Шунь Ян отчего-то скривилась при упоминании своей родственницы, будто услышала имя самого ненавистного для неё человека, и с негодованием выплюнула:

— Вы хоть понимаете, о чём говорите? Слепо принимаете одного человека за другого, а истины не ведаете.

Лю Шань и Жань Цзиньхай недоумевающе переглянулись. О чём она? Ведь у Шунь Пин была дочь... Или прохвост Бай Кан и здесь карты перемешал, бросив окружающим в глаза песок и запудрив всем вокруг мозги, чтобы выйти сухим из воды?

— Дочь моей сестры с трудом дожила до года, — с тоской поведала женщина, разъясняя ситуацию. — Толи сыграло свою роль слабое здоровье нашей матушки, перешедшее по наследству сестре, толи виновата я со своим ядом...а может дело и в том, и в другом... Девочка, про которую вы, вероятно, слышали, родилась от одной из проституток, с которыми развлекался чёртов Бай Кан много лет тому назад! Свою незаконнорожденную дочь он выкупил из борделя, где она родилась, и скрывал до последнего: мерзавка родилась многим раньше законного ребёнка, и он сразу же увёз её в своё тайное загородное поместье. О её существовании я узнала только около трёх месяцев назад. Гад так волновался о своей репутации, что долгое время торопился выдать незаконнорожденную дочь замуж, чтобы та не путалась под ногами, наплевав на её возраст: сейчас малявке лишь не так давно исполнилось чуть больше десяти. Но с помолвкой девчонки ему всё не везло, никто не хотел брать её в жёны. Хоть он не признавал её как родную, по какой-то причине зятёк не смог позволить ей умереть от голода в канаве, и в тайне от моей сестры пересылал деньги, чтобы она тихо жила вдали от него, и не создавала проблем. Когда два года назад сестра покинула этот мир, ублюдок Бай перевёз девчонку в это поместье, ведь как–никак в ней текла его кровь. Возможно, он хотел воспользоваться в своих корыстных целях и этой девочкой... Он заплатил кучу денег, чтобы необходимые люди, знающие истину, держали языки за зубами и молчали о правде рождения этой девочки, дабы он сам мог припеваючи продолжить свою "лишённую грязи" жизнь. Но гниль преследовала его на протяжении всей жизни, он породил эту мерзость! Он сам давно прогнил насквозь, до самых костей!!

Шунь Ян едва ли не полыхала праведным огнём от гнева. Детально вспомнив свою юность, наполненную радостью и одновременно омрачённую присутствием в ней Бай Кана, теперь ей стало крайне трудно держать себя в руках. Человек, на которого была направлена её ярость, был буквально разобран на части и разбросан по всему поместью. Ранее демонице казалось, что совершённой мести этому человеку за сестру ей было достаточно, однако, поведав заклинателям правду и прокрутив у себя в голове события двухлетней давности ещё раз, она осознала, что неудовлетворённость не покинула её душу. Однако Бай Кан был мёрт...на ком ей теперь вымещать свою злобу?

Жань Цзиньхай в задумчивости поднёс руку к подбородку и негромко пробормотал:

— Так девочек изначально было две... Произошла подмена.

Лю Шань флегматично отвёл взгляд: танцующее пламя свечей привлекало его больше. Как же изощрённо и мудрёно порой поступают люди в попытке скрыть от окружающих неудобную для себя правду, дабы не потерять лицо и не лишиться своего поста и положения в обществе. Чтобы избежать косых взглядов и разговоров за своей спиной, люди облачаются в поддельные личины и приклеивают на лица "лисьи" маски. Правда и ложь меняются местами; чёрное не отличить от белого. Становится всё сложнее отыскать ниточку истины и размотать клубок, сотканный с помощью искусного обмана главной фигуры повествования и злых языков пустословов, голодных до интригующих сплетен, от которых в жилах закипает кровь.

Лю Шань, в некотором смысле, был далёк от мирских забот. Приходя время от времени к людям, чтобы отогнать от их поселений тёмных тварей, его можно было сравнить со сторонним наблюдателем, который проходил мимо ярко оформленной праздничной сцены, на которой разворачивалось представление актёров с фальшивой игрой. Иногда заклинатель задерживался недалеко от края сцены, дабы посмотреть это до забавного безвкусное шоу, но не испытывал к происходящему истинного интереса, поэтому вскоре шёл дальше по своим делам, не оборачиваясь на аплодисменты наивных зрителей.

Излив душу, поначалу Шунь Ян ощутила некоторое облегчение, но, конечно, этого было достаточно, чтобы полностью удовлетворить её жажду мести, однако от главного виновника этого кровавого пира остались лишь рожки да ножки. В звенящей тишине её голос прозвучал подобно мощной волне, способной перевернуть горы и обрушить Небеса:

— Собственно, это и есть вся правда.

— Я сочувствую, что всё произошло именно так, — искренне произнёс Жань Цзиньхай, проникнувшись сопереживанием к рассказчице.

Лю Шань на это закатил глаза — жалеть мёртвого представляло из себя бессмысленное занятие.

— Бесспорно, печальная история о любви, предательстве и мести, — он обратился к демонице. — Хочу вас порадовать: из-за того, что вы зверски разорвали Бай Кана на кусочки, он не сможет войти в Круг Перерождения, и его душа более никогда не вернётся в наш мир даже в теле гусеницы, — юноша саркастично пару раз хлопнул в ладоши. — Ваша месть этому человеку удалась, а что же вы намерены делать дальше?

"Не имеет значения, что ты будешь делать, ведь в первую очередь я развею остатки твоей души по ветру, словно мёртвый пепел. Однако, мне интересно послушать, что ещё у тебя на уме."

На миг женщина растерялась: действительно, а что же теперь? Она сделала, что хотела, — отомстила за Шунь Пин и её несчастную любовь — душа исполнила задуманное и больше ничто не держит её в мире смертных. Это конец?..

Тут губы демоницы растянулись в коварном оскале, оголяя два ряда белоснежных зубов с резко выраженными клыками. Шунь Ян, которая до этого момента вела себя более-менее тихо, запрокинула голову и истерически засмеялась, прикрыв рукой изуродованное лицо. Её грудь вздымалась от участившегося дыхания, а глаза сияли безумством.

— Вы думаете, что моя месть на этом окончена? — прекратив смеяться, крикнула она. — Глупцы! Вы только представьте, как много мужчин безнаказанно живёт припеваючи, изменяя своим жёнам, невестам и возлюбленным направо и налево, пока бедные девушки вкладывают всех себя, чтобы сохранить семью и отношения! Нельзя допустить, чтобы эта грязь и гниль распространились и дальше, поэтому я возьму всё в свои руки и очищу мир!

Лю Шань не удержался от мысли, полной сарказма:

"Хочешь устроить геноцид, убив подавляющее большинство мужчин населения? Я бы с радостью посмотрел, каким образом ты собираешься это провернуть," — лёгкая улыбка исчезла с лица парня, сделав его выражение почти бездушным. — "Но мне, к сожалению, положено не допустить это."

Демоница, чуть склонив голову, негромко проговорила:

— И...раз вам теперь известна правда...

Вдруг створки окон с громким стуком распахнулись, и в комнату со свистом ворвался ветер, яростно дёргая шторы. Лю Шань насторожился, взирая на устрашающе темнеющие проёмы окон, напоминающие входы в Преисподнюю. Юношу посетило нехорошее предчувствие, но внешне он остался бесстрастным.

Глаза Шунь Ян угрожающе сверкнули, и женщина с фальшивым добродушием в тоне закончила:

— Давайте проверим, верны ли вы сами своим возлюбленным!

Лю Шань с безучастным видом повёл плечом, ему было нечего скрывать или бояться:

— Спешу расстроить: я не состою ни с кем в романтических отношениях.

Демоница нахмурилась из-за поразившей её неудачи и перевела хищный взгляд на Жань Цзиньхая, протянув к нему пальцы с длинными ногтями, желая провести самосуд прямо в небольшом пыльном павильоне.

— Я...у меня тоже никого нет! — испуганно поспешил заверить придворный заклинатель, отчаянно замахав на нечисть руками, будто своими действиями мог отправить её прямиком в Преисподнюю.

Шунь Ян скривила губы, шрамы на её лице неприятно натянулись, напоминая жуткую маску, и женщина проворчала:

— Как-то слабо верится, что у такого видного мужчины никого нет. Но так или иначе, узнав мою правду, вы не сможете никому её рассказать.

Лю Шань уже подумывал о том, чтобы спуститься со своего удобного насеста, с которого ему открывался отличный обзор на всё происходящее прямиком с "первого ряда", и быстро разобраться с нечистью, так как болтовня и без того затянулась, а вечер уже успел вступить в свои права. Его рука незаметно скользнула к рукоятке меча, однако, чтобы не привлекать к своим действиям внимание демона, тем самым воспользовавшись эффектом неожиданности, хозяин поместья Лю предельно честно заверил:

— Мы не собирались распространять историю вашей семьи и пускать её по рукам зевак.

Женщина истошно заверещала, не желая слушать речи молодого заклинателя и считаться с ними:

— Я не могу вам доверять! Ложь у мужчин в крови!

Лю Шань с каменным выражением лица вскинул брови:

— А преувеличение в крови у женщин, так? Ведь далеко не все представители мужского пола такие, как Бай Кан, чьи секреты вы нам только что раскрыли. Хотя разве станете вы меня теперь слушать, убеждённая в своей правоте.

Демоница презрительно фыркнула, вскинув острый подбородок:

— В одном ты прав: слушать тебя я точно не стану!

Тут Шунь Ян пронзительно свистнула, и в распахнутые окна с улицы полезли твари. Вернее, называть их "тварями" было несколько жестоко, ведь то были лишь самые обычные девушки. Возраст их варьировался от ещё совсем маленьких девочек до женщин лет сорока, и все они, как одна, являлись обращёнными демонами. Одни из них были одеты в дорогие наряды, являясь выходцами богатых семей, а другие носили скромные платья без каких-либо украшений. Все они были совершенно разными — от телосложения и возраста до происхождения и статуса —, но сейчас их объединяло одно: сияющие алым цветом глаза свидетельствовали о том, что они беспрекословно подчинялись приказам Шунь Ян. А сам приказ заключался в том, чтобы избавиться от мешающего надоедливого "мусора" в лице двух заклинателей.

Лю Шань понял, что больше медлить нельзя. Будто подтверждая его мысли, Жань Цзиньхай внизу закопошился, тоже почувствовав приближение опасности: придворный заклинатель второпях достал веер со стальными пластинами и испуганно наставил его на подступающую к нему нечисть, на манер меча. Демоницы с лёгкостью перелезали через подоконники и окружали мужчину смертоносным полукругом, загоняя, подобно беззащитной овце, и вынуждая отступать к столику со стоящим на нём подсвечником.

В следующий миг мрачное помещение озарилось яркой вспышкой духовной энергии, и временно ослеплённые демоницы с неразборчивыми криками прикрыли руками глаза. Воспользовавшись тем, что нечисть отвлекалась, Лю Шань, словно комета с белым хвостом, мягко, но стремительно спрыгнул с потолочной балки, в мгновение ока оказавшись возле мастера Жаня. Тот вздрогнул от неожиданности и тут же, не глядя, наставил на товарища веер, боясь, что это твари незаметно подступили к нему чересчур близко, но Лю Шань успел увернуться от острых лезвий, которые прошлись в паре сантиметрах от его шеи.

— Ой... — извиняющимся тоном обронил придворный заклинатель, наконец увидав, кого только что хотел прирезать, и прижал оружие к груди.

Лю Шань на это никак не отреагировал и, понизив тон, сразу перешёл к сути:

— Нам нельзя позволить, чтобы демоны вышли за пределы поместья, иначе в опасности за раз окажется весь город и все его жители. Необходимо обезвредить их в пределах этой комнаты, — оценив масштабы проблемы ещё раз, он добавил. — По возможности.

Жань Цзиньхай, переставший скрывать охвативший его страх и наплевавший на собственное достоинство, вжался спиной в стену позади себя, желая пройти сквозь неё и оказаться подальше от этого жуткого места. Видя отнюдь не позитивный настрой своего товарища, глава Лю с трудом удержался от того, чтобы обречённо стукнуть себя по лбу. Хорошего ему помощничка дали, ничего не скажешь...

Тем временем, демоницы с не самыми дружелюбными намерениями подступали всё ближе к своим жертвам, нечленораздельно рыча и скаля зубы. "Милые" улыбки на их губах напоминали звериный оскал, а сияющие глаза горели жаждой крови. Они не торопились, слегка припав к земле, будто настоящие хищники, надвигаясь, подобно неизбежному лесному пожару. Огонь знает, что рано или поздно, без остатка сожжёт плодородную землю и всё, что на ней растёт и живёт, так зачем ему куда-то торопиться?

Шунь Ян, с наслаждением наблюдающая за развернувшимся представлением со стороны, вновь подала голос:

— Одним из самым яростных созданий в мире является женщина, которую обидели. Любое неосторожно брошенное слово может породить ревность и гнев в сердце человека, а вот потушить этот пожар крайне сложно. С представительницами женского пола дело в этом случае обстоит куда труднее: вспыхнувшее в их сердце пламя потушить невозможно, пока оно не успокоится само, попутно сжигая на своём пути всё, до чего дотянется.

Насмешливо хмыкнув, видя бессилие загнанных в угол заклинателей, демоница, стоя в некотором отдалении от самого эпицентра разворачивающихся событий, которые грозили обернуться кровавой бойней, неторопливо обратилась к Лю Шаню:

— Кстати, помнится, ты, молодой господин, спрашивал о незаконнорожденной дочери этого ублюдка Бай Кана. Полюбуйся. Я была так милосердна, что не развеяла её душу.

Следуя приказу, строй нечисти расступился, и вперёд вышла худенькая девочка лет десяти. Некогда эта малышка дышала здоровьем, и её щёчки были окрашены очаровательным румянцем, но теперь можно было убедиться, что мертвенная бледность на её лице не подходит юным девочкам вроде неё. Красивое розовое ханьфу с узором белых цветов и растрепавшиеся косички... Через несколько лет из неё могла бы получиться прекрасная красавица, а бесчисленные очарованные поклонники увивались бы за ней, не давая проходу. Жаль, что этому не суждено свершиться.

Лю Шань невозмутимым взглядом оценил состояние девочки, чуть дольше необходимого задержавшись на её пустых, будто овеянных холодом Смерти, глазах, и сухо ответил:

— Какой в этом толк? Из-за твоих действий она всё равно не сможет войти в Круг Перерождения, для неё это конец.

— Зато после окончательной смерти она не будет страдать! — раздражённо топнула ногой Шунь Ян.

— Ей бы и не пришлось страдать, если бы её не обратили в демона, тем самым лишив выбора, — лаконично заметил мастер Лю и посмотрел на собеседницу несколько печальным взглядом. — Выбор есть у каждого человека, вне зависимости от ситуации. Человека нельзя винить только за факт того, что он родился при, якобы, "неправильных" обстоятельствах.

— Она родилась от той псины!! — демоница была до поразительного упрямой, непреклонной и не собиралась униматься.

"С такими личностями невозможно нормально о чём-либо договориться."

Лю Шань ровным тоном терпеливо повторил сказанное ранее, но на этот раз в голосе уже звучали не безразличные, а стальные нотки — первые признаки того, что юноша начал выходить из себя:

— Она не виновата. И имела право на счастливое будущее.

Вдруг девочка яростно рванула с места, словно маленькая рысь, с целью перегрызть заклинателю глотку. Отчего-то создавалось впечатление, что она не хотела так поступать, но иного выбора у неё не имелось.

Одновременно с этим на последнем прозвучавшем слове Гуйин, окружённый холодным блеском и наполненный духовной энергией, по воле хозяина молниеносно покинул ножны. Мгновение — и в воздух взметнулись алые брызги. Ещё краткий миг — и со стуком на дощатый пол рухнула отрубленная голова. Лю Шань предпочёл не смотреть в ту сторону, держа пальцы в Управляющем жесте, дабы иметь возможность контролировать действия своего меча. Внешне юный заклинатель остался непоколебим, как каменная гора, но внутри у него в ту же секунду стало пусто и тихо — разверзнувшаяся пропасть поглотила все мысли и эмоции. Юноша испытывал это чувство почти каждый раз, когда ему приходилось уничтожать нечисть. Ведь почти все они ещё совсем недавно были...живыми людьми с бьющимся сердцем, крылатыми мечтами и надеждами на лучшее будущее. А он будто обрубал их нити жизни...и ощущал это на своей шкуре, словно лезвие проходило не по чужой, а по его собственной коже.

— Ой, ты только что убил её собственными руками! — Шунь Ян без промедлений разразилась издевательским ликованием. — Праведник из тебя никудышный!

Заляпанный чёрной кровью меч, исполнив указание, в ожидании повис в воздухе рядом с владельцем, а Лю Шань ледяным тоном припечатал:

— Я не представлялся праведником, так что давить на мою совесть у тебя не выйдет.

После действий заклинателя остальные демоны будто вышли из состояния транса и перешли в активное нападение. Сорвавшись с мест, они почти одновременно атаковали. Их длинные когти напоминали острые лезвия мечей, способные разорвать в клочья плоть и окропить землю реками крови. Демоническая сущность наделила их сверхчеловеческими способностями — скоростью, силой и высоким уровнем регенерации. Однако способность мыслить самостоятельно и принимать сложные решения у них исчезла, лишив их человечности и превратив в бездушные орудия для убийств в чужих руках.

За следующие три секунды глава Лю безжалостно обезглавил ещё пару демонов. Глухой звук подающих на пол голов было трудно игнорировать, но юноша держался, не подавая виду. Крохотная задержка с его стороны могла стать для него концом. От быстрых движений он нисколько не запыхался, зато позади себя он чётко уловил учащённое дыхание придворного заклинателя. Пользы от Жань Цзиньхая, действительно, было ровно столько же, как от червя молока: тот только отвлекал Лю Шаня, вынуждая тревожиться за сохранность не только собственной жизни.

— На помощь... Спасите!! — ударившись в панику, заверещал мастер Жань не своим голосом, безуспешно пытаясь отбиться от других тёмных тварей, приблизившихся к нему слишком сильно.

Едва хозяин поместья Лю собирался броситься на выручку незадачливому мужчине, как мимо него пронеслась быстрая тень. Когда когти одной из демониц потянулись к шее мастера Жаня, дабы навсегда прервать крики, чужая рука внезапно заблокировала этот удар, оттолкнув нечисть прочь. Обезвреженная тварь отлетела к противоположной стене, находу зацепив пару других демонов — многорукий и многоногий клубок тел покатился по полу, неразумно вопя. Лю Шань изумлённо замер, наблюдая за этим.

Не узнать создание, которое пришло придворному заклинателю на помощь, было невозможно: то была никто иная как...барышня Су!

Уверенно стоя на ногах, молодая служанка, некоторое время назад подвергнувшаяся на кухне нападению тёмных тварей, сейчас сама являлась обращённым демоном, но почему-то не поддерживала общую "идею" своих "сестёр по духу", неожиданно примкнув к заклинателям, чем сильно озадачила обе враждующие стороны.

Спасённый Жань Цзиньхай, думая, что вот-вот отправится на тот свет, даже крепко зажмурился. Но время шло, а он всё ещё не ощущал боли, потому, наконец, отважился приоткрыть глаза. Обнаружив рядом с собой стройную хрупкую барышню Су, которая недавно с отстранённым видом стояла в сторонке, а сейчас возникла рядом с заклинателем, мужчина впал в ступор.

"Почему она не нападает на меня?" — подумал он, стискивая в ладонях веер.

Тут случилась ещё одна поразительная вещь. Барышня Су, едва шевеля обескровленными губами и с трудом выговаривая слова, прохрипела:

— Бе...бегите... Я её...задержу...

В любой момент рассудок мог вновь покинуть её и, вероятно, на этот раз окончательно и навсегда, и тогда она снова станет беспощадным орудием в чужих руках. А под "нею" девушка, видимо, подразумевала Шунь Ян, что не позволит им уйти так просто. К слову, сама Шунь Ян внезапно куда-то пропала: Лю Шань больше не видел её среди прочей нечисти, но ощущал её сильную ауру где-то поблизости.

Демонами, как правило, становились неупокоенные души умерших людей, которые при жизни держали на кого-то зло, желая отомстить обидчику, или же не успели сделать что-то очень важное для них, а потому задерживались в мире живых, пребывая в уже мёртвой телесной оболочке. Но также в мире водилось немало и насильно обращённых демонов, таких как барышня Су и остальные девушки, что сейчас находились в поместье Бай. Их убивали, а перед смертью над ними использовали тёмную технику, внушали им определённую цель с огромной долей ненависти и заставляли действовать на благо своего нового хозяина, дабы тот не пачкал свои руки грязной работёнкой. Нечисть подобного подвида отличалась невероятной агрессией по отношению ко всему живому, буть то даже его близкий друг или родственник, — их память полностью очищалась, и они не видели разницы, уничтожая всё на своём пути.

В то время как Шунь Ян относилась к первому виду. Она как раз–таки являлась, так называемой, "хозяйкой" барышни Су — Лю Шань почувствовал между этими двумя слабую, но отчётливую связь на духовном уровне. Тем более, от этой юной девы исходила почти такая же тёмная аура, первоначальным источником которой являлась госпожа Шунь–старшая. И хоть, судя по всему, барышня Су на последних минутах жизни и даже сейчас пыталась противиться воле "своей создательницы", не желая исполнять её жестокие указания, но сил для этого у неё, явно, не доставало, потому её сознание удалось затуманить, сломив, и девушке пришлось подчиниться более сильному существу, что находилось выше неё само́й в пищевой цепочке.

Но барышня Су не прекращала бороться даже сейчас. Это выражалось в том, что время от времени у юной особы взгляд стеклянных глаз прояснялся, и, девушка взирала этим частично трезвым взором на происходящую вокруг себя ужасную картину хаоса, в которой она невольно стала одним из главных действующих лиц. Однако эти проблески здравости быстро мутнели и угасали на фоне внушённой враждебности, оставляя после себя лишь отголоски печали в опущенных уголках прекрасных глаз...

Жань Цзиньхаю повторять дважды не пришлось. Лю Шань, краем глаза заметил, как придворный заклинатель попятился к выходу, неуклюже уворачиваясь от атак тварей, но окликать его стало бессмысленным занятием:

— Вернитесь!..

Однако было поздно: мастер Жань удрал, трусливо поджав хвост и сверкая пятками, полностью проигнорировав зов Лю Шаня. Юноша, глядя тому в след, беспомощно подумал, подавив тяжёлый вздох:

"Мы же должны избавиться от демонов, а не сбегать от них..."

Но, по-видимому, спасение собственной шкуры у придворного заклинателя стояло в приоритете, и винить его за элементарное желание выжить было нельзя. Ведь даже доклад о проделанной работе на имя императора труп, растерзанный демонами, написать не сможет. Тем более, исходя из наблюдений Лю Шаня, мастер Жань не обладал хорошими навыками боя, поэтому помощи во время сражения от него не имело смысла ждать, поэтому, возможно, даже хорошо, что мужчина ретировался, — не придётся тратить силы на то, чтобы защитить его.

Однако, на долгие размышления в этом направлении у хозяина поместья Лю не было времени: нечисть, в отличии от струсившего заклинателя, даже не думала отступать. Но и мастер Лю был полон энергии. Взмахи меча в его сильных руках были точны и резки, а сам юноша без проблем уворачивался от ответных атак. По сравнению с ним, демоницы напоминали сонных мух, которые, лениво жужжали, с трудом шевеля слабыми крылышками, дабы оставаться в воздухе.

Из трупов девушек, что были обращены в демонов относительно недавно, на манер крови сочилось чёрная зловонная жижа, растекаясь по полу уродливыми лужами, напоминая кляксы туши, оставленные неловким художником. А в более "старых" и "ранних" экземплярах, насквозь пропитанных тёмной энергией, уже не осталось ничего человечного. Всё живое в них давно сгнило и высохло, будто жухлая листва по осени, без возможности на перерождение или второй шанс, поэтому из их тел не вытекало ничего: они были пусты, как дряхлый пень, изъеденный вредителями–короедами.

Когда Лю Шань поражал нечисть своим духовным мечом, они лишь со злобным хрипением рассыпа́лись грязными ошмётками, которые бесследно разлетались по воздуху, будто обрывки догорающей в огне бумаги. Но перед окончательной смертью на их мертвенно–бледных лицах на краткий миг будто появлялось выражение облегчения и радости освобождения, ведь сковывающие путы больше их не сдерживали. Заклинатель даровал их душам покой и свободу. Быть может, кому-то из них спустя много лет всё же повезёт переродиться.

Лёгкие движения, отточенная до совершенства техника и спокойное выражение лица — если бы не грязь вокруг, случайному зрителю (если бы он осмелился войти в эту обитель скопления зла) показалось бы, что перед ним в волшебном танце, полном безграничной грации и изящества, забылся прекрасный небожитель, что тренируется на стеклянном мосту, подвешенном среди мягких невесомых облаков между Небом и землёй...

Спустя время, за которое можно было успеть заварить чайник цветочного ароматного чая и испить его, Лю Шань стоял в павильоне, пол которого был сплошь усеян трупами девушек разного возраста, словно воин на поле боя после сражения с враждующим государством, над которым одержал безоговорочную победу. Заклинатель держал в руке меч и выглядел безучастным к происходящему, словно это не он вовсе избавился от всей этой нечисти в количестве примерно пятидесяти десятков душ! Однако это ещё был не конец.

Оглянувшись по сторонам, юноша не увидел того, с кем ещё не успел разобраться, но его острый взгляд уловил чёрный лоскут ткани, мелькнувший в проёме окна.

"Сбежать решила? Наивная."

Хозяин поместья Лю неторопливо приблизился к окну, поставил руку на подоконник и перемахнул через оконный переплёт с грацией дикого кота. Казалось, демонической энергией пропиталось всё вокруг — от воздуха до собственных одежд заклинателя —, но Лю Шаню удалось почувствовать нужную ауру. Вновь оказавшись в малом дворе павильона, он, ведомый интуицией, запрокинул голову и заприметил знакомый силуэт. Гуйин в полной боевой готовности по указанию своего хозяина взмыл ввысь, а сам молодой человек, используя технику Шагающего По Облакам, в один прыжок забрался на крышу одноэтажного здания.

Шунь Ян, которая уже успела сообразить, что справиться с мастером Лю ей не под силу, собралась удариться в бегство, однако духовный меч настиг её и преградил путь к отступлению. Зависнув прямо перед лицом демоницы, Гуйин замер, а сама женщина дёрнулась, по собственной неосторожности едва не лишившись зрения, но к своему счастью, успела вовремя остановиться. Она подняла взор изумлённых алых глаз как раз вовремя, чтобы узреть перед собой Лю Шаня, приземлившегося на конёк крыши в нескольких метрах от нечисти.

При виде заклинателя испещрённое шрамами лицо Шунь Ян исказилось гримасой шока, переплетаясь с неподдельным ужасом, а затем демоница с досадой поджала губы, невольно отступив на шаг назад. Лю Шань же напротив — сделал шаг навстречу, мягко улыбнувшись, слегка вскинул брови и, изображая разочарование, проговорил:

— Куда же вы так быстро уходите? Оставили меня со своими подопечными, а сами покидаете наш скромный праздник. Как невежливо со стороны хозяйки пиршества. Быть может, поведаете ещё что-нибудь интересное? Я бы с удовольствием послушал. Уверен, у вас в запасе есть ещё много захватывающих историй.

Женщина скривилась и, нехотя подыграв, раздражённо отозвалась:

— Жаль разочаровывать молодого господина, но дополнительные истории идут за отдельную плату.

— Ничего страшного, деньги для меня не являются проблемой, — продолжал провоцировать юноша, пока кончик меча находился в опасной близости к лицу собеседницы.

— Рада это слышать...однако я очень спешу, — демоница на миг обернулась назад, но увидела позади себя лишь острый конец крыши и тёмную пропасть. — Быть может, нам повезёт встретиться в другой раз.

— Боюсь, следующего раза я могу не дождаться: порой я бываю крайне нетерпелив.

Шунь Ян не выдержала и, вскинув руку, плашмя отбросила меч прочь от себя, намереваясь бесследно раствориться в темноте ночи, оставив юношу наедине с его бредовыми "сладострастными" речами. Однако ей не позволили подобную роскошь. Лю Шань поймал свой меч на лету и в следующее мгновение подскочил к женщине, приставив холодное остриё клинка к её бледной шее. Женщина прерывисто вдохнула и замерла от испуга: глаза заклинателя напротив неё перестали искриться смешинками, вместо этого излучая лишь холод — перемены в его настрое не могли не вводить в замешательство, тем самым выбивая из колеи. Трудно было представить, что тот выкинет дальше.

— Одно неверное движение, и ваша голова отделится от тела, — колючим шёпотом предупредил юноша.

Зрачки демоницы сузились. Подчиняясь инстинкту самосохранения, она в тот же миг подняла руку, чтобы заблокировать возможный удар и ограничить диапазон действия заклинателя. Шунь Ян быстро рассекла воздух длинными острыми когтями и задела левую щёку Лю Шаня, оставляя на бледной коже три алых неглубоких линии пореза — от скулы до уголка губы —, а также вскользь задела чужое предплечье, раскроив белоснежную ткань и добравшись до кожи. Однако Лю Шань, никак не отреагировав на лёгкую боль с левой стороны своего тела, не отставал и не позволил нанести себе более серьёзные увечья. Последовал короткий взмах меча, а затем приглушённый женский вскрик разбился в вечернем воздухе...и снова стало тихо.

— Я, ведь, просил без лишних движений, — небрежно напомнил заклинатель.

Ответ не прозвучал. Бездыханное тело соскользнуло вниз, упав куда-то в кусты, а на крыше остался стоять лишь мечник. В нос юноши проник отвратительный запах разлагающейся плоти, и тот поморщился.

"Какая вонь... Снова хочется чихнуть."

Когда Лю Шань покончил с Шунь Ян и остальными тварями, он внезапно вспомнил кое о чём и резко бросился обратно в павильон, навстречу плохо освещённому помещению. Маленький кусочек воска на небольшом столике, который ещё совсем недавно был полноценной свечой, — стройной и величественной — теперь почти догорел до самого основания. Тёмный фитиль с трудом сохранял на своём кончике крохотный огонёк, что в любой момент мог потухнуть из-за лёгкого дуновения ветерка.

Рядом на полу лежала барышня Су. Сжавшись, желая казаться меньше, девушка обнимала себя одной рукой, будто боялась, что вот-вот рассыплется на части. Почему только одной рукой? Потому что вторая у неё отсутствовала: левая рука по самое плечо была оторвана и отброшена куда-то прочь в полутьму комнаты, а из пустого рукава светлого ханьфу вытекала тёмная жижа, разливаясь по ткани уродливым пятном. То же самое случилось и с правой ногой юной служанки — её не было на должном месте, ровно как и желания барышни Су задерживаться здесь и дальше. Вероятно, то была цена за её отчаянное сопротивление "сёстрам по духу".

Лю Шань опустился перед бедной девушкой на колени, положив Гуйин рядом с собой на пол. Выражение лица заклинателя оставалось непроницаемым и почти равнодушным, но он чувствовал, словно его насквозь проткнуло с десяток мечей. Казалось, если юноша опустит взгляд, то непременно увидит эти фантомные лезвия, торчащие из его груди и живота, измазанные в его собственной крови. А может, и не только в собственной. Вероятно, то будет кровь всех тех девушек Минцзе, которых ему не удалось спасти... А если он закроет уши, то безмолвие тут же расколется из-за жалобных девичьих рыданий и яростных стенаний...

Лю Шань сделал осторожный тихий вдох, словно проверяя, не разорвались ли его внутренности на части. Поглощённый мрачными думами, он уже долгое время смотрел на лежавшую перед ним девушку, но до этого момента его расплывающийся взгляд будто проходил сквозь её искалеченное тело, а сейчас он, наконец-то, смог сфокусироваться на одной точке. Мысли в голове обрели последовательность и перестали напоминать бушующую вьюгу в пределах хребта Мун–Чу.

Тут заклинатель заметил, что по бледным щекам барышни Су текут прозрачные дорожки слёз, а остекленевший взор девы устремлён куда-то вдаль, пронзая собой пространство и время. Сама же служанка бесшумно открывала рот, напоминая рыбу, выброшенную на сушу, толи беззвучно крича от испытуемой боли, толи в попытке кого-то робко позвать. Так или иначе, с её губ в конечном счёте не слетело даже самого ничтожного звука: у неё просто не было сил что-либо сказать или сделать. Жидкость, вытекающая из тех мест, где недавно находились конечности девушки, была чёрной, будто разбрызганная тушь на нежных лепестках лотоса. Но эти слёзы... сейчас они являлись воплощением самого чистого, что только могло существовать в этом мире, полном омерзительной грязи. Словно зачарованный, Лю Шань протянул руку и аккуратно вытер с чужих щёк кристальную влагу. Ему вовсе не было противно или тошно оттого, что человек перед ним выглядит буквально как разлагающийся труп. Молодой человек испытывал лишь искреннее сожаление и безграничную печаль.

"Как я мог так просто позволить её жизни закончиться таким... бесславным образом," — подумал он со склонённой головой, молча прикусив нижнюю губу.

Заклинатель понимал, что эти мысли бессмысленны, они ничего не в силах изменить да и он теперь — тоже. От этого осознания дыра в его груди от несуществующих мечей стала ещё больше, пульсируя по рваным краям. Если бы он пришёл раньше, весь этот беспредел ещё можно было остановить..?

Находясь в полу сознательном состоянии, балансируя над огненной пропастью между реальностью и сном, барышня Су вдруг обнаружила, что рядом с ней кто-то есть. Девушка хотела поднять голову, но у неё не получилось оторвать её от пола даже на миллиметр: тело как будто налилось свинцом. Шунь Ян была уничтожена, поэтому наложенная ею техника, больше не действовала на барышню Су: сознание в полной мере вернулось к ней. Усилием воли сосредоточив зрение, девушка, наконец, увидела знакомую фигуру, что сейчас в её глазах расплывалась, подобно кляксе по бумаге. Тут её губы мелко задрожали и тихонько зашевелились, словно девица что-то практически беззвучно говорила. Юноша усилил восприимчивость своего слуха, и разобрал слова:

— М–мастер...это в–вы..?

Лю Шань кивнул, слабо улыбнувшись, и мягко ответил:

— Да, я здесь. Я с вами. Вам больше нечего бояться. Вас больше никто не обидит.

Стоящие в блестящих глазах девушки слёзы покатились с новой силой, и вместе с ними уходили последние крохи жизни. Уголки её губ дрогнули, словно служанка хотела улыбнуться заклинателю в ответ, но ей это не удалось. Внешние уголки красивых очей чуть приподнялись — это единственное, на что она сейчас была способна.

— Я...не... Как...как...в...

Лю Шань не перебивал и не торопил, позволяя девушке сказать то, что она так страстно желала оставить после себя. Он был готов ждать столько, сколько понадобится, даже если ожидание продлится до самого утра. Хотя, вероятно, у них нет столько времени: последние силы покинут её раньше, чем первые лучи восходящего солнца коснутся земли.

— Как...ваша фамилия..? — в конце концов выдавила барышня Су спустя несколько провалившихся попыток.

— Моя фамилия Лю, — отозвался заклинатель.

— Как...«Ива»?

— Верно.

Этот обмен фразами был до нелепого глупым, но Лю Шань не отказался от него. Он понимал, что девушке, на самом деле, сейчас было до ужаса страшно. Она не хотела покидать этот мир одна, отчаянно нуждаясь в "проводнике". И Лю Шань не был таким бездушным, чтоб покинуть её сейчас, ведь бояться неизвестности — это норма, присущая всему живому.

Заклинатель и девушка, насильно обращённая в демона, находясь в пыльном павильоне, тихо переговаривались между собой. Говорил, в основном, Лю Шань — неспешно и предельно терпеливо —, ведь для барышни Су производить простую человеческую речь стало почти непосильной задачей, но иногда и она задавала короткие вопросы на различные темы. Заклинатель с охотой негромким голосом отвечал на каждый запрос. Хоть бо́льшую часть времени юноша выглядел отстранённым и холодным, на самом деле, чувство сострадания не было ему чуждо, хоть, вероятно, оно у него было не таким сильным и ярко выраженным, как у других людей.

Спустя дотлевшую палочку благовоний Лю Шань, наконец, замолчал, видя, что его собеседница, ранее внимательно ловящая каждое его слово, сейчас устало прикрыла веки, тяжело вдыхая воздух. Несмотря на то, что девушка выступала, в основном, в роли слушателя, беседа несколько утомила её. По этой реакции хозяин поместья Лю без труда догадался, что душе служанки осталось совсем немного. Сконцентрировав сияющую духовную энергию на кончиках пальцев, юноша легонько прикоснулся ко лбу барышни Су. От его действий свечение немного усилилось, а затем погасло. Девушка молча посмотрела на него с недоумением во взгляде, мол, что вы сейчас сделали?

— Благодаря применённой мною технике, тебе не будет так страшно покидать этот мир, — пояснил Лю Шань, отняв руку от её лица.

— ...Н–не страшно... — с трудом вымолвила служанка, храбрясь.

Конечно, кому же захочется на своих последних минутах жизни сохраниться в чужих воспоминаниях в качестве трусливого кролика? Но глядя на юную деву теперь, заклинатель практически поверил, что страх понемногу отпустил её, а потому кивнул с едва заметной добродушной улыбкой на губах.

"Раз она уже не боится так сильно, нет смысла оттягивать время и дальше."

Молодой человек поднял руку и снова легонько дотронулся до центра лба барышни Су, мысленно прочитав заклинание. Два тонких бедных пальца, которыми он коснулся её, окутало мягким голубоватым сиянием, которое через прикосновение передалось и служанке, словно их двоих связало невидимой, но прочной нитью. Зрачки девушки изумлённо расширились, когда она вопросительно посмотрела на человека перед собой.

— Не волнуйся, — негромко успокоил служанку заклинатель, не отнимая пальцев от её лба. — Я помогу твоей душе безболезненно отделиться от телесной оболочки. Ты почти ничего не почувствуешь, а дальше просто иди на свет, который увидишь впереди. Там тебя уже будут ждать.

У девушки совсем не сталось сил, поэтому она только медленно моргнула, выражая молчаливое согласие. Получив немой ответ, Лю Шань прикрыл собственные глаза, сосредотачиваясь на технике Отделения Души, выпустив свою сильную ауру. Барышня Су, по-прежнему лёжа на пыльном полу, не сводила своих заплаканных, но красивых карих глаз с заклинателя, внимательно наблюдая за его действиями. В её чёрных зрачках отражался силуэт в белых одеждах и с умиротворённым лицом в обрамлении снежноподобных волос. Глядя на него, девушка тоже невольно ощутила разливающиеся по телу безмятежность и покой, а ещё тёплую заклинательскую энергию, что грела её постепенно остывающее тело.

Данная техника была достаточно трудной в изучении и энергозатратной в исполнении. Заклинатель, желающий извлечь душу из тела человека, должен был обладать мощной духовной основой и хорошо развитым золотым ядром. Одним из особенностей техники Отделения Души являлось то, что "подопытный" должен был находиться в состоянии, близком к смерти, — так будет легче проделать все необходимые манипуляции, при этом не повредив его душу. В противном случае, существовала высокая вероятность навредить как душе умирающего человека, так и душе неумелого заклинателя.

Наконец, после использования духовных сил, Лю Шаню удалось достичь желаемого: из тела не сопротивляющейся барышни Су плавно выплыл небольшой яркий огонёк лазурного цвета и в ожидании завис перед лицом юноши. То была душа девушки — робкая и неприглядная, однако сияющая и полная своих мечтаний и надежд на светлое будущее. Юноша отнял руку ото лба девушки, краем глаза уловив, как грудь служанки поднялась в последний раз и замерла. Молодой человек приподнял ладонь, и огонёк осторожно опустился на неё. Заклинатель почувствовал с трудом ощутимое призрачное хрупкое тепло в своей руке, и шёпотом проговорил:

— Ты свободна. Желаю тебе хорошего пути.

Огонёк неуверенно замер, словно раздумывая над услышанным, а затем бесшумно упорхнул в открытое окно навстречу ночи, словно прекрасный мотылёк.

***

Побеспокоившись о теле несчастной служанки по фамилии Су, Лю Шань с чувством выполненного долга в спешке покинул территорию поместья Бай, не желая более задерживать в этом малоприятном месте, что таило в себе множество жутких тайн, которые было не принято обсуждать в приличном обществе.

Сегодня на поверхность мутного грязного озера, коим являлась печальная история семей Бай и Шунь, всплыло то, что так упрямо и тщательно скрывалось на протяжении долгого времени, — многократные измены Бай Кана; незаконнорожденная дочь; Шунь Ян, желавшая отомстить мужу любимой сестры; зелье от неизвестной загадочной "колдуньи", в итоге оказавшееся ужасным смертельным ядом. Ду́ши людей порой непроглядно темны, в них практически нет света и тепла, а лишь остались похоть и желание отомстить. Разве за такой мир хочется сражаться? Разве таких людей хочется спасать, если они из раза в раз плюют на оказываемую им помощь, очерняя собственные мысли и сердца, закапывают самих себя всё глубже в засасывающее их болото, утягивая за собой невинных, таких как барышня Су?

К тому времени ночь вступила в свои права, окрасив всё вокруг в тёмные оттенки. На небе проступили первые звёзды, прохлада неприятно щипала за щёки, а ветер дёргал флюгеры на крышах домов.

Толи из-за притупившейся бдительности, толи из-за лёгкой усталости после сражения с нечистью, но Лю Шань, одним махом перепрыгнувший ворота поместья, не заметил, как за ближайшим углом улицы скрылся тёмный силуэт, который на протяжении неопределённого времени внимательно наблюдал за ним из своего надёжного укрытия, не выдавая своего присутствия.