Молодой слуга по имени Цинь Юй, который прошлой ночью встретил раненого хозяина поместья Плакучей Ивы и открыл для него центральные ворота, всё ещё стоял в карауле. Он был крайне ответственным и добросовестно выполнял свои обязанности, хотя на посту его должны были сменить ещё три часа назад. Из-за отсутствия сна у него слипались глаза, и юноша беспрестанно клевал носом. Чтобы не позволить себе заснуть окончательно, он заставлял себя ходить туда-обратно вдоль стены, патрулируя ворота и прислушиваясь к звукам снаружи.

Примечание 1:

"Цинь" — китайский щипковый музыкальный инструмент

"Юй" — «дождь»

Сделав очередной круг по территории внешнего двора, Цинь Юй остановился у высокой ограждающей стены. Ещё пару часов назад юноша был бодр и полон энергии, но в районе девяти часов утра из-за пелены плотных облаков выплыло солнце. Несмотря на сезон Небесное светило мягким свечение легонько согревало землю, немного повысив некомфортную ночную температуру, тем самым разморив уставшего охранника.

Прислонившись спиной к стене и прижав к груди меч в ножнах, ранее висевший на поясе, Цинь Юй случайно провалился в лёгкую дрёму. Сознание помутилось, голова склонилась набок. Ещё немного — и юноша непременно бы заснул, начав наблюдать за разворачивающимся сюжетом сновидения, как вдруг в ворота с силой забарабанили. Резко придя в себя и насилу проморгавшись, страж в недоумении помотал головой, отгоняя сонливость. Когда он подошёл к воротам, за ними послышались недовольные голоса:

— ...Почему нам никто не открывает? Возмутительно!

Цинь Юй в спешке приоткрыл ворота так, чтобы можно было хорошо видеть, что творится снаружи, но не пускать никого внутрь. Глаза юноши округлились, когда он увидал прямо за воротами около двух десятков местных жителей. Они что-то горячо обсуждали, спорили и ждали, пока им откроют.

Сон как рукой сняло и, прочистив горло, молодой охранник обратился к собравшимся:

— Уважаемые господа, чем я могу вам помочь?

Заметив, что ворота отворились, люди поутихли и во все глаза уставились на юношу в форме. Одна женщина надменно спросила его таким тоном, словно тот задолжал ей целый мешок серебра и упрямо отказывался возвращать деньги:

— Почему глава поместья не встречает нас?

Цинь Юя вопрос немало озадачил. Он нахмурился и подумал:

"А с какой стати он должен вас встречать? По-вашему, у господина других забот нет? Он вернулся вчера с задания и, вероятно, сейчас отдыхает... А вы, вообще, кто такие, чтобы требовать встречи с молодым господином с утра пораньше?!"

Юноша с импульсивным и резким темпераментом понимал, что не может вывалить на людей своё недовольство, подпитанное желанием спать, поэтому с вежливой улыбкой предложил:

— Господин сейчас занят, но вы можете сообщить о цели вашего визита мне, и я обязательно передам её.

Неудовлетворённая ответом стражника толпа с новой силой загомонила на все лады, желая добиться своего во что бы то ни стало. Тут вперёд вышла пожилая дама с седыми висками и, грубо ткнув своей тростью в грудь юноши, нагло заявила:

— Мальчишка, ты не слышишь, что ли? Нам нужен не ты, а молодой господин поместья! Мы хотим видеть его сей час же! Позови его немедленно!

Цинь Юй от безысходности был готов биться лбом о стену, пока не лишится сознания, ведь в таком случае ему больше не придётся иметь дело с этой тупоголовой толпой:

— ...

***

В свою очередь, в семь часов утра в своей комнате проснулся Лю Шань. После вчерашнего сражения с нечистью в Минцзе его организм успел прийти в себя и, когда юноша поднялся с кровати, раны его уже не тревожили. Возможно, то была заслуга лекаря Фана, а может скорому восстановлению поспособствовали здоровый сон и отдых.

Прошлой ночью после ухода лекаря и слуг заклинатель бодрствовал недолго: совершив ритуал омовения, он лёг в постель, и его веки почти сразу же сомкнулись. Несмотря на некоторую усталость, казалось, его мозг продолжал функционировать даже в бессознательном состоянии: приснившийся ему сон был полон насыщенных красок. Однако по пробуждении юноша не смог воспроизвести сновидение полностью, и из всего этого потока беспорядочных звуков и пёстрых цветов он запомнил лишь рваные обрывки и то, что...во сне у него по непонятным причинам пахло лекарственными травами.

После лёгкого завтрака Лю Шань сразу же отправился в кабинет управляющего Тана. Увидев на пороге юношу, сидевший за деревянным столом мужчина расплылся с доброй улыбке. Перед ним на столе были разложены исписанные аккуратными иероглифами листы бумаги, а в руках он держал кисть для каллиграфии.

К молодому господину управляющий относился как к родному сыну. Все родственники и близкие мужчины давно умерли, а своих детей у него не было. Посвятив всю свою жизнь служению клану Лю, господин Тан, конечно же, сильно привязался душой к этому поместью и к живущим в нём людям. К Лю Шаню же он питал исключительно те чувства, что испытывает отец к сыну, и был невероятно рад, когда тот вернулся домой. А помочь ему или ответить на какой-либо волнующий сердце юноши вопрос для управляющего Тана не составляло никакого напряжения.

Пожелав доброго утра, заклинатель без лишних долгих вступлений перешёл к причине своего визита:

— Мне необходимо, чтобы вы предоставили мне отчёты и документы клана Лю за последние два года.

Управляющий не мог не удивиться подобной просьбе и опешил:

— Зачем же вам так напрягаться, господин? Я как раз занимаюсь ведением книги учёта, и вам нет нужды тратить время и силы...

Лю Шань вскинул голову и без злого умысла перебил:

— Я искренне благодарен вам за заботу о моей семье на протяжении многих лет, но раз действующий наследник клана Лю, то есть я, прибыл сюда, мне необходимо приступить к своим прямым обязанностям и разобраться с накопившимися документами, а также ознакомиться с ситуацией в городе. Понимаю, что многие вещи для меня в новинку, и некоторых тонкостей я могу не знать, поэтому прошу управляющего помочь мне разобраться с неясными моментами. Однако я не могу позволить, чтобы всем этим занимались лишь вы один, это не справедливо по отношению к вам.

Молодой человек разумно не упомянул о том, что под "ознакомиться с ситуацией в городе" он имел в виду то, что подобным образом рассчитывал разузнать побольше информации относительно обстоятельств смерти родителей и Лю Мэна. Юноша посчитал, что обременённого иными заботами управляющего Тана не стоило втягивать ещё и в расследование череды убийств, бередя незатянувшиеся раны мужчины.

На протяжении нескольких лет на управляющем тяжёлым грузом висела обязанность заниматься всеми внутренними и внешними делами поместья. В этом деле у него не имелось помощников, поддержку было неоткуда ждать, и потому ему приходилось справляться со всем в одиночку, но у него чудом получалось совладать с перечнем всех задач без жалоб и возражений. Он являлся весьма сильным человеком для своего уже не молодого возраста: конец пятого десятка — это уже давно не тридцать лет.

Несмотря на испытываемые внутренние противоречия господину Тану пришлось подчиниться: как–никак он являлся лишь слугой, а ослушаться прямого приказа со стороны действующего главы поместья не имел права. Поэтому, положив тонкую деревянную кисть на специальную подставку, мужчина поднялся из-за стола и прошёл к книжному шкафу у стены. Бегло просмотрев глазами упорядоченно хранящиеся на полках книги, управляющий безошибочно отыскал нужную и достал её. Вернувшись к столу, у которого терпеливо ожидал Лю Шань, мужчина передал тому свою ношу. Заклинатель двумя руками принял её. Это оказалось множество плотных листов, исписанных уже знакомым ровным почерком, скреплённых между собой и преобразованных в подобие книги в твёрдом переплёте.

Мастер Лю получил что хотел, поэтому больше не видел смысла задерживаться в чужом кабинете и тем самым отвлекать управляющего от важных дел. Поблагодарив за оказанную услугу, юноша уже развернулся, чтобы уйти, но тут его настиг негромкий глухой голос:

— Молодой господин...

Лю Шань сразу обернулся на говорившего. Господин Тан по-прежнему стоял у стола, но уже не смотрел на человека перед собой: его взгляд был устремлён на картину, висевшую на стене, что изображала цветущую веточку сливы мэйхуа с ярко–розовыми лепестками. Тёмные глаза глядели будто сквозь полотно, отчего создавалось впечатление, что их владелец мыслями находился не здесь.

— Понимаю, что вы заняты, но... — проговорил он спустя паузу. — Как у вас выдастся свободная минутка, навестите своих родителей. Они будут несказанно рады видеть вас, ведь вы так долго здесь отсутствовали.

Лю Шань догадывался, что рано или поздно вновь услышит подобные слова, поэтому совсем не удивился, а только кивнул и покинул пределы кабинета.

В быстром темпе шагая по длинному крытому коридору без стен, напоминающему бесконечную галерею, заклинатель мог видеть, что происходит вокруг. Над территорией поместья поднималось бледное солнце, туда-сюда сновали слуги — маленькими группками по три человека и поодиночке —, исполняя свои обязанности. Когда кто-либо проходил мимо, натыкаясь на молодого главу, они бросали короткое "Доброе утро, господин" и торопились дальше. Мастер Лю только молча кивал им в ответ. Ошибочно было думать, что те спешили только по своим делам: большинство из прислуги просто не желало пересекаться со своим господином и долгое время контактировать с ним. Избегали они его из чувства страха и недоверия: служанки разнесли весть о том, что этот мрачный человек, мягко говоря, не представляет из себя ничего хорошего ещё в самый первый день своего внезапного появления.

Лю Шаня не сильно волновало, что думали о нём слуги поместья, и тоже не горел желанием общаться или сближаться с ними. Дойдя до своей комнаты, юноша вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Устроившись за низким столом у окна, заклинатель положил перед собой книгу учёта и раскрыл её на самой первой странице, преступив к детальному изучению изложенной информации, листая плотные листы слегка желтоватого оттенка под светом, струящимся из расшторенного окна.

Род «Лю» являлся достаточно известным, своими корнями пронзая полотно истории. Многие люди знали членов этой семьи лично, ведь много раз получали от них бескорыстную помощь за небольшую оплату, а кто не знал — слышал о них много историй.

На протяжении нескольких поколений члены клана Лю являлись заклинателями и помогали людям, изничтожая различную нечисть и тем самым освобождая простых смертных от жизни в постоянном страхе перед демонами, которые чинили беспорядки. Они являлись этакими героями в глазах общественности, однако, как известно, у каждого умельца найдётся недоброжелатель, желающий вставить тому палки в колёса. В данной истории "недоброжелателем" выступил император: монарху не пришлось по вкусу, что какому-то клану оказывается больше почтения, чем дворцу. Уважение и внимание должно быть приковано лишь к единому правителю, и никак иначе. А если кто-либо другой крадёт людскую любовь, что должна непременно принадлежать монарху, императору остаётся только подмять этого наглеца под себя, дабы у того не было возможности самовольничать. Что, собственно, и случилось с потомками храброго клана Лю.

Ноша преданно служить дворцу передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну. Это длилось уже бесконечно долго, и уже почти никто не помнил о том, что теперь порабощённые люди из рода Лю когда-то были свободными, имели право голоса и действовали по доброй воле, не подчиняясь ничьим указам...

***

Подобным образом протекли следующие два часа. Поглощённый чтением, Лю Шань не сразу обратил внимание, что в дверь постучали. Лишь когда стук повторился, юноша моргнул, выплывая из водоворота собственных мыслей, а после перевернул тонкими пальцами станицу и сказал:

— Войдите.

Дверь отворилась. На пороге с встревоженным видом стоял уже знакомый ему страж — Цинь Юй. Молодой человек поклонился и скованно обратился:

— Господин...

Лю Шань поднял глаза от книги на прибывшего и ровным тоном произнёс:

— Что стряслось? Выглядишь так, будто у ворот поместья собралась толпа демонов.

Цинь Юй в нерешительности потоптался у входа и, не оценив шутку заклинателя, ответил с предельной серьёзностью:

— Толпа действительно есть, но...там люди, а не демоны.

— Они до сих пор не ушли? — вскинул брови глава. — Что им нужно?

— Они хотят увидеть вас.

"Вот так номер. Полагаю, они не уйдут, пока я не почту их своим присутствием."

— Они всё ещё не говорят, что им нужно и для какой цели я им понадобился? — уточнил заклинатель. — На их поселение напали демоны? Или их достают духи умерших? Неужели им настолько нечем заняться в дообеденное время, кроме как ошиваться здесь без дела?

От потока вопросов, на которые он не знал ответов, страж опустил голову и глухо проговорил:

— Они не говорят причину своего визита. Я пытался их отогнать, сказав, что вы заняты, но они настойчиво требуют увидеться с вами... Что мне им ответить?

Лю Шань прикусил кончик языка и решительно поднялся из-за стола.

— Я пойду узнаю, чего они хотят, — предупредил он и, оценив подавленное состояние человека перед собой, уже мягче добавил. — Ты ведь находился на посту всю прошлую ночь?

Цинь Юй встал по стойке смирно и послушно отчитался:

— Да, меня должны были сменить этим утром, но за мной так никто и не пришёл, поэтому мне пришлось оставаться на месте.

Глава редко разбрасывался словами похвалы, но сейчас подумал, что они не будут лишними:

— Ты молодец, а теперь ни о чём не волнуйся и иди отдыхать. Я сам со всем разберусь.

Сказав это, юноша закрыл книгу, оставив её на столе, и бодрым шагом покинул комнату, пройдя мимо немного заторможенного охранника.

Весть о том, что молодой наследник семьи Лю, лишившись родителей и брата, вернулся в родовое поместье, разлетелась по столице, словно отрастив пару быстрых крыльев. Спустя день, казалось, об этой новости стало известно всем: её обсуждали все без исключения во время завтрака, на рынке, в чайных, на улицах, во дворах... Варясь в собственном соку, новость о молодом господине Лю приобретала всё новые детали, обрастая такими подробностями, что невольно становилось не по себе, и сам собой возникал вопрос: как люди до этого додумались?

Например, живущая по соседству с Лю Шанем семья купца, обнаружив непривычное движение у поместья Плакучей Ивы, — на днях с утра прямо к воротам подъехала дорогого вида карета, а затем показался и сам молодой господин — поспешили поделиться этой информацией со своими друзьями и соседями; те в свою очередь обсудили это, добавив что-то от себя, и передали новость своим родственникам; а те своим и так далее. Также сплетники не забыли вспомнить почивших отца и матушку главного героя всей этой пьесы.

На выходе появилась трогательная и животрепещущая история о милосердном и сострадательном молодом господине Лю, который стремится помочь каждой букашке в Поднебесной и трудится на благо людей, избавляя тех от разных напастей. По слухам, этот юный заклинатель обладал даром предвидеть будущее и разрушать древние проклятия своим божественным оружием. Нашлась даже какая-то семья, жившая на противоположном конце города, которая страдала из-за того, что у матери на свет из раза в раз рождались мёртвые младенцы.

"Вероятно, их кто-то проклял!" — единодушно решили люди.

Узнав об этой беде, самоотверженный господин Лю явился на крыльях ветра в развевающихся белоснежных одеждах, произнёс таинственное заклинание, — и в тот же миг в утробе матери зародилась жизнь: на свет появился совершенно здоровый младенец!

Неизвестно, каким образом возникла эта бредовая легенда, но, когда она совершенно случайным образом достигла ушей главного виновника торжества, Лю Шань не знал, плакать ему или смеяться: такую ерунду о себе он слышал впервые. А сейчас стоя перед толпой людей, юноша нехотя припомнил ту историю, отчего едва не рассмеялся в голос, а затем ему стало не до шуток.

Лю Шань, не прилагая для этого ровным счётом никаких усилий, привлекал внимание. Люди тянулись к нему, словно мотыльки, заприметившие яркий свет свечи, желая познакомиться и сблизиться с этим загадочным человеком, наивно предполагая, что за красивой обложкой внешности небожителя с белоснежными волосами и изумрудными глазами, скрывается такая же приветливая, открытая и добрая натура, как рассказывали слухи. Ведь люди же не станут зря слагать такие душещипательные и слезливые истории! Какого же было их изумление, когда своими попытками приблизиться к заклинателю они натыкались на глухую стену холодности и отстранённости, вырезанную из чистого горного льда.

Поначалу, когда ранним утром в районе пяти часов Цинь Юй доложил управляющему поместья о том, что у ворот поджидают первые гости, Лю Шань, проспавший меньше трёх часов, решил, что те пришли к нему за помощью, страдая из-за выходок очередного демона. Едва одевшись и разлепив скованные дымкой сна веки, он в спешке вышел к людям, прихватив с собой меч, и готовый отправляться в бой с нечистью. Однако обнаружилось, что сюда приползли лишь любопытные праздные зеваки, которым просто захотелось поглазеть на наследника и позадавать вопросы. Плюнув на это гиблое дело, молодой заклинатель велел запереть ворота и ушёл подремать ещё пару часиков.

Однако больше игнорировать этот вопрос было невозможно: слуги поместья отвлекались от работы, а случайные прохожие оборачивались на шум и примыкали к столпотворению, пополняя ряды упрямых зевак и создавая ещё больше шума на пустом месте. Их всех нужно было разогнать во что бы то ни стало и как можно скорее!

Дойдя до центральных ворот поместья, Лю Шань собственноручно приоткрыл одну створку и выглянул наружу, о чём сразу же пожалел. Заклинатель, увидев толпу, ощутил сильное желание наглухо запереть ворота и подумал, мысленно насмешливо закатив глаза:

"Я, ведь, говорил про «толпу демонов, собравшуюся у ворот поместья»... И где я был не прав? То, что у них человеческие лица, а не морды демонов ещё ничего не меняет."

Прямо за воротами находилось около двух десятков человек — от мала до велика, женщины и мужчины. Вся эта разношёрстная толпа гудела, словно потревоженный пчелиный улей, но, увидав виновника торжества, на миг замолкла... прежде чем зашуметь с новой силой.

Самая громкая женщина с плетёной корзиной в руках спросила:

— А правда, что вы излечили ту женщину и сняли с неё жуткое проклятие, из-за которой она не могла иметь детей?

Лю Шаню не дали время ответить, и едва он открыл рот, чтобы опровергнуть этот бред, кто-то тут же посчитал жизненно необходимым вставить свой медяк и продолжил цепочку вопросов:

— Почему вы вернулись только сейчас? Где вы были и что делали до этого?

— Я слышал, что ваших родителей убили. Как именно это случилось и кто это сотворил?

— Что вы будете делать дальше и..?

Спустя ещё несколько десятков подобных вопросов нижнее веко юного главы, который прежде думал, что стряслось массовое нападение тварей на Лисинь, задёргалось в нервном тике. Он посчитал, что уж лучше бы действительно случилось какое-нибудь жуткое убийство от рук демона: тогда все эти люди в страхе разбежались по своим домам и ещё долго не смели бы показаться на улице. Юноша попытался вежливо спрова́дить всех этих сплетников подальше от порога своего дома уговорами и угрозами, но те не слушали его, а лишь напирали с расспросами, пытались пощупать его или схватить за подол одежд, а самые наглые даже норовили протиснуться во двор мимо заклинателя сквозь щель между створками ворот.

Лю Шань правда старался быть сдержанным и дружелюбным, но эта ополоумевшая толпа, что едва ли не пыталась сожрать его живьём, окончательно вышла из-под контроля! Юноша вдруг почувствовал тревожную вибрацию, что начала исходить от меча, висевшего у него на поясе: чьи-то особо загребущие и бессовестные руки решили потрогать и стащить ножны, а Гуйиню эти действия очень не понравились, и бедный растревоженный меч принялся подавать своему хозяину сигналы тревоги, моля о спасении.

Вероломные поползновения в сторону духовного оружия стали последней каплей — терпение Лю Шаня лопнуло, подобно мыльному пузырю. Использовав магическую технику, он сотворил несильную вспышку света и звука, тем самым временно оглушив и дезориентировав людей, но не навредив им. Пока толпа пыталась справиться с неизвестно откуда взявшимся звоном в ушах и мутной дымкой перед глазами, заклинатель быстро юркнул во двор и надёжно запер ворота.

Через несколько секунд люди начали постепенно приходить в себя, растерянно мотая по сторонам головой и стараясь понять, куда делся молодой господин, который только что стоял здесь. Вновь поднявшийся шум по второму кругу заполнил собой двор поместья, но проникнуть внутрь уже никто не мог, поэтому негодующей толпе, не получившей ответы на свои вопросы, осталось только безрезультатно топтаться у входа и беспомощно буйствовать.

Облегчённо выдохнув, Лю Шань, чьи одежды из-за действий активных зевак безвозвратно помялись, встревоженно проверил свой меч. Гуйин, словно маленький пугливый щенок, жалобно вздрогнул ещё разок, не ожидая такого бурного и агрессивного интереса к своей скромной персоне. Юноша успокаивающе погладил ножны ладонью, нежно приговаривая:

— Чего ты так испугался? Они бы не сделали тебе ничего плохого, я ведь с тобой. Не волнуйся, больше они тебя не тронут, я этого не допущу. И вообще, не стыдно тебе бояться такой ерунды? Ты же такой сильный и храбрый.

Благодаря этим уговорам меч прекратил свои встревоженные вибрации и затих под заботливыми поглаживаниями. Успокоив духовное оружие, глава велел слугам не пускать на территорию поместья никого и ни под каким предлогом. Пускай эти ненормальные пошумят вдоволь и разойдутся, как устанут.

Так или иначе, у заклинателя даже при желании не было времени разбираться с ними всеми, а отвечать на каждый вопрос, конца которых видно не было, — уж и подавно. После смерти родителей — два года тому назад — Лю Мэн несмотря на своё слабое здоровье изо всех сил старался принести пользу и вёл дела поместья. Болезненному молодому человеку это давалось не очень хорошо, а дела семьи всё копились, поэтому после его собственной кончины, несколько недель назад, ситуация только усугубилась. Управляющий Тан, конечно, также контролировал процессы и учёты в поместье, но даже он не мог разобраться со всем, что навалилось, в кратчайшие сроки. А теперь обязанность заниматься всей бумажной волокитой и прочим рухнула на плечи нового и единственного наследника — Лю Шаня. Потому на глупости не осталось ни времени, ни желания.

Лю Шань, шагая прочь от ворот в сторону своей комнаты, заприметил шедшего ему навстречу мужчину в тёмной форме стражника. Тот куда-то сильно торопился, а завидев хозяина поместья, заметно напрягся и воровато опустил голову, не желая встречаться с ним взглядом, и ускорил шаг. Нахмурившись, заклинатель жестом остановил незадачливого стража и спокойным голосом сказал, взирая на него прямым строгим взглядом:

— Если я не ошибаюсь, твоя смена началась несколько часов назад.

Слуга растерянно посмотрел на своего господина исподлобья, не ожидая, что его поймают за злостным бездельем и отлыниванием:

— Я...

Речи Лю Шаня не звучали как жестокий выговор, в тоне отсутствовали гнев и раздражение. Он размеренно продолжил:

— По твоей вине предыдущий страж был вынужден находиться на посту лишнее время и теперь он едва стоит на ногах от усталости, потому что ты не явился в срок сменить его. Будь добр впредь относиться к своим прямым обязанностям более добросовестно, чтобы другие не мучились из-за тебя.

Закончив выносить замечание, хозяин поместья развернулся и ушёл. Обалдевшему охраннику оставалось только пялиться в спину господина, в замешательстве разинув рот и тупо хлопая глазами.

Страж, мягко говоря, сильно удивился и возмутился тому, что более юный человек вот так запросто отчитал его, как дворового мальчишку. Мужчина привык, что на протяжении последних двух лет даже если он выполнял свои обязанности спустя рукава и мог позволить себе проспать лишние пару часов или коротать время за выпивкой и играми в карты, его никто не ругал и всем было всё равно, во сколько стража приходит на пост и приходит ли вообще. Чаще всего, если сменщик не приходил на пост в назначенное время, предыдущий охранник не ждал его и просто уходил, оставляя ворота без присмотра на неопределенный срок. Ведь неопытный младший господин Лю Мэн, который руководил делами поместья Плакучей Ивы после смерти своего отца, чисто физически не мог уследить за всем и вся. И все прекрасно это понимали, пользуюсь положением дел. Этот мальчик не смог занять место уважаемого Лю Юсюаня, которого все безоговорочно слушались и исполняли его указания по первому зову. Дело было не только в страхе перед начальством: его авторитет признали все без исключения.

Примечание 2:

"Юсюань" означает «высокий дом»

Видимо, нового главу поместья не устраивало подобное пренебрежение. Похоже, он решил навести здесь порядок и вернуть слугам чувство дисциплины, ненавязчиво напомнив им об их обязанностях. Но так ли просто заставить людей следовать за собой? Особенно, по доброй воле, а не при помощи угроз.