда я попал к ней после резни на Барекстаде. — Великий змей, Дракон Моря уже спешит в этот мир, и наши судьбы связаны. Что это значит?

— Откуда мне знать? — поморщился Романов. — Очередное древнее пророчество, которое может сбыться, а может и нет. Этот мир тысячи лет жил по своим правилам. А мои полномочия сейчас сводятся к тому, что я кое-как сдерживаю схлопывание Мидгарда, чтобы дать тебе чуть больше времени. Вот и все.

— Премного благодарен. Но она же не НПС. И вряд ли стала бы говорить то, чего не понимает.

— Она Хель. Владычица мира мертвых, — вздохнул Романов. — И она здесь уже два с половиной года… Как ты можешь догадаться, мне не слишком-то хочется к ней заглядывать.

— Что?..

— Она безумна, Антон! — Романов заговорил чуть громче. — Даже я не могу знать, что происходит с оцифрованным человеческим сознанием за такой срок… особенно если это сознание синхронизировано с древним божеством.

— Вот как? — Я вдруг почувствовал острое желание стукнуть демиурга этого мира посохом по макушке. — Еще один эксперимент? А теперь вы хотите узнать, что будет с сознанием, которое обретет абсолютную власть?

— А чего хочешь ты, Антон? Я не припоминаю, чтобы требовал от тебя чего-то или хоть раз говорил, что ты должен делать.

Романов сверкнул глазами, и я вдруг увидел не хитрого старика, сбежавшего в вирт от смерти, а Гримнира. Земное воплощение самого Отца Богов и Людей. Старшего из богов.

И этот бог рассердился.

— Я хочу знать, Алекс. — Я выдержал гневный взгляд, хоть это и стоило мне немалых усилий. — Знать, что вы затеяли. Что будет со мной, когда я соберу «Светоч». И что будет с этим миром.

— Это не известно даже мне. И я…

— Хель показалась мне достаточно разумной. — Я чувствовал, вот-вот наговорю лишнего, но остановиться уже не мог. — И она сказала, что все это — не мое дело! Что все в любом случае случится так, как случится, и от моего выбора ничего не зависит!

— И она ошибается. — Гримнир-Романов вдруг мягко улыбнулся и посмотрел на меня. Так, как добрые и усталые дедушки смотрят на непослушных внуков. — Наоборот — именно от твоего выбора зависит вообще все.

— Почему?! — Я стукнул кончиком посоха об землю. — А что, если ошибаетесь вы, Алекс? Если ничего страшного на самом деле не случится? Если ваш хитроумный алгоритм расшифруют через полгода, а не через десять лет?

— Все возможно, Антон. Иногда сам выбор даже важнее, чем его последствия. — Романов вдруг прищурился и склонил голову набок. — Но сейчас меня куда больше интересует другое.

— Что на этот раз? — фыркнул я. — Придумали новый способ изящно срулить от ответа?

— Очень на это надеюсь. — Романов зажег на кончике пальца крохотный огонек и поводил им из стороны в сторону. — Следи за рукой.

— Что за?..

— Глаза. Скажи… сколько часов ты в игре?

* * *

— Блин… — Я нащупал штекер нейрошунта и выдернул. — Кать, ты здесь?..

— Здесь. — Моей щеки коснулась прохладная ладонь. — Куда я денусь? Ты в порядке?

Я перевернулся на спину и кое-как разлепил глаза. Катарина склонилась надо мной. Вместо привычной мантии на ней почему-то оказалась надета свободная темно-синяя рубаха. Явно чужая — широкий ворот открывал не только шею целиком, но и плечо с ключицей. Не слишком-то скромно — даже в хоромы в таком виде лучше не выходить.

Впрочем, мы ведь здесь одни?

Я разглядел за ее плечом бревна стен, столик со свечой и низкий потолок. Не очень-то похоже на келью Молчана.

Где я вообще?

Стоп. Какого йотуна?!

Голова вдруг взорвалась такой болью, что я на мгновение ослеп. Шею скрутило, затылок вдавило в подушку… но потом все прошло. Так же внезапно, как и началось. Свеча на столе сменилась тусклой лампой, а интерьер склафской избы — недорогими обоями и белым потолком. Рубаха Кати превратилась в одну из моих футболок.

Не изменилось только ее лицо — осталось таким же измученным и тревожным.

— Антон, что с тобой. — Она положила руку мне на лоб. — Ты меня видишь? Жар? Тошнит?

Немыслимое везение — покруче любого, что случалось со мной в вирте. Судьба заперла меня в номере отеля с квалифицированным специалистом… Только от такого врач не поможет.

— Жить буду, — проворчал я, сбрасывая ноги с кровати. — Схожу умоюсь… Пахнет, наверное, как от козла.

— Антон, подожди! — Катя вскочила и встала передо мной. — У тебя кровь!

— Чего?

Я коснулся рукой носа и несколько мгновений тупо смотрел на кончики пальцев. Действительно, кровь. Правда, совсем немного.

— Антон, приляг, пожалуйста!

— Да ерунда. — Я осторожно отодвинул ее с дороги. — У меня бывает. Давление, наверное. Резко встал. Сполоснусь — и все в порядке.

Боль. Носовое кровотечение. И галлюцинации — все как и описывал Романов. Довольно редкое явление для обычных игроков… И почти неизбежное для тех, кто торчит в игре сутками напролет, прерываясь только на редкие перекусы. В последнее время я почти все время спал в вирте — и получил результат.

Даже странно, что мой мозг продержался так долго перед тем, как дать первый по-настоящему серьезный сбой. Хорошая новость — это обратимо и проходит само собой. Плохая — для этого лучше воздержаться от погружения в вирт хотя бы на неделю. А лучше две… Или симптомы будут только усиливаться.

Впрочем, какая разница? Вряд ли эта штука убьет меня раньше, чем наступит Рагнарёк. А моя психика вряд ли пострадает сильнее, чем уже пострадала.

И Кате об этом знать не обязательно.

— Раньше такого не было… — вздохнула она. — Ты… ты дверь в душ не запирай только, ладно?

На тот случай, если я грохнусь и потеряю сознание. Разумеется. Доктор Катя всегда готова прийти на помощь. Я на мгновение вдруг захотел, чтобы она оказалась где-нибудь подальше отсюда — и тут же устыдился собственных мыслей. Все, что хоть отдаленно напоминает жалость, всегда вызывало у меня приступы злобы и превращало в того еще… чудака на букву «м». Но Катя такого уж точно не заслужила.

— Могу даже не закрывать дверь, — усмехнулся я. — Хочешь потереть мне спинку?

За спиной раздалось едва слышное фырканье. Катя уж точно не обиделась на такую глупость — скорее это ее просто развеселило. И хорошо — она уже достаточно натерпелась, и из-за меня в том числе. И все, что я могу предложить в ответ — многочасовое созерцание моей неподвижной тушки.

Почему я не могу просто взять и сказать, что она мне нужна? И здесь, и там, в уже готовящемся схлопнуть в крохотную точку и снова взорваться мире «Гардарики». Пытаюсь таким образом защитить от чего то? Нет, вряд ли — все самое паршивое с ней уже и так случилось. Просто строю из себя несгибаемого борца за все хорошее и против всего плохого, но при этом веду себя как упертый баран и отталкиваю Катю, делая ей только хуже?

Да, это больше похоже на правду.

Я ухмыльнулся своему отражению в зеркале, забрался в душевую и открыл кран. Раньше это всегда помогало вернуться в дерьмовый реальный мир обратно — поможет и в этот раз. Хоть и ненадолго — я почти физически ощущал, как меня тянет обратно. В игру. Туда, где вокруг если не друзья, то хотя бы союзники. Где нет боли — зато есть сверхчеловечески сильное тело и дар Видящего, а пространство вокруг не ограничено гостиничным номером.

Наверное, примерно так и выглядит ломка у наркоманов. «Гардарика» уже превратила мое тело в немощный набор запчастей и понемногу начала убивать и мозг, но я все равно спешил поскорее покончить с мытьем, чтобы снова…

— Антон!

Странно — голос совсем близко. Она что?..

Я приоткрыл створку душевой кабинки и высунул голову. Катя стояла босыми ногами на плитке в паре шагов от меня, и вместо футболки на ней теперь красовалось полотенце. Большое — но все же недостаточно, чтобы прикрыть ноги до колен… совсем не достаточно!

— Тебе все еще нужно… потереть спинку?

— Что?..

— В душе вполне хватит места и для двоих. — Катя улыбнулась и шагнула вперед. — И как врач я должна предупредить, что любая физическая нагрузка тебе сейчас противопоказана.

Ага. А я как мужчина мог только порадоваться, что стенки в душевой кабине прозрачные лишь наполовину… Хотя чего тут стесняться — с учетом ситуации?

— Ну… Я все-таки еще не умираю. — Я пожал плечами. — И чувствую себя.

— Как раз это я и хотела услышать. — Катя взялась за край полотенца сверху и неторопливо потянула. — В общем, если что — сам виноват.

Иногда боги бывают милостивы даже к таким, как я.

Но явно не сегодня. Я не успел увидеть ничего по-настоящему приятного глазу, когда в дверь постучали. Громко и уверенно. Персонал гостиницы — особенно привыкший к ощутимым для небольшого провинциального городка чаевым — такого бы себе точно не позволил.

— Антон! — Катя тут же затянула полотенце обратно. — Кто это? Уборка номеров?

— Хотелось бы верить… Но вряд ли. — Я вздохнул и закрыл кран. — И доставку пиццы, надо полагать, ты тоже не заказывала.