Так как ослушаться прямого приказа императора Лю Шань не мог, утром следующего дня ему пришлось привести себя в надлежащий вид после сна и в скором порядке покинуть поместье Плакучей ивы. На долгие сборы юноша не тратил времени, поэтому в районе шести часов он уже был полностью готов.

Выйдя за ворота поместья Плакучей ивы, Лю Шань едва успел опустить пальцы правой руки на рукоять меча, собираясь полететь на нëм до ворот дворца, ведь смысл как-либо скрываться пропал, так как императору уже и без того стало известно о его возвращении в Лисинь, а простые люди как-нибудь переживут, если по утру случайно устремят взор своих сонных очей на небосвод и увидят в голубой вышине летящего человека...

Как вдруг юноша приметил на противоположном краю дороги, прямо напротив поместья, карету золотистого цвета, сияющую в свете робких рассветных солнечных лучей. Оставалось только гадать, сколько времени этот агрегат уже поджидает у стен поместья. Лю Шаня тут же посетило плохое предчувствие, которое уже через миг только усилилось, так как один из охранявших дорогую карету стражников в форме тëмных цветов, завидев вышедшего за ворота поместья человека, приблизился к нему и прямо спросил:

— Ваше имя Лю Шань?

— Допустим... — осторожно ответил заклинатель, стараясь заранее предугадать, в какие последствия выльется его ответ и чем именно эти самые последствия для него обернутся.

— Приказ от Его Величества: доставить господина Лю Шаня в императорский дворец со всеми удобствами, — без вступлений и промедлений сообщил стражник.

Лю Шань сердито сжал пальцы на рукоятке своего меча и раздражëнно подумал:

"Император решил, что я не пожелаю по доброй воле явиться во дворец и попробую проигнорировать прямой приказ? Или пытается с первых шагов нашего знакомства заполучить моë расположение? К чему весь этот фарс? Ещё бы алый паланки́н за мной послали! Но...вероятно, отказаться от "столь заманчивого" предложения у меня нет права..."

Заклинатель мысленно выругался, но в действительности только нацепил на лицо фальшиво–радушную улыбку и с кивком проследовал за бесстрастным стражником до кареты.

Остальные пять членов императорской охраны, что ожидали у казëнного средства передвижения, придерживая своих резвых скакунов за поводья, с подчëркнутой вежливостью поприветствовали Лю Шаня. Юноша, сдерживая в себе категоричное нежелание, забрался в карету под внимательными взглядами шести пар глаз. Хотел он сейчас лишь одного — изрубить эту карету в щепки!

Изнутри колесница была отделана шëлком и бархатом, на мягких сиденьях золотистого цвета было комфортно сидеть. Однако Лю Шаня, являющегося наследником богатого древнего рода, трудно было удивить подобной роскошью даже спустя годы, проведëнные в скромном уединении среди горных троп и бамбуковых рощ. Прежде с родителями он часто ездил на различные приëмы именно таким образом, так как прежде поместье Плакучей ивы держало лошадей и имело в распоряжении карету почти столь же величественную, как у самого императора. И, конечно, не обошлось без конюшни.

Юноша устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, и прикрыл глаза. Снаружи до него донеслись голоса охранников, которые оседали своих лошадей. Через миг карета дрогнула и в размеренном темпе покатилась по шумным улицам города, минуя дома и местный базар, попутно заставляя нерасторопных зевак уступать дорогу.

Спустя время, за которое успела бы догореть палочка благовоний, карета, наконец, замедлила ход и остановилась. Снаружи один из стражей распахнул дверь колесницы и Лю Шань ловко спрыгнул с подножки на землю. Взору заклинателя предстала высокая алая стена, коей была обнесена огромная территория дворца. Экипаж остановился прямо у ворот, по обе стороны от которых находились золотые статуи дракона и феникса, выполненные рукой искусного мастера. Страж приглашающим жестом руки дал понять, что гостя уже ждут, и заклинатель приблизился к воротам.

У любого другого человека, стоящего у столь величественных ворот, ведущих в "дом дракона", возникло бы чувство собственной ничтожности и у бедняги ноги уже давно отплясывали бы безумную чечëтку от волнения, однако Лю Шань остался совершенно спокоен и даже равнодушен. Створки ворот медленно открылись, пропуская гостя во внешний дворец, и юноша неторопливо вошëл внутрь.

Примечание 1:

Под "домом дракона" подразумевается сам императорский дворец, так как Дракон и Феникс являются основными мотивами для декора зданий, одежды и предметов ежедневного пользования в императорском дворце. В древнем Китае дракон знаменовал собой императора, а феникс — императрицу.

Прямо за воротами вглубь внешнего двора вела красивая крытая аллея, узорчатые колонны которой, поддерживающие высокий навес, были овиты чудесными вьюнами. А справа и слева от аллеи, куда только мог дотянуться взгляд, располагался огромный парк, где там и тут высились небольшие строения.

"И куда мне идти?" — озадаченно подумал Лю Шань, оглянувшись по сторонам, когда ворота за ним также медленно и тяжело закрылись, словно отрезая от остального мира и загоняя в капкан.

Но ответ на мысленный вопрос заклинателя обнаружился почти сразу: недалеко от него со скучающим видом в тени стены стоял юноша лет семнадцати в чëрных одеждах и симпатичным бледным лицом с аккуратными правильными чертами. От скуки пиная носком сапога камешек, тот не стразу заметил появление постороннего, поэтому Лю Шаню пришлось подойти к парню ближе, дабы обратить на себя его внимание.

— Прошу прощения, — обратился заклинатель. — Я получил письмо от Его Величества, мне было велено явиться в Зал Переговоров на личную встречу с ним. Не могли бы вы мне подсказать, в каком направлении мне следует идти?

Юноша в чëрном тут же поднял на него свои красивые карие глаза. Недоумевающе хлопнув пару раз длинными ресницами, он словно вышел из оцепенения и с энтузиазмом спросил:

— А вы случайно не господин заклинатель по фамилии Лю?

— Да, это я.

"Видимо, обо мне уже стало известно любой бродячей собаке..."

Эта новость, будто являлась смыслом сегодняшнего дня этого юноши, который получив положительный ответ, значительно оживился и со счастливой улыбкой произнёс:

— Уважаемый мастер, я как раз вас и ждал! — одëрнув самого себя, он поумерил свой восторг и добавил уже более сдержанно. — Моë имя Юань Чжан. Я проведу вас на встречу с Его Высочеством.

Примечание 2:

"Юань" иероглиф 元 означает «первоначальный, главный»

"Чжан" иероглиф 张 означает «открыться»

Но едва юноши успели сделать пару шагов от стены, как вдруг воздух разорвал громкий крик:

— Ваше Высочество!!!

Прежде чем в недоумении обернуться на голос, Лю Шань услышал тихий голос Юань Чжаня, который удручëнно обронил куда-то в сторону: "Нашëл всë-таки".

К ним на всех парах приближался юноша в чëрных одеждах и тëмной тонкой лентой, что отчëтливо выделялась на фоне бледного лба. Также у него на боку болтался меч в ножнах достаточно простого вида, однако точно не стоило сомневаться в остроте его лезвия, что скрывался внутри.

— Сюй Чэн? — с удивлëнным видом сказал Юань Чжан, когда незнакомец наконец остановился перед ними. — Зачем ты кричишь? В чëм причина твоего столь не почтительного поведения в присутствии гостя?

Примечание 3:

"Сюй" иероглиф 徐 означает «медленный», «спокойный»

"Чэн" иероглиф 成 означает «успех»

Юноша, названный "Сюй Чэнем", упëрся руками, затянутыми в чëрные кожаные наручи, в согнутые колени в попытке отдышаться после, видимо, длительного бега, и переведя дух, выдал:

— Ваше Высочество, вам же и самому известна причина моего поведения: вы снова сбежали и ничего никому не сказали. Неужели так сложно предупреждать о своих перемещениях?

Юань Чжан тяжело вздохнул и проворчал, чуть понизив тон, желая, чтобы его слова прозвучали как можно тише:

— Я нахожусь в пределах дворца. Здесь на каждом шагу охрана, так что же со мной может случиться?

Сюй Чэн смерил собеседника красноречивым взглядом, на который тот поморщился и попросил:

— Не смотри на меня так, — а после с совсем упавшим настроением добавил. — Я всего лишь вышел встретить нашего дорогого гостя. Разве это мне также запрещено?

Лю Шань, до этого времени наблюдающий за развернувшейся перед ним сценой со стороны, пребывал, мягко говоря, в изумлении. То, что он успел понять из этого короткого обмена фразами, вызвало в нëм некое недовольство и неприятное чувство того, что его незнанием некоторых вещей просто нагло воспользовались, выставив его на всеобщее обозрение дураком из глухой деревни.

— Так вы – господин Лю Шань? Заклинатель? — с почтением спросил Сюй Чэн, когда наконец закончил ругать своë "высочество" и повернулся к гостю.

— Да, — немного резко отозвался Лю Шань и с похолодевшим выражением лица посмотрел на Юань Чжаня. — А вы – Его Высочество, а не стражник, которому велели провести меня до главного зала дворца, так ведь? Зачем было говорить мне неправду?

Сюй Чэн нахмурился и скосил подозрительный, но понимающе—обречëнный взгляд в сторону своего господина, говорящий, мол, "что вы опять задумали?". Судя по всему, это уже не первая подобная ситуация, произошедшая между этими двумя. И далеко не последняя, как можно было догадаться.

Залившийся краской Юань Чжан уже открыл было рот, чтобы во всëм повиниться сразу перед обоими, но Сюй Чэн сделал шаг вперёд и, заслонив своего господина, добровольно принял удар на себя:

— Господин Лю, приношу свои извинения за возникшее недопонимание. Человек позади меня – это Его Высочество третий принц Бао Юань государства Чуаньли. Я же являюсь его личным телохранителем. Так что, если у вас есть вопросы или претензии к Его Высочеству, можете высказать всë мне.

Примечание 4:

"Бао" иероглиф 暴 означает «сильный», «жестокий»

"Юань" иероглиф 元 означает «первоначальный, главный»

Примечание 5:

"Чуаньли" означает «процветание»

На Юань Чжаня — теперь вернее было бы сказать, на Бао Юаня, выглядывавшего из-за плеча стражника, было печально смотреть: он, явно, искренне сожалел о своëм поступке, но объясниться ему так и не дали. Под заледеневшим взором Лю Шаня принц сжался в маленький комочек, опустил глаза и больше не решился смотреть на гостя, неловко поджав губы.

"Можно мне повеситься на юго–восточной ветке..?" — с меланхоличным вздохом подумал заклинатель, закатив глаза. — "Почему я должен это терпеть..?"

Сейчас у Лю Шаня в распоряжении было не так много времени, дабы и дальше выяснять отношения, поэтому он сказал прямо:

— Меня вызвали к Его Величеству, а я не знаю, где находится Зал Переговоров. Было бы хорошо, если бы мне, в конце концов, показали, где он находится.

"Неизвестно, в каком настроении находится император. Моя задержка может его разгневать."

Бао Юань снова выглянул из-за плеча своего личного телохранителя и вновь попробовал неуверенно реабилитироваться в чужих глазах, неумело скрывая в тоне обиду:

— Я как раз хотел показать...

Но Сюй Чэн перебил его, вскинув руку, мол, ни слова больше, и проговорил, чуть повернув голову к своему господину:

— Ваше Высочество, вы и так уже достаточно сделали. Теперь позвольте мне помочь нашему посетителю. С вами я поговорю позже. Только прошу, на этот раз не сбегайте, хорошо?

Принц, выйдя из-за спины стражника, с крайне грустным лицом послушно кивнул и отправился в сторону сада, где невдалеке виднелись беседка и пруд. Напоследок Лю Шань успел заметить, как жалобно покраснел нос принца, будто тот вот-вот заплачет.

— Господин Лю, прошу, следуйте за мной, — вежливо попросил Сюй Чэн и в приглашающем жесте махнул рукой, указывая вглубь крытой аллеи, украдкой глянув на чуть ссутуленную удаляющуюся спину принца. На дне его тëмных глаз что-то болезненно сжалось, но юноша моргнул и это "нечто" тут же исчезло.

Внешний и внутренний двор императорского дворца представлял из себя огромный комплекс с множеством строений, ворот, арок, аллей и дорожек, среди которых можно были с лëгкостью заплутать и не найти дороги обратно. Настоящий лабиринт — иначе не назвать! Так что постороннему человеку без сопровождения было крайне сложно передвигаться здесь и вместе с тем не начать наворачивать круги, безвозвратно заблудившись.

Спустя некоторое время Сюй Чэн произнёс:

— Мы на месте. Здесь находится Зал Переговоров. Его Высочество ожидает вас внутри.

Заложив руки за спину, он замер у нижней ступени мраморной лестницы, что украшалась двумя статуями черепах — символом долголетия и мудрости.

Лестница была не особо длинной, поэтому Лю Шань быстро забрался на самый еë верх и распахнул очередные двустворчатые резные двери, преодолевая последнюю преграду на своëм пути.

Тронный зал, исполняющий роль Зала Переговоров, поддерживали колонны, обвитые позолоченными фениксами, а на стенах были изображены девять летящих, будто живых, роскошных драконов. Кажется, ещё миг — и эти мифические существа взмахнут своими могучими крыльями и улетят прочь от сдерживающего их зала, сбрасывая с себя оковы. Пол был выложен начищенной до блеска плиткой, в котором без труда можно было лицезреть своë отражение.

В глубине просторного помещения на троне восседал одетый в жëлтое мужчина преклонного возраста с бородой, неприятными маленькими чëрными глазками и морщинами, заполонившими почти всë, ранее, видимо, вполне привлекательное лицо. Девять нитей с крупными жемчужинами на короне, что красовалась на его голове с частыми залысинами, мерно покачивались из стороны в сторону. Рядом с ним крутилась молодая служанка в розовом, подливающая ему чай. А чуть поодаль стоял молодой мужчина с отсутствующим выражением лица, одетый в ханьфу синего цвета с плывущими по воротнику, рукавам и подолу облаками.

Сделав несколько шагов к императорскому трону, Лю Шань склонился в поясном поклоне и проговорил:

— Лю Шань явился по указу Его Величество.

Отпив чая из нефритовой чашки, мужчина на троне лениво поднял глаза по посетителя. Смерив юношу перед собой оценивающим взглядом, он погладил свою реденькую козлиную бородку и небрежно осведомился:

— Ты старший сын семьи Лю?

— Да, — смиренно отозвался заклинатель, желая как можно скорее со всем этим покончить и уйти.

— Всё это время ты совершенствовался в горах, верные слухи до нас дошли? — снова уточнил император, неторопливо потягивая чай.

Примечание 6:

Император говорит о себе во множественном числе, неся волю всего народа Поднебесной.

"Будь это не так, я бы тебе не понадобился. И не делай вид, будто плохо осведомлён."

— Его Величество прав, как и всегда.

— Очень хорошо, — расплываясь в улыбке, полной презрения, император отставил чашу в сторону и потëр пухлые ладони. — Заклинатели в наше время незаменимы, сам понимаешь, поэтому мы очень рады тебя видеть. Очень печально, что тебе пришлось вернуться по причине того, что ты узнал о смерти своих родителей. Но здесь уж ничего не поделаешь, мы можем лишь принести тебе свои соболезнования... Да, очень печально.

Хоть слова сожаления и сорвались с губ этого мужчины, на его лице не появилось даже намëка на грусть. Не сложно было догадаться, что ему, на самом деле, было не очень-то интересно обсуждать эту тему. Единственное о чëм он жалел в действительности было то, что умерев, отец Лю Шаня лишил императора Бао Миншэна полезной марионетки, которую можно было посылать с мелкими поручениями.

Примечание 7:

"Бао" иероглиф 暴 означает «сильный», «жестокий»

"Миншэн" означает «голос народа»

Своими речами известный своей прямолинейностью, корыстью и скупостью Бао Миншэн не боялся задеть чувства Лю Шаня, ведь ему было откровенно плевать. Если Бао Юань не оправдывал значение своей фамилии, то его отец отлично справлялся с этой задачей за них двоих. Его резкие слова могли ранить в самое сердце, не заботясь о том, что собеседник может ощутить боль утраты. Хоть спокойствие Лю Шаня ничуть не покачнулось от этих речей, любой другой на его месте уже корчился бы из-за кровоточащей в груди дыры, что не успела зажить, а теперь снова оказалась безжалостно разорвана по краям и пульсировала. Бао Миншэн прекрасно осознавал, что тема потери родителей для человека невыносима, но в его собственной душе она никак не отразилась — как капля в безбрежное море. Вот только душа его была похожа не на прекрасное море, а на Чисти́лище.

Обычно император должен заботиться о своëм государстве, но Бао Миншэн по отношению к своему народу не питал ни жалости, ни сочувствия. Хоть Чуаньли и не страдал от недостатка и бедности, его жители вполне могли жить ещё лучше, если бы не эгоизм правителя, предпочитающего собирать немалые налоги и тратить средства на себя, а не пускать полученные деньги на благо общества. И это не могло не раздражать.

Не знающий ни сострадания, ни человечности мужчина произнëс, чуть растягивая слова:

— Твой отец до своей кончины служил нам, как тебе, вероятно, известно. Он был хорошим заклинателем, жаль, что ушëл так рано. Но согласись, что оставив после себя тебя, он сослужил нам неплохую службу. Ты ведь понимаешь, к чему мы клоним?

Отражаясь от высокого потолка зала, его голос звучал как гадкий медный таз с дырой на дне, по которому били тяжëлым молотом.

Лю Шань не был глупцом, и понял всю суть как только получил вчера вечером письмо, а сейчас его догадка подтвердилась: в глазах императора он является лишь исходным материалом, который отслужит свой срок, преданно защищая "самое ценное сокровище государства", а после с ним и не жалко распрощаться, дабы найти что получше. В глазах Бао Миншэна почти все люди были сравнимы с пылью на дороге, но а если не с пылью, то с пустоголовыми цыплятами, которые чуть окрепнут, а после отправятся на императорский стол.

Видя, что Лю Шань упрямо молчит, опустив глаза в пол, император Бао усмехнулся и продолжил:

— Из соседнего города поступают сообщения о том, что там стали пропадать люди из-за какой-то тëмной твари. Мы думаем, что твои обязанности тебе прекрасно известны и нам не придётся тебе объяснять ситуацию на пальцах.

Заклинатель сквозь стиснутые зубы сказал только лаконичное "да".

Лëгкое раздражение, вызванное отсутствием реакции со стороны Лю Шаня, заставило Бао Миншэна поджать на миг губы, но после он кивнул куда-то в сторону и распорядился:

— Жань Цзиньхай тоже кое-что умеет, так что поможет и составит тебе компанию. Разберитесь с этим в кратчайшие сроки и не разочаруйте нас, — тут его губы искривились в насмешливой ухмылке и мужчина едко добавил. — Ах да, постарайтесь оба не повторить печальную судьбу главы и хозяйки поместья Лю.

Примечание 8:

"Жань" иероглиф 燃 означает «гореть»

"Цзиньхай" означает «золотое море»

На этот раз также ни разу не дрогнувший от провокационных речей заклинатель всё же поднял голову и из-под приопущенных вееров ресниц искоса глянул на неподвижно стоящего до этого момента человека в синем, что будто слился со стеной и, казалось, почти не дышал.

Молодой мужчина лет тридцати по имени Жань Цзиньхай был живым человеком, но совершенно пустое выражение бледного лица с острым подбородком и тонкими бровями наводило на мысли об обратном. Он словно проживал десятую по счëту однообразную жизнь и уже наперëд знал, что случится через минуту, час или год. Подавая признаки жизни, мужчина едва заметно кивнул.

Прищурив свои маленькие глазки, Бао Миншэн поднялся с места и, отряхнув с одежды несуществующую пыль, брякнул:

— Что ж, раз все всё поняли, мы позволим себе откланяться. Не весь же день с вами возиться.

Сердито взмахнув жëлтыми рукавами, подобно старой болезненной птахе, он покинул зал, удалившись через маленькую дверцу, расположенную за шторкой позади трона, что, по всей видимости, вела во внутренние покои.

Едва император ушëл, нахождение здесь потеряло для Лю Шаня смысл, и юноша не стал более задерживаться в этом мало приятном месте. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он широким шагом пересëк Зал Переговоров и толкнул перед собой дверь.

Оказавшись на улице и быстро спускаясь по лестнице, заклинатель разразился внутренними недовольствами:

"Какой же этот старикан высокомерный и мерзкий тип! Будто вся Вселенная крутится вокруг него одного, а других людей не существует! Я понимаю, что он император и мало в ком видит равного себе, но хоть минимальное чувство такта быть должно. И вообще..!"

~~~~~

Автор хочет высказаться

У Лю Шаня есть два состояния:

1. — Как же я устал от этого, убейте меня...

2. — Как же я устал от этого, я сейчас здесь всех поубиваю!!