Лю Шань в гневе мог размышлять в подобном направлении и дальше, браня императора Бао на чëм свет стои́т, пока его недовольство не сойдёт на нет окончательно, но как только мелькающие под быстрыми ногами ступеньки остались позади, а ступни юноши оказались на ровной поверхности площадки перед Залом переговоров, выложенной камнем, заклинателя окликнул уже знакомый звонкий голос:

— Мастер Лю! Мастер Лю, постойте!

Вдруг из кустов, высаженных слева от лестницы, ведущей в Зал Переговоров, на каменную площадку выскочил невысокий парнишка. В его пышных вьющихся волосах каштанового цвета, собранных в хвост чуть ниже макушки с помощью нефритовой заколки с драгоценными камнями, переливающимися в лучах солнца, застряли зелёные листики и мелкие веточки, а одежда слегка помялась. Аккуратное бледное личико покраснело и покрылось жемчужинами пота. Это был Бао Юань.

Его Высочество третий принц уже успел переодеться, сменив чëрные неприметные одежды императорского стража на ханьфу персикового цвета из дорогой ткани с золотыми вставками и украшениями из нефрита. Но несмотря на эти существенные изменения, сейчас он представлял из себя несколько смешное явление: вроде принц, а сам караулил в кустах, уподобившись мелкому воришке, невольно собрав у себя в волосах целый гербарий, о котором, вероятно, даже не подозревал.

Выражение лица Лю Шаня осталось холодно–невозмутимым, но юноша при виде этого "чуда природы" отчаянно сдерживал рвущиеся наружу смешки. Кашлянув в кулак, он спросил ровным тоном:

— Ваше Высочество? Вы снова сбежали?

— Нет, — смущëнно покраснел Бао Юань, почесав указательным пальцем кончик носа. — Я предупредил Сюй Чэня. На этот раз он знает, что я вышел к вам.

Заклинатель понимающе кивнул и предположил:

— Его Высочество желал что-то сказать этому Лю?

Даже использовав по отношению к себе уничижительное обращение, он не склонил головы, а выражение лица ничуть не переменилось.

На короткое мгновение принц замер. Он, конечно, ожидал подобного вопроса со стороны мастера Лю, но его сияющая улыбка померкла, уступая место неловкости. Принц уже заранее продумал, что сказать заклинателю при встрече, однако, когда он, наконец, снова увидел серьёзное лицо Лю Шаня, на которое будто опустилась тень хмурой тучи, ему показалось, что все заготовленные им слова — это полный бред, недостойный внимания. Он хотел высказаться как-то иначе, но в растерянности осознал, что на ходу уже не сумеет придумать что-нибудь получше, чем те слова, что держались у него в голове до этого момента, а времени сочинять нечто другое уже не было, ведь мастер Лю уже стоял напротив и в ожидании смотрел на него. Поэтому Бао Юань не нашëл варианта лучше, чем сказать то, что он собирался выдать изначально:

— Да, я...хотел объяснить своë поведение, когда вы только пришли во дворец. Вы...можете выслушать меня? Я не займу много вашего времени.

Он едва ли не сложил руки в умоляющем жесте и не состроил жалобные глазки брошенного щеночка, очень боясь, что заклинатель сейчас развернëтся и уйдëт, не желая его слушать. Однако, вопреки его страху, Лю Шань с внимательным видом взглянул на него и остался на месте.

В по–детски наивных и кристально чистых, подобно родниковой воде, глазах Бао Юаня засияли искорки, юноша благодарно улыбнулся и принялся немного сбивчиво объясняться:

— Я не желал вас обманывать или вводить в заблуждение... После я собирался во всëм честно признаться, но пришëл Сюй Чэн, а вы должны были скорее предстать перед моим отцом...и я не успел вам ничего толком сказать. На самом деле я только хотел поближе познакомиться с вами, поэтому и прикинулся одним из стражи, чтобы хотя бы немного времени провести с вами. Этим утром от старшей сестры я узнал, что к нам во дворец придëт заклинатель. Мне стало очень интересно и я решил взглянуть поближе, так как искренне восхищаюсь людьми, что смогли развить своë духовное ядро до такого великолепного уровня. Я не таил по отношению к вам дурных умыслов, прошу, поверьте.

Когда сбивчивый поток слов подошёл к концу, принц перевëл дух, и словно маленький котëнок, ожидающий когда его покормят, в ожидании жалобно воззрился на собеседника, словно от последующего ответа напрямую зависела его жизнь.

Обдумав услышанное, Лю Шань понял, что злиться на этого ребёнка бессмысленно, ведь тот в действительности не прятал за пазухой камень и не желал кого-либо обманывать в своих корыстных целях. Это немного смягчило ледяное сердце заклинателя, который терпеть не мог враньё и людей, запятнанных уродливыми лживыми словами, разливающихся по их лицам чëрными кляксами чернил.

— Я понял вас, Ваше Высочество, — наконец проговорил юноша, склонив голову. — И не стану держать на вас зла. Просто с самого начала вам не следовало действовать обходными путями, чтобы увидеться со мной.

Лю Шань вовсе не пытался упрекать принца, однако Бао Юань стыдливо опустил глаза и со всей честностью признался:

— Я боялся, что вы не захотите со мной говорить, если узнаете, кем я являюсь на самом деле.

"Я, по-твоему, жить не хочу?" — в изумлении подумал Лю Шань, сдерживая желание вскинуть брови. — "Как можно не заговорить с членом императорской семьи, если тот того желает?"

А через секунду ему в голову, подобно яркой вспышке молнии, врезалась мысль о том, что он сейчас поучает...сына императора?! Интересная ситуация вырисовывается... Лю Шань украдкой огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости того, кто мог бы услышать его фривольные речи. Отправляться на казнь за неуважительное отношение к члену семьи Дракона и Феникса, а также добровольно класть голову под тесак палача он не желал.

Но через секунду заклинатель догадался, что принц видел проблему именно в своëм происхождении, а не в том, что заклинатель не пожелает с ним разговаривать. Логично, что к прямому потомку императора отношение со стороны окружающих будет совершенно иным, нежели к простому стражнику. Неужели принцу так скучно, что тот скрыл свою личность только из желания поговорить с кем-нибудь на равных и хотя бы ненадолго почувствовать себя не таким одиноким в стенáх дворца, где живут только фальшивые улыбки?

Лю Шань прикусил губу, но несмотря на то, что в полной мере понимал, что озвучивать свои мысли вслух не стóит, он всё же проговорил:

— Ваше Высочество разрешите позволить себе некоторую вольность и спросить кое-что.

Понурившийся Бао Юань вдруг оживился и, обрадовавшись, что на него не злятся за его неблаговидную выходку, он расплылся в улыбке и с готовностью согласился:

— Конечно, что вас интересует?

— Почему Сюй Чэн так сильно за вас переживает? Я понимаю, что вы принц и отсюда следует подобное трепетное обращение, однако, как вы ранее верно сказали, на территории всего дворца полнó стражи и с вами ничего не случится.

Третий принц по непонятной для Лю Шаня причине неожиданно покраснел и ответил:

— Он просто...

Но ему не дали договорить до конца, перебив на полуслове:

— Мастер Лю, — вновь позвал голос, но на этот раз другой, низкий и незнакомый.

Двое юношей одновременно обернулись в сторону источника звука.

Двустворчатые двери, ведущие в Зал Переговоров, внезапно снова распахнулись, выпуская наружу Жань Цзиньхая, который неловко придерживая полы синего ханьфу, волочащиеся за ним по пыльным ступенькам, принялся торопливо спускаться.

Когда мужчина поравнялся с Лю Шанем и Бао Юанем, он склонился перед третьим принцем в приветственном поклоне, а затем озадаченно взглянул на полный беспорядок на голове второго юноши. Скосив глаза в сторону Лю Шаня, Жань Цзиньхай подозрительно прищурился, но как раз в этот миг юный заклинатель вовремя сделал вид, будто внезапно заинтересовался статуями черепах по обеим сторонам от лестницы. Тактично промолчав на сей счëт, словно не заметил ничего сверхъестественного, господин Жань извиняющимся тоном сказал:

— Ваше Высочество, этот ничтожный помешал вашей беседе с мастером Лю? Прошу меня простить, я сейчас же...

Принц тут же с вежливостью возразил:

— Не волнуйтесь, господин Жань, мы уже закончили. Если у вас есть какое-то дело к мастеру Лю, то я не смею вас задерживать.

Отношение Бао Юаня к окружающим в корне отличалось от Бао Миншэна — это было заметно невооружённым глазом. Если отец смотрел на всех свысока и не видел в них ничего больше, нежели грязь на подошвах его золотых сапогах, то его сын, толи в силу своего прекрасного возраста, когда юнцы ещё не успели познать гниль и мерзость мира и только начинают свой путь, видя только добро, толи мог похвастаться своим хорошим воспитанием, но так или иначе этот милый парнишка не превозносил себя на божественный пьедестал, не обращая внимания на своë высокое происхождение.

"Все люди равны, а значит и относиться ко всем нужно уважительно," — видимо, именно так считал третий принц, поэтому его доброе и чистое сердце было одинаково расположено как к придворному слуге–заклинателю, так и к постороннему гостю.

— Покорнейше благодарю Ваше Высочество за благосклонность, — складываясь в очередном почтительном поклоне, подобно шарнирной кукле, произнëс Жань Цзиньхай.

Наградив обоих собеседников лучезарной улыбкой, от которой на его левой щеке появилась очаровательная ямочка, а на улице будто снова расцвела весна, Бао Юань в приподнятом настроении зашагал прочь, не желая подслушивать чужие разговоры.

Когда третий принц оказался вне зоны слышимости и даже при желании не смог бы различить слова, что слышать ему было не положено, Жань Цзиньхай заговорил:

— Вы ушли так быстро, что я не успел передать вам детали задания, которое нам с вами поручил Его Величество, поэтому с вашего позволения сделаю это сейчас.

Прежний гнев в адрес императора после разговора с Бао Юанем уже улëгся в сердце Лю Шаня, поэтому теперь он был всецело сосредоточен на возникшей проблеме, подойдя к ней со всей серьёзностью. Юноша обратился в слух, готовый слушать составленный отчëт, и произнëс:

— По словам Его Величества, демоны в соседнем городе напомнили о своëм существовании и бессовестно похитили нескольких людей. Верно?

Придворный заклинатель, оправив широкие длинные рукава своего ханьфу, подтверждая сказанное, покивал и начал:

— К сожалению, всë так и есть. Тот город носит название «Минцзе» и находится за высоким хребтом Мун-Чу, что отделяет друг от друга два процветающих города, — Лисинь и Минцзе. Судя из названия города, местная торговля строится на различных видах чая, продажа которого и является основным доходом. Не так давно оттуда действительно поступило несколько жалоб от местных жителей. Все как один говорили, что их родственники или знакомые пропали при неизвестных обстоятельствах: например, возвращались вечером с работы, но до дома так и не доходили. Думаю, это однозначно не может быть дело рук наëмных убийц, так как ни один труп из пропавших найден не был.

Примечание 1:

"Мун–Чу" означает «чистый»

Примечание 2:

"Минцзе" означает «благотворительность, благожелательность чайного листа»

С вниманием выслушав заготовленную речь, Лю Шань спросил:

— По этой причине вы решили, что к смертям причастны тëмные силы?

— Верно.

— Пока что не могу утверждать это с полной уверенностью, но, скорее всего, вы правы, — склонив голову на бок, подвëл промежуточный итог юноша.

Лëгкий прохладный ветер запутался в длинных волосах двух мужчин, а после словно на орлиных крыльях взвился в голубую небесную высь, отправляясь гонять стайки белых ватных облаков, будто резвый ребёнок, гоняющий по двору птиц. В воздухе ощутился слабый аромат поздних цветов, что в этом году распустились в последний раз, дабы наполнить округу чудесным запахом и напоследок порадовать своей красотой любителей прекрасного. Уже через несколько дней лепестки этих замечательных растений опадут на землю и, окрасившись в тëмные оттенки, смешаются с прочей грязью. Тогда станет холодно, наступит зима и снег укроет мëрзлую землю тëплым одеялом...

— Будь то действительно наëмники, — с достоинством продолжил Жань Цзиньхай. — Ситуация оказалась бы в разы проще, однако...

Лю Шань скрестил руки на груди и задумчиво поделился своими размышлениями, зная, что его навыки и сведения помогут им с порученным императором делом:

— Здесь вынужден с вами не согласиться, ведь тëмную тварь проще обнаружить, нежели человека с грязными помыслами, ведь на воре шапка на всегда обязана гореть жарким пламенем.

Тонкие брови господина Жаня нахмурились. Мужчина желал сохранить авторитет в глазах молодого человека, а потому бросил силы на то, чтобы отстоять свою точку зрения и настойчиво внушить еë другому. Ему очень не понравилось, что его снова перебили, не дав ему договорить фразу до конца, но выставлять напоказ раздражение он не собирался, а потому постарался защититься, отгородившись стеной невозмутимости:

— А что, если те люди ещё живы? Вдруг нам повезëт...

Молодой господин поместья Плакучей ивы был таким человеком, что не считался с чужим, а тем более неправильным по всем параметрам мнением. В прежней спокойной манере он сообщил:

— Раз уж то проказы нечисти, мало вероятно, что мы сможем застать тех людей в добром здравии. Большинству демонам не свойственно оставлять своих жертв в живых на протяжении долгого времени. Так что, либо мы обнаружим изуродованные трупы, либо же нам не останется даже костей.

"Как такие простые вещи могут быть неизвестны заклинателю?" — с сомнением подумал он, смерив мужчину цепким взглядом. — "Или же дело в том, что он всё время сидит во дворце, а участием в боях против нечисти похвастаться не может? Если ситуация в действительности обстоит так, то есть ли смысл брать его с собой? Будет ли от него хоть какая-то польза, помимо глупых наставлений? Надеюсь, мне хотя бы не придётся защищать его, иначе это добавит лишних хлопот."

Скрывая недовольство за маской чопорности, Жань Цзиньхай прищурил карие глаза. Этот зелёный юнец ему сразу не очень понравился, а теперь тот собирается взять управление происходящим на себя? Что тогда случится с репутацией уважаемого мастера Жаня, если им будет помыкать какой-то необразованный мальчишка–грубиян, недавно пересëкший черту совершеннолетия? Ответ прост: она рассыплется и развеется по ветру, подобно серому пеплу! Кто здесь старше, в конце концов?! Где должное поклонение?! Такого никак нельзя допустить!

— Видимо, — сдерживать возмущение господину Жаню становилось всё сложнее. — Мастер Лю лучший в своëм деле, раз говорит об этом с такой уверенностью.

По своей природе, Лю Шань по большей части уважал людей не за их внушительный возраст, а за их заслуги и умения. Если человек был старцем, но за всю свою жизнь только и делал, что отлëживал жирные бока в богатстве и праздном безделье, но при этом говорил о своëм, якобы, огромном жизненном опыте и требовал к себе почитание от младшего поколения только из-за того, что он долго топчет землю...уважение к себе со стороны Лю Шаня тот дождаться бы попросту не смог, пусть хоть голос сорвëт и голову от усердия расшибëт. Даже будь этот человек хоть сто раз самым богатым во всей Поднебесной. Исключительно честные люди, что посвятили себя улучшению мира, самоотверженно участвовали в сражениях со злом, не игнорируют чужие беды и проблемы, зная, что могут протянуть руку помощи, и держали совесть чистой, могли заслужить признание. Лишь тогда бы мастер Лю посмотрел на них с почтением во взгляде.

— Что вы, есть мастера и лучше меня, — отозвался он без тени смущения, а про себя сказал:

"Раз вызвали меня, значит, больше некому было помочь в этой ситуации. Так что вы правы, в данном случае я лучший. Если опустить факт того, что выбирать-то не из кого."