Некоторое время мы ели молча. Есугей не начинал разговор — и уж тем более не начинал и я. О чем тут спрашивать? Я и так уже видел и знал достаточно. И о самом хане, и о его воинстве. Двухтысячная толпа легко вооруженных всадников, три-пять сотен кешиктенов и где-то десяток гвардейцев-багатуров, умеющих уходить в мир духов и орудовать саблями со скоростью молнии. Грозная сила в маленькой драке — вроде той, после которой меня скрутили и отобрали Гунгнир — но когда начнется настоящая свалка, их превосходство над княжескими дружинниками быстро сойдет на нет. Не так уж много времени потребуется, чтобы они выжгли весь дух, рубя головы направо и налево – и тогда от простых смертных их будет отличать только мастерство и опыт.

– Кто учил тебя сражаться, Антор? – наконец, заговорил Есугей. — Мне еще не приходилось встречать подобных воинов среди твоего народа. И никогда прежде я не видел того, с кем не смог бы справиться один на один. Но ты…

— У меня было много учителей, – отозвался я. – Мы равны по силе, хан. Пожалуй, я одолел бы тебя пешим на топорах или копьях, но случись нам биться саблями на конях – победа осталась бы за тобой.

– Ты умеешь говорить ничуть не хуже, чем драться. – Есугей снял с серебряного кувшина крышку и разлил по чашкам пенистый белый напиток. – Я не верю, что ты обычный воин, коих у князя Мстислава десятки, если не сотни. Я чувствую в тебе особый дар вести за собой людей. Сам Тенгри коснулся тебя, Антор.

— Тенгри – это ваше божество? – догадался я.

-- Степи велики, – усмехнулся Есугей. – Мой отец объединил многие племена, и каждое молилось своим богам. Иногда мне кажется, что в моем войске не найдется и двух человек одной веры – и все же они сражаются вместе. Духи предков есть у каждого рода – но Великое Небо одно над всеми.

Изящный ход – вместо того, чтобы причесывать весь свой разномастный кочевой народ под одну гребенку, Есугей не стал бороться с мелкими верованиями, а просто «назначил» им недосягаемое и далекое верховное божество… Или все, кто постигал умения Видящего ,так или иначе служат изначальным силам?

– Тогда твой Тенгри мало чем отличается от Всевышнего Рода, которого почитает мой народ. – Я взял чашку и принюхался. – Что это такое?

– Айраг. – Есугей улыбнулся и отпил из своей чашки. – Не бойся. Мой народ не пьет вина и меда – только то, что дает степь. Если выпить много, айраг туманит разум, но для мудрого он скорее лекарство.

Напиток оказался кисловато-сладким на вкус. Чем-то похожим на кефир, но… покрепче? Пожалуй. Конечно, не хмельной мед с Барекстада и ощутимо послабее того, что пили в Вышеграде – но и с ним явно стоит быть поосторожнее. Я отправил в рот еще один ломтик жирной колбасы с кониной. Не хватало еще захмелеть перед ханом с его коварного «молочка».

– Нравится? – поинтересовался Есугей.

– Да. – Я ничуть не покривил душей. – Благодарю тебя за угощение, великий хан… Но ты ведь оставил мне жизнь не для того, чтобы беседовать о пользе даров степи?

– Хотел убедиться, что пища моего народа придется тебе по нраву. – Есугей пожал плечами. – И ты сам говорил о наших богах, Антор. Не так уж сильно все мы друг от друга отличаемся.

Йотуновы кости, к чему он клонит?! Я еще никак не мог сообразить, к какой мысли подводит меня хитроумный предводитель булгарского воинства, но, похоже, уже был готов ему поверить. Неужели проминает Волей, как это не раз проделывал я сам?.. Нет, едва ли – даже его десятке я не по зубам. И все же с каждым мгновением я проникался к Есугею все большей и большей симпатией. Если где-нибудь в скрытых значениях «Гардарики» есть такой показатель, как «харизма», хан получил от игроделов или прокачал его до максимума.

– Чего ты желаешь, хан? – Я посмотрел Есугею прямо в глаза. – К чему эти разговоры?

– Не стоило бы начинать их до того, как ты наешься… – вздохнул тот. – Но если ты желаешь, я отвечу. Я и мой народ хотим предложить твоему князю союз.

– Союз?! – Я едва не подавился куском конины. – Уж не то же ли ты предлагал князьям в Есенике и Круглице, хан?!

– Это так, Антор. – Есугей не моргнув выдержал мой взгляд. – Но среди них не нашлось того, кто выслушал моих посланников.

– И ты сжег их города! – Я с трудом подавил желание призвать Гунгнир и вогнать его Есугею между глаз. – Верно, великий хан?! Ты убил всех воинов, разграбил дома и сделал женщин и детей рабами!

– Мои воины не сражаются ни с детьми, ни с женщинами. – В голосе Есугея негромко зазвенел металл. – Я убил лишь тех, кто вышел против меня с оружием в руках. Города твоего народа теперь под моей защитой, как и их жители. И ни один из моих людей не возьмет больше, чем нужно, чтобы прокормиться.

– Ты захватил земли князей. – Я сложил руки на груди. – И убил их. Если ты желал союза – зачем сражался?

– Я желал мира! – Есугей тоже понемногу терял терпение. – Но великий хан не может быть слабым. Князь Есеника с позором прогнал моего посланника. В Круглицу отправился родной брат Джаргала – но обратно вернулась только его голова!

Я так и замер с отрытым ртом, не успев сказать рвущиеся наружу слова. Никто не стал слушать Есугея… Никто! Конечно, он мог обманывать и хитрить, но если даже булгары действительно хотели союза – слишком долго длилась эта вражда. Столетия за столетиями народ Есугея жег и грабил города склафов – и сам погибал от мечей княжеских дружинников. И даже величайшему из ханов, когда-либо рожденных степью, не под силу перечеркнуть то, что вписано в летописи кровью.

Я вдруг вспомнил, как сам вел свой хирд по Барекстаду, захватывая одно поселение за другим. И что бы я сделал, если бы хоть кто-то из тэнов посмел убить моего посланника?..

Князья Есеника и Круглицы поплатились за содеянное. Поплатились по справедливости – но могли ли они поступить иначе?

– Твой отец воевал с моим народом, – медленно проговорил я. – И отец твоего отца. И сам Тенгри не сможет изменить этого.

– Я знаю. – Голос Есугея зазвучал глухо, а могучие плечи опустились, будто бы из великого хана вдруг вынули несгибаемый стальной стержень. – Но мне нужен союз с князьями. Нужны мечи их воинов… как и им нужны луки тех, кто идет за мной.

– Для чего? – Я тряхнул головой. – Для чего тебе это нужно?

– Чтобы спасти мой народ, Антор-багатур. – Есугей поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – И твой народ тоже.