По светлому небу лениво плыли розовые предзакатные облака с золотистыми краями. Тихо шуршали вытянутые зелёные листья бамбука, трепещущие на лёгком ветру. Стройные тела вечнозелёных растений образовывали живописную рощу и напоминали многотысячную армию, готовую к ожесточённой схватке. В такое время здесь не было ни души, если не считать мужчину средних лет, скитающегося в полном одиночестве.

Мужчина был одет в скромные тёмные одежды, на боку у него болталась кожаная потёртая сумка, а тёмные волосы с первыми сединами были собраны в тугой пучок на затылке. Худое лицо испещрено морщинами, но человека было трудно назвать "стариком". Он брёл по вытоптанной извилистой тропинке с множеством ответвлений и бормотал себе под нос тихие слова, полные недовольства.

— В доме никого не оказалось и теперь я должен искать получателя в этой чёртовой глуши! Оставил бы несчастное письмо у дверей и ушёл восвояси. Получатель в любом случае увидел бы и забрал его. Так нет же: велено было отдать точно руки! А теперь я, видимо, заблудился и мне придётся ночевать в лесу...

Ответом незадачливому мужчине служил лишь шелест листьев. Путник уже порядком выбился из сил и уныло тащил ноги, осыпая проклятьями каждый камень, что встречался ему на земле. Дорожка казалась бесконечной, а время будто замедлилось и тянулось, подобно тонкой струйке золотистого мёда. Ещё было светло, но сутки близились к вечеру.

Спустя некоторое время узкая тропинка расширилась и вывела мужчину на просторную круглую поляну, со всех сторон окружённую бамбуком, росший таким образом, что образовывал сплошной заслон. Путник поражённо замер.

Посредине поляны находился огромный валун. Высотой он превосходил взрослого мужчину, а его диаметр поражал своими размерами — его не смогли бы обхватить и семеро человек, вставших вокруг и взявшись за руки. Но не это удивило и впечатлило посыльного.

На вершине почти идеально круглого валуна, напоминающего небольшую гору, в полный рост стоял молодой человек в боевой стойке. Одна его рука сжимала перед собой длинный острый меч, а пальцы второй — сложены особым образом. Глаза его были закрыты, а сам он балансировал, стоя на одной ноге, подобно длинноногой цапле. Ни разу не покачнувшись.

Одет стройный юноша был в простые синие одежды из плотной ткани, полы которых трепыхались на ветру. Но самым поразительным в нём были его волосы, ведь цвет их навевал мысли о свежевыпавшем снеге, блестящем под тусклыми лучами зимнего солнца, когда Небесное светило лишь освещает всё вокруг, но уже не дарит привычное тепло. Они были кристально белыми.

В этом молодом господине, который уже, вероятнее всего, пересёк черту совершеннолетия, с лёгкостью угадывался идеальный баланс силы и гибкости, напоминающий готовый к бою натянутый до упора лук. Несмотря на это выглядел он невероятно утончённым и элегантным, словно выходец из богатой семьи. Однако в его облике напрочь отсутствовали некие черты высокомерия, в любом случае, так казалось на первый взгляд.

Лешившийся на некоторое время дара речи посыльный сначала поражённо пялился на парня, а после наконец пришёл в себя и нерешительно позвал:

— Господин совершенствующийся! Позвольте вас побеспокоить!..

Человек на камне медленно открыл ясные глаза цвета молодой зелени по весне, с высоты бросил на мужчину мимолётной взгляд и с лёгкостью упавшего пёрышка тут же спрыгнул на землю, на ходу спрятав меч в ножны, что были пристёгнуты к ремню на поясе.

Старый почтальон поспешил поприветствовать юношу, и тот склонился в ответном вежливом поклоне. Его распущенные белые волосы были как снежинки, летящие по ветру. Казалось, если смотреть на них чуть дольше, можно почувствовать исходящий от них холод, хотя до зимы оставалось ещё чуть больше месяца.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался приятным неторопливым голосом юноша, заправив лезшую в лицо прядку волос за ухо лёгким движением руки.

Вблизи выражение спокойствия и невозмутимости на его лице цвета парного молока могло сравниться разве только с недвижимой гладью озера, покрытого вековой прозрачной коркой льда, блестящей под ярким солнцем, что было не в силах бороться с этим неприступным холодом.

Все движения юноши источали элегантность и благовоспитанность. Он больше напоминал наследника богатого рода, нежели горного отшельниа. Старый путник окончательно вышел из оцепенения, растерянно заморгал тусклыми глазами и, кашлянув в кулак, решил сразу перейти к делу:

— Я ищу человека по имени Лю Шань, молодого господина из уважаемой семьи Лю.

Примечание 1:

"Лю" иероглиф 柳 означает "ива плакучая", "созвездие Ивы".

"Шань" иероглиф 山 означает "гора".

На миг на дне глаз юноши вспыхнуло изумление, но этот огонь почти тут же погас, так что собеседник ничего не заметил, и парень равнодушно спросил:

— По какому делу он вам нужен?

— Этот должен срочно передать ему послание, — отозвался мужчина, поправив на плече сумку. — Мне сообщили, что он живёт в доме рядом с этой рощей, но там я его не нашёл. А письмо необходимо передать в руки получателю.

Примечание 2:

"Этот" — в данном случае и в большинстве случаев далее по тексту используется, как уничижительное обращение к самому себе, дабы подчеркнуть статус собеседника.

Молодой господин остался невозмутим, но в его взгляде мелькнуло едва уловимое недоумение. Мужчине стало немного неловко от этих цепких глаз, словно прожигающих в его теле сквозную дыру, однако посланник порядком устал бегать с письмом туда-сюда и собрался решить всё здесь и сейчас. Он уже начал выходить из себя, раздраженный молчанием собеседника, который, судя по всему, располагал нужной информацией, но по какой-то причине не желал ею делиться, поэтому мужчина собрался духом и спросил напрямую:

— Вы знаете этого человека?

Теперь парень выглядел так, словно что-то сосредоточенно обдумывал и взвешивал у себя в голове. В эти мгновения он казался прекрасным бессмертным небожителем. Сомнения в том, что ему что-то известно, окончательно покинули посыльного и он намеревался идти до самого конца, чтобы отыскать этого загадочного господина Лю.

— Да, я знаком с ним, — неспешно протянул заинтересовавшийся юноша, будто старавшийся получить ответы на собственные вопросы, прочитав их прямо со лба собеседника.

— Вам известно, где его можно найти? — нетерпеливо спросил мужчина.

Изначально он хотел выложить всё под чистую, вплоть до того, что изложено в послании, — он сам ведь он этого ничего не потеряет — но теперь решил для себя, что не скажет и лишней буквы, пока не вытянет из молчаливого юнца всю правду.

— Да, — внезапно ответил парень спустя очередную паузу, а после недолгих размышлений добавил: — Он находится прямо перед вами.

Мужчина, думая, что ему послышалось, неверяще уставился на юношу, но удостоверившись в том, что слух на старости лет его ещё не подводит, по-новому оглядел мальчишку. Затем он неожиданно разозлился: и вот нужно было этому паршивцу тянуть время? Откуда такая несерьёзность к чужому труду?!

— Вы действительно господин Лю Шань? — недоверчиво нахмурившись, спросил он.

— К чему мне вам врать? — вопросом на вопрос отвечал юноша.

Глаза цвета морозного леса несколько безразличным взглядом скучающе прошлись по недовольно качающемуся из стороны в сторону бамбуку.

"Странный этот господин Лю Шань," — ворчливо подумал посыльный, но несмотря на свои мысли молча запустил руку в глубины своей старой сумки и, отыскав нужный конверт, протянул его адресату со словами:

— Вам просили передать следующее: "Внимательно прочтите содержимое и поступите так, как посчитаете нужным, однако ваши действия должны быть хорошо обдуманы."

Тонкие пальцы Лю Шаня легко коснулись желтоватой бумаги и мягко сжали её, принимая письмо вместе с наставительными словами. Едва глянув на послание краем глаза, юноша спрятал его за отворотом одежд и больше не удостоил вниманием.

— Вы не прочитаете это письмо? — удивился посыльный, рассчитывая лицезреть, как высокомерие на чужом лице после прочтения пойдёт трещинами и эта раздражающая маска невозмутимости падёт, вдребезги разбившись о землю.

Однако этого не произошло, что не могло не разочаровать мужчину.

— К чему спешка? — отозвался юноша по фамилии Лю, расслабленно поведя плечом. — Вернусь домой и прочту за чашкой чая.

— Неужели вам неинтересно, что там написано? — не отставал мужчина, взволнованно сжав в ладонях ремень своей сумки.

— Видимо, интересно вам? — с прищуром предположил молодой господин, чем вызвал смущение у в панике замахавшего руками собеседника:

— Нет–нет, что вы! Этот не в праве вмешиваться в чужую жизнь и указывать уважаемому господину что тому следует делать! Прошу прощения за волность.

Посыльному стало несколько обидно, что он так спешил доставить письмо в такую даль, а адресат не горит желанием поскорее его изучить, тем самым проявляя неуважение к чужому труду. Но он понимал, что лезет не в своё дело, поэтому поспешил замолчать.

Лю Шань, однако, ничего на сей счёт не сказал, только согласно кивнул и больше никак не отреагировал. Ладонь его правой руки, затянутой в узкий рукав синих одежд, опустилась на чёрную рукоять меча, украшенную россыпью драгоценных камней, на общую сумму которых простой человек мог жить припеваючи чуть около года и ни в чём себя не ограничивать.

Спустя недолгую паузу в общении, что показалась несчастному посыльному ужасной мукой, тянувшейся медленнее самой заунывной песни о любви в исполнении юной девы из чайной, молодой господин Лю проницательно заметил, видя, что человек не спешит уйти:

— Вы заблудились?

Мужчина неловко потёр руки друг о друга и с заискивающей улыбкой проговорил, надеясь, что после его грубостей ему всё-таки захотят оказать услугу:

— Да, верно... Не мог бы уважаемый господин помочь этому ничтожному найти дорогу обратно? Если это не доставит ему хлопот...

Лю Шань снова просто кивнул и в размеренном темпе зашагал по тропинке в обратном направлении от огромного камня, с тоской подумав, что на этом его тренировка подошла к концу, хотя он мог бы позаниматься ещё. Посыльный поспешил за своим проводником, боясь отстать и провести здесь остаток ночи.

***

Молодой господин Лю спустя некоторое время, наконец, вывел незадачливого мужчину из бамбуковой рощи и остановился неподалёку от уже знакомого почтальону дома. Второй, желая поскорее покинуть это малоприятное, по его мнению, место, спешно распрощался со своим получателем и принялся торопливо спускать с горы по крутой дорожке.

Когда мужчина скрылся из поля зрения, Лю Шань вдруг невольно задержал взгляд на тропинке, по который тот недавно шагал. Затем глаза его из-под полуприкрытых век посмотрели чуть выше, туда, где виднелись тёмные острые, словно мечи, вершины гор на фоне аллеющего неба. А после взгляд молодого человека со скоростью пикирующего орла упал вниз: там, далеко–далеко, если приглядеться, можно было увидеть малюсенькие точки — то были строения ближайшего города, что располагался на небольшой равнине, со всех сторон окружённой горами.

— Как давно я там не был, — вслух сам себе сказал юноша.

Не ясно, звучали ли в его голосе тоска и печаль, либо же то являлось лишь равнодушной констатацией факта. Чуть поморщившись, словно испытал лёгкую боль в висках, Лю Шань развернулся спиной к небу, что уже начало постепенно терять свои яркие закатные краски, и широким шагом зашёл в не богатого вида дом с белыми стенами.

Достав из складок ханьфу письмо, юноша не глядя оставил его на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Он действительно не торопился читать те строки, что были выведены на этой сухой безжизненной бумаге: интуиция подсказывала, что это не приведёт ни к чему хорошему.

Взяв с низкого прямоугольного столика поднос с чайником и двумя чашками, Лю Шань прошёл всё помещение дома насквозь и оказался на небольшой веранде, снова ощутив на своей коже ласковый успокаивающий ветерок, от которого веяло лёгкой прохладой.