Жань Цзиньхай ещё более-менее держал себя в руках, но из-за высокомерных речей юного заклинателя путы на его остром, словно лезвие меча, языке постепенно ослабевали, и мужчина, что был близок к тому состоянию, когда от злости из глаз начинают лететь искры, а изо рта – идти пена, призвав оставшиеся крупицы выдержки и самообладания, с прикрытым сарказмом выдавил:

— Не стóит скромничать и принижать свои способности, ведь не просто так вы столько лет практиковались в горах.

Лю Шань не желал обсуждать "список выдающийся личностей мира совершенствования" и, съезжая с темы, как бы между делом недоверчиво уточнил:

— Вы ведь тоже заклинатель?

Вскинув подбородок, мастер Жань со сквозившим в голосе высокомерием и крайней степенью оскорблëнности заявил, будто обиженная дева:

— Как ранее верно заметил Его Величество, на что-то я всë же способен, хоть, возможно, мне и не дано сравниться с уровнем мастера Лю.

— Прошу, не скромничайте, ведь не обладай мастер Жань выдающимися способностями, его бы не поставили на столь высокую должность при императорском дворе, — не оставшись в долгу, вернул фразу Лю Шань с едва заметно дрогнувшей беззлобной ухмылкой в левом уголке губ.

— ...

Юному хозяину поместья Лю было откровенно забавно наблюдать за тем, как лицо этого горделивого придворного заклинателя уязвлëнно вытянулось, будто мужчине отвесили хлëсткую пощëчину — разве что только на его щеке не отпечатался красный след чужой ладони. Всего несколько минут тому назад этот человек в Зале Переговоров пытался дышать как можно тише и слиться со стеной, в общем, делал всë возможное, дабы его не заметили, а сейчас, оказавшись на воле, он распушил свой павлиний хвост, а маска робости на его лице стала стремительно рушиться, расходясь нелицеприятными тëмными трещинами.

Ничего нового: люди часто ведут себя тише воды, ниже травы перед теми, кто находится выше них в пищевой цепочке и выше тех, кого они боятся до дрожи в коленях, а обнаружив, что смертоносная рука с их горла исчезла, они снова вспоминают о своëм достоинстве и начинают как ни в чëм ни бывало набивать себе цену. Они поднимают своë "достоинство" с земли, старательно вытирают его чистым шëлковым платком от пыли и грязи, в которую его уронили, и надевают обратно себе на лицо, будто маску шута. Поднимаясь по лестнице на фальшиво золотой пьедестал, что воздвигли самим же себе, они чувствуют себя в безопасности и к ним возвращаются силы смотреть на других свысока. Хотя ещё только что они ползали жалкими червями у чужих ног, вылизывая до блеска обувь своих господ. Господ, которых они боятся, тайно презирают и обсуждают в своих гнилых норах, перетирая им кости и смешивая их с грязью точно так же, как совсем недавно те поступили с ними.

Почти все люди не брезгуют делать так — круг замкнулся.

Разве не смешно за этим наблюдать со стороны? Смешно и до тошноты отвратительно. Люди по своей природе завистливы и не прочь сотворить другому какую-нибудь жестокую подлянку, а после глумиться над проигравшим...

Не желая тратить время и силы на препирательства с молодёжью, Жань Цзиньхаю пришлось признать поражение в этом раунде словесной перепалки и, с досадой поджав губы, отвести взгляд в сторону.

Позабавившись происходящим вдоволь и бросив в оппонента парочку ядовитых слов–стрел, Лю Шань снова был готов заняться делами насущными. К юноше вернулась прежняя серьëзность, только на самом дне его зрачков резвились непокорные бесенята. В следующий миг он прикрыл глаза пушистыми, словно мягкие пëрышки, ресницами и вновь стал невозмутимым.

— Раз вы тоже являетесь заклинателем, — неторопливо проговорил он как ни в чëм не бывало. — Думаю, что мы можем отправиться в путь без конного экипажа, так будет быстрее. Я предпочитаю полëты на мече, если вы не возражаете.

Жань Цзиньхай, хоть и пребывал теперь не в самом лучшем расположении духа, быстро смог прийти в себя после позорного поражения и, помолчав немного, процедил:

— Согласен, так мы добирëмся до Минцзе в несколько раз быстрее.

Лю Шань цепким взором миндалевидных глаз окинул собеседника с ног до головы, но не обнаружил того, что искал, и недоумевающе свëл брови над переносицей.

— Но при вас нет меча. Как же вы тогда полетите?..

По правде, юноша не горел желанием во время полëта делить свой меч с кем-то посторонним. Гуйин с лëгкостью мог выдержать вес двух мужчин, и при необходимости даже был способен увеличиться в размерах, дабы уместить на себе ещё больше пассажиров, но Лю Шань из принципа не хотел, чтобы к его драгоценному мечу прикасался кто-либо ещё.

Без промедлений господин Жань достал из складок ханьфу небольшой складной веер из какого-то, видимо, прочного металла, затем резко крутанулся на месте и, очертив рукой с зажатым в ней веером у себя над головой полукруг, чëтко воскликнул:

— Юфэй явись!

Примечание 1:

"Юфэй" означает «перо в полëте»

Напитавшись духовной энергией своего хозяина, веер внезапно на краткое мгновение утонул в холодном белом свете, а затем начал увеличиваться в размерах, пока не достиг почти метра в длину!

Теперь стало хорошо видно, что веер действительно был изготовлен из металла: его белоснежные пластины с причудливыми резными узорами сияли под солнечными лучами, а края казались невероятно острыми, как лезвие заточенного до предела ножа. Такое оружие в своëм изначальном виде практически не уступало в силе мечу и при правильном броске могло с лëгкостью снести противнику голову, так что оставалось только гадать, на что этот веер способен в своей истинной форме, когда "вырос" прямо на глазах. Лю Шаня невольно посетила мысль, что ему не хотелось бы, чтобы эта вещица оказалась в опасной близости к его шее.

Огромный металлический веер в его истинном размере было неудобно держать одной рукой, поэтому Жань Цзиньхай перехватил его и теперь удерживал на весу в обеих ладонях. По идее, духовное оружие не должно быть тяжëлым для своего носителя, тем более, что после того, как в него вливается энергия Ци, оно становится ещё легче, дабы им было проще управлять.

Примечание 2:

Ци — это энергия, или природная сила, наполняющая Вселенную.

Не удержавшись от лëгкого изумления, Лю Шань вскинул брови и промолвил:

— Ваше личное духовное оружие – это веер? Давно я не видел столь...утончённого оружия.

Обидеть он не желал, однако в его тоне прозвучал явный отголосок насмешки, который не услышал бы только беспросветно глухой человек, которым мастер Жань не являлся. Однако мужчина предпочëл не опускаться так низко и проигнорировал существование язвительной иронии, сухо фыркнул, вскинув голову:

— Не стóит недооценивать моë оружие.

— Что вы, — тут же поспешил "утешить" юноша. — Я нисколько не сомневаюсь ни в нëм, ни в вас. Так что же, мы готовы отправляться в путь?

Заметив, что Лю Шань опустил ладонь на рукоять зачехлëнного меча, собираясь извлечь его из ножен, господин Жань, насупившись, поспешил его осадить:

— Нам не стóит летать в пределах дворца: Его Величество подобное не одобряет. Так что давайте сначала выйдем за пределы внешнего двора и стартуем уже оттуда.

С этими словами он взмахнул длинными рукавами и веер, охваченный секундным блеском, вернулся к своей изначальной форме, способный вновь спрятаться в складках одежды. Проделав эту операцию, мужчина стремительно зашагал по каменной дорожке прочь от Зала Переговоров, не желая тратить драгоценные крохи времени на бессмысленный трёп языками. Дабы не отстать и не заблудиться на огромной территории дворца, Лю Шань поторопился вслед за придворным заклинателем и по совместительству своим проводником.

Несмотря на то, что Лю Шаню уже не терпелось призвать свой меч и ощутить чувство свободного полëта, всё же он мог подождать ещё немного. Так или иначе, ему всё же не хотелось показать себя несдержанным и нетерпеливым глупцом, который только и умеет что без разбору махать мечом. Хоть чужое мнение было для него не сильно важно и не находилось в приоритете, кому в здравом уме понравится выставлять себя дураком на всеобщее обозрение и показывать свои неблаговидные стороны?

Спустя около четверти часа двое мужчин добрались до главных ворот и вышли за пределы императорского двора. Стража в тëмных одеждах, охранявшая вход, при виде придворного заклинателя и уважаемого гостя вежливо склонилась.

— Мастеру Жаню требуется экипаж? — с готовностью осведомился один из охранников.

— Нет, — отозвался господин Жань, не удостоив стражника даже коротким взглядом и прошествовал мимо с напыщенно поднятым подбородком.

Лю Шань заметил, как всё тот же член стражи с раздражением сверкнул глазами на проигнорировавшего его Жань Цзиньхая и, толкнув локтем в бок своего напарника, прошептал тому на ухо нечто, очень похожее на "надменный павлин", при этом, недобро косясь в сторону удаляющегося мужчины. Судя по всему, прочие люди при императорском дворе не сильно-то жаловали придворного заклинателя. Оно и ясно, вон, с каким самоуверенным видом ходит, задрав нос к Небесам! Того и гляди не заметит под ногами канаву и свалится в неё. Вероятно, этому все будут только рады, даже если не подадут виду. Кажется, при подобном раскладе помощи ждать ему будет неоткуда.

Хмыкнув про себя, на мгновение остановившийся на месте Лю Шань оставил полные язвительности думы и, ускорив шаг, нагнал ушедшего вперёд господина Жаня. Когда юноша поравнялся с ним, Жань Цзиньхай завернул за угол и, наконец, проговорил, вновь вынув на свет свой стальной веер:

— Теперь мы можем отправляться в путь.

Лю Шань не заставил себя просить дважды: юноша одним быстрым, чëтким и отточенным до совершенства движением извлëк из ножен свой меч с лезвием подобным инею, и, сложив пальцы свободной левой руки в особой магической печати, беззвучно прочитал заклинание. В следующий миг Гуйин в его правой ладони легонько завибрировал, будто довольная кошка, которую ласково погладили по голове, и когда он впитал в себя достаточно духовной энергии своего хозяина, заклинатель разжал пальцы, выпуская его из тонких пальцев. Но клинок, потерявший опору, не упал на землю, а покорно завис в воздухе на уровне пояса своего владельца, ожидая дальнейших указаний.

У каждого духовного оружия, "рождëнного" на горе Сяошэн, имелась собственная душа, совсем как у человека. Когда заклинатель в поисках своего оружия приходил на гору, расположенную в долине Нин, как правило, он не сам выбирал его. Как говорил наставник Чжоу: "Не заклинатель выбирает себе меч, а меч выбирает заклинателя". И это было чистой правдой, ведь у любого духовного оружия есть своë сознание, пусть и не такое ярко выраженное как у людей.

Отрекаясь от повседневности и принимая Путь Совершенствования Золотого Ядра, дабы начать путь совершенствования тела и духа, заклинатель заключает со своим оружием нерушимый союз длиною в жизнь. Иногда даже смерть неспособна разлучить их. Не даром юных заклинателей с самых ранних лет учат тренироваться с духовным оружием и содержать его в чистоте: именно в процессе этого обучения и заботы крепнет духовная связь между заклинателем и его оружием.

Изначально у каждого духовного оружия имеется своя сила, исходящая от самóй Природы, однако после обретения хозяина, эта сила делится между заклинателем и оружием, а далее растëт и приумножается. Меч или сабля, веер или кнут, — любое духовное оружие равно пригодно для службы, ведь сила его зависит вовсе не от формы, а от того, насколько длинную дорогу прошел его обладатель по пути самосовершенствования.

Подул лëгкий ветерок, блеснуло яркое отражение солнечных лучей в Гуйине, ещё мгновение — и Лю Шань уже уверенно стоял верхом на тонком сияющем лезвии меча в паре метрах над землёй. Непоколебимо заложив руки за спину, юноша за краткий миг успел подняться на внушительную высоту и теперь с равнодушным выражением лица взирал на город с высоты птичьего полёта.

Там и здесь по улочкам брели ранние торговцы, сонно толкая вперëд свои тележки, набитые доверху всякой всячиной, которую они рассчитывали продать за день, из домов выходили местные жители, отправляясь на работу или по делам. Ни один из них ни на секунду не подумал запрокинуть голову, дабы увидеть необычное явление в небе, — юношу, стоящего на мече без дополнительной поддержки. Солнечный диск медленно выкатывался на чистый небосвод.

Потоки воздуха игриво трепали пряди снежных волос юноши и полы его белых одежд. На фоне бескрайнего нежно-голубого неба фигура юноши казалась изящно–хрупкой, подобно нефритовой статуэтке, при неосторожном обращении с которой еë можно было легко поломать, однако за этим обманчивым образом скрывалась невиданная мощь.

Жань Цзиньхай решил не отставать от юнца. Вновь явив миру стальной веер, мужчина, как и в первый раз, прочитал безмолвное заклинание и широким взмахом руки призвал истинную форму своего духовного оружия. Когда белоснежное сияние рассеялось, Юфэй уже многократно увеличился в размерах и заклинатель, запрыгнув на него, взмыл в небо, где его уже поджидал Лю Шань.

Молодой господин Лю оценивающе окинул взглядом мужчину, с которого за раз слетела вся прежняя спесь, стоило его ногам перестать чувствовать твёрдую землю...но через долю секунды уже смотрел куда-то мимо него. Там, где вдалеке виднелись тëмные горы, высился величественный хребет Мун-Чу, уже заботливо укрытый меховой шапкой из кристально–белого снега, хотя в низине, где располагался Лисинь, зима ещё не вступила в свои права. При виде этой вершины кровь в венах юноши пылко закипела, зелёные глаза сверкнули, как у хищника, вышедшего на охоту.

Тем временем Жань Цзиньхай, стоя на веере, посмотрев в ту же сторону, опасливо поëжился и осторожно пробормотал:

— Не уверен, что нам удастся пересечь хребет Мун-Чу напрямую. Думаю, безопаснее будет найти обходной путь и добраться до города Минцзе таким образом, даже если это займëт больше времени. Незачем нам лишние риски...

Насмешливо фыркнув, Лю Шань, не глядя на собеседника, непринуждённо бросил через плечо:

— В своих силах мне сомневаться не приходится, но если уважаемый мастер Жань боится холодных ветров, что царствуют в пределах хребта Мун-Чу, то я ни в коем случае не стану осуждать его за осторожность. В таком случае, я буду дожидаться мастера Жаня у ворот Минцзе!

Едва отзвучали последние слова, Гуйин сорвался с места, как необъезженный скакун, и на высокой скорости полетел прочь, унося с собой своего хозяина, следуя его воле. Ветер засвистел в ушах, кончики пальцев стало покалывать от приятного волнения. Потоки воздуха ласково обволакивали фигуру юноши, нанося лëгкие удары по коже лица, но больно не было. Минуя воздушные ямы, Гуйин легко и беспрепятственно стремился вдаль.

Боковым зрением Лю Шань приметил, что Жань Цзиньхай остался позади, пытаясь безуспешно догнать юношу на несколько неповоротливом Юфэе, но при этом сильно отставал. Молодой человек, закатив глаза, нисколько не сбавил скорость, а только стремительно еë набрал, не заботясь о том, что спутник плетëтся в хвосте.

Через примерно час полëта, когда заклинатели вторглись на территорию хребта Мун-Чу, температура резко упала и холод бессовестно пробрался под слои одежды, добравшись до кожи и проникнув в кости. А ещё спустя несколько минут в воздухе в чарующем танце закружились первые снежинки. Маленькие льдинки на скорости врезались в обнажённую кожу лица и ладоней и причиняли, хоть и несущественную, но вполне ощутимую боль.

Лю Шань взмахнул рукой и вокруг него тут же образовался сияющий золотом сплошной защитный барьер, состоящий будто из драгоценного песка. На золотых полупрозрачных стенках барьера можно было разглядеть прекрасные узоры крупных цветов лотоса, излучающих мощную духовную энергию. Эта техника именовалась "Солнечным Куполом" и не была способна отразить магические атаки, но необходимость в этом отсутствовала, ведь направлена еë сила была не на боевые действия: данный барьер сохранял внутри себя тепло, защищая от непогоды и низких температур того, кто находился внутри него.

Через ещё полчаса одиночные редкие снежинки собрались вместе, образовывая настоящий снегопад! Тëмные тучи заполонили собой небосвод, пряча солнце и не оставляя дневному Светилу даже возможности пробиться сквозь эту плотную завесу. Кругом значительно потемнело. Внизу тоже было невозможно что-либо рассмотреть: ни самогó горного хребта, ни города, — одна сплошная белая буря.

Поднявшийся ледяной ветер уже давно бы снëс Лю Шаня с ног и скинул с меча, если бы юноша не использовал технику Солнечного Купола, укрывшись под защитным барьером. Жань Цзиньхая, к слову, юный заклинатель также не мог разглядеть в этой белоснежном бедствии, без остатка проглотившем Небеса и землю, однако он искренне надеялся, что с тем всë в порядке. В противном же случае, именно Лю Шань будет напрямую виновен в смерти мужчины, так как отказался искать обходной путь и безрассудно бросился в самую пучину, желая сразиться с яростной непогодой хребта Мун-Чу.

"Есть ли смысл искать его в этой буре? Если Жань Цзиньхай уже действительно сгинул, боюсь, я не смогу сыскать даже его костей."

Размышляя в подобном печальном ключе, Лю Шань не стал останавливаться и полетел дальше, время от времени оглядываясь по сторонам в надежде углядеть знакомую фигуру на огромном веере. Но единственное, что мельтешило перед его взором, был лишь жуткий снегопад, с каждой секундой становившийся всë более свирепым и разъярëнным. Погода будто желала прогнать настырных незваных гостей...

Долго находясь в непроглядном царстве снега и льда, где не видно неба и земли, Лю Шань потерял счëт времени. Контроль полëта меча и поддержание техники Солнечного Купола не отнимали много сил, но белое море вокруг уже порядком мозолило глаза. Лететь слишком быстро было опасно, поэтому по мере усиления ветра приходилось сбавлять темп.

Лю Шань действительно будто попал на территорию штормового моря: белая бушующая пена с шумом накатывала на путника Девятым валом, норовясь утащить на самое дно, из которого не было пути назад. Настоящий первозданный хаос. Перед глазами всë слилось в одну сплошную мешанину...

Наконец, Гуйин вывел своего хозяина из этой бури: меч с приглушëнным свистом вырвался из объятий ветра и снега. Снежинки стали падать всё реже и реже, ветер постепенно стих, небо прояснилось и скоро сквозь облака пробились робкие солнечные лучи. Небрежным взмахом руки Лю Шань развеял технику Солнечного Купола и сияющий золотом барьер рассеялся перед холодным лицом заклинателя, рассыпавшись искрами света.

Невдалеке показались крошечные, словно игрушечные, домики с разноцветными крышами. Это и был городок Минцзе. Чуть согнув ноги в коленях, юноша направил меч туда.

Снижаясь, Лю Шань выбрал для посадки ровное открытое место близ арочных ворот. К тому времени тусклое Солнце лениво перекатилось через высшую точку в небе. Сойдя с меча, юноша спрятал оружие обратно в ножны на боку, позволяя Гуйиню перевести дух после долгого путешествия, и огляделся.

~~~~~

Автор хочет высказаться

Что было бы, если Лю Шань стал открыто и без завуалирований отвечать на нападки Жань Цзиньхая:

Жань Цзиньхай:

— Видимо, Мастер Лю лучший в своëм деле, раз говорит об этом с такой уверенностью.

Лю Шань пафосно откидывая назад прядку волос, упавшую на лицо:

— Да, а что? Какие-то проблемы? Если бы не я, кто бы стал разбираться с этим делом? Ты, что ли? Не смеши меня! Сразу видно, что дальше ворот императорского дворца ты не выходишь, так какая от тебя может быть польза во время сражения с демонами? Единственное на что ты способен – это сливаться с окружающей средой и покорно биться лбом о пол в Зале Переговоров, заискивая перед императором. Если бы ты наткнулся на демона, то просто растворился бы в воздухе от страха.

Жань Цзиньхай:

— ...А что говорить?...